Любопытный Лисёнок

— Если ты загонишь меня ментально в воду — цены тебе не будет, — тянешь, расползшись по кровати рыжей слабо трепыхающейся массой после утомительных сегодняшних практик, которые проходили во дворе. И даже верхнюю уляпанную одежду не снял! — Пинком, а не ментально загоню! — Подхожу, беру на руки, открываю с ноги ванну и закидываю тебя уже в набранную воду. Хотел помыться сам, но видимо сперва придётся уступить очередь. — Вот и всё. Это было не сложно. Наивно полагаю, что дальше справишься сам и отвлекаюсь на полку с бутылочками, собираясь провести инвентаризацию, что бы портом знать запасы чего пополнять. Но слышу какай-то странный плюх. А это ты выползаешь из воды, вываливаясь через бортик ванны и желеобразной массой уползаешь под кровать, шипя и фырча, аки дракон: «Я чистый». — Ну приехали! Я тебя ещё и мыть должен?! — вылавливаю из-под нашего ложа злющего и мокрого зверя и повторяю пытку водой, но на этот раз не ухожу, а начинаю самолично отмывать. Злишься и рычишь, тяпая воду зубами, но стараясь не задевать мои руки, не желая причинять боль. Стою уже весь облитый, в мыле и пузырях пены. Вода стекает даже с волос. Даром, что твою голову собирались мыть. Магией стягиваю одежду до штанов и отправляю виражами сушиться в комнату, где над окном мгновенно натягивается верёвка. Ботинки весёлой походкой утопывают туда же. Присаживаюсь на борт ванны и начинаю усердней взбивать пену на твоей голове, надеясь, что ты меня всё же не покусаешь. Но ты самовольничаешь, воешь, окунаешься в воду, смывая «эту бесящую пену» с головы и волос, которые облепили всё лицо и лезут в глаза, мешая твоему взору. — Ну вот кто тебе приказывал нырять?! Я бы и сам всё сделал, — говорю раздосадовано, так как волосы до конца и не промыл. Тянусь за новым бутыльком и повторяю пытку. Пытку и для себя, потому как ты вертишься и пена летит мне в глаза. Ещё и перчатки начали съезжать и намокать. Даром, что заклинания наложил. — Так, не вертись. Дай домою и потом самостоятельно сполоснёшь тело. Я уже и не говорю мочалкой пошоркаться. — За что-ооо-ууу, — страдальчески подвываешь, устав барахтаться в воде и облокачиваясь на бортик ванны. — Да ну я же не кот, чтобы мыться несколько раз на дню… — Ну а кто виноват, что с первого раза ты в воду не затаскиваешься? — ворчу я и смываю пену, шипя. Перчатки окончательно вымокли и перестали помогать. — Так, всё, дальше сам. И хочу уже убрать руки от тебя и подняться с борта. Лучше б и штаны снял. Мокро до нитки! А ты пофыркиваешь и, активировав сверху поток воды, ныряешь под ледяные струи, блаженно закрывая глаза и обливая за одно меня, от чего я не в восторге, о чём и сообщаю: — Совсем мозг выкипел на тренировке? — Да-а ну тебя, — обиженно отворачиваешься ко мне спиной, сидя уже под проточной водой, но всё такой же ледяной. — Ари! Ты заболеть решил?! — потрясённо мотаю головой и делаю воду теплее. Наплевав на начинающуюся боль в руках, решаю домыть тебя сам. — Вот дитё малое! Дополаскиваю тебя. Раздеваюсь сам и обдаю себя тёплыми струями на которые ты кричишь, что они горячие, и подхватив тебя едва гнущимися руками, переступаю через бортик ванны на прохладный пол, призывая полотенца и не удержав, скривившись от хруста в руках — отпускаю тебя. Неловко приземляешься на четвереньки, опять разбив колени. Вздыхаешь и, недовольно ворча, поднимаешься и идёшь обратно на кровать, чуть капая на пол своей кровью. — А кто просил меня мыть? — зарываешься в одеяло и обиженно отворачиваешься к стенке. — Ты же сам, своим поведением — вздыхаю, следуя за тобой. — Раскрутись, — устало говорю и чуть тыкаю в кокон локтем куда-то тебе в бок. — Уделаешь же кровью кровать. Дай вылежу. Бурчишь что-то неразборчивое и высовываешь из-под одеяла только колени, скрывая мордашку, которая точно покраснеет от возбуждения, когда я