Любопытный Лисёнок

      Вернулся с пар, а ты спишь. Даже не сдвинулся, так и отключился как я тебя уложил. Кажется, я перестарался. Сильно перестарался.       Лежишь, немного запутавшись в цепи. Отцепляю её временно и кладу на стул, рядом с кроватью. Поправляю подушку и прикладываю руку к твоему лбу. Немного горячее, чем обычно. А ты чуть завозился, но я накидываю целебные заклинания сна и ты вновь погружаешься в мир грёз.       Не хочу тебя будить и собираю вещи, уходя в библиотеку, надеясь, что к полуночи ты очнёшься.       Но вернувшись, я понял, что тебя и дальше лучше не будить. Неосознанно там, внизу, я вытянул из тебя слишком много сил. Принимаю ванну и укладываюсь рядом с тобой, обнимая. Что-то внутри меня заставляет вновь накинуть цепь, вплетая её в ошейник, и схватить её край. Но при этом крепко держу и тебя самого руками, утыкаясь тебе в изгиб плеча. Что за разрывающие чувства?.. Хочу и защитить, и не отпускать никуда от себя дальше, чем на расстояние вытянутой руки.

***

      Ворочаюсь, фырча, вырываясь из остатков сна и по привычке вскакиваю на четвереньки, чтобы потянуться. Но тут же чувствую натяжение ошейника и нормально это сделать не получается. Да что за?!       Ну да, точно.       — Пусти! Мне неудобно, — поворачиваюсь, а ты наигранно строго смотришь на меня и… чуть ухмыляешься?

***

***

      — Давай малыш, шевели ножками. Чего замираешь и хватаешься за мою мантию? — и подгоняю тебя.       — Но ведь все смотрят! — практически шёпотом и полностью с алым светящимся маковым цветом лицом, проговариваешь ты и стараешься держаться ко мне ближе. Но цепь всё равно провисает и тихо мелодично звенит на каждом шагу, хоть ты и пытаешься спрятать её в складках ткани.

***

      — Хоть бы невидимой сделал… Или тебе так доставляет… — тут моё внимание привлекает что-то висевшее на стенке. Книжный клуб? А у нас разве его не было?.. Хотя я всегда получал нужные мне книги… Да и не интересовался никогда клубами в институте. Надо бы на досуге узнать… Интересно.

***

      А я слышу тут и там удивлённые голоса студентов и преподавателей. Кто-то испуганно шарахается, кто-то наоборот, с интересом хочет подойти ближе и убедиться, что им не показалось. А я иду как ни в чём не бывало с поднятой вверх головой и держу под мышкой нужные мне книги, а ты семенишь за мной, порой не поспевая, и тогда-то становится видна цепь даже невооружённым глазом. Почти доходим до кабинета…       — Фобос, эй! — и я вижу как третьекурсница-ламия с розовыми волосами подползает к пёсику и теребит его за рукав. — А чего это выскочка на цепи?       Но Фобос не успевает ответить. Один из той троицы подскакивает и обнимает Лаяру за плечи.       — А ты разве ещё не в курсе, что вчера произошло?       — Знала бы — не спрашивала! — вздёргивает носиком девушка и подбирает хвост с погремушкой, ближе прислоняясь к Фобосу.       — А ты на причёску Профессора посмотри.       — Ой, и правда… Волосы как-то странно на один бок зачёсаны. А ему идёт!       — Только вот на другой ему в ближайшее время не зачесать, — говорит Фобос и нерешительно проводит по чешуе девушки, а та кажется даже не замечает.       — Это как?       — Да подпалили ему шевелюру! — и ржёт ещё, придурок шкафообразный. А девушка замечает руку пёсика, но ничего не говорит, лишь отталкивает смеющегося. А Фобос уже зовёт одногруппников пройти в библиотеку и подготовиться к дальнейшим занятиям.       Дальше я не слушал, дёрнул чуть за цепь замешкавшегося тебя и зашёл в аудиторию, спускаясь по проходу к своему столу.       Ты обеспокоенно озираешься, но я выпускаю цепь из рук и ты садишься за первую парту.       — Увижу, что после звонка попытаешься удрать — на следующей паре будешь сидеть у меня на столе или коленях, — говорю тебе на ушко, а ты вновь краснеешь. Хотя куда же больше! А сзади слышатся восторженные «Кь-яаа!» третьекурсниц. — В теории, этот материал ты ещё не детально изучил, так что заскучать не должен. И не возмущайся. Я прекрасно знаю, что у тебя нет первых пар. Так что сиди.

