Любопытный Лисёнок

— Если хочешь, то я могу тебя нагнуть и наказать прямо здесь Лисёныш, но я не думаю, что этому недо-цветку будут полезны твои жалкие потуги меня остановить и душе раздирающее вопли, — и я тяну тебя за цепь, немного устало вздохнув. Кажется, я сильно разозлился и выплеснул не мало энергии по твоей вине. А вот теперь, когда успокоился, почуял откат. Хотелось так и сидеть в кресле и постепенно тебя придушивать, давая тебе время на передышки. Вот любитель мотать нервы! — А может, ну… Не надо? То есть, совсем не надо, — пытаешься отговорить от не очень приятной для тебя идеи, виновато садясь у моих ног, поджав хвост и прижав уши к голове. Смотрю на тебя, перевожу взгляд на неспокойно ворочающегося в кровати Листра и призадумываюсь, а можно ли оставить его одного. Но за своими мыслями забываюсь и чуть сильней придушаю тебя, понимая свою оплошность лишь услышав твой сдавленный кашель и затем увидев слёзы. Послабляю удавку и ты падаешь со звоном цепи к моим ногам. — И что? Так и будешь продолжать меня душить?.. — хрипишь, поднимая на меня глаза, полные слёз и обиды. И сам, верно, не замечаешь, как начал нервно рычать на меня. — Может и буду… А может и нет, — устало отвечаю, подтягивая тебя к себе на колени. — Ари, да когда у тебя мозгов то прибавится? И разочарованно выдыхаю. Вроде дриад успокоился и вновь крепко уснул и я всё же решаю отправится с тобой вниз. — Ну я же не винова-ат, что ты моё тело приучи-ил, — хнычешь, а я перемещаю нас к двери в хранилище артефактов, всё так же держа тебя на руках. Проходим мимо летающих и шебаршащих страницами книг, даже не смотрю в сторону бассейна и почти сразу же закидываю тебя в комнату, запирая массивную дверь и зажигая заклинание освещения. — Очистить! — а я кажется не сосредоточился и одежда была принята заклинанием за грязь, обгорая на тебе изящными пепельными хлопьями. Лениво сажусь на мягкую обивку и приваливаюсь к стене, дёргая за цепь и демонстративно раздвигаю ноги, звякая пряжкой ремня и опуская штаны. — Значит будешь сегодня тренировать свой рот, пока не усвоишь элементарных вещей, — а ты замечаешь, что я даже не возбуждён. Пока что. — Не буду, — угрюмо отвечаешь, упираясь руками, стараясь не поддаваться натянутой цепи. Отворачиваешь голову, недовольно скосив на меня взгляд. — Что хочешь делай. Хоть плетью отхлестай, хоть все игрушки опробуй. А этого делать я не буду. — Упрямая морда! — и я резко дёргаю цепь, кусая тебя за губу. — А я ведь хотел по хорошему! А в мою руку уже летит стакан с водой, колба с шариками и каких-то два чехла. — Да не буду я пить эту гадость! — почти визжишь, метаясь на цепи и поджимая хвост. — Ах так! — и я свирепею. — На колени! Возбуждение! Падаешь на четвереньки, повинуясь заклинанию и чувствуешь волну возбуждения. — И что? Я всё равно не хочу, — уже тише заявляешь, но тут же заходишься кашлем от стянувшегося туже ошейника. — А мне плевать, — бесцветно говорю и ногой шире развожу твои ноги, проверяя как сработало заклинание. А оно сработало ровно, как мне и надо. Твой орган уже стоит по стойке смирно, а в твоей голове всё довольно ясно. Притягиваю тебя и открываю футляр, что поменьше, доставая уретральную игрушку. На её концах небольшие шарики и я быстро вставляю её до конца не чем не фиксируя. Но вот я щёлкаю пальцами и шарики с обоих концов увеличивается, заполняя тебя с той стороны, плотно фиксируя, и игрушку вот уже не вытащить. А шарик внутри продолжает расти, так же как и снаружи, позволяя тебе видеть, сколько всего в тебе, а я ощупываю твою мошонку, убеждаясь, что всё вошло точно, как я того хотел. Вначале ты был тихим, видимо любопытно наблюдав, но теперь визжишь от неожиданных ощущений и моей руки, падая на бок, сгибаясь и пытаясь то ли прикрыться, то ли вовсе вытащить игрушку. А вот это зря. — Мой совет, лучше не дёргай. Попытаешься тянуть