пройдусь языком по ссадинам. Склоняюсь и начинаю вылизывать. А крови не так уж и много. Перехожу к другой ноге, но неудачное стеченье обстоятельств, а точнее оглушительный хруст в руках, на которые я опёрся, останавливают меня и я падаю возле твоих ног, шипя. — Помоги, — едва проговариваю сквозь стиснутые зубы. " Да что б я тебя ещё раз так мыл!» Резко выныриваешь из одеяла, перевернувшись под ним, натыкаясь на мою «измученную морду» и тут же проходишься разгорячённым языком между подрагивающих пальцев, поднимая несмелый взгляд, будто спрашивая: «Помогает?» — Стени с меня перчатки и проведи руны над руками, но так, что б они не касались кожи, — протягиваю руки тебе, понимая, что хуже мне уже навряд ли будет. Потерплю уж, пока их стащишь. Фырчишь и стягиваешь зубами перчатку с одной ладони, одновременно не глядя вычерчивая руны в воздухе двумя руками. То же самое повторяя и с другой кистью. Активируешь руны — и они загораются слабым белым светом, чуть мерцая. А ты можешь немного расслабиться и помочь мне сесть, облокачиваясь на стену. Сам же устраиваешься между моих ног и кладёшь мои руки на свои плечи, чтобы удобнее было наблюдать за рунами. — Прости, — виновато дёргаешь появившимися ушами. Боль отступила и я наконец смог немного расслабиться. — Уже всё нормально. А если не уберёшь уши, то я зароюсь в твои волосы носом, — и не дождавшись пока ты что-то успеешь предпринять — тыкаюсь в тебя и осознаю горькую правду. — Знаешь, а уши и хвост тебе бы тоже не помешало помыть. Да и в виде зверя покупать. — Чи-иво? Ну уж нет! У тебя есть очищающие заклинания, их используй! — презрительно фырчишь на «покупать» и поднимаешь хвост между ног, обнимая его. — Сдохнуть от умиления можно! — ворчу я и применяю заклятья. — Так лучше. Но всё же, от тела пахнет приятней, чем от шерсти. И я заваливаюсь на бок, роняя и тебя. Обнимаю, просунув руки под твоими, и кладя тебе их на грудь. А шерсть с хвоста приятно щекочет ладони. — Ещё немного и я начну думать, что это всё было ловушкой, чтобы ты смог со мной поиграть, не выслушивая моих протестов! — Да какая ловушка, малыш. Эта водная баталия меня измотала куда сильней, чем тебя, — и вновь трусь об тебя головой. — И вообще, в следующий раз, не будешь мыться, закину тебя в речку к русалкам и водяным. — Ну заче-ем сразу так… Жестоко. Лучше погладь! — сам убираешь хвост и потягиваешься с манящим хрустом в костях. Стараюсь не сильно двигать руками и вновь трус носом об твою шею и целую её. — Я бы и погладил, но немного опасаюсь шевелить руками. Только не тяни мои пальцы в рот. Я же тогда точно улечу в небывалые края грёз и наслаждений. — А ты не хочешь? — удивляешься, немного повернувшись ко мне. — Если честно, я хочу спать. И я не пойми когда и чем расстроил Дара. Он меня снова сожрал, — говорю немного расстроенно. — И что я ему сделал? — Может, вкусняшкой не накормил, — лукаво усмехаешься, полностью переворачиваясь ко мне лицом и проходясь горячим языком по шее. — Ммм… — сощуриваю глаза от удовольствия и всё же рискую тебя обнять. Кости не хрустят и ладно. — Да кто его знает. Он после того случая, как я на тебе меток понаставил сам не свой. То огрызается, то готов хоть на колени падать. То меня вот сжирает почти под чистую. Хотя… Жрать начал так активно относительно недавно. Может я что ему сказал не то? Или ты? Он обычно редко обижается. А я вроде нигде не давал маху. — А может, у него и спросить? — любопытствуешь, немного расстраиваясь из-за неудавшейся ночи. — Да я спрашивал! — чуть взрыкиваю и продолжаю тереться об тебя. — Но он молчит! Или просто уходит. А когда добесил меня и я его зажал, то мне показалось, что на его скулах выступил румянец. Но это верно я словил галлюцинацию. Вампиры же не умеют краснеть! У него то и губы не мертвецкими становятся лишь если он усиленно ротиком поработает. А