Любопытный Лисёнок

Тык под ребро острым карандашиком в пустой аудитории. Подпрыгиваю от такой наглости и взираю на вконец обозревшую твою морду, а она широко улыбается и съёбывает подальше, но продолжает пуляться карандашиками. — Совсем охренел! — взвиваюсь я, уклоняясь, но про себя облегчённо вздыхаю, что ты не острые перья стащил с моего стола, и на всякий случай оглядываю его на оный предмет. — Не-а, — забираешься на один из столов, ложась на него, и магией сносишь с моего рабочего пространства все листочки, которые разлетаются по аудитории пышным веером. — Арису! Я же это ещё не проверил! — и начинаю подумывать, накинуть на тебя аркан. — И что? — равнодушно спрашиваешь, явно думая, как бы меня ещё сильней достать. Вздыхаю и встаю из-за стола. — Связать! — говорю отстранённым голосом и даже не убедившись, как сработало заклинание, вновь погружаюсь в сбагренный на меня отчёт Дара, усаживаясь в кресло. А ты, паразит, смеёшься, и раньше, чем путы достигли своего места назначения, перемещаешься мне за спину, тут же взъерошивая шевелюру, устраивая бардак. — Ари! Я тебя сейчас Дару сбагрю! Как оплату за отчёт! — У-бе-гу, — шепчешь на ухо, так и не убрав рук из волос. — Пламя! — злюсь и поджигаю тебе кончик хвоста. Выбесил! Взвизгиваешь и тут же окатываешь себя полностью водой, царапнув руну прямо на спинке кресла — Так, мелкий, ну это уже перебор! Сам перед Даром будешь объясняться, почему чернила в отчёте потекли, — и я вытираю свой вымокший затылок, чуть успокаиваясь. — Не буду, — и, не подумав, смахиваешь магией со стола и отчёт, который задел чернильницу, заставив её упасть. А пока я выходил из ступора, ты примостил свой шальной зад на место бумаг. — Да ты!.. Ты!.. — и наотмашь бью рукой не подумав. Жалобно взвизгиваешь, когда тебя отбрасывает в сторону от удара, приправленного магией по щеке и поджимаешь всё ещё мокрый хвост между ног, делая вид, что боишься, но на самом деле, скрывая возбуждение, которое я все равно чую. — Ой, прости, малыш, я не хотел. Ты как? — поднимаюсь, обхожу стол и подхожу к тебе. Поднимаешь на мебя глаза, но в них лишь задорные огоньки. — Заботливый такой. А мог бы и наказать. — Да твою ж дивизию! — рычу я, закатив глаза и подымаю лицо к потолку ища хотя б там ответа, что с тобой можно сделать, ну кроме как выдрать по голой жопе ремнём. Ну нет у меня на это времени. Отчёт нужен завтра. А мне теперь его по твоей вине не просто править, а заново писать. Да и контрольные сами себя не проверят. — Хм, а вот это мысль! И иду к столу, беру чистый лист, макаю перо прямо в разлившуюся лужу чернил и пишу список правильных ключевых слов в ответах. — Проверка! — и кропотливые каляки студентов начинают сличаться с моим листом, раскладываясь по стопочкам правильности. — Вечно ты со своей работой, — обиженно утыкаешься в мокрую шерсть на хвосте, обняв его. — А может, к профессору Листру сходить… — как будто невзначай озвучиваешь мысли. — Ну и иди. Я посмотрю, как быстро ты от него сбежишь. Если хочешь, то могу даже сделать частичное разрешение, — язвлю, а сам собираю листки отчёта, пытаясь заклятиями спасти то, что ещё поддаётся восстановлению. Тридцать листов схем и подсчётов! Я же чокнусь это всё пересчитывать до утра! Дурной вампир, и почему не притащил это всё раньше! Арису Ещё сильнее обижаюсь и ворчу на тебя. Мокрая футболка уже неприятно холодит тело, поэтому я, не долго раздумывая, снимаю её и отправляю от скуки в свободный полёт. Да и просушится так быстрее. Но в дверь стучат и почти сразу же открывают её. Входит никто иной, как недавно упомянутый Листр. В зеленоватом плаще и с аккуратно уложенной золотистой шевелюрой. — Лёгок на помине! — нервно хохочу, но когда он останавливает взгляд на моём полуобнажённом теле, с которого ещё стекают капли воды, закрываюсь хвостом, краснея, а моя футболка тут же летит ему на голову, вызвав недоумённый вопрос. — Даркнес, почему