Любопытный Лисёнок

      Часа через два такого лежания, попыток отдышаться и перестать глупо улыбаться потолку, мои уши уловили, наконец, какое-то шебуршание на полу. Ты, кажется, впал в какую-то полудрёму, получив желанное удовлетворение, и мне не составило труда выбраться из-под твоего расслабленого тела и свеситься с кровати.       А на полу сидел и отчаянно зажимал кровь из укуса на шее никто иной, как Дарович. Ну да, я же его знатно подрал зубами…       — Ааа… У вас кровь.       — Да знаю я! — огрызается, вновь шепча какое-то заклинание и вычерчивая руну исцеления. Но, кажется, бесполезно. — И что ты вообще такое, Ари? Помоги хоть! Видишь, кровь не останавливается даже заклинанием! — подтверждает он мою догадку. А мне ничего не остаётся сделать, как аккуратно обойти его и наклониться со спины к разодранному плечу, тут же зализывая рану, которая начала зарастать на глазах. Всё бы ничего, но я почувствовал цепкие пальцы в своих волосах, тянущие меня вниз так, чтобы я нагнулся сильнее через плечо.       — Я не думаю, что Дарк обрадуется, если увидит, что вы тут делаете, — но даже эта фраза, сказанная нарочито громко, не помогла мне освободиться.       — Увидит? Ему сейчас не до нас. Ты его как до такого состояния умудрился довести? Я его таким вижу всего второй раз в жизни. Первый был, когда мы Гроу откачивали после того, как он в овраге чуть не разбился. Дарк ему тогда знатно крови отдал и перенервничал. Да и на руках его сам тащил, мне не доверив. Когда добрались до общежития, то Гроу уже очнулся, а кошак, свернулся вокруг него и никого не подпускал. Даже не принимая формы зверя, казалось что он готов разорвать любого. Лекарь побоялась к ним даже подходить. Вот тогда-то я и понял что в нём есть силы суккубов. Он своей энергией Гроу выходил, а потом разомлел, и просто впал в полудрёму, урча, и дальше в сон на целый день. Больше, правда такого я не видел. Да и после вёл себя как обычно — сдержанно-агрессивно, — а Ректор просто переберает мои волосы не позволяя отстраняться и лезет рукой оглаживать моё тело.       — До такого? Он сам, — насупившись отворачиваюсь в сторону, лишь бы не видеть его ухмыляющуюся морду. Фу, гадость какая. Но даже не смотря на моё протестующее ворчание, он не останавливается и не даёт мне вырваться.       Притягивает меня к себе ближе и облизывает своим юрким языком под подбородком, а на своей спине я чувствую его хвост. Он, конечно, не такой длинный как у тебя, но чтобы меня обвить на один оборот вокруг талии, ему хватает.       — Не дёргайся, мелкий. Или ты думаешь, даже с раной я мог спокойно за вами наблюдать? Не хочешь мне помочь? — и его рука тянет меня ниже, опрокидывая на плечо и я сползаю, утыкаясь в его уже расстёгнутые и приспущенные штаны. — И ещё у меня один вопрос. Ты что, совсем не можешь удовлетворить его ртом?       А в его голосе я слышу веселье, приправленное ноткой издевательства.       Опираюсь на руки, чтобы не касаться его и хоть как-то контролировать ситуацию.       — Нет. Не могу, не хочу и не буду. И вам всё откушу к драконам, если засунете это в мой рот. Или что-нибудь ещё.       — И чего ты такой упёртый? Я, может, хочу тебе преподать урок. Я же видел, как ты смотрел на меня, следя за моими губами. А глазки-то у тебя горели, и ты не раз облизывал пересохшие губы. Или думаешь, я не заметил? Напрасно, — а головка его ограна подёргивается практически прямо перед моим лицом, хвост крепко держит, не давая мне упасть, но чуть спускает ниже. Дарович немного вздымает бёдра вверх, но так и не докасаясь до моих губ, оставляет между органом и мной какие-то жалкие сантиметры.       — Нет, хрен вам. Если Дарку припечёт — у него есть на такой случай игрушка, а самовольно — нет, — дёргаюсь сильнее, опять заезжая хвостом в лицо (так ему и надо!), и скатываюсь всё равно вниз, почти сразу опускаясь на четвереньки и разворачиваюсь, что бы взглянуть в его наглое лицо и удрать, показав язык. Но вот незадача — не расчитал расстояние. Он согнул ногу и подопнул меня коленом в промежность, заставляя податься вперёд и уткнуться носом в его грудь. Ещё и хвостом за талию подтянул к себе вплотную. А руки схватили меня за плечи, надавливая, и я почувствовал, как он начал тереться о мою промежность, совершенно не испытывая угрызеней совести.       — Тогда, может, так? Или опять меня надумаешь укусить? — вот упёртый вампир! Не сдаётся же!       А там как назло, всё ещё скользко от смазки и семени. Я ведь хотел только очищающее произнести, но этот инкуб меня отвлёк! А он трётся и чуть подаёться бёдрами вверх, от чего его головка всё же входит в меня, заставляя протестующе вскрикнуть.       — Почему я-то?.. За что-о-у, — он плавно входит глубже, насяживая мою ослабшую тушку на себя, сильнее надавливая руками. Но не хочу я, не хочу! Я, в конце концов, не игрушка…       — Слышите?! Я вам не игрушка! — и вскакиваю вопреки его рукам вверх, заставляя выйти из меня. Но он тут же прижал меня к себе обратно, крепко обнимая и удерживая на месте.       Очень плавное движение — и он вновь во мне, но не двигаеться, а лишь удерживает на месте крепко, но при этом… нежно?       Целует шею, но пока что не кусает, трётся о моё тело своим хвостом. Руки его на моих бёдрах и не дают ими даже шелохнуть, не то что вырваться.       Отрывается от шеи и взгляд его становиться каким-то затуманеным. Смотрит и облизывается, тянясь к моим губам.       Утонуть, забыться… Хочу полностью отдать своё тело на растерзание этому инкубу… Одно движение вперёд — и он хватает мои губы своими, заставляя приоткрыть рот, и нагло сплетает наши языки в безумном танце. А зверь мой мечется, уже подвывая от безумного желания, захлестнувшего тело и заставившего сейчас обнять и прижаться к этому… Существу.       И это я его ненавидел? Пытался отстраниться или убежать? Да что же он такого сделал…       А он, огладив спину, перемещает одну руку на талию, а вторую снова запускает в волосы, но не тяня за них, а просто перебирая пряди и держа, чтобы я не мог сильно отстраниться от его лица.       Он нежен и осторожен, на пробу ведёт бёдрами, словно спрашивая разрешения. Вроде это и он сейчас главный, но… Но это совсем не так как с тобой. Он будто пытается предугадать мои желания и подстроиться под моё тело, желая подарить лишь наслаждение и ни капельки боли не получив в замен.       Разве только я осознаю, что платой может быть кровь? Моя кровь, которую он с израненных губ ловко подхватывает, с упоением слизывая. Но останавливается лишь на секунду, чтобы чуть приподнять меня в воздух и опустить на мягкий ковёр спиной, навалившись, аккуратно перебираясь от губ к шее и начиная плавно двигаться.       Неторопливо, постоянно поглядывая на меня и следя словно за каждым вздохом. Его глаза полностью стали фиолетовыми, не оставляя ничего от светлого белка. Чуть поддаётся вверх и изгибает спину, вытаскивая крылья, но не трогает меня ими, а лишь использует как дополнительную опору, отчего плавные толчки становятся более чувствительными. Нет этого сногшибательного темпа в котором я обычно задыхаюсь и кричу… Но и этот ритм всё равно выбивает сладкие стоны, заставляя желать его ещё больше и подаваться навстречу, требуя быть жёстче, потому что после тебя эти плавные движения лишь дразнят. Да и к тому же он, кажется, решил применить свою магию. И теперь усмехается в поцелуй, в котором вновь припал к губам.       А я начинаю таять и впускаю его вёрткий язык в рот. Какой-то сладкий вкус кружит мне голову, а его руки оглаживают меня и поддерживают под поясницу. Но ещё пара столь же неторопливых движеней — и его ладонь переползает вперёд, обхватывая мой орган, и оглаживает, начиная столь же неторопливо двигаться и ещё больше увлекать меня в эту сладостную пытку.       Но в какой-то момент он замирает. Неужели на этом всё? Даже немного не ускорив ритма? Даже не доведя меня, а лишь раздразнив? Но я смотрю в его лицо, и что-то не так. На меня падают капли горячей алой крови, а по бокам я вижу вторую пару крыльев и негромкий рык с зади. Но это — рык не бешенства, а злорадства. Дарович охает и запрокидывает голову вверх, прогибаясь, а под его грудью проходит хвост, оцарапывая острым концом и фиксирует.       — Да-арк, — со стоном тяну твоё имя, протягивая руку к хвосту, нежно оглаживая там, где нет лезвия. Кажется, я уже ничего не чувствую кроме желания и подаюсь бёдрами. «Дарк… Он опять… Я не могу сопротивляться. Прости, Дарк…» — а из горла уже вырываются не тихие стоны.