тут… Не, мне определённо показалось, — подтягиваю тебя к себе ближе и целую в губы. — Да и в следующую секунду он меня стал сжирать, да так, что я еле на ногах устоял. — Если убегает, значит, есть что скрывать… Постой, а мои щиты выдержат, если он меня жрать начнёт? — тут же с жаждой действий подпрыгиваешь и садишься на кровати, прикрыв низ тела и ноги одеялом. — Или… Я могу немного это… Позволить ему с собой поиграть. Может, так получится узнать, что он хочет? — Хм. Ну если я сбавлю силу метки и дам тебе разрешение, то его не загнёт. А если ты имеешь ввиду, выдержишь ли ты его аппетит, то здесь я даже не знаю. Но он никогда никого не высасывал дочиста. Это меня порой опустошал до потери сознания в крайних ситуациях. А с тобой ему так поступать незачем, — хмыкаю и придвигаю тебя к себе ближе, ложась головой на твои колени. — И знаешь… а мне нравится эта идея. Может тебе что более вменяемое скажет. Даю частичное разрешение, — и припадаю к метке на шее, приподнявшись на локте, проводя по ней языком. — Он не загнётся, но потом его будет мутить. По-моему, не худший выход. — А может… Совсем? Всё-таки он много сделал для тебя. И ты всё ещё ему не доверяешь моё тело? Даже после того, как вы меня вместе брали? — непонимающе фырчишь, чуть откинув голову, чтобы мне было удобнее. — Когда мы были вдвоём — это другое. Но постой… Настолько за него переживаешь? — удивляюсь я. — И так доверяешь? Ну ладно. Только в таком случае я должен дать разрешение по хорошему ещё и Дару как обычно. Но это будет выглядеть странно с учётом его последнего поведения. Но возможно и такого хватит. Сажусь и приманиваю тебя к себе, устраивая на своих бёдрах, потираясь пахом. Ты немного удивлённо смотришь, но не вырываешься, а напротив крепче хватаешься за мою шею, что бы не упасть и не напрягать мои руки. Приближаю своё лицо к твоему и выдыхаю горячий воздух, переполненный магией, прямо тебе в губы: — Даю полное разрешение на совращение и дальнейшие действия в отношении инкубьего вампира Дариуса А’кара, — ты краснеешь, а я накрываю твои губы своими. — И учти, малыш, это я не смогу отменить в течение месяца, если не больше. То разрешение, которое даётся на один раз, нужно говорить при нем только, — предупреждаю тебя, после обжигающего словами поцелуя, что слетали с моего языка и прокатывались волнами жара по твоему тельцу. — А раньше об этом не сказать было?.. Постой. Ты и правда не будешь ревновать? — удивляешься ещё больше, когда осознаёшь, что я «без особого сомнения» разрешил тебе такое. — Но ты же для меня хочешь всё вызнать. А насчёт ревновать… Не знаю. Я это до твоей фразы воспринимал, как если б послал тебя шпионить. Но вот теперь… Ты заставил меня задуматься. Но Дар вроде на тебя не набрасывается и ты ему не сильно интересен. Да и делал он всё с тобой исключительно по моей прихоти. Вот и узнаем, хочет ли он на самом деле тебя, или желал лишь угодить мне и завести ещё больше, — размышляю и всё никак не выпускаю тебя из своих объятий. Но подумав немного, падаю на спину, давая тебе время вытащить ноги и руки из-под меня. — Тогда… Можно я к нему сейчас? Вообще-то мне тоже жуть как интересно! — практически мурлычишь, начиная вычерчивать руну перемещения. — Наглое создание. Сейчас же середина дня. А если он занят? А одеться хотя бы тебе в голову не пришло? А слезть с меня? Ты хоть представляешь картину маслом: сидит наш Ректор у себя в кабинете, кого-то принимает из высокопоставленных господ, а тут им на голову падаем мы. Ещё и голые. Ари! Мозги твои где? — и натираю твои виски, взлохмачивая и так растрёпанные и уже подсохшие волосы. — Тогда пешком дойду! — игриво-обиженно сбегаешь от моей руки на пол и принимаешься выискивать нужную одежду. «Магия магией, а всё ж делать всё руками гораздо приятней», — слышу твои мысли. По дороге ещё зашвыриваешь