как я к вам не зайду, у вас кавардак! — Так зачем заходить в мою обитель хауса? — спрашиваешь ты, всё ещё сидя на коленях на полу и собирая листы в заляпанной рубашке, которая задралась, а мантия и подавно сохнет на спинке стула. — Ну кто ж виноват, что только в вашей аудитории хранятся запасные и самые нормальные колбы на весь университет. — Да забирайте их хоть на совсем! Я не бедствую, разорю Дара на новые! — огрызаешься и только после сказанного понимаешь, что ляпнул. Ну да, прозвучало так, словно ты его капризный любовничек. Во всю уже фырчу и смеюсь с вашего разговора в хвост, не замечая, как он подходит ближе ко мне. Лишь вздрагиваю, замолкнув, когда он пальцами касается моего колена. — Красивое тело, — говорит, заставляя меня покраснеть. А я понимаю, что спалился, просверкав хвостом и ушами. Но делать нечего. Поздно. Вот и не убираю их и так и стою. — Хочешь, забирай. Поиграй, а утром верни. Но учти, если войдёшь в него, потом сдохнешь. И нет, это не угроза, а констатация факта. На нём стоит запрет, — не поднимая головы, продолжаешь собирать макулатуру и корпеть над каждым листиком. — А если покалечишь, то тогда уже узнаешь вкус моего кулака, который пройдётся по твоей холёной морде. — Ты к нему остыл? А ведь до этого когда я спрашивал… — А ты проведи с ним час наедине и пойми, насколько он доставучий порой! — Смысли? Дарк, я не понял, — недоумённо оборачиваюсь к тебе, нервно дёрнув хвостом. Даркнес — Ну тебе же скучно и сам хотел. Так вот и вали, — огрызаюсь, обидевшись на тебя. Да, малыш, не знал ты, что если меня с перегибом довести, то я потом могу не взбеситься, а стать абсолютно холодным, обиженным типом, которому на всё по барабану. И дров в таком состояние могу наломать куда больше, чем в гневе. — А и пойду, — и ловко спрыгиваешь со стола, почти сразу же перемещаясь в другую аудиторию, тут же, судя по звукам, залезая вновь на почти чистый стол в ожидании «ещё одного ненормального». — Дарк, вот ты сейчас серьёзно не шутил? — Нет. Давай, вали. А то ещё и в тебя чем-нибудь запущу. Мне ещё бумаги готовить, которые эта ушастая морда перепаганила, — рычу, а он, быстро забрав колбы, благоразумно выходит из аудитории, идя в свою вотчину. Я же ни чуть не удивлен его спокойствием по поводу твоего вида. Кажется он и раньше видел, как ты превращаешься, но благоразумно молчал. Арису Листр застал меня в момент моего фееричного падения со стола, с которого я стекал желеобразной массой. Фыркнул, встал, залез обратно на стол. Но на этот раз уже с ногами, на всякий случай прикрывшись хвостом. И выжидательно уставился немигающим взглядом на профессора. — Арису, и чем же ты так насолил своему хозяину? — интересуется он, ставя колбы на парту, а сам присаживается рядом и тянет ко мне свою руку. — Он мне не хозяин, — бурчу и демонстративно отворачиваюсь к нему спиной, задрав нос. — А кто тогда? — удивляется потомок лесного народа. — Вот у него и спросите, — не очень дружелюбно огрызаюсь, но чувствую, как он аккуратно ведёт пальцами по моей спине. — Если честно, я не хочу связываться с ректором. А все преподаватели здесь знают, свяжешься с Дэр Дарком, свяжешься и с А’каром. А мне эта работа приносит не плохой доход, — и он уже оглаживает мою кожу на стыке ремня и оголённой поясницы. — Ну вот и не связывайтесь, вас никто не заставляет. Вот и угораздило ж таким привлекательным родиться! Бесит… И демонстративно спихиваю со стола ногой стаканчик с перьями и кучу каких-то бумажек. Ну нравится мне это. Что я ещё могу поделать? — Ты чего? — замирает, а потом видимо вспомнив бардак в твоём кабинете, начинает смеяться. — Так вот почему Даркнес на тебя обиделся?! Ну ты и бунтарь. И он магией поднимает всё уроненное и ставит на первую парту, путём выращивания гибких ветвей из массива стола, которые светятся золотистым светом, не проронив и слова, а затем вновь запечатывая ветви в