Любопытный Лисёнок

      Вроде бы дела наладились. Дар больше не психует из-за необдуманных и правокационных действий Принца, а Ари вроде не ревнует к Дару. Поговорили они, что-ли? Да и на меня больше не дуется. Хотя сам глупость сделал…       — Да, я понимаю, середина семестра и многие преподаватели проводят отчётные срезы, но… Но невозможно ничего не знать и готовится уже почти как неделю!       — Дарк, не ори. Если тебе плохо и у тебя недотрах, то так мне и скажи. Хотя я только и делаю, что питаюсь твоей энергией все пять дней. Успокойся, потерпи. У Свиртуркина полугодовая самосоятельная в понедельник, сегодня вечер пятницы. Ну что тебе сделают эти два дня? — не отрываясь от каких-то бумаг и ставя на них подписи говорит Дар сидя за столом своего рабочего кабинета в главном корпусе. А я почти срываюсь и рычу. Нагинаюсь над заваленной всяким макулатурным хламом столешницей и хватаю его за шиворот, притягивая к себе и вгрызаюсь в его губы. Но он быстро отстраняется и выставляет вперёд руки.       — Так, стоп. Либо я тебя сейчас выпиваю и ты безвольным котёнком падаешь здесь в обморок, затихая на сутки…       — Либо?       — Либо садишься в кресло, даёшь снять с себя перчатки и я встаю перед тобой на колени и немного облегчаю твою агонию.       — А перчатки снимать зачем? — немного успокаиваюсь и перестаю мотаться по кабинету.       — Затем, что ты мне голову в таком состояние иначе оторвёшь, или шрамов новых понаоставляешь. Согласен?       — Да, — не задумываясь отвечаю и сажусь в предложенное кресло, предвкушая предстоящее. — Только сделай уже хоть что-нибудь.       Но Дар подходит лшь ближе, садится на мои бёдра и целует. А я чувствую, как зудящее чувство в штанах проходит.       — Почему я чувствую себя обманутым?       — Аналогичный вопрос. Только в отличии от тебя, я ещё и захмелел. А Ари на тебе часом новую отметину не поставил?       — Нет, только старую по новой прикусил.       — Ну, похоже, этого хватило, чтобы я увлёкся. Ну уж извини.       — Ничего… Мне хотя бы стало легче.

***

      Уже какую ночь я просто вырубался или сидел за книгами, готовясь к контрольной. А ты то ли не хотел меня отвлекать, то ли жалел, давая поспать. Правда, пару раз я каким-то чудом отнекался от весёлой ночи с тобой и даже остался в кровати, зацелованный и затисканный, под мурчащим тобой. А сегодня утром ты огорошил меня тем, что велел прийти в твою аудиторию после того, как напишу контрольный срез по Магическим расам и их особенностям (и зачем нужен этот недополитический предмет вообще?). Я, видите ли, сдать что-то забыл… Ладно.       В коридоре уже никого нет, пары кончились, контрольная сдана и я направляюсь к нужной двери. Тихо захожу, ты поднимаешь голову и киваешь, здороваясь. Спускаюсь вниз к первой парте, на которой лежат листочки. И правда, я совсем забыл про эту самостоятельную, которой ты угрожал ещё вначале недели. А ты откидываешься назад в своём кресле, блаженно вытагивая ноги, складывая руки на груди и, кажется, наблюдая за мной из-под прикрытых глаз. А я, не подозревая ничего, скидываю кофту, оставаясь в майке-борцовке и приступаю к работе.       Вздыхаю и написав работу, кладу её на твой стол. А ты резко хватаешь меня за руку, перетягивая через деревянную поверхность к себе, впиваясь в губы поцелуем и вызывая у меня немного протестующий вскрик.

***

      — И чего ты пщишь, малыш, — тяну тебя ближе так, что ты полностью оказываешься на столе животом и лишь едва достаёшь носочками до пола, и выдыхаю тебе прямо в губы:       — Контрольную сдал? Сдал. На меня с Даром наехал? Наехал. Меня довёл? Довёл! Так что милости прошу на пересдачу самостоятельной работы. Два. Отработка. Немедленная. Обжалованию не подлежит.       И ты слышишь, как с хлопком закрылась дверь кабинета, оплетаемая заклинанием.       — Но ты даже не проверил! — пытаешься слезть со стола, но я держу крепко, не давая и пошевевелить руками. Другие листочки разлетаются на пол, прихватывая с собой несколько книг, но меня они сейчас не интересуют.       — А мне и не нужно, я уже и так видел твои ответы. И они все правильные, кроме двух. Но вот отрабатывать ты будешь не это. Верёвка! — и узкий канат обивает твои руки и шею, плотно придавливая к столу, погружая в него концы пут. Встаю со стула и обхожу тебя, ведя рукой по спине и сжимая ладонь на твоей ягодице. Вытаскиваю когти и вспарываю ткань штанов, постепенно снимая её лоскутами, точно обёртку с вожделенной сладости.       — Умрф, а кто мне будет новую одежду покупа-ать? — выгибаешься, проверяя верёвки на прочность. Но получается лишь покачивать бёдрами и ты, очевидно, понимаешь, что очень меня хочешь. Эта неделя не прошла зря и для тебя. «Да! Давай, прикоснись! Нежнее… Жёстче! Нет, не знаю… Но не тяни, только не тяни!» — слышу твои немного сбитые мысли. И ты подтверждаешь их просящим скулением.       — Наколдую… Потом… — а сам уже не могу терпеть и сжигаю остатки штанов и нижнего белья, гореча нежную кожу. Одним движением разрываю майку по центру спины и припадаю к позвоночнику в поцелуе, чуть прикусывая, отстраняясь, но не на долго.       Откидываю мантию быстро в сторону, рубашку сдёргиваю через голову, так и не удосужившись расстегнуть пуговицы помимо верхних, и отшвыриваю туда же. Как можно живее проговариваю заклинания, пока приспускаю штаны, а верёвки фиксируют ещё и твои ноги.       — Какая же соблазнительная морская звёздочка получилась, — веду рукой по твоим отросшим волосам, заворачиваю на шею и поворачиваю бусину, дабы не возник этот чёртов хвост.       Пытаюсь податься в твою руку головой или выкрутиться, чтобы лизнуть твои пальцы. Дыхание уже становится прерывистым.       — Не собираешься его… Снимать, что ли?.. — урчу, поддаваясь всем телом, на сколько это возможно.       — Нет, не сейчас. Разве что вечером, в спальне, на втором заходе, — и уже несдержанно трусь о твои ягодицы.       Нет сил с тобой играть. Нет мочи даже достать хвост. Просто хочется ворваться в тебя и несчадно драть до криков. Благо, аудиторию я экранировал от звуков.       Развожу ягодицы и даже не проверив, достаточно ли возбуждён ты или нет, начинаю медленно входить. Горячо, узко, да… То что надо!       — Как же ты меня разбаловал своим телом, а потом… Ммм… целая неделя… неделя без возможности подмять под себя… Это жестоко! Ох! — и наконец полностью вхожу, чувствуя, как сокращаются твои мышцы.       Вскрикиваешь, но верёвки не дают прогнуться больше и выше поднять голову, поэтому упираешься лбом в стол, чувствуя напряжение. Но тут же расслабляешься и чуть покачиваешь бёдрами, начиная стонать ещё до того, как я делаю первый полноценный толчёк.       — Вот так, Лисёнок, — припадаю к твоему загривку и начинаю постепенно двигаться. Хочется рвануть сразу с места в карьер и безумно быстро наберать темп, но твои плотно сжатые мышцы этого не позволяют, хоть я и чувствую, что ты пытаешься расслабиться. Но от этого удовольствия не меньше.       Натягиваю верёвки сильнее, растягивая тебя на столе и вхожу глубже, меняя немного угол.       Опять вскрикиваю, тут же закусывая нижнюю губу.       «А ты… Уверен, что нас не увидят? Или… Не услышат… Чёрт, да! Давай! Скорее! Ты мне так руки оторвёшь… И зачем за ошейник ещё привязал?» — а сам и не замечаю, как мысли утекают немного в другое русло… Но да, мне это нравится… Очень. Да ещё и с тобой.       Но ты даже не позволяешь двигаться тебе навстречу! Связал своими верёвками и всё… Чувствую, как ты пробираешься свободной рукой, сначала оглаживая шею, потом подбородок, чуть ослабяешь верёвки, держащие шею и тут же откидываешь мою голову назад. Пальцы?! В рот мой пихать? Ещё и заставляешь его открыть… Чтобы я не мог контролировать крики? Извращенец! Укушу!       Хотя… Мммнх, нет. Не сейчас, потом… Когда-нибудь потом…       Послушно открываешь ротик и я подцепляю твой язычок, что начинает лезть под перчатку. Не выдереживаю. Вырываю руку, обводя твои губы и продолжая неспешно двигаться, пока не резко и не глубоко.       Другая рука крепко держит тебя за бок, чуть выше бедра и неспешно оглаживает. Подношу кисть ко рту.       — Фиксация! Подчинение! Чувствительность! — и только после, осторожно зубами снимаю перчатку. Заклятие продлится не долго, но я хочу это ощутить вновь. Хочу почувствовать горячий язык на коже меж пальцев, хочу вновь чувствовать тёплое дыхание…       Вхожу в тебя, ненадолго замерев, вновь тяну руку к твоему рту и плавно погружаю пальцы.       — Если тяпнешь, то я тебя высеку кнутом для подгона драконов и вставлю в тебя указку, — а сам чуть покачиваюсь бёдрами, не очень ловко оглаживая губы и начиная чувствовать желанный жар меж фаланг.       Аккуратно вылизываю твою руку, чуть прикрывая глаза, довольно урча. Но всё же чуть прикусываю пальцы — чтобы жизнь мёдом не казалась. Но ты в отместку начинаешь вбиваться в меня сильнее и жёстче, заставляя ещё громче стонать.       «И где… Же твой кнут? Но учти-и, если указка окажется тоньше тебя, то я очень обижусь…» — слышишь ты мои сумбурные мысли, адресованные тебе.       — Указка временно отменяется! — рычу и наваливаюсь, а пальцы проходятся подушечками по твоим острым клыкам, оглаживают нёбо, а твой язык проскальзывает между ними, разводя у самых костяшек, облизывая и вновь юрко уходя назад и перемещаясь на внутреннюю сторону, касаясь подушечек, а зубы игриво сходятся на вторых фалангах. Хочу ещё, практически полностью сосредотачивая своё внимание на руке. Утыкаюсь носом в твою отросшую шевелюру на затылке и несдержанно протяжно выдыхаю, зажмуривая глаза и практически забывая двигаться.       