и она увеличится ещё больше. А теперь… повторим, — и я вновь вальяжно усаживаюсь, облокачиваясь на стену. — Приступай! Кое как подползаешь, скуля, и смотришь на меня жалостливо. Чуть дёргаешься и руки подкашиваются, и ты утыкаешься носом в мой пах, но пока не больше. А жаль. От вида такого тебя, у меня начинается подъём. Нервно сглатываешь, скулишь и всё-таки отрицательно мотаешь головой, не в силах говорить. — И чего упрямишься! — а я уже рукой притягиваю твою голову, спускаю бельё ниже и потираюсь о щёку, делая плавные движения бёдрами. — Могу вставить и ещё одну игрушку. Как ты мог заметить, призвал я два футляра. И не надо упрямится. Я же могу полностью начать управлять тобой голосом. Поверь, малыш, ты меня уже сегодня несколько раз выбесил. И будь на твоём месте кто другой, то я б его уже довёл до судороги и конвульсий раз пять, не меньше. Так что приступай. Может хоть научишься. По хорошему нужно, что б тебя Дар обучил, но и так думаю, ты сможешь усвоить урок. Давай, открывай рот, но не бери сразу. Проведи языком по всей длине с низу и немного поиграй с головкой, — и я несильно дёргаю цепью. С жалобным скулением выполняешь приказ, прикрыв глаза. Мордочку покрывает румянец возбуждения, и ты стараешься не тянуться руками к себе, стремясь убрать дискомфорт в виде игрушки, не дающей даже нормально притронуться к себе. — Вот так… молодец. И даже не думай меня прикусить! — заранее предупреждаю, а то мало ли какую ещё дурную мысль занесёт тебе шальным ветром в голову. — Теперь постепенно накрывай губами и работай языком. Арису Жалостливо всхлипываю, но пока что послушно всё выполняю. И уже полностью закрываю глаза, чтобы не видеть ни окружающего, ни твоего лица, которое сейчас как-то бездушно смотрит на меня. Но стоит только чуть забыться, как челюсти расслабляются и я всё-таки зацепляю нежную кожу зубами. Даркнес — Тцшшшш!.. Я кому говорил! — рычу и хватаю тебя за волосы, медленно поднимая рыжую голову и смотрю в серые глаза. — Взять по самую глотку! Рычу и воздействую на тебя прямым потоком магии, не стараясь его поумерить, как это делаю обычно. Тебя резко прижимает к моему паху обратно, не давая ни отстраниться, ни вдохнуть нормально. Ты лишь пищишь, закатывая глаза и всхлипываешь в жалких попытках отстраниться. — Дыши носом, — поглаживаю тебя по затылку и аннулирую приказ. — Давай, продолжай. И дождавшись когда ты чуть отстранишься и вдохнёшь, прокручиваю медленно игрушку в тебе на один оборот. Дёргаешься, завалившись на бок, взвизгиваешь и поджимаешь ноги. Закрываешь глаза обратно и осознаёшь, что всё-таки чуть сжал зубы. Но тут же разжимаешь челюсти и, извиняясь, опускаешь голову в изначальное положение. -Даже сам и без приказа? — удивляюсь я, перебирая твои волосы на голове, но не тяня за них и не к чему не принуждая своими руками. Но вот мой голос: — Давай, малыш, двигай головой. Не то я буду вести и дальше пальцами в воздухе, а игрушка двигаться. Или тебе это понравилось? И вновь скулишь, но начинаешь двигаться, всё ещё задевая меня клыками, но стараясь исправляться. «Не понравилось… И зачем тебе вообще ТАКИЕ игрушки?» — снова всхлипываешь, остановившись и держа во рту лишь головку. — Как раз для наказания действительно вот таких провинившихся шкод. Ещё одно такое оцарапывание и… — я демонстративно трясу перед твоим носом вторым футляром. — И давай как-нибудь поактивней, а то я так скоро тут усну. Но последняя фраза вывела тебя из себя. То ли нервное напряжение сказалось, то ли боль от игрушки. Но ты взрыкнул, уже намеренно прикусывая плоть, и тут же поднял голову, опираясь на руки. И дерзко фыркнул без намёка на слёзы. — Не буду я ничего по твоей указке делать! — Вот мелкий негодник, — говорю абсолютно спокойным голосом, от которого ты сжимаешься и дрожишь сильней, чем от моего рассерженного рыка. Открываю футляр и извлекаю новую