в меня моей же одеждой, попадающейся на пути. А я высушиваю перчатки и натягиваю на немного пришедшие в норму руки. — Вот же неугомонный… И чего это тебе так нравится с меня одежду каждый раз дёргать? Но вот ты одет и уже в нетерпении подпрыгиваешь около двери и вокруг меня, радуясь, что наконец-то будет хоть что-то интересное. — Чего ты так на меня смотришь? Я одеваться не собираюсь. И идти тоже никуда не намерен. — и демонстративно призываю магией новую книгу с полки. — А ты иди и развяжи ему язык. Может ещё сделаешь его поласковее. А то кто знает, какая у него там причина. — Ну и ладно. Ну и не надо, — фыркаешь и скрываешься за дверью. Арису До кабинета Ректора я добрался без особых приключений. Но только просунулся в массивную дверь, как меня тут же окликнул Дарович. И тут до меня дошло, что я совершенно не подумал о том, что я ему скажу. Ну действительно, не скажу же я ему правды! «Здравствуйте, я тут вас соблазнить пришёл… Вон, даже шорты надел, да лёгкую футболку. И ошейник для этого же нацепил.» От комичности происходящего в моей голове чуть не смеюсь, но всё же беру себя в лапы и, скромно опустив глаза в пол, проговариваю первое, что пришло на ум: — Я… За книгой. Дарк чем-то занят и просил его не отвлекать. Вот я и пошёл погулять. Ну и к вам по пути зашёл. — За книгой? — удивляется Ректор, а я вхожу в его кабинет. Сидит за столом, обложенный стопками бумаг, по бокам висят какие-то экраны. Кажется, он с кем-то говорил, но уже закончил. Стучит коготком по рунам, вырезанным на столе и экраны гаснут, кроме одного. На нём миловидная блондинка в розовом платье и с такими же яркими фиолетовыми глазами, как у него. — Дари! Ты не смеешь обрывать связь, когда я говорю с тобой! Ты так и не ответил на мой вопрос! — кричит это создание и хлопает зонтиком. — Диара, ко мне пришли. А на твои глупости, я отвечать не намерен, — и он обрывает связь с сестрой. — Ари, но у меня тут нет интересных книг. Я в отличие от этого кота не перетаскиваю к себе пол библиотеки за раз. Зачем ты тут? Неужели почувствовал мою игру? Хм, а сестрица кажется его немного разозлила. А мне казалось, что он всегда такая спокойная и милая. Хотя, да, в Найдённом она так же могла вывести Ректора из себя. Хобби у неё такое? — Да ну… Скучно же, сказал. А книги я любые читаю. Или вы можете предложить что-то кроме них? — любопытствую, подходя тихо к столу со стороны Даровича, и принюхиваюсь, высматривая пока что поинтересней. — Я не знаю, что тебе предложить. Ну разве что от скуки сделать квартальный отчёт за меня. Или оттащит его Дарку, выслушать его гневные тирады, где я опять и что сделал не так. Дождаться, пока он всё исправит, не переставая выражаться, и притащить всё обратно мне. Рассказав вкратце, как он забавно бесился, — и Дарович чуть улыбается, немного расслабившись. М-да, а я то думал, что это ты работой завален. — Нет, он просил его не отвлекать. Настойчиво просил. Я бы не рискнул к нему сейчас подходить… — и нагло сажусь на ручку кресла, в котором восседает вамп, зевая и лениво окидывая ещё раз комнату в поисках чего-нибудь интересного. — И чем же он таким может быть занят в свой выходной? — удивляется он и перекладывает какие-то бумажки в папки, соединяет их зажимами и даёт мне в лапы. — Раз уж ты пришёл и тебе нечем заняться, кроме как меня отвлекать, расставь эти папки по секциям. Каждая секция помечена цветом и номером. Да ты и сам разберёшься. И он вновь начинает что-то читать и подписывать, а над столом опять вспыхивает экран. Немного разочарованно урчу, мол, не знаю я, чем он там занимается, но иду выполнять поручение. А может… Поворачиваю кольцо и позволяю себе преобразовать хвост и уши. И уже весело скачу на босых лапах между полок, расставляя книги и доверенные «очень важные» бумаги. А из экранчика, кажется, слышится недоумённый