***

      Вздохнул и улёгся на парту. Всё равно скучно! Я же всегда могу попросить тебя объяснить. Но тебе, кажется, нравится заставлять меня скучать и от этого творить непонятные и необдуманные вещи.       Хоть и первая часть лекции действительно была интересной, вторую же половину ты начал занудное повторение основ. И беспечно ушёл в другой конец класса.       Вытаскиваю из кармана телефон, и листочек из-под парты. Ловко складываю самолётик и черчу на его крыльях пару только что придуманных рун и такую же на экране телефона, на котором появляется джойстик управления. Значит, получилось… И под весёлое перешёптывание сзади сидящих учеников поднимаю бумажную птичку в воздух, спрятав телефон за учебниками.       И полетело. Летать по всей аудитории, доставлять записки, плавно опускаться и резко пикировать от самого потолка… Красиво! А самое главное — руны работают безотказно, идеально! Но ты резко выпрямляешься от ученика, которому что-то показывал в его тетради. И вот нужно было сделать это в тот момент, когда бумажная птичка пролетала над тобой! Мгновение — и она уже запуталась в твоих волосах, а я испуганно уронил телефон на парту, дёрнувшись от неожиданности.

***

      Арти что-то предупреждающе хотел мне сказать, но… В мои волосы влетело нечто и запуталось, сбивая зализанную причёску, что рассыпалась чернеющими прядями мне по плечам и оголила подпаленный висок.       На меня сразу же смотрят несколько десятков испуганных глаз, а у самого, кажется, дергается бровь. Но я стою не двигаясь и указываю на предмет в волосах.       — Первое — что у меня на голове? Второе — если оно липкое и я это не вытащу, то поставлю всему потоку неуд за сегодняшний урок, и вы не пройдёте полугодовую аттестацию. И соответственно не будете допущены к экзаменам, если не успеете набрать нужное количество баллов. И третье — кто этот умник?       Все уставились на тебя, но молчали, не желая выдавать. А ты, не желая никого подставлять, встаёшь со своего места, виновато опустив глаза.       — Простите… Не липкое. Это всего лишь бумага, Профессор.       — И впрямь, умник… — раздражённо чуть ли не вырыкиваю и предельно медленно поворачиваюсь в твою сторону. И демонстративно презрительно выуживаю «бумагу» из своей шевелюры, вновь зачёсывая одним движением руки. — Сядь!       А ты, то ли не способный сопротивляться, то ли от неожиданности резкости заклятия плюхаешься попой прямо на пол. Отворачиваюсь от тебя, чтобы ты не мог видеть моего заинтересованного лица, и рассматриваю руны на бумаге, что так легко разбили моё простенькое заклинание на волосах. Хм. Это что-то новенькое. Надо бы до конца изучить те записи из твоего блокнота. Должен признать, с рунами ты обращаешься с небывалой лёгкостью, комбинируя и сочетая их так, что решение, кажется, было на поверхности, но видимо перегруженные умы уже умудрённых жизнью существ не способны узреть такие чересчур лёгкие ходы.       Надо будет запомнить и эту комбинацию. Достаю блокнот и делаю себе пометку. А сзади раздается шебуршание. Ах да, точно.       — Давай, вставай и садись на место. Не срывай занятие.