столешницу. — Да чего сразу бунтарь? Он на меня даже внимания не обратил. Ну его, — обиженно фырчу и, забив на всё, растягиваюсь на столе, кладя голову на колени Листра. Удивлённо хмыкает и перебирает мои волосы одной рукой, почёсываю ушко, а другой рукой уже оглаживает мой оголённый торс. — А ты не думал, что не на том вымещал свой гнев? Я конечно ничего не хочу сказать, но Дэр, по правде говоря, вкалывает больше всех в этих стенах. А по чьей вине, как думаешь? — А на ком ещё? Да и его никто не заставляет ночами вжимать меня в кровать, — и чуть прогибаюсь в пояснице, прикрываю глаза от приятных успокаивающих прикосновений. — Так что тебе не нравится, Лис? То что он всё время занят или то, что не даёт тебе спать? — а рук он не убирает, продолжая исследовать моё тело, правда пока только те участки, что оголены. Кажется, он первый, кто знает, что такое заклятие запрета. — Не знаю, — да и думать об этом уже не хочу, поскольку хвост, прикрывающий небольшое возбуждение, сам стал нервно подрагивать, а я заметил, как сбилось моё дыхание. А он хмыкает и ведёт рукой по штанам, чуть огладив мой пах, через ткань, но до того как я успел возмутиться, он вновь поднимает руку выше. — Я бы на твоём месте поговорил с А’каром, раз уж вы и так близки, и попросил не заваливать твоего «не хозяина» работой, которую его величественная персона должна выполнять сама или при помощи секретарей. Но учти, я этого не говорил. — Я подумаю, — а тело уже привычно прогибается под его рукой, выдавая томный вздох от этих ласк. А он удивлённо смотрит и оглаживает моё лицо, видимо проверяя свою догадку, касаясь губ и чуть надавливая на них, просовывая пальцы в мой рот. — Настолько дикий и такой ручной? Краснею от столь неловкой фразы и даже недовольно рычу. Но челюсти не сжимаю, и к величайшему удивлению прохожусь языком по пальцам. — Хм, а я даже не удивлён тому, что ты и к этому приучен. Я когда-то давно видел Дэра и был с ним знаком, ещё до той ситуации на Арене. Он тогда был более дерзким. Но он меня на вряд ли помнит. А я вот до сих пор вспоминаю, как он разложил того бедного мальчишку. А златокудрый был готов, кажется на всё ради него. Выполнял его любую прихоть и сам предлагал, что с ним сделать можно. И та сцена… Я невольно оказался в той, как я по началу думал, пустой зале. Это были соревнования и нас собралось тьма тьмущая. Была ночь, и я вылез на кухню. Даже не помню, что это был за замок. Но тот красавчик, стоящий на коленях и упорно тянущий его пальцы в рот, и он, отнекивающийся. Но потом, так сладко и томно вздыхающий, почти на подкашивающихся ногах. Я тогда был младше них, но эта сцена и та чёрная шевелюра… Это точно был Дэр… Прикусываю пальцы, почти раздирая клыками до крови. Мол, не так я прост, как кажусь. Он морщится и убирает пальцы из моего рта. Как раз то, что и было нужно. — Вы, наверное, о Гроу… Его нет уже в этом мире. Дарк мне рассказывал про него… Да и про Арену. Странная это штука. Совершенно не понимаю, для чего она нужна. Да чего вы… — замечаю, как он пытается что-то наколдовать, чтобы залечить содранную с пальцев кожу, но у него, увы, ничего не выходит. — Да дайте залижу! — и сам тянусь к его руке, чуть привставая. Прохожусь пару раз языком и всё заживает. А он вновь пропихивает свои пальцы в мой рот и с помощью этого возвращает меня в обратное положение. — Только не кусайся, ладно, — просит он, оглаживая другой рукой мои уши. — Гроу… Хм, не помню я его имени. А Арена, это на мой взгляд ужасное место не предназначенное для жителей мирных стран, как наша. Мой дядя там погиб и я никогда этого не прощу, тем чёртовым демонам, которые устраивают каждые пол года бои на выживание. Там ведь, даже, если ты сдашься, не факт, что останешься жив. А таким, как мне, сразу можно помирать, — и его рука чуть смещается на моё лицо и его пальцы удлиняются. Вопросительно слежу за его рукой, а она неестественно