Но, к сожалению, действие заклятий заканчивается, и я уже не так чувствую всё. Пальцы начинают неметь и следующий твой игривый прикус отдаётся болью в кисте, импульс которой проходит по всей руке, и я взрыкиваю, вытягивая подрагивающую руку из столь желанного плена, надевая обратно перчатку, и перевожу дыхание, беря тебя обеими руками под бёдра и уже начиная входить чуть быстрее, сжимая свои челюсти на светлом загривке.       Пытаюсь дёрнуться из зубов, но ты тянешь назад. Вот же любитель покорных учеников!       Но ты всё быстрее, чёртов кот, заставляешь меня натянуть верёвки и изогнуться в блаженном стоне, изливаясь.       Сжимаешься, дурею, но не могу остановиться, продолжаю вколачиваться, но ты кричишь в блаженном стоне, граничащим с болью, и я всё же замираю. А ты сжался, Лисёнок, чудовищно сильно! Разжимаю челюсти, рычу и бью тебя по ягодице, и утыкаюсь лбом в твою спину, пережидая, когда же ты наконец расслабишься хоть немного. Ловлю момент и начинаю резко вести бёдрами. Увлекаюсь, достаю хвост и овиваю тебя под животом, а ноги, кажется, перекинулись вновь в лапы, прямо в ботинках. Неудобно, но сейчас не до них. Сейчас меня больше интересует эта извивающаяся тушка подо мной!       Скулишь, пытаясь тянуть за верёвки, то ли прося прекратить эту пытку наслаждением, то ли моля о большем. От издаваемых тобой звуков практически машу ручкой своей крышечке и впиваюсь зубами тебе в челюсь. Взмах рукой и верёвки тебя более не удерживают. Подхватываю под бёдра и вгоняю себя в тебя, замирая и пытаясь отдышаться.       А по плечу течёт кровь и по животу, кажется, тоже. Таки я тебя порезал лезвием.       — Живой? Больше не будешь отнекиваться от меня? — а сам практически лежу на тебе сверху.       — Если скажешь этому маразматику, чтобы он не делал контрольные на полсотни вопросов, половину из которых не объяснил, то не буду, — недовольно морщусь, касаясь плеча и пореза на животе. Залечил бы хоть, что-ли… Но он, слава Ларре, не глубокий и кровь уже почти остановилась. И ладно, не думаю, что в эту ночь мне будет до этого дело. Ты ведь ещё про спальню что-то там говорил…       — А ему что говори, что не говори, одноцветно, — но всё же слизываю кровь с плеча и привстаю с тебя. — Предлагаю переместить в комнату. Или продолжим тут? — а сам понимаю, что ещё чуть-чуть — и я снова наброшусь на тебя, и велик риск разломать мой бедный стол.       Рычу, переворачиваю тебя спиной на ни в чём неповинную мебель и едва сдерживаюсь, что бы не впиться в твои губы.       Выдыхаешь, расслабляясь и обдумывая какую-то идею.       «Но, сказав это вслух, я потом не смогу нормально сидеть… А, чёрт с ним!»       — Вниз. Хочу вниз. Пешком, в прочем, там же не работают порталы? — и стыдливо закрываешь мордашку освобождёнными, «наконец-то!»,руками.       — Перемещение работает в том случае, если в комнате уже кто-то есть и он это позволяет. А так — нет. Придётся идти. Но ты уверен, малыш? Да и нам, в теории, не в чем. Тебе так уж точно. Ну разве что в этой безделеце на шее и накинутой поверх мантии. Не боишься, что так тебя кто-нибудь увидит? Да если я тебя ещё и возьму на цепочку? — а последнюю фразу я практически промурлыкал.       — Но ты же можешь повертеть эту бусину. Или понести. Да и кто увидит-то, все занятия уже давно прошли! А цепочка… Зачем. Я же не убегаю никуда. Пока что, — фырчу в ответ, лукаво поглядывая на твою новую мантию из такой мягкой, такой приятной ткани… Давно на неё заглядывался, но ты не давал даже пощупать, не то что утащить и поносить! А нарываться в эту неделю я не хотел, вот и приходилось грустно вздыхать.       Хмыкаю. Стараюсь сохранять спокойствие и натягиваю штаны. Заклинанием призываю рубашку и накидываю её, не застёгивая. Слишком уж это сейчас не к месту, чинить пуговицы. А ты сидишь на столе. Такой привлекательный и соблазнительный… Но отбрасываю ненужные мысли и извлекаю из воздуха всё же цепочку и запускаю её в ожерелье. Поворот единственной бусины — и ты уже можешь менять форму. Я же накидываю мантию и жду, собираясь нести тебя на руках. А фантазия уже начинает перебирать варианты, как бы с тобой поиграть.       Тихо вздыхаю. И тут мантии не досталось. Бука. Но всё же оборачиваюсь, понимая, что снова стану крайне узким. Но это… Приятно? Встряхиваюсь, гремя цепочкой и этим недо-ошейником, и через пару секунд на твоём столе уже сидит лис и любопытно тянется к тебе мордой.       Запускаю руку в твою шёрстку и оглаживаю, трепля за ушами. Беру на руки, а ты тычешься своим носиком мне в лицо. Всё бы ничего, но вот шерсть в рот лезет. Чуть подкидываю тебя, располагая удобнее на руках и запахиваю полу мантии, прикрывая тебя. Но ты, любопытная моська, вылезаешь головой и кладёшь свои лапы мне на плечо, а голову поверх них. Ну и ладно, сиди. Главное не начинай вертеться и колотить меня хвостом.       Выходим из аудитории, в коридоре на первый взгляд никого. Иду. А ты лапами перебераешь ткань, что-ли?       — Будут затяжки — получишь по моське. Или ухо проколю. Да, и это ожерелье, конечно, красивое, но громоздкое. Я всё равно хотел его заменить на что-то менее заметное и более удобное.       «Тебе же нравился мой хвост!» — недовольно урчу и в подтверджение своих слов помахиваю им.       А ткань и правда приятная, даже лисьим лапам. Но всё же ходить с такой безделушкой в ухе совсем не хочется. Лучше уж этот недо-ошейник. Хотя и под ним, порой, хочется почесать кожу…       «И вообще, почему я должен тебя слушаться? Я не твоя ручная игрушка, и уж тем более не цепной пёсик!» — и тебе прилетает разъярённым хвостом в лицо. Нагло. Несколько раз.       — Нравится, но не когда он меня бьёт по лицу или ещё куда. А вот насчёт слушаться… Хм, нет, ты не цепной, просто мне так, что-ли, спокойней. Не знаю, как это объяснить. Но я же не заставляю тебя всё время скакать подле своих ног. Да и если я тебе приказываю, то только в постели. И то я на тебе стараюсь силу своих слов не применять, — а из-за угла коридора на нас налетают оголтевшие студенты.       — А ну, куда бежите?! — едва успеваю сделать шаг в сторону и прижать тебя к себе крепче.       — Ой, простите Профессор, мы вас не заметели. Вы так тихо шли! — взметнулась одна рыжевалосая, а её друзья закивали ей в подтверждение.       — Да куда вам мои шаги услышать за своими слоновьими. А если бы это был не я, а кто-нибудь из старших? Да ещё и с кипой книг на руках? — и ребята потупили взгляд. Кроме одного, который потянул руку вперёд к рыжему хвосту.       — Замри! — инстинкт сработал быстрее, чем я осознал, что пременил заклинание на студенте. Крутанул головой и чары спали, а вот ребята кажется испугались.       Любопытно поворачиваю мордашку и подбираю хвост, тянусь с твоих рук к студентам, чтобы нормально обнюхать. Но ты натягиваешь цепь, заставляя меня прижаться к твоей груди и фыркнуть.       Испуг испугом, а от моего носа не укрылось возбуждение, захлестнувшее ещё пару девчушек, которые стояли за парнем и, стесняясь, пялились на твой полуобнажённый торс.       «Они хотят тебя, Дарк, » — послал я тебе язвительную мысль, обножив в усмешке клыки.       А парнишка уже, кажется, передумал тебя лапать.       «И пусть. Мне-то что с этого?» — и тут до меня доходит, что из-за твоей возни пола мантии упала вниз ещё, видимо, перед тем, как я успел отскочить. Но уже ничего не поделаешь.       — Так, идите куда вас так стремительно несли ваши стопы и жаждущие новых знаний умы. Только постарайтесь хоть на поворотах сбавлять скорость и никого не сбейте.       — Хорошо, — ответели не дружным хором они и только лишь один мальчишка вздёрнул горделиво нос.       — Да подумаешь…       — То есть? — и я чуть подкинул сползающего тебя на руках, а ты, видимо не ожидая этого, вцепился в меня когтями и тонкая струйка крови потекла по моей груди и на живот, затекая за ремень штанов. Но я даже бровью не повёл, хоть было и неприятно.       — Ну мы же на своих ногах тут шли, хотя Айки предлагала покататься на ковре, — и тут я наконец увидел, как рыжеволосая леветирует за собой свёрнутый, старый, пыльный рулон.       — Молчи, идиот! — и одна из девчонок наступила коблуком стукачу на ногу.       — Так, я вас тут не видел. Вы меня тоже. И не стоит эксперементировать с полётами со шпиля башни. Открою секрет: если я правильно понимаю, и вы это реквизировали из подсобки утилизированных артефактов, то там поистёрлись нити. И ваша идея из крайне небезопасной превращается в самоубийственную. И не нужно на меня так смотреть. Я, по-вашему, что, не знаю про эту забаву? Послушайте: в кабинете прорицания, профессора Ведующей висит один в один такой же левитирующий ковёр, только новее. И дверь, думаю, там не закрыта сейчас.       «Вот это лица! Но, кажется, оно того стоило. Не думаю, что они потом и вспомнят тебя у меня на руках».       «Да вспомнят… Тот, на кого ты заклинание сказал, так точно вспомнит», — убираешь когти и проходишься по царапинкам языком, уже не обращая на посторонних внимания. Глажу тебя по голове и уже разворачиваюсь к молодёжи спиной, собираясь уходить. Но слышу странные шопотки между Айки и тем самым парнем, что тянул к тебе руку… Ну и ладно, потом разберусь, если что. Или Дара попрошу им память подправить. Он вообще один раз воспоминания стёр всем, кто под куполом был, о том, как на тереторию дракон безхозный влетел. Ну, разумеется, всем, кроме меня и своего помощника, что на меня эпизодически криво поглядывает.       Ты вновь перекидываешь лапки через моё плечо и любопытно навостряешь уши, а я уже почти захожу за угол и начинаю подумывать о том, чтобы сразу переместиться к винтовой лестнице, дабы более ни на кого не напороться.       «Они говорят, что ты бог в постели. Откуда они это знают? — и фыркаешь, посмеиваясь про себя. — Хм, а интересно, какие сплетни про нас ещё ходят по институту? Рассказать можешь?» — и снова переводишь внимание на меня, фырча и игриво покусывая за ухо.       «Я, по-твоему, их, что-ли, коллекционирую? Я их только краем уха порой слышу. Кстати, мне говорили, что на четвёртом курсе есть странный парень. Он взял себе тему диплома о влиянии слов на нашу жизнь. При том не магических слов, а так… брошенных наугад, впустую, трёп. В итоге он записал за два года уйму сплетен и доказал, что слова влияют на нас, даже не будучи приправленными рунами или магией. Но тут спорный вопрос. Ведь у кого-то магия есть и в голосе. И я тому доказательство. А вообще, сплетен много… Но есть парачка жутко меня раздражающих…» — и всё же ты меня отвлёк, и я нас так и не перенёс. Ну да ладно. Тут всего ничего осталось: преодалеть внешне пустующий коридор, пересечь дворик, где так приятно пахнет сиренью и, возможно, запрятались парочка профессоров, да проскользнуть по обходгой галерее. И вуаля — мы почти будем на месте. А я даже не знаю, что с тобой там сделать. Слишком много вариантов.       «Давай быстрее…» — нервно, в предвкушении, начинаешь мотать хвостом.       Ты как-то странно задумался, и… Ммм, забыл перестать транслировать мысли в мою голову!       «Это мне нравится. И вот от этого не откажусь…» — облегчаю тебе выбор, резко прерывая твой поток идей.       «Чёрт! Мелкий, пушистый комок меха! Подглядывать нехорошо!» — а сам не выдерживаю и вытягиваю тебя из-за плеча, трусь о твой нос и прикрываю глаза. А мы уже во двореке. И слышу какие-то шорохи из-под куста сирени. Беру тебя в охапку и ускоряю шаг.       «Ничего не хочу знать! Хотя нет, вру. Хочу. Кто там под кустом, застал мою несдерженность? »       «Там? Кто-то из профессоров… Кажется, профессор по зелеваренью… Не помню, как там его, — принюхиваешься, чтобы удостовериться. Ну да, пахнет зельями. — Следит он за нами? От самой аудитории пахнет…»       «Странный тип. И чего этому старпёру нужно?»       Но я не собираюсь давать ему повода, а главное — возможности нас подставить. Сосредотачиваюсь как следует, и:       — Перемещение!       И вот мы уже стоим на площадке. Над нами винтовая лестница, а впереди вход в хранилище артефактов. Уж надеюсь, что этот старый хрыч за нами по магическому следу не пойдёт. Но стараюсь быть бдительным и накладываю на вход отражающий щит да ещё пару тройку заклинаний для верности, которые должны будут создать видимость не проходного пространства, а винного погреба.       Кажется, я увлёкся и наколдовал даже настоящие бутылки с вином. Правда, пить я бы их всё равно не рискнул. Кто его знает, что там плещется за мутным стеклом и внешне притягательной формой да видом.       От нетерпения уже сам спрыгиваешь с моих рук, пройдясь когтями по ним и по груди. Бросился было вперёд, но я машинально оттянул тебя назад за цепь, тем самым ненарочно заставив подпрыгнуть, запутаться в ней и упасть. Но всё же аккуратно выпутываешься из неё и настойчиво тянешь вперёд.       — Какой шустрый! Смотри, не сбей артифакты. А мне казалось, что ты в тот раз испугался этого места, — ускоряюсь, подхватываю тебя на руки и быстро поворачиваю бусину, отчего тебя резко перекидывает в человеческий вид, да разве что остаются уши и хвост. Беря тебя на руки и быстро преодолевая расстояние до вод, скидываю туда и сам нетерпеливо стягиваю вещи, ныряя к тебе и подтягивая за цепь ближе.       Недовольно порыкиваешь и загребаешь к берегу, намереваясь вылезти. Но я подтягиваю тебя вплотную к себе, тут же хватая за талию свободной рукой, а второй натягиваю цепь, заставляя поднять голову и посмотреть мне в глаза.       — Но ты же знаешь, что я не люблю воду! Зачем тут вообще этот бассейн… — недовольно урчишь, пытаясь загребсти эту самую ненавистную жидкость, в которую я тебя постоянно и затаскиваю. Вырваться ты так, что-ли, пытаешься?       — Да посиди ты ещё хоть чуть-чуть. Потом мне спасибо скажешь. В частности, твои мышцы, которым, по-хорошему, нужно хоть немного расслабиться. А то ты весь напряжён как струна, — но в ответ лишь получаю дождь из брызг и удар мокрым хвостом по лицу. — Ещё раз — и я его уберу!       А сам притягиваю тебя за цепь и целую.       — Ну нет! Если только… — переворачиваешься спиной ко мне, почти вплотную и ловишь мою руку, что гуляет по подтянутому телу.       — Ты же знаешь, что после обращения я практически полностью восстанавливаюсь… Так что посижу в воде. Но только если ты поорудуешь своими пальцами… И подготовишь, чтобы я не боялся, — лукаво сверкаешь глазками, подняв голову и проходишься языком по моему подбородку. А руку ты уже направляешь между своих разведённых ног. Лукавый хитрец!       — Так значит, мне тогда не показалось, что ты был уж слишком сжатым. И так каждый раз? — уточняю я, а моя рука уже оглаживает нежную кожу и проходится пока в лёгком касании по промежности. Обвожу сжатое колечко, чуть массируя и проникая всего одним пальцем.       — Вот ты сейчас специально сжался, или от тебя это сейчас не зависит? — и медленно погружаю палец в тебя чуть глубже. А другой уже массирует вход и готов присоедениться к первому. Но ты вновь сокращаешь мышцы, не давая этого сделать.       — Не зависит… — уклончиво отвечаешь, чуть выгибаясь и негромко постанывая, но всё же немного расслабляясь. Но пока не спешишь поддаваться, не желая сейчас, видимо, кричать от боли. Но я осторожен.       — Ну расслабся же, Лисенок, — говорю почти в самое твое ушко. Трусь носом о щеку и целую в шею, а рука медленно поглаживает практически запястьем твои отличительные признаки, чуть надавливая и вводя второй палец. Напрягаешься, но я продолжаю мучать твою шею кусачими поцелуями, а другой рукой веду по твоему животу и груди, уже подбираясь к затвердевшим и манящим бусинам сосков.       Как хорошо, что я еще в зале артефактов успел наложить на перчатки заклинание не промокаемости и теперь могу в сласть мучить Лисеныша! Но похоже, это не мешает тебе немного мучить и меня. Ты упорно трёшься поясницей о мое возбуждение.       — Еще одно верткое кручение на моих бедрах — и я возьму тебя прямо здесь, в воде, уложив животом на бортик, — и чуть прикусываю свою же метку у тебя на шее.       — А и возмёшь? Возьми! Только будь нежным… Пожалуйста, — практически мурлычишь, поднимая руку и запуская пальцы в мои волосы, блаженно откидываясь на меня назад и отклоняя голову вбок, давая больше доступа к самому уязвимому месту. А два пальца уже входят свободней, и ты непроизвольно начинаешь подаваться на них.       — Ох и напросишься, Лисёнок, — несдерженно выдыхаю, и перестаю двигать рукой, неспешно вводя в тебя третий палец, меняя положение указалельного и вводя их глубже в тебя, выискивая и надавливая на очаг удовольствия.       — Знаешь, а я, пожалуй, наше положение даже не буду менять. Своё так точно. Сможешь на меня сесть, или всё же тебя стоит разложить? — а цепочка удлинняется и скручивает твои лапки в запястьях, вынимая их из моих намокших прядей и тянет, призывая развернуться ко мне лицом. — Так что, малыш? Сядешь так, чтобы я тебя видел всего, или будешь животом елозить и тереться о шершавый, выложенный камеными плитами да мазайкой, бортик?       — Как захочешь, — и тянусь к твоим губам, пытаясь обнять, но из-за связанных рук могу лишь опереться тебе в грудь, чтобы не сползать в воду. Да и со связанными лапами немного напряжно находиться в бассейне, где временами я не могу достать до дна.             Хмыкаю и вытаскиваю пальцы, обхватывая тебя двумя руками за бёдра и переворачивая, а сам ухожу чуть больше под воду, по самую грудь, так, что и ты по талию в воде. Развожу твои ножки шыре, хмыкаю вновь, в этот раз на твои лапки, и раскручиваю цепочку.       — Руки за мою шею заведи, — делаешь, и уже там скручиваю их всего на два оборота, ощущая, как пальцы зарываются в волосы и чуть надавливают, массируя затылок. Сам же вновь перевожу руки на твои бёдра и чуть сгущаю воду на манер смазки вокруг твоей попки. Если ты и впрямь такой узкий, то просто в воде войти в тебя не выйдет. Растягиваю твою дырочку, разводя ягодицы, и жидкость постепенно затекает в тебя. Трусь головкой и выразительно смотрю в твои глаза:       — Опускайся, — а ты плотно грудью прижался ко мне.       Со скулением, сильнее вцепившись в мою шевелюру, чуть подаёшься на меня, вздрагивая, как только вхожу.       «А ты, на удивление, сейчас нежен и не торопишь. Даёшь привыкнуть?..»       За это ты благодарно проходишься языком по моей шее. И, шумно выдохнув, опускаешься ниже, позволяя войти болше, чем на половину.       Глубоко вдыхаю и зажмуриваю глаза, через пару мгновенний открывая их вновь, превозмогая своё дикое желание потянуть тебя ниже, быстрее и резче. Но я не позволяю этого себе и взамен получаю ощущение медленно поглащающих и плотно сжимающих меня мышц. Наконец ты садишься до конца, а эта сладчайшая пытка продолжается. Пытаешься расслабиться, но вижу, что для тебя это сложно. Дыхание сбилось, ротик открыт, смотришь куда-то мне в шею, чуть приподымаешься и нерешительно шевелишь бёдрами, но мышцы плотно сокращаются и ты скулишь, зажмуривая глаза. Жду и не шевелюсь, понимая, что поторопил сам себя. Плавно оглаживаю твою спину и слегка масирую поясницу, удерживая на месте, что бы ты с дури вновь не начал шевелиться раньше времени.       — Можешь не торопиться, Ари, — но сам надавливаю чуть сильнее руками, плотно вжимаясь в тебя и вновь ощущая неконтролируемый спазм, что чертовски плотно меня обхватил. — Тебе бы расслабиться…       Опускаю руку вниз и оглаживаю твой член, который вновь постепенно твердеет. Похоже я всё же поспешил и нужно было тебя растянуть сильнее, или хотя бы не эксперементировать с водой. В голову приходит шальная мысль как-нибудь вставить в тебя пробку на день, а потом как следует выдрать в воде. Хм, интересно, а что с ней произойдёт если ты перекинешься в лиса и обратно? Ты сожмёшься всё равно или же она не позволит? А из размышлений меня вывели вновь резко сократившиеся мышцы, которые ты вроде только что расслабил.       — Да ну, чуть не кончил? Я же лишь всего рукой немного тебя поласкал, — удивляюсь и целую в чуть покрасневшую щёку. С ума сойти можно, ты оказываеться можешь так стесняться?       Закусываю губу, чувствуя кровь под зубами и зажмуриваюсь. Специально ли ты транслируешь мне свои мысли?.. Но от них я и смутился, перевозбуждаясь.       — Позволь… Мне сделать это, Дарк… — снова, чуть расслабляясь, шепчу тебе на ухо, подаваясь в твою руку со стоном боли от того, что приходится двигаться на тебе.       — Тише, малыш. Давай, — целую тебя, понимая, что определённо нужна хорошая растяжка и вспоминаю, какие игрушки у меня на этот случай припасены. Всё же Дар тебя очень хорошо в прошлый раз подготовил.       Начинаю быстрее работать рукой, другой же заставляю тебя чуть сменить угол и натягиваю тебя обратно, крайне плотно входя. Даже слишком. Не очень приятно. Да что не так?!       Склоняюсь к твоей шее и целую, надеясь, что ты после всё же раслабишься. Если же нет — наложу пару заклинаней.       Со скулением выгибаешься и изливаешься в мою руку. Чуть расслабиться у тебя получилось, но, кажется не на столько, как я бы этого хотел.       — Может… Не в воде? Я же слышал… Про игрушки, — шепчешь, проходясь коготками, щекоча мою спину и чуть усмехаясь.       — Расслабить! — приподымаю тебя и выскальзываю, а за одно распускаю цепь с твоих запястей. — Давай малыш, вылазь из воды, — и чуть подпихиваю тебя под попу к бортику и сам уже собираюсь подняться. С одной стороны я не хочу уж слишком давить на тебя, а с другой — я чертовски раздражён и жутко хочу ворваться в твоё тело и брать без остановки. Но прекрасно осознаю, что не хочу тебя порвать. Внешне я спокоен, но внутренне похож на вулкан, который всё ещё себя сдерживает, но под тонкой застывшей коркой магменный поток угражает вырваться и сжечь всё живое на своём пути.       — Живо поднимай попку и давай ковыляй в чудесную комнатку, пока тебе цепью не зарядил по ягодицам.       С лёгким вздохом на одних руках подтягиваешься из воды. Вылезши на кафель, отряхиваешься, тщательно просушивая хвост и обдавая меня серебряными брызгами. Цепь звенит, подгоняя, а получить ей по мягкому месту, и так уже страдающему, видимо, тебе совсем не хочется. Дверь в комнату приоткрыта, поэтому ты проскальзываешь в темноту и опускаешься на четвереньки, посему стараясь облегчить неприятное чувство сзади.       Захожу вслед за тобой и прекрываю дверь.       — Илюминесценция! — и тут же под потолком вспыхивают тысячи не очень ярких маленьких сфер. Они сияют и плавно перемещаються, легонько сталкиваясь друг с другом.       — Как же ты соблазнительно стоишь. Вот так и замри, только чуть прогнись, сложи руки вместе, немного ещё вытянув и уткни голову в них. Да, так, — и я, чуть нагнувшись, веду рукой по твоему позвоночнику. Обхожу тебя и беру пару вещиц с полки, вновь возвращаясь к тебе.       Любопытно поднимаешь голову, навострив ушки и внимательно пытаешься разглядеть то, что я взял. Я же прячу всё за спиной, не давая узнать, что же засуну в тебя.       — Вообще-то я просто устал стоять… Ладно, мне было немного больно. Но только совсем чуть-чуть! — извиняясь, говоришь, видя мой раздражённый взгляд.       Опускаюсь позади тебя и раскручиваю крышечку с одной из двух взятых баночек. Осторожно зачерпываю содержимое, и, отводя твою ягодицу в сторону, начинаю смазывать промежность и проникаю сразу двумя пальцами, плавно и тщательно оглаживая тебя внутри.       — Скажешь, как только полегчает и почувствуешь приятный холодок, — и чуть прикусываю тебя за бок, но тут же расжимая зубы и целуя место укуса.       Сам не замечаю, как из моего горла раздаётся звонкий «Ах!» и подаюсь на пальцы. Ты, вероятно, уже догадался, что я почувствовал всё то, что ты описал и начинаешь двигать рукой, вызывая ещё больше стонов.       Но вот я вижу как ты начинаешь изгибаться и аккуратно вынимаю пальцы. Кажется, расслабляющее и подлечивающее снадобье подействовало. Отставляю баночку и беру бутыль с длинным вытянутым горлышком, в котором плещется розовая, сверкающая во тьме жидкость.       — Подними-ка бёдра повыше и не смей орать или тянуть к себе руки, — а сам постепенно ввожу в уже чуть раслабленное колечко мышц горлышко и наклоняю бутыль так, что немного жидкости влеваеться внутрь тебя. Интересно, это, конечно, не тот цветок, но как скоро подействует эта штука? Я безумно хочу поиграть с тобой, но мой член уже изнемогает от нетерпения. Решено, сначала я удовлетворю себя, а потом всласть повеселюсь и с тобой, немного подлечив.       