***

      На следующий день по универу уже поползли небывалые слухи что Арису пытается «обкорнать» Профессора, якобы за что-то обозлившись на него, то бишь — меня. То ли я его отверг. То ли не ту оценку поставил. Ну и прочий бред, что уже меня начал бесить. А вот тебя, кажется, забавлять. Хотя по правде говоря слухи ещё начали появляться ближе к вечеру, но тогда мне было не до них.       Сидим на подоконнике моего кабинета, обедаем, а Дар, умирая от смеха, пересказывает все эти небылицы. И как бутербродом своим с сырым мясом только не подавился? А ты тыкаешься макушкой мне в плечо, сидя между моих ног и прижемаясь спиной к груди и то краснеешь, то смеёшься.       — Нет, ну ты только представь. Вот это просто перл! — говорит Дар, отсмеявшись. — «Ари — внебрачный ребёнок Дарка. А его мать спихнула на Дарка воспитание «сына». А Дарк практикует инцест. Это у них дело семейное.» Но нет же, на этом слух не заканчивается. Его кто-то доправил, что ты ещё помимо этого заставляешь Ари работать своим личным рабом. Но это явно из-за цепи.       — Ну что за бред! — возмущаюсь я. — У нас же всего десять лет разницы. Какой ещё к чёрту отец? Если у них с воображением проблемы, это я ещё могу понять. Но не с математикой же!       — То-то и оно, что с воображением. Оно у них больное. Мне продолжать?       — Смотри вино мне на стол не разлей, я уж молчу, что ты у меня на только что сданных контрольных сидишь.       Но Дар лишь отмахивается, делает глоток из фляжки и продолжает.        — ≪Ари соблазнил Дарка ради оценок≫.       — Ну это хоть сколько-то правдоподобно звучит, — подаёт голос Лисёнок и откусывает кусок бутерброда, чуть не тяпнув при этом меня за пальцы.       — Правдоподобно, но нереально скучно!.. Да аккуратней ты, — шиплю и доедаю оставшуюся часть, а ты уже сам тянешь лапки к тарелке, но не достаёшь, едва не съезжая уже с моих колен. Подтягиваю тебя чистой рукой под грудь, усаживая обратно, и даю новый бутерброд. Ну право слово, как плюшевая игрушка сидишь на мне, разве что игрушки в отличие от тебя столько не едят. И не крошат мне на одежду! — Куда лапы тянешь! Этот мой! Обжора!       — Чего сразу обжора?! Я ещё расту! А тебе много жрать вредно, — и все-таки урываешь еду, демонстративно - быстро запихивая её себе в рот.       — Да ладно тебе, Дарк, не дуйся на него. На, держи, — и Дар протягивает мне тарелку с сырым мясом.       — Вот издеваетесь, да? А зверя моего потом кто будет успокаивать?       — Мы и успокоим, — хитро смотришь и вертишь бёдрами.       — Ты у меня сейчас по мягкому месту получишь! — а сам беру кусочек побольше, да потолще с тарелки вампира и: — Пламя!       Ты пищишь, Дар обалдевает, потому как остальное мясо тоже прожарилось, а я с упоением ем и отбираю у него всю тарелку.       — Ну ты же всё равно это уже есть не будешь, ведь я прав?       — А почему тебя объедает пушистозадый, а страдаю я?       — Такова твоя нелёгкая доля. Так ты всё рассказал, или там ещё есть?       — Конечно же есть! Это устное народное творчество никогда себя не изживёт! — и отхлёбывает из горлышка, продолжая:  — «Дарк рабовладелец, а Ари ему слишком понравился, и он оставил его себе.» Ну как вам такой расклад? Ещё вместе с этим слухом на пару ходит один компанейский, якобы «в подвалах замка есть рабовладельческий рынок. И тех, у кого будет плохая успеваемость сам ректор продаст с молотка.       — Смотри не подавись. Ну и загнули…       — Следующий перл. Правда, я так и не понял, откуда народ узнал… «Звериное существо Ари выходит из-под контроля и Дарку приходится его усмирять».       — Ты считаешь, что это правда? — удивлённо вздёргиваю бровь вверх.       — Нет конечно! Я же не совсем всему верящий мальчик-студентик. Но ведь частично этот слух правдив.       — Это да… Но вот откуда…       — Я ушами пару раз засветил, — беспечно говоришь ты и уже тащишь кусок мяса с тарелки.       — Ты совсем обнаглел?! Выпорю! А потом и…       — Да-да-да… Я не против. Ректор, а ещё есть, мне же жуть как интересно! — и опять вертишься. Ну точно нагну!       — Есть. «Арису хочет лишить Дарка сил и поэтому согласен на всё, лишь бы выждать подходящий момент».       — Фи, скучно.       — «Арису хочет завоевать Ректора с помощью Даркнеса, прознав, как они дружны». Ну, а там начинают подкрепляться слухи и о нас. Вот мой любимый: «Ректор и Профессор оба инкубы, и поэтому не могут решить, кто будет сверху. Для этого они кладут между собой учеников.»       — А по-моему, последнее не смешно, — насупился ты. — Я не игрушка.       — Ещё одно виляние бёдрами и будешь! И отдай этот чёртов кусок мяса! Куда практически изо рта у меня уволок!