становиться тонкой и длинной, словно состоящей их каких-то верёвок или веток и тут до меня наконец доходит кто он на самом деле и твои слова, когда ты его сравнил с ивовым деревом, становятся наконец понятными и этот запах… Он усилился! Это никакие не духи! Запах вводит меня в ступор, но тут же расслабляет. Киваю, соглашаясь «не кусаться». Интересно, а умеет ли он мысленно разговаривать? И тут же провожу эксперимент. «Профессор Листр? Вы так умеете?» «Разумеется», — и я замечаю, как его глаза становятся более насыщенного зелёного цвета, во время мысленной речи. — Но не люблю. А что? — а руку он уже начинает преобразовывать в человеческую, но это значительно медленнее, чем когда он проводил обращение в другую сторону. «Мне вот вообще неудобно с вашей рукой во рту разговаривать!» — поясняю и несильно прикусываю его пальцы, даже не оставив следов. Просто, чтобы напомнить о них. — Ой, извини, задумался, — и он осторожно вынимает их, а у меня ощущение такое, будто я древесный сок пил, а не пальцы облизывал. — Ага. Задумался он… — и облизываюсь, показывая острые клыки. Но меня опять успокаивающе чешут за ухом. — Ари, может это и не моё дело, но почему Дэр что и тогда, давно, что и сейчас, недолюбливает меня? Со всеми он довольно сдержан, а мне начинает открыто грубить? Да и Ректор на меня низа что накричал и обвинил в использование, пожалуй, единственного подходящего мне парфюмера. Что за странная дискриминация? — а его рука уже почти преобразовалась обратно и он оглаживает мой живот, чуть проникая ещё удлинёнными пальцами под пряжку ремня. — У Дарка… Нюх слишком сильный. Да и я чую лучше многих. Но я-то по понятным причинам, — помахиваю хвостом. — А вот Дарк не знаю. Родился таким, наверное. — Я слышал у всего семейства А’каров нюх усиленный. Но я так и не понял, из их ли он клана или нет. Слишком много странностей вокруг него постоянно происходит, — а я понимаю, что он всё-таки хочет понять кто ты. — Я не замечал, — вновь принимаю сидячие положение, замолкая и давая понять, что разговаривать на эту тему я больше не хочу. — Если так интересно — пойдите и спросите, что с ним происходит. А я ничего не знаю. — Ладно, так и сделаю. Если получится, — и он поднимается со стула, вставая передо мной. — Может пройдём в мою комнату? — Вероятно, на сегодняшнюю ночь я ваш, так что вам и решать, — пожимаю плечами. И продолжаю капризным тоном: — Но сам я никуда не пойду. Мне лень. Несите. Удивлённо смотрит на меня и склоняется, прямо, заглядывая мне в глаза: — Ты самый вредный Джаарханский лис, который мне встречался за мою жизнь. Но и самый милый. Даже Алта не такая милая, — и он подхватывает ошалевшего меня на руки. — А мы не перемещением?.. — Растерянно говорю, когда он вышел из аудитории и понёс меня по коридору. — Я не умею. Да и лишний раз стараюсь этого не делать. Я конечно полукровка и не нуждаюсь в древе, но лишний раз лучше не рисковать. Так что, ты когда-нибудь встречался с подобными себе? — Нет. И желания такого не имею, — горделиво вздёргиваю нос, мол, не нужен мне никто особо. — Мы в большинстве своём предпочитаем жить отдельно. Да и я же оборотень всё-таки. — Просто спросил. Да и где сейчас эти лисята, которые прятались под корнями моей тётушки, я и не знаю. Просто было интересно. И давненько это было, — хмыкает он и старается меня удержать. А руки то у него не чета тебе. Худые и хрупкие, хоть и жилистые. — Я кстати, как и Дэр проживаю в стенах замка. Но таких преподавателей не много, как мы, согласившихся на столь тесные комнатки. Может в качестве гостевых они и не плохи, но для постоянного жилья маловаты. И так за отвлечёнными разговорами мы и добрались до жилого крыла. Я спрыгнул с его рук, позволяя открыть дверь и замешкался на проходе. А всё ли правильно я делаю?.. А уже и не важно, поскольку он уже ухватил меня за руку и затащил в комнату, магией захлопывая дверь и создавая слабое