толщенную игрушку. — Смазка, растянуть, расширить! — и схватив за приподнятый хвост, перегнувшись через тебя, быстро вставляю вещицу так, что снаружи ничего не остаётся и твои мышцы её полностью поглощают. Разгибаюсь, щёлкаю пальцами и игрушка начинает то увеличиваться, то уменьшаться вновь до исходного не малого размера в тебе. Арису Всё это время, пока ты готовил меня и вводил безжалостно ещё одно средство пытки, я заходился уже горестным щенячьим плачем, извиваясь и раздирая твоё тело когтями. Когда же ты меня отпустил, я не смог даже стоять на четвереньках. Упал, сгибаясь пополам и поджимая хвост — затих, тяжело дыша, закатив глаза и заходясь жалобным стоном, когда игрушка вновь увеличивалась. Даркнес -Нравится, малыш? — садистки спрашиваю я и веду стопой меж твоих ног. А в уголках моих глаз вновь заплясала тьма и я притягиваю тебя за волосы, потираясь о твоё лицо и настойчиво веду головкой по твоим губам, но не впихивая его в тебя, прекрасно зная, что ты себя сейчас не контролируешь. Мотаешь отрицательно головой, на сколько это возможно в твоём положении. Но тем не менее, от одного из пульсирующих расширений с твоих губ срывается стон, близкий к наслаждению. -Хм, а похоже, что нравится, — и я нависаю над тобой сверху, переворачиваю на спину, резко разводя твои ноги. — Убери хвост. Мешает. Ты не слушаешься и я уже приказываю магией. — Хвост вниз! — и он прямым штабелем падает на пол меж твоих вздёрнутых мною ножек. Криво усмехаюсь и пальцем впихиваю игрушку глубже и наваливаюсь на тебя, обхватив наши органы рукой, начиная ей двигать, от чего шарики на стержне игрушки начинают постепенно увеличиваться с обоих сторон. Арису Взвиваюсь, визжа и изгибаясь по новой от боли, застилающей глаза и туманящей разум. Но постепенно наравне с этой болью приходит и желание. Но это всё не заглушает друг друга, да ещё и игрушка всё никак не даёт выплеснуть наслаждение. Поэтому мне остаётся лишь затихнуть, то взвизгивая, то томно постанывая. Даркнес Вижу, что ты уже на гране и ещё чуть-чуть и шарик порвёт тебя снизу. Он и так увеличился больше, чем я планировал. — Первое: не доводи меня понапрасну, лишь потому что тебе скучно и кажется, что я уделяю тебе мало внимания. Просто садись тихо на мои колени и ластись. А лучше поглаживай шею и спину. Второе: никогда больше не срывай цветки дриад! И не измывайся так над ними! Они же всё чувствуют лишь корпусом, да ещё немного шеей. Запомни! — и мои слова врезаются магией в твой разум и я, уменьшив шарики, пару раз поведя игрушкой в твоей уретре, выдёргиваю её, уже готовясь уменьшить и аккуратно вытащить вторую вещицу из тебя. Изливаешься, выгибаешься вслед за игрушкой и покорно киваешь, утирая слёзы с и так заплаканной мордочки. — Прости-ии… Я так больше не буду… — Вот и умница, — и я плавно извлекаю из тебя второе орудие пытки. Отстраняюсь в сторону и глубоко дышу, успокаиваясь и спустя пару минут, пока ты судорожно ещё глотал воздух и затихал, я наконец смог полностью абстрагироваться и натянуть штаны. — Выбирай: ночуешь тут или в нашей старой комнатке? — А ты где будешь?.. Я с тобой, — подползаешь ко мне, уже стоящему на ногах, на четвереньках и садишься около ног. -Нет. Мне нужно проверить дриада. А тебе вообще по хорошему бы сейчас не двигаться, — и немного подумав, присаживаюсь на корточки и беру тебя на руки, выходя прочь из этого места для игрищ и переношу тебя всё же в апартаменты Дара, набираю тёплую воду и опускаю твоё ослабевшее тело в ванну. — Чего у вас тут? — устало спрашивает хозяин лисемоечной тары, стоя на пороге. — Учил уму разуму. — А мне теперь присматривать? Ну ладно, — и он садится на чугунный край. — А дриада у него красивая. И пыльцы хватило. Это было красиво. Я думал, что она её поглотит но вместо этого, она улыбнувшись, выпустила просто золотистое облако из волос и пыльца, перемешавшись, упорхнула