***

      — Дарк. Да-арк? Дарк-Дарк. А освобождение? Напишешь? От других пар. Тогда я совсем-совсем всегда буду рядом. Дарк! — обиженно восклицаю, видя, что ты и ухом не ведёшь, уткнувшись в работы, которые проверял. А меня как собачку прицепил чуть поодаль так, чтобы я не мог ни дотянуться, ни допрыгнуть до тебя. Вот же вредина!       Обиженно плюхаюсь на любезно поставленный тобой стул и, насупившись, фырчу. В памяти всплывает брошюрка на стене в коридоре. Книжный клуб… Там было бы интересно побывать…       — Дарк! Я хочу в книжный клуб института! Ты знал о таком? Я видел недавно объявления!       — Да, это новая программа Дара о дополнительной институтской деятельности цветёт и пахнет. А ты не заскучаешь? Ведь там опять же будут рассказывать, что ты уже и так знаешь. Но если хочешь, можем и сходить, как я закончу. Они как раз вроде начинают через полчаса. Да меня, собственно, библиотекарша который день звала. А потом увидела тебя на цепи и перестала, — и всё это говоришь не отрываясь от бумаг.       Взвизгиваю от счастья и с нетерпением подпрыгиваю, метаясь от радости и, натягивая цепь, тянусь к тебе. Раздумываю и чуть поворачиваю кольцо, а через мгновение уже весело виляю шикарным хвостом.

***

      — Ты собрался идти так? Виляя хвостом и хлопая ушами? Или вообще полностью в зверя превратишься? Ты меня довести решил? — а сам замечаю, как ты начинаешь подпрыгивать на месте. Ну что за неуемный комок счастья и радости.— Посиди смирно, хоть двадцать минут. И не звени цепью. Раздражает. Я не могу сосредоточиться на работах.       — Но ты сам на меня её нацепил! — наивно, по-детски удивляешься, чуть ослабляя цепь и назло мне позваниваешь ей.       — Ари! Если немедленно не прекратишь, то я выставлю тебя за дверь!       Но в этот момент в несчастную деревянную поверхность и постучали, а в образовавшуюся щель заглянула лохматая голова Фобоса.       — Эм… Профессор, вы тут?       Оглядываешься и приветливо машешь другу лапкой.       «Подошёл бы к нему, но цепь… И ладно. Надо будет — сам подойдёт» - слышу твои мысли, но в слух обращаешься ко мне:       — Ну, я могу хотя бы уйти в клуб? Без тебя!       — О, так вы тоже туда собрались? — обрадовался Фобос.       — Только он, — и, не подымая головы, тыкаю в направлении всё ещё дёргающегося тебя.       — Здорово. Вот книга, которую я у вас брал. А может, Ари пойдёт со мной? Я, конечно, понимаю, у вас своя манера наказывать, но всё же…       Рычу, дёргаю рукой и цепь спадает.       — Идите, только мне не мешайте. И чтоб сразу после клуба привёл его обратно ко мне.

***

      С Фобосом мы вместе вошли в аудиторию. При этом ржали как два заправских коня. Ты как-то неодобрительно приоткрыл один глаз (спал, что ли, развалившись в кресле?) и что-то пробурчал. А я кивнул Фобосу, обнял его напоследок, и он скрылся за дверью.       Я вновь позволил себе высвободить хвост и уши. И, совсем обнаглев, сдёрнул футболку. А что? Жарко.