освещение. Сел на кровать, подтащив меня между своих разведённых ног и задумался, с какой-то нежной улыбкой разглядывая моё тело. Но вот он уже оглаживает медленно бока и спускает руки к поясу, плавно расстёгивая ремень и начиная стягивать с меня ткань, словно поглощая меня глазами. Каждый изгиб тела, каждая выпирающая косточка, всё было обведено, пока он снимал с меня одежду. — Вам так нравится моё тело?.. — ошарашенно спрашиваю, когда он вновь поднимает на меня свой взгляд. Ну не может же быть, чтобы я нравился всем! А хвост, нервно подрагивающий, я так и не смог никуда пристроить кроме как между ног, всё ещё стеснительно закрываясь. — Да. Оно у тебя красивое. Ты не будешь возражать, если я приму свою обычную форму, а не эту защитную человеческую оболочку? — и он опускает меня полностью на кровать, а сам встаёт передо мной, дожидаясь ответа. — Или для тебя это будет противно? — Мне будет интересно на вас посмотреть. Тем более, что я не знаю, кто вы такой, так что вы можете преподать этот урок, — заинтересованно принюхиваюсь к вновь усилившемуся запаху, навострив ушки и внимательно смотря, что же сейчас будет. — Я наполовину дриада, наполовину друид. В целом, лесной житель, как и указанно в моём досье. Точно не испугаешься? — и он внимательно смотрит, а его глаза начинают светиться и волна света пробегает по его телу золотистым сиянием, но видимо он задерживает трансформацию, до окончательного моего решения. А волосы уже развиваются, не прекращая светиться и аромат становиться практически не выносим, словно я оказался на цветущем поле. — Да я вещи и пострашнее видел, — отмахиваюсь, мысленно помянув тебя и твою звериную шкуру. Он кивает и свет начинает уже идти по всему телу, растворяя кожу. Но я не боюсь, я знаю, что это всего лишь очень качественная материальная иллюзия. И как я раньше это не понял? А он становиться выше и стройнее. Руки напоминают кости, но они точно ветви деревьев, а вместо сосудов тонкие… лианы? держащие всё его тело. Торс в отличие от конечностей претерпел не сильные изменения. Там даже осталась кожа, но стала нежно оливкового цвета. Лицо лишь стало более худым а волосы… они зацвели мелкими бутонами золотых цветков. — Вааау, — искренне удивляюсь я и тут же прыгаю на него, не в силах сдерживать интерес. А он поддаётся и падает на кровать, не мешая мне обнюхивать и облизывать его тело. Сколько новых запахов и вкусов! Да, с такими существами я ещё и близко не встречался… Он зарывается пальцами в шерсть на моей спине, выросшую от любопытства, и я обнаруживаю, что уже без стеснения виляю хвостом. — Не боишься меня? Хотя вижу, тебе скорее интересно, — улыбается он и оглаживает меня по голове. А его волосы словно живые, немного тянуться ко мне и колышутся. Лежит подомной и немного светиться, да благоухает, а взглядом будто водит по коже. Такое странное чувство. — А с чего мне бояться? Мне, если честно, по душе ваш запах. Фырчу и вдруг резко прыгаю, словно охотясь. А охотился я за прядью волос, которую я тут же резко дёрнул зубами. — Ай, Арису! Больно же! Не вырывай! — просит он, а один из цветков, что был выше пряди, начинает тускнеть и вянуть. Обиженно фырчу и чинно сажусь на кровати, овивая себя хвостом. — И тут волосы подёргать не дают… — Дёргать можешь, но только не те, что под цветами и не вырывая. Иначе мне потом будет очень плохо. А от родных земель я слишком далеко и восстановиться не смогу, — он приподымается следом, оглаживая жёсткими пальцами позвоночник, а волосы вновь шевелятся и… он щекочет ими мои уши, приблизившись в плотную к лицу, почти соприкоснувшись со мной лбом и не решаясь поцеловать. Но не обращаю внимания на пока ещё несмелые действия нового знакомого. Сейчас всё моё внимание заняли волосы, в которые я запустил свои лапки, и с наслаждением перебираю их, томно прикрыв глаза. На удивление они тёплые и он, кажется, ими вполне осознанно