возглас по поводу моего вида. Но до меня лишь доносится обрывок фразы: «… звероформ у тебя…?» Ну вот, опять не за того признали. — Чего? — Слышу, как Ректор поворачивается в кресле, а после и чертыхается. — Диара, я вообще-то работаю! И тебя это вот всё не должно касаться! Это не тебе отец доверил замок! — Ой больно надо! Дари, а ты лучше вместо того что б игрушки себе заводить, уж поговори наконец со своим «другом». И хватит трагикомедию ломать, братик! Пошлёт, так и поделом тебе! А то мне уже надоело видеть твою угрюмую мордашку и кислую, вымученную улыбку! — Ну так и не смотри! И займись лучше делами в фамильном гнезде! — и он обрывает связь. Кажется, это впервые, когда он по-настоящему зол и кричит. Даже всерьёз раздражаясь на тебя, он не испускал никогда такой ауры. Заканчиваю с порученным делом и тихо подкрадываюсь сзади к Даровичу. Он вздрагивает, когда я приобнимаю его за шею и шепчу на ухо: — Что… Происходит между вами с Дарком?.. — Ничего не происходит. Всё как обычно. Я косячу в документах — он исправляет. Он следит по жизни — подтираю я. Просто работы слишком много навалилось, — и он устало прикрывает глаза рукой. — А ещё и ты… — но обрывает фразу, так и не закончив. — Ну а почему он должен вас послать? — не отстаю я, проходясь горячим языком по его шее, прикусывая ухо. Нет, тут определённо не может быть всё так просто! — Послать? — наиграно-удивлённо спрашивает он. — Сестра не о Дарке говорила. У нас разногласия с семьёй Вулфов пошли. И я не знаю, как предложить им мирное соглашение. Даже среди знати сейчас назревают недовольства. Если так и дальше будет продолжаться, то нам не миновать войны. А университет пока один из гарантов мира, так как в этих стенах учатся ребята самых различных рас из разнообразных поселений и кланов. И… Всё сложно. Тебе не стоит в это лезть. А Дарк, он просто твердолобый идиот. И хватит стоять за моей спиной. Сядь на колени хоть что ли. Фырчу, чувствуя подвох в его словах. Но про «твердолобого идиота» он, кажется, от души сказал. — Я бы мог предложить один вариант… Но ни Даркнес, ни вы не согласитесь, — обходя Ректора, сажусь к нему на колени, чуть ёрзая и опуская руки между ног, кокетливо закрываюсь. А он убирает руку от лица и обращает на меня взор своих аметистовых очей. — И что ты хочешь предложить мелкий несведущий зверёныш? — и внимательно смотрит мне в глаза. Сидит расслабленно, но в глубине его фиолетовых зеркал души ни капли усталости. Лишь полной сосредоточенности взгляд. Словно пытается понять к чему я веду и что задумал. — Ну… Я же вроде как из семейства собачьих. А Вулф в прошлый раз говорил, что я вполне в его вкусе… Я мог бы на время остаться у него, — скромно поднимаю глаза на Даровича, а он удивлённо смотрит на меня. — Нет. Этот вариант я даже рассматривать не буду. Дарк мне ещё на половине фразы голову открутит, а тебя в стену своим копьём вобьёт, да так, что ты на неделю забудешь, как сидеть! Эту проблему я должен решить сам. Тут скорее Фобос, а не ты нужен. А тебя Эдриан, кажется побаивается на инстинктах теперь, — и он нерешительно протягивает руки ко мне и немного подумав, притягивает. — Да и кто в здравом уме отдаёт такую редкую зверушку бешеному волку? И Дарович нежно гладит меня по голове, плавно ведя и по лицу, чуть поглаживая в конце под подбородком, как зверька. — А чего редкую-то?.. — удивляюсь помахивая хвостом от удовольствия, чуть изгибая его на конце. — А если ему не говорить? Он, наверное, уже привык, что я иногда ухожу к Айзеку. На неделю, не больше. А волк как раз наиграется… А я уж терпеливее Фобоса! — Да он же от тебя тогда шарахнулся в коридоре! Нет. Арису, это вообще не рассматривается. Прекрати. Ну хоть ты не копошись в моём разуме, старательно что-то там перекладывая и перемешивая. Мне и сестры хватает! — а я чувствую, что он вновь начинает