***

      — Тогда, считай, я тоже не сдержал своего обещания, а всё потому, что кто-то выпустил в воздух слишком много сводящих с ума веществ, — и я сжимаю челюсти на загривке Дара, отчего он дёргается, я вхожу в него полностью, а мой хвост тянется к тебе и овивается безопасной частью вокруг твоего ствола, начиная двигаться, а Дар с хрипом валится на тебя.       — Хоть бы смазки наколдовал! — сквозь сжатые зубы проговаривает он, но подчиняясь мне, входит в тебя резче.       — А тебя никто не просил брать Лисёнка. Считай это наказанием. Или решил воспользоваться тем, что я по новой не наложил запрета и метки тебя не рекошетнули с обычной силой? Но так и быть, — припадаю губами к его шеи и начинаю вытягивать яд, хоть его и не так уж много.       Стоны твои становятся громче, и почти сразу же ты изливаешься, выгнувшись и подавшись почти до упора в кольца хвоста.       Разрядка помогает ненадолго тебе завладеть своим телом обратно и ты с усильем выползаешь из-под Даровича, отползая в сторону и забираясь на кровать, заворачиваясь в одеяло и тихо скуля.       — Не волнуйся, малыш, я на тебя не наброшусь, если сам того не пожелаешь. Но с ним… Я намерен повеселиться! — и уже не сдерживаемый боязнью навредить тебе, набрасываюсь, вгоняя вылезшие когти в кожу между рёбер Дара и начиная с силой вколачиваться в него, слыша крики под собой.       — Ну да, яд, от которого ты дурел и возбуждался я практически вытянул. Теперь тебе предётся несладко! — и я алочно веду клыками по его спине.       — Нет! Стой! Хватит! Больно! Даркнес! — а я хватаю его одной рукой под горло и заставляю вздёрнуться вверх, перехватываю его крылья, блокируя своими, и заставляю смотреть в потолок, пока сам ожесточённо двигаюсь внутри него, чуя вновь запах крови, и не только из ран.

***

      — Да не боюсь я… — угрюмо взираю на вас, на эти потоки крови и слушая крики моего мучителя, высунув нос из-под одеяла. Очищающее произнесено, из меня больше ничего лишнего не вытекает. Возбуждение, на удивление, тоже ушло, оставив меня тихо наблюдать за мощными вашими фигурами, грацующими в диком танце в свете Ночи.       — Остановись! Молю! — Дар трепыхается и пытается выскользнуть из твоей, почти смертоносной, хватки. Но взвывает, осознавая, что острые когти могут его разодрать и уже лишь молит тебя, стараясь более не дёргаться. Но тело его всё равно бьют конвульсии и когти расдерают плоть. Глубже. Сильнее. Больше крови. Крик. Ты даже не слизываешь эти кровавые струи, а лишь дерёшь его в своё удовольствие… Но ведь ты был таким спокойным!       Вздыхаю, встряхиваюсь и, завернувшись в одеяло, тихо спрыгиваю с кровати. Ты, видимо заметив мои движения, немного замедляешься и уже не так яростно мечешь крыльями, чтобы не задеть меня ненароком.       Подхожу ближе и слегка касаюсь твоей руки, которая, легко поддаваясь мне, отстраняется от его бока и проходится по моей голове, взъерошив волосы. Я же второй рукой быстро выцарапываю на теле Даровича заживляющую руну, и когда кровотечение остановилось, обращаюсь уже к тебе:       — Дарк, думаю, ему хватит… Я надеюсь, он запомнит, что нельзя брать чужое, — и аккуратно отцепляю от его тела вторую твою руку, оглаживаю хвост, заставляя расслабиться и убрать лезвие. «Я могу помочь тебе потом, если ты его отпустишь… Хоть и не горю желанием опять ложиться под кого-то.»

***

      Недовольно и резко выдыхаю, но выпускаю Дара. Быстро подымаюсь на ноги и отправляюсь в сторону ванны. Но странный ритм сердца заставляет меня оглянуться.       Этот захватчик моих угодий по-прежнему сидит на коленях, опустив голову вниз и сдавленно дышит.       — Вот идиот! — возвращаюсь, подхватываю его и кладу на постель, ловя жалобный взгляд. А губы плотно сжаты. Но когда его поясница касается кровати, он вскрикивает и сжимает зубы.       — Лежи и не дёргайся, — и мои клыки входят в его шею. Ещё пара секунд, и он расслабляется, засыпая. — Пошли в ванну, Лисёнок. Я хочу смыть с себя кровь, и чтобы ты помог мне успокоиться. Да хотя бы руками или ртом.       Покорно склоняешь лохматую голову со всё ещё прижатыми ушами, но одеяло с плеч не спускаешь. Хотя понимаешь, что тебе всё равно придётся намокнуть. Мы ведь оба отлично знаем, что я хочу смыть с себя не кровь.       «Она на твоем теле тебя, по ходу, вообще не волнует», — ловлю отголоски твоих верных мыслей.       Я хочу смыть запах. Этот лишний терпко-сладкий запах инкубьего тела. Но уже перед самым порогом ты всё же скидываешь одеяло, а я, краем глаза видя это, резко подхватываю тебя на руки и, заклинанием призывая воду, опускаюсь в ванну.       Держу тебя крепко, чтобы не вырвался, одной рукой. В другую перелетает бутылёк и я выливаю добрую часть его содержимого в воду с психу и она начинает пениться. Пахнет мятой. Бодрит и в тоже время расслабляет. Странное действие, но мне нравится. То, что нужно сейчас. Быстро веду по твоему телу руками и, пока ты не успел сориентироваться, обливаю пенной водой с головой.       Всё же, это отличная вещь, и отбивает посторонние запахи на раз. Разжимаю руки, будучи за тебя уже спокоен, и, даже не удосужившись послушать твою крайне возмущённую тираду, опускаюсь в воду с головой. Возбуждение всё ещё не спало. Но я не дурак лезть в холодную воду и звереть. Сейчас главное — запахи, а всё остальное потом. Даже плевать на то, что этот инкуб валяется сейчас в моей постели. Потом всё вычищу. Я туда всё равно не намерен возвращаться. Лучше перенесу нас в дом Старика. Его там сейчас нет. Он ушёл вглубь континента за редкими металлами. Да, определённо туда.       Но из размышлений меня вырвали твои руки, огладившие моё тело, и я резко открываю глаза и выдыхаю, отчего приходиться вытащить голову из-под воды.

***

      Аккуратно провожу одной рукой вниз по твоему телу, нежно подцепляю яички, чуть сдавливая их, и тут же оглаживаю твой возбуждённый орган, начиная двигать рукой. А моей юркой лапки не хватает. Святые драконы, и это было во мне?.. Теперь понятно, почему всё чувствовалось так остро.       Когда же моя тропинка свернула не в ту сторону? Когда я вдруг перестал быть стеснительным и тихим? Когда же я стал позволять спокойно прикасаться к себе? Когда я, в конце концов, позволил себя приручить?..       Но, отбросив ненужные мысли, я подключаю и вторую руку. Вместе с этим аккуратно вылизываю твою грудь, чуть покусывая и играя языком с твоими сосками, благо грудь твоя над водой. А ты уже тянешь руки к моим бёдрам, хватая одной за хвост и чуть тянешь за него.