управляет. — Арису, что ты делаешь? — а его голос вздрогнул, как и он сам, когда я задел пальцем цветок. Кажется ещё немного и он пожалеет, о том, что преобразился. — А что я не так делаю? — искренне удивляюсь, встряхнув головой и заглянув в его глаза. — Не трогай цветы, прошу. Как бы тебе сказать… Они очень хрупкие, — и он отводит взгляд, а его щёки покрываются чуть светящимся золотистым наплывом, точно пыльцой. Это он так покраснел что ли? Ну точно что-то не договаривает! — Больно? Ну ладно, не буду, — убираю руки и из интереса прохожусь языком по золотому румянцу на щеках. Интересно, как это он ещё держится, чтобы не завалить меня?.. — Дарк бы уже давно меня в кровать вжал… — озвучиваю одну из многих мыслей. А его цветы уже светятся в темноте сильнее, а я провоцируя, начинаю по нему ёрзать и вот наконец чувствую, как что-то упирается мне в ягодицы. — Но я не Дэр. И мне ясно дали понять, что если я тебя возьму, то и не жилец, — а два цветка на висках раскрываются полностью, светясь пуще остальных. — Но Даркуша отпустил меня поиграть, — капризно говорю и всё-таки сам касаюсь его губ, прося поцелуя. — Да и руки у вас есть… — А разве это не будет тоже самое? — уточняет он, быстро о чём-то смекая. — Или же это узко направленное заклятие лишь на половые органы? И он чуть смелее оглаживает меня, трясь бёдрами. — Не знаааю… — тяну я задумчиво. — Да и я могу управлять действием меток. Но Даркуша об этом не знает и не должен знать, — шепчу на ухо друиду, повиливая хвостом. — Но всё-таки я бы посоветовал не пихать свои органы во всё подряд. Я ничьей смерти не хочу, поэтому никто и не умрёт. Но откат будет знатный… — Но если тебя ублажать рукой, то нечего и не произойдёт, правильно я понимаю? — а я всё никак не могу понять куда он клонит. — Если я захочу — произойдёт. Но вы пока не заслужили… — заигрывающее шепчу и вновь впиваюсь поцелуем в его губы. Отвечает на поцелуй и что-то для себя решив, чуть отстраняет меня. — Тогда если я всё правильно понял, то ты можешь преспокойно сесть на меня внизу, но… Не в коем случае не трогай мои волосы и цветы! Запомни это, прошу! — А всё-таки почему? — любопытствуя замираю возле одного из цветков в опасной близости от него. Обдаю его горячим дыханием, а уши встают в стойку любопытства. — Прочтёшь потом в учебнике, — и он вновь заливается этим своим румянцем и даже ещё сильней не то от моих действий, не то от своих мыслей. — Просто пообещай не трогать, хорошо? — Обещаю, — ещё раз обдаю горячим выдохом цветок. Фырчу и слезаю с него, распластавшись на кровати звёздочкой. — Дальше сам. Мне лень. Кажется он разочарованно вздыхает, но садится рядом со мной, разводя мои ноги и обдавая горячим дыханием мою плоть, беря её в рот, а тонкие пальцы раздвигают колечко мышц. Вроде он и не произносит никакого заклинания, а внутри постепенно становится влажно. А пальцы аккуратно растягивают стенки. Закусываю губу, выгибаюсь, подаваясь бёдрами. Но всё-таки мне не очень нравится, когда он делает это ртом. Поэтому тихо прошу: — Перестаньте… Лучше сделайте это просто руками. Пожалуйста… Отрывается и пристально смотрит на меня. — Уверен? — и ещё раз демонстрирует свою ветвистую руку. — Да, уверен… Там ещё и не такое бывало. Насмешливо фыркаю и чуть привстаю на локтях, тянясь и оглаживая его по щеке. — Хорошо, — и он опускает руку на мой орган неспешно двигая ей, другой же всё продолжает тянуть меня внизу. Не понимаю зачем, правда. А он заставляет полностью лечь, вытаскивает пальцы и разводит мои ноги, и я чувствую, как он об меня трётся излишне твёрдым органом и плавно входит. — Эй! Да я же… Ах! Не разрешал! Но… Ладно, — сдаюсь под напором и понимаю, что и сам возбуждён и подаюсь навстречу. А он тянет мои руки себе на торс и судорожно выдыхает, когда я его до касаюсь, начиная плавно двигаться и кажется внимательно следя за самой маленькой моей реакцией. Так странно, но как