Непонимающе затихаю в ожидании. Но через пару секунд тело накрывает волна жара, а я, всё ещё помня твой совет (или это был приказ?..) лишь выгибаюсь сильнее, вцеплюсь в мягкий пол, который, на удивление, не поддаётся моим когтям.       Ты убираешь эту непонятную бутыль с такой же непонятной жидкостью и я спиной чувствую, как ты навалился надо мной, пристраиваясь к уже жаждущему колечку мышц и одной рукой подхватываешь под подбородок, выгибая меня сильнее.       Другая рука крепко держит тебя за бедро, а появившийся хвост овивает за талию, подтягивая тебя выше. Одно неуловимое движение — и я плавно, но достаточно быстро проникаю в тебя. Ты закричал, стискивая зубы, но уже нет мочи терпеть дальше. Ты расслаблен и я наконец могу себе позволить начать двигаться. Рука соскальзывает с твоего подбородка и я едва успеваю тебя вновь за него подхватить, чуть не оставшись без пальцев.       «Кусаться удумал? Может, стоит хвостом овить твой орган в основании и не давать тебе придти к пику?» — специально громко думаю, и задеваю металической частью головку.       — Не… Хах… Нет, не надо, прошу, — чуть дёргаешься, отсаживаясь назад, стараясь отстраниться от моего хвоста, опасаясь того, что я могу случайно тебя оцарапать. А царапины, или даже порезы, не самая радужная перспектива.       Боль постепенно отступает, и ты аккуратно начинаешь двигать бёдрами, постанывая и лаская голосом мой слух.       Двигаюсь чуть быстрее, отстраняя от тебя острый зарубец, вдыхаю твой запах, зарываясь в волосы, чуть ускоряюсь и наваливаюсь всем весом, переводя дыхание. Похоже твои стоны свели меня с ума, а эти пульсирующие мышцы и вовсе добили. Но теперь я хотя бы могу соображать.       — Готов поиграть? — а сам плавно выхожу из тебя.       — Готов… Не готов, ты тут решаешь сейчас. Да и я сам говорил, что из твоих идей мне нравится, — аккуратно выползаешь из-под меня, чуть поскуливая.       «Двигаться всё же неприятно, хоть ты и напихал в меня каких-то своих жидкостей и смазки.»       — Я ведь не для красного словца спросил, — прикладываю руку к твоей пояснице и понимаю, что хреновенько обстоят дела. Да что ж такое! Лучше бы не приказывал тебе оборачиваться.       Взрыкиваю, хватаю тебя за ноги и переворачиваю на спину ко мне лицом.       — Ну если ты завтра ползать будешь, сам виноват, — и развожу твои ноги, вновь зачерпывая содержимое первой баночки и оглаживая уже не так плотно сжимающиеся мышцы. Щёлкаю пальцами и цепь овивает твои запястья, вытягивая их над светлой головой. Да, кажется, я почерпнул достаточное количество сил от тебя.       Другой рукой поворачиваю бусину и фиксирую тебя в полностью человеческой форме. А пальцы входят глубже и раздвигают твои стеночки.       Пытаешься чуть податься назад, скуля, но связанные руки не дают это сделать, да и я подал рукой вперёд за твоим телом.       «М-да, в первый раз всё было нежнее, определённо. И куда я попал? Как меня вообще угораздило цапануть твою душу? Больно!» — слышу твои сумбурные мысли.       — Ну всё, доскулился! — плавно вытаскиваю руку, подхватываю резво тебя под бёдра и беру в рот твой член, быстро работая языком, а концом хвоста проникая в тебя. Мне совершенно не хочется доводить тебя до слёз. И я себя уже вполне контролирую и за хвост более чем спокоен. Не распалюсь уж точно… и не порежу. И почему же скулёж и мольбы других меня лишь распаляли? Но тебя же мне жалко. Да что со мной не так?! Чёрт, подери, мелкий комок меха, что же ты вытворяешь?!       На удивление, хвост тоньше пальцев и проникает в меня легко. И уже приятно… Да и в довершение всего ты расслабляешь меня ртом. Неужели тебе это нравится? Фу. За всё это время я так и не научился работать ртом. А может, не хотел?       А ты доводишь меня опять, и я подаюсь вперёд со стоном, изливаясь тебе в рот и несмотря на цепь стыдливо закрываю мордашку руками.       Выплёвываю в сторону и неприятно морщусь. Отпускаю цепь и встаю, убирая всё приготовленное на место.       — Долго там лежать будешь? Мы уходим, — говорю раздражённо и окидываю тебя взглядом, набрасывая на себя ткань припасённой под полкой запасной мантии. — Давай, поднимайся. Отсюда я нас переносить не буду. Нужно хотя бы подойти к бассейну и забрать ещё вещи, — практически рычу от досады и испорченных планов. Нужно было тебя сразу тащить в комнату и чтоб ты не перекидывался. Кажется, я забыл обратно повернуть бусину. А вот и хрен! Теперь так и бегай без ушей и этого хвоста.       — Живей, Арису! — кричу на тебя, а сам бешусь из-за того, что раньше не понял всех причуд твоего тела. Нужно срочно в комнату. В обжигающе горячую ванну! И книгу какую-нибудь почитать!       Иначе точно кого-нибудь задеру или вожму в кровать до сдавленных криков и почти бездыханного тела. Как же я зол!