***

      — У меня всего один вопрос. Ты сейчас сможешь принять меня или уже сил на это нет? Если нет, то я принуждать не буду.       Вода меня немного успокоила, и чуть поиграв с твоим хвостом, я его отпустил, кладя руки по бортику ванны и чуть поднимаясь выше над водой. Плечи холодит лёгкий сквозняк, но если нужно, то я готов ради тебя сейчас опустить уровень воды. Но так этого не хочется. И я откидываю голову назад, чуть не вскинув бёдра от твоих ловких лапок. А ты меня как-то пристально расматриваешь там внизу.       — Чего ты так смотришь? Странный ты. Ведь не впервой меня голым видишь, — и зажмуриваю глаза. Слишком хорошо. Спина расслабленна, тепло и ты… Ммм.       — Силы есть, но, думаешь, я после всего этого хочу? — раздражённо дёргаешь ушками и чуть сильнее прикусываешь кожу на груди. А я уже готов излиться, но сдерживаюсь.       — Да перестань уже терпеть… — и чуть оцарапываешь мою плоть острым коготком. — Или… Только не говори, что ты хочешь сделать это в меня!       — И в мыслях не было до того, как твой болтливый язычок это не предложил, — а сам похабно улыбаюсь, тихо, непроизвольно рыча и хватаю тебя за голову. — Дыханье!       Заклинание срабатывает мгновенно, а ты даже не успеваешь среагировать, как я погружаю тебя под воду и тычусь в твои губы своим подрагивающим органом. Возможно, я потом об это пожалею, когда мой разум освободиться от туманной пелены возбуждения, но не сейчас. И я вздёргиваю бёдра вверх, врываясь в твой рот.

***

      Фырчу и хочу вынырнуть, но ты держишь слишком крепко, не давая и сдвинуть голову, не то, что отстраниться. Даже с заклинанием дышать практически невозможно — ты вошёл до упора, заставив моё горло непроизвольно сократиться. И в этот момент ты излился, заставляя меня проглотить твоё семя, смешанное с водой, и, наконец, отпустил, позволяя вынырнуть и отдышаться.       — Идиот, — проговариваю со стоном, но тем не менее, подаюсь вперёд, утыкаясь в твою грудь.

***

      Откидываюсь на бортик головой и пытаюсь отдышаться.       — Прости… не сдержался, — а сам не чувствую ни грамма угрызения совести. Но зато где-то в глубине есть щемящее чувство и звериный рык, который твердит: «Не причини ему боль». Это так странно. Но мне хотелось… Мне многое что ещё хочется. Тьма вновь всколыхнулась во мне, зашебуршала своими паучьими лапками и стала дёргать за паутину, проверяя, нет ли на горизонте подходящих жертв. Я слишком долго себя сдержевал. Слишком долго терпел…       А ведь хочется так многого сделать… Хочется подчинить, словить, разорвать, заставить кричать и молить о пащаде… Но я боюсь сделать это с тобой. Я сдерживаюсь, и не позволяю себе этого.       Может, стоит на время уйти от вас и найти кого-то, кого будет не жалко, кто мне будет безразличен… Ведь даже наказывая Дара, я себя сдерживал. Неимоверно… с трудом, но всё же сдержал. А ведь хотелось большего… Но я этого не сделал. Остановила лишь единственная фраза в подсознании: «Он тебе ещё нужен…»       А Лисёнок затих, уткнувшись в мою грудь. Поглаживаю его и надеюсь, что он не слышал моих мыслей.