будто движения внизу не приносят ему удовольствия. Настороженно смотрю на него. — Что-то не так? Вы в порядке? — любопытствую, огладив его бока, чтобы посмотреть на реакцию. А он вздрагивает и несдержанно выдыхает, но бёдрами не дёргает. А вот цветы начинают распускаться на его голове и вокруг становится светлее. — Ага, молчаливые существа… Если всё нормально, делайте, как вам удобно. А про цветы я бы всё-таки хотел узнать. И я уже из чистого любопытства посылаю тебе немой вопрос: «А ты мне тоже не расскажешь, зачем дриадам… Или друидам? Цветы?» Даркнес А я давлюсь кофе от столь неожиданного вопроса. «Друидам они вообще не упали. А вот дриады… если вокруг, то пропитание, если на них, то как способ привлечь партнёра. А вот если это Дриад, т.е. потомок дриады и друида, без которого не может родиться новая дриада, то это, пардоньте, половые органы. Но у тебя же тест по расам только через две недели. Зачем тебе это?» — а сам начинаю уже пораскидывать мозгами. Арису «А… Ха-ха, да ничего… Не беспокойся,» — неловко смеюсь и обрываю связь, продолжая посмеиваясь уже в реальности, стеснительно закрывая лицо руками. — Что случилось? Тебе не нравится? Я тяжёлый? — обеспокоенно ведёт по мне руками Листр и переворачивает нас так, что я вновь оказываюсь на нём и в тех местах, где я касаюсь его торса, проходят золотистые полосы, а он несдержанно стонет, чуть ли не прикрывая глаза. — Всё в порядке… Но так гораздо лучше, — усмехаюсь и наклоняюсь к его торсу, целуя и вылизывая. Постепенно подымаюсь кусачими поцелуями к его шее и впиваюсь вновь в губы. Но в это время руками прижимаю его руки к кровати, фиксируя с неожиданной для него силой. И поднимаюсь ещё выше, на этот раз щёлкнув зубами рядом с цветком. — Не надо! — стонет он, поддаваясь бёдрами, поняв свою оплошность. А цветы сияют ярче и из их центра показываются золотистые усики-отростки, которые уже беспорядочно что-то ищут, а он пытается как можно больше получить прикосновений к своему торсу. Удовлетворяю его желание, водя руками и лаская его. Чуть подумав, вновь щёлкаю зубами, наслаждаясь его страхом, но тут же нежно прохожусь по одному из лепестков языком, заглаживая свою вину. А он дёргается и кричит. Больно? Вообще не трогать? А чем больше мои руки находятся на его торсе, тем больше бутонов раскрывается у него в волосах, а он испуганно шепчет. — Нет, ещё не время. Нет, слишком рано. Я должен быть не здесь! — а из глаз катятся золотистые капли, а бутоны начинают появляться на его руках и ногах. «Дарк, это… Он ими весь зарастает. Это что? Это как? Я не учил, Дарк!» — посылаю тебе сумбурную мысль и внимательно наблюдаю за состоянием Листра. — Может… Объясните, что с вами? Если вам нужен партнёр… Я могу помочь, — но он лишь судорожно вдыхает воздух. «Так Листр и есть та дриада с которой Дар носится уже месяц?! — взрыкиваешь ты сложив дважды два. — Ты ему не поможешь! У него цветение. Чёрт, Дар же обещал доставить его к этому времени обратно на родину! Прошлёпали время! Я обнулю действие меток на расстоянии, ты тоже! Живо! — А’кар! — из последних сил зовёт это столь странное существо. Посреди комнаты появляется Ректор и его глаза расширяются. — Да твою лиану! Ты же говорил, что ещё неделю протянешь! Ари, слезай с него по моему сигналу! Если есть метки и запреты, обнуляй живо как можешь! Дарку к нему не подойти. Он его одним запахом своим нокаутирует. И Дарович начинает творить очень странные руны, создавая вокруг нас плотный шар из длинных рунических написаний и ещё неизвестных мне символов. А Листр как только может, старается задержать цветение. — Лил, готово! Можешь больше не напрягаться. Ари, спрыгивай, — и я делаю, обнулив запреты и вылетая из шарика, падая кубарем на пол. А Дар оглаживает дриада и раздвинув его ноги, входит в него, а того трясёт. — Выполни… обещание! — Я поклялся, когда принимал тебя на работу, поэтому всё передам, — и