в лес на соседнюю поляну, прорастая хрупким деревцем. Кстати, о деревьях, как там Листр? И Дар огладил твою голову, пока я тебя допромывал. — Как раз к нему собирался. — Ага, иди. Я присмотрю за Пушистиком. Переношусь в нашу комнату а дриад шевелится под одеялом. Подхожу, опускаю ткань и… Это была моя ошибка. Крепкий запах цветов и валерьяны ударил мне в нос от его оливковой кожи. Нет, он остался в человеческом облике и уже даже очнулся, непонимающе смотря на меня. А я как последний идиот припал к его груди, вылизывая и мурча. — Эй, эй! Дарк! Дэр! Нет, не надо, остановись!.. — судорожно вдыхает он и отползает, в попытке отстраниться. Но не помогает, отчего он, не придумав ничего лучше, хватает меня за волосы и пытается оттянуть голову, укрываясь в этот момент обратно одеялом. На секунду осознаю, что что-то не так, и пытаюсь отогнать дурман, тряся головой, но я был слишком близко и глубоко вдохнул. А запах плотно забился в нос и в лёгкие, вновь заставляя меня искать его источник и хотеть сильней то, что так потрясающе пахнет. Обшариваю тело подо мной и оказываюсь на чьих-то бёдрах, падая и потираясь. Да, эта кожа… определённа она не только пахнет превосходно. Хм, я думал будет сладко, но нет. Немного кисло и скорее даже терпко, а руки пытаются меня отстранить. Рычу и хватаю запястья, прижимая их к кровати и уже шевелю бёдрами. А мои клыки чуть оцарапывают его шею. Тело подо мной пытается слабо вырваться, трепыхается, но я определенно сильнее. Вдруг внезапно всё замирает, как будто никто и не был против. А до моих ушей сквозь пелену наслаждения доносится шёпот. Кажется, это странное приятное существо зовёт… А’кара?! Вдруг мою шею что-то сдавливает. Да какого?!.. Да как они вообще посмели?! Ошейник! На меня! Но мой грозный рык пропадает в пустоте. Меня отчаянно оттаскивают от этого тела, крепко держа за ошейник и зажимают нос и рот какой-то сильно пахнущей тряпочкой. Но запах не приятный, а резкий, цепкий, перебивающий всё остальное. И… Отрезвляющий? Во всяком случае, я прихожу в себя и оглядываюсь, когда Дарович (а это был никто иной, как он) снимает с меня ошейник и доверяет мне самому зажимать нос, перебивая остальные запахи. — Что это только что было? — потрясённо спрашиваю я оседая на пол, чуть отстраняя тряпочку, но тут же вновь закрываю ей лицо на манер маски. — Но… он… он же уже не цветёт! Я же его самолично в кровать укладывал! Так какого лешего это только что было?! И чуть успокоившись, ухожу в кресло. — Он там вообще жив? — Да вроде как… — Дарович подходит к несчастному, садясь на край кровати и осматривает его, попутно залечивая укусы и царапины. Дриад, кажется, переволновался и вновь провалился в сон. — Может… Дарк, ему память очистить? Ты же совсем озверел, — поднимает на меня глаза и внимательно всматривается в моё лицо. — Насколько? — а сам окидываю быстрым взглядом свои руки. Ну да, постепенно светлеют. Чуть в полуформу не перекинулся. Плохо. — Ну да, вижу. А ты сможешь? Он всё же немного по иному устроен… Всё ж нервная система у него странная. Погоди, а где Лисёнок? Ты его хоть из ванны достал? Кажется волнение за тебя перебило всё что только можно и я резко подскочил с кресла. Или это Дар меня ещё капитально пожрал? Кажется… пожрал. Чёрт, ноги подкашиваются и я сажусь обратно. — Да он самолично выполз из ванны и занял всю кровать, отобрав одеяло! За него можешь не беспокоиться. Хотя он так обиженно рыкнул, когда я невзначай твоё имя произнёс… Ты бы хоть поговорил с ним потом. А то он у тебя нежный. Обидится же, — и, окончив длинную свою тираду, он провёл рукой по голове дриада. Удовлетворённо хмыкнул, кивнул и, вероятно, вспомнив что-то ещё, переместился, бросив напоследок что-то вроде: " Я буду к полудню, а ты тут не засиживайся». — Не засиживайся… — буркнул я. — Легко сказать. К Листру не подойти ближе чем на