***

      Ты как-то странно затих и… Нежен? Ты? Ладно, это даже приятно…       Но всё же я чувствую, что с тобой что-то не так. Но что? Хотел бы я тебе помочь, но я так и не знаю до конца, чего же ты хочешь. А всё, что мне остаётся сделать — приподняться, опираясь на твои плечи и нежно лизнуть твои губы.       — Не оставляй меня… Ни на секунду, прошу, — шепчу, чуть прикрыв глаза и стеснительно прижав ушки, оглаживая твою щёку и дальше, запуская юркие пальцы в твои уже намокшие волосы.

***

      Внимательно смотрю на тебя и пытаюсь понять, прочёл ли ты мои мысли или же это просто интуиция. Так ничего не отвечаю, лишь закрываю глаза и вновь откидываю голову назад, обнимая тебя двумя руками и прижимая крепче. Не могу я тебе ничего обещать. Нужно что-то поделать с моими желаниями. Если и дальше буду их глушить, то в будущем сорвусь ещё на тебе.       — Я не хочу тебе сделать больно. Поэтому ничего не обещаю.       Перекладываешь голову на моё плечо и тихо, едва слышно, шепчешь лишь одну фразу:       — Благими намерениями устлана дорога в Ад.

***

      «Не знаю, поймёшь ли ты, что мой Ад — это мир без тебя. Слабости… Пожалуй, единственная, и демон будет от этого не в восторге.»

***

      — Но в Ад я пока ещё не собираюсь. Да и где ты эту фразу выцепил? — поднимаю голову и смотрю на тебя, понимая, что надо вылезать. — Но это потом. Я не хочу спать в ванне. Точнее, я-то могу, но не думаю, что тебе это понравиться. У нас, если задуматься, весьма забавный расклад получается: мы тут — преподаватель и студент, отмокаем в комнате для омовений, пока в нашей кровати дрыхнет Ректор университета. И что делать будем?       Стараюсь отвлечься от прежних мыслей как могу. Всё потом. Пока я себя сдерживаю — всё в порядке.       — Эээ… — а до тебя только дошла вся абсурдность ситуации. — У нас есть та комната… По крайней мере, я не уносил оттуда одеяла. Можно ещё Ректора потеснить. В крайнем случае, можно и перекинуться… — чуть приподымаешься, опираясь всё так же на мои плечи и заглядываешь в глаза. От последней идеи я не в восторге.       — Я, по-твоему, дворовый пёс что-ли, что бы на коврике спать не пойми как и без комфорта? Перекинуться… Ещё что бы умное ляпнул, — но выдохнув и переведя дух, я всё же успокаиваюсь. — А вот вариант с той комнатой мне нравится значительно больше. Туда можно даже так перенестись. Но только давай вначале вытремся. И даже не спрашивай, почему я не рассматриваю вариант потеснить Дара. Моя реакция на его запах тебе явно не понравится сейчас.       Коротко киваешь и, освободившись из моих рук, выпрыгиваешь из ванны, тут же хватая одно из огромных полотенец, в которое можешь замотаться полностью, что и делаешь, хитро фырча и виляя под ним хвостом.       «М-да, до этого я никогда не использовал хвост, чтобы показать счастье. Но в лисах, кажется, тоже есть что-то собачье, а с тобой я уже почти перестал чего-либо стесняться».       — Приручил… Сбегу когда-нибудь! — недовольно порыкиваешь и швыряешь в меня другое полотенце.       Ловлю его и встаю из воды, вытираясь. А сам про себя думаю: может, оно было бы и к лучшему. Только вот что именно? Приручить тебя и оставить навеки с собой, или же дать тебе сбежать без оглядки куда подальше от меня и моих необузданных желаний и навязчивых идей       — Посмотрим… — и быстро вытираю голову, заматываясь ниже пояса. — Ну так что… сам круг начертишь, или доверишься полурасслабленному мне нас перенести?       Фырчишь и аккуратно вычерчиваешь круг с нужным узором внутри. Обнимаешь меня и представляешь комнату, в которой мы тут же и оказываемся. И тут же прыгаешь в кучу одеял вместе с полотенцем, зарываясь в них и понимая, что дико устал. В прочем, так же как и я.