он толкается в дриада, вытащив крылья и хвост, оплетая его торс, но так, что б не задевать цветы. — Ну вот, поигрался, — разочарованно вздыхаю и сажусь, устало прислоняясь к кровати спиной. — Да что не так со всеми вокруг меня?! Разве так сложно сделать хоть раз что-то без того, чтобы выёбываться?! — отчаянно восклицаю, надев обратно снятую одежду. И замираю, понимая, что уже психую в твоей аудитории, а ты шокировано и как-то крайне неодобрительно смотришь на меня. А я начинаю вспоминать, что ты что-то там говорил про мат… — Я что говорил про мат? И что ты на этот раз учудил?! Ты хоть знаешь, бестолочь, что цветение у них вообще раз в десять лет! И у него по любому есть дриада, которая ждала всё это время! Ну вот как?! Ну нельзя же заставить его зацвести! Ну что ты сделал?! — и ты трясёшь меня за ворот рубашки. — Я… А не зна-аю! — понимаю, что начинаю плакать и фыркать носом. — Прости… — Прости? И это всё что ты можешь сказать в своё оправдание? Ты знаешь как сложно собрать всю пыльцу! Да Дар сейчас проворачивает то, что удавалось лишь единицам! И это всё по твоей вине! — Ну… Зато он это сделает и станет знаменитым? — пытаюсь придать хоть немного оптимизма происходящему. — Я тебе сейчас врежу! Ты хоть понимаешь, что Листр только внешне выглядит как мужчина и является таковым, лишь пока не начнёт цвести? Во время цветения им уже всё равно! Они становятся растениями! А Дриада, должна не отделяясь от дерева поглотить его, что б потом впитать пыльцу! В нашем случае, перенести пыльцу придётся Дару! Это был крайний план! Потому что без дриады, выжать из него всё, крайне сложно. Это дриаде даже легче потом будет поглотить просто шарик с так ей необходимой пыльцой! Но что если её будет мало? А? Ты, недоразумение! А ну говори, что ты сделал?! Хотя Дар сам молодец, даже мне не сказать, кто тот дриад! Хотя это я помогал в расчётах планов и циклов! Идиоты! И ты совершенно обозлившись, швыряешь меня к себе под ноги. — Прости… Пожалуйста! Я правда не хотел… Я всего лишь позволил ему… Сказал, что он может взять меня… — заливаюсь слезами и жалобными всхлипываниями, сворачиваясь у твоих ног клубком и вытирая слёзы рукавом рубашки. — Да не могло это его спровоцировать! Думай дальше! — а ты чуть успокоившись садишься на угол стола. — Да не знаю я… Цветок лизнул… Зубами пощёлкал… Да не делал больше ничего! — всё ещё продолжаю всхлипывать. — Ты теперь… Снова на цепь меня… Посадишь?.. — Цветок лизнул? А он завял? Потому что если да, то тогда могли пойти регенерационные процессы, которые и ускорили всё в его организме. Вот дурище! — и пытаешься успокоиться, мерно дыша. — Посажу, если не попросишь прощения правильно, как я тебя и учил. Скулю, но чуть приподнимаюсь на локтях. — Прости… Те? Пожа-алуйста?.. — Ари? — смотришь на меня холодно снизу в верх. — Пожалуйста? Господин, — кое-как сажусь, несмело поднимая глаза на тебя. Хочешь что-то сказать, но тебе присылает зов Дар и это сейчас важнее. — Потом! Извинишься, как следует. Дар отправился в родные леса к дриаде, как и обещал, и попросил нас позаботиться о Лилфисе. Чего так смотришь? Только не говори, что не знал, как его зовут. Ну что за студенты, даже имён преподавателей не знаете! Плетью б тебя высечь!.. Дар утверждает, что от него уже не сильно пахнет, но мне слабо верится. Поэтому твоя задача отпоить его сейчас, а лучше левитацией перенести в ванну с холодной водой и дать прийти в себя. Понял? Киваю и снова перемещаюсь в комнату профессора. Выполняю твой приказ, перенеся его в нашу комнату и бережно опускаю в ванну. Он уже вновь в человеческом обличье и вымыть его теперь не составляет труда. Когда же всё было сделано и Лилфис устало уснул в нашей постели, ты, сидевший в кресле, магией нацепил на меня ошейник, туго затягивая его и, кажется, с наслаждением слушая мой сдавленный хрип, когда я безвольно упал на четвереньки пред тобой: — Мы… В комнату?