пару шагов если вдруг что, к тебе уйти не могу, опять же из-за него и я остаюсь сидеть в кресле как не пойми кто. Нашли сиделку называется. Но спустя какое-то время я уснул. Разбудило же меня аккуратное касание по щеке. — Вам настолько плохо то меня, Дэр? А я понимаю, что память ему ни черта не удалось стереть. Вот умное растение и я открываю глаза, не зная чего ждать. А он всё не уходит. И даже не отходит, а ещё раз проводит рукой по щеку, от чего я дёргаюсь и плотнее прижимаю тряпочку к лицу, прикрывая глаза, чтобы не видеть эту наивную морду. — Почему вы меня так недолюбливаете? Да и кто… Или что вы вообще такое? — То, что тебя может легко сожрать, если не сделаешь хотя б пару шагов назад. Или тебе понравилось, когда я на тебя накинулся? — огрызаюсь и всё же вдыхаю аромат, но это чудо средство от Дара пока ещё спасает… хм, даже не знаю кого из нас больше: меня от безумств или вот эту деревяшку от моих когтей. Ну вот честное слово, не отойдёт — шарахну на предупреждение хвостом с лезвием. Да чего он пристал! А из горла раздаётся тихое рычание. Вздыхает и отходит, усаживаясь обратно на кровать. Ну хоть что-то. Но вместо этого начинает говорить. — Дэр, вы уж меня простите, но, получается, что Арису вам изменил… Со мной. А вам ничего? Да и он так и не сказал, кто вы друг другу. И не рассказал, кем вы являетесь. Вы не обычный ведь маг? И уж явно в вашем роду были оборотни… Вы так рычите. Если честно, то я хотел бы узнать вас получше. — Во первых, тебе оно не нужно! А во вторых… — и я не подумав сдёргиваю перчатку, демонстрируя всё ещё ярко видное кольцо от твоих укусов. А тряпочка падает, но боль в руке отрезвляет. Вот не думал, что это когда-нибудь мне поможет. А он подходит ближе и кажется ужасается следам от шрамов на моей кисти. — Так ясней? На нём кольцо я думаю ты и так видел. Молча кивает и устало садится в ближайшее кресло. Знатно же его вымотало! Но через несколько минут молчания вновь встаёт. — Я, наверное… К себе пойду? Я хотел бы подремать в одиночестве. — А плохо не станет? Нет, я только рад, что ты всё осознал, но от Дара получать по шеям не хочется. — Нет. Со мной уже всё в порядке. Извините, — и он выходит, а я наконец облегчённо вздыхаю. А спустя пару минут, осознаю, как дико болит рука! Похоже, его запах приглушал эти неприятные ощущения. Странно и занятно одновременно. Хочу прилечь, но кровать вся пропиталась Листром. Да что ж такое! И так, сжимая перчатку, перемещаюсь в покои Дара, падая на кровать. Скидываю мантию и подползаю к тебе, стараясь подлезть с боку и при этом ещё как-то худо — бедно натянуть перчатку. Арису Шиплю и от всего сердца пинаю тебя в бок. Тут же обиженно фырчу, отбираю одеяло и демонстративно устраиваюсь в кресле, свернувшись клубком спиной к тебе. Так и знай, что я на тебя обижен! Нельзя же сначала нежно ласкать, а потом так жестоко наказывать! Ты что-то говоришь, но я уже не обращаю внимания, перекидываясь в зверя полностью. Даркнес — Значит не поможешь? — и уже сам до натягиваю столь нужный мне сейчас предмет гардероба. Нет сил с тобой сейчас разбираться, кричать, да и отношения выяснять мне совершенно не хочется. Поэтому поднимаюсь и без лишних слов хватаю и тебя и одеяло, не смотря на твои протесты. Падаю спиной на кровать, прижимая тебя к груди, а магией накидываю одеяло. Ты меня дерёшь, а я бесцветно и устало смотрю в твои глаза. И вот вся грудь уже в крови, а я не отпускаю и не рычу, а лишь терпеливо жду, когда же ты перебесишься. Но вот затихаешь, зло выдыхаешь в моё лицо и устраиваешься на разодранной груди, вновь свернувшись клубком. «А тебе, кажется, вообще всё равно.» Чуть ослабляю хватку и поглаживаю тебя за холкой. — Извини. Перегнул, — и прикрываю глаза, позволяя сознанию уплыть, а ты кажется удивлённо подаёшь какой-то звук, расшифровывая его в моей голове, но я и этого уже не разбираю.