***

      Зеваю, и, не сказав ни слова, закидываю на тебя цепь, притягивая к себе.       — Ну и долго же вы. Я даже уснул, — а ты прямо через стол нагло перелезаешь ко мне и плюхаешься на колени. — Ты даже сможешь угадать, что мне снилось, — и однозначно веду рукой между ног.       — А как будто тебе что-то другое снится, — хихикаешь и полностью облокачиваешься на меня боком, чтобы было удобнее сидеть. — И что, мы до комнаты не доберёмся?       — Можем и добраться, — и оглаживаю твоё личико. — Почему ты так решил? Мне много что снится. А кстати, Фобос случайно не изъявил желание к нам присоединится? Я бы даже накинул на себя барьер невидимости, чтобы его не смущать… — и не сдержавшись, облизываюсь, вспоминая как вы тогда упоительно двигались, будучи вместе.       — Да… Нет, я не спрашивал. И что, ты совсем не ревнуешь? — удивлённо поднимаешь мордашку и заглядываешь мне в глаза, чуть приподнявшись, опираясь на мои плечи руками. И машинально облизываешься, сглатывая и чувствуя, как по телу пробегает волна возбуждения.       — К Фобосу-то? Я же ещё в тот раз сказал, что не могу ревновать одно милое создание к другому. И, признаться честно, мне хочется им обладать на инстинктивном уровне. Слишком уж он хорошенький, — говорю мечтательно и смотрю вновь на тебя. — Я надеюсь, ты не взовьёшься сам сейчас гарпией после моих слов? Кстати, я вот прислушиваюсь к зверю и всё равно ни черта не могу его понять. Хочет ли он Фобоса как тебя, или же у этой животины эстетические вкусы взыграли? — а сам притягиваю тебя ближе, уже раздумывая, нужно ли нам вообще куда-то переноситься. Лично мне в кресле сидеть удобно.       — Не взовьюсь. Но и терпеть кого-то кроме меня в твоей власти я не собираюсь, каким бы хорошим другом он бы ни был, — и утыкаешься в моё плечо носом, ёрзая уже на бёдрах.       — Ну, метку я на нём уж точно не поставлю. Вас двоих я может и потяну, а вот мой внутренний кот взбесится от вседозволенности. Но не отрицай, что тогда тебе с ним понравилось, — а рукой уже расстёгиваю ремень. — И если ты сейчас же не начертишь круг перемещения, то до кровати мы так и не доберёмся.       Вздыхаешь и в воздухе руками очерчиваешь круг. И через мгновение мы уже падаем на кровать. Я подминаю тебя, а ты, желая построить из себя дамочку-недотрогу, кокетливо поджимаешь ноги, делая наигранно-испуганную мордочку.       — Кокетничать удумал? — вздёргиваю бровь вверх и нагло начинаю тебя облапывать, стараясь стянуть ненужную уже одежду. — Так ты мне и не ответил насчёт Фобоса… и постели.       А сам уже целую твою шею и оглаживаю голый торс.       — А?.. — рассеянно отвлекаешься от моих рук и прикосновений. — Да чтоб тебя! Удумал… Я же у тебя теперь роль жёнушки играю. А Фобос… Да, с ним было… — замолкаешь, подбирая нужное слово. — Интересно. Да, интересно. Но с тобой — приятнее.       И откидываешь голову назад, позволяя ласкать шею.       — Значит не хочешь? А жаль, — и уже стягиваю с тебя штаны, трусь о твою шею носом и изредка не сильно прикусывая клыками.       — Не очень, — всё же сводишь ноги. Ловишь мою руку и тянешь к своему лицу.

***

      Ты вероятно думаешь, что я опять буду ласкать тебя языком, как умею и люблю это делать… Ну почти. Ты не сопротивляешься, и, пару раз проведя языком по твоей ладони, цепляю ткань и сдёргиваю перчатку. Шепчу обезболивающее заклинание — не рунами, но хоть что-то. И резко прокусываю у основания безымянного пальца кожу. И так несколько раз по кругу, ставя метку на метке, образовывая кольцо.       — Вот теперь я полноправно могу называть тебя муженьком… — и прохожусь по пальцу языком, с блаженством сглатывая солоноватую багряную жидкость.

***

      При первом укусе хочу отдёрнуть руку и стискиваю зубы, но ты держишь крепко, а я не хочу повредить пальцы. На втором прокусываю губу, но молчу. Когда же ты кусаешь в последний раз, едва сдерживаюсь чтобы не закричать. Ты вылизываешь палец, а боль идёт по всей руке импульсом вверх, подхватывается потоком горячей крови и ударяет в самое сердце, отчего чуть ли не задыхаюсь и хриплю.       — Ты никогда не задумывался, почему никто из оборотней на своей паре не ставит больше двух меток за раз? Максимум трёх… Скажи спасибо, что я сильнее прочих. Сколько ты раз укусил? Пять? Шесть?       — Пять.       — А ну живо зализывай и давай черти руны на руке. Мне чертовски больно. И кажется кости сместились, по ощущениям. И языком мне пальцы оближи, ушастый, — а сам лежу на боку и продолжаю крепко тебя держать другой рукой под спину. И как когти только не выпустил?..       Удержался.