раздражаться, кажется неосознанно поедая мою энергию. Но встряхиваюсь и аккуратно прикусываю кожу на его открытой шее острыми зубами, отрезвляя. Он вновь вздрагивает и перестаёт тянуть мои силы. — Ну… Хорошо. Не буду. А зачем вы тогда энергию Даркнеса каждый раз поедаете, не оставляя ему сил на меня? — Да не поедаю я его настолько, — и он отворачивает голову, пытаясь отстраниться от острых зубов подальше. — Да и не верю я, что этого кота можно как-то утихомирить. — А можно. В доказательство — скучающий я, — начиная уже нервно подёргивать хвостом и ушами. — Вам уже… Сложнее скрывать то, что вы чувствуете к нему? Может, поэтому не замечаете? Или делаете это специально? — уже напираю с вопросами, не стесняясь привстать, опираясь на его плечи и нашёптывая правду прямо в его ухо. — Пушистик, прекрати, — он пытается отстраниться, но я не даю. — Ари, хватит. Если у Дарка что-то случилось, это не значит, что нужно лезть ко мне. А я замечаю, что он старательно отводит взгляд, а между моих ног что-то совсем едва, но дёргается. Настолько привык, когда на него напирают? — А случилось по вашей вине. Вы позволяете себе не контролировать количество сил. А мне обидно. Да и к тому же… Я ваш счастливый билет к нему в постель, — лукаво продолжаю нашёптывать в ухо, зная, куда можно надавить, чтобы заставить его что-то сделать со мной. Дар замирает и всё же переводит взгляд на меня. — Что ты хочешь, маленький хитрец? Что бы я сознался, что последнее время плохо себя контролирую? Да, это факт. Но это… — и он прикрывает глаза и вздыхает. — Слишком много всего навалилось. И что я вот по твоему должен делать? — Я? Хочу удовлетворения. А благодаря вам Дарк не может этого сделать, — нервно дёргаю хвостом от затянутости происходящего и нетерпеливо ёрзаю на коленях Даровича. А он недоумённо смотрит на меня. — Ты хочешь моей смерти? Так сразу и скажи. Или ты не издеваешься и тебе будет достаточно моего языка и хвоста? — и всё же сажает к себе на ноги, притягивая ближе. Да он уже не так спокоен, как пытаться казаться! — Не хочу. Да и не будет с вами ничего… Я этого хочу. Да и Даркнес дал разрешение, — а он смотрит недоумённо, будто спрашивая: «Как?..» — Да и всё равно моё желание сильнее его меток… — и притягиваю его за рубашку к себе, требуя поцелуя. Нерешительно поддаётся моим рукам и мягко накрывает мои искусанные губы, а его ладони плавно проходятся по моему торсу, задирая футболку. Отстраняется, внимательно смотрит, словно спрашивает, а не обман ли это и не подкарауливает ли за углом Даркнес, что б в следующую секунду поставить на колени, как верного, но нашкодившего пса. Но нет, он не находит подвоха и снимает неторопливо с меня футболку, чуть склоняясь и начиная целовать мою грудь. Прохладные губы касаются кожи, а на удивление горячий язык облизывает сосок. А он вновь поднимает взгляд. Я видел, как он смотрит покорно на тебя, но сейчас… Сейчас его взгляд не такой. Он внимателен и насторожен. Но кажется, стоит ему приказать и он исполнит то, о чём его попрошу. Интересно, а с другими он ведёт себя так же? Или же раскрепощён и куда более соблазнителен? Томно выдыхаю, вздрагивая от прохладных прикосновений рук и приобнимаю его за шею. — Нра-авится… — почти мурлычу, но видя, как он нежен, шепчу: — Вы можете делать то, что хотите… Я не против. А Даркнес никогда не узнает. Внимательный взгляд в глаза и в следующую секунду он поддерживает меня под попу и идёт на диван. Ещё мгновение и узкая полоска раскладывается в довольно большой, мягкий полигон. Удивлённо хмыкаю, а он сажает меня и начинает раздеваться сам. Кажется, это впервые. Обычно на нём остаётся всегда это облачение из ткани. А его грудь я и вовсе видел лишь однажды, да и то, когда он мне её показал. А сейчас… Я не ожидал, что почти все его ноги в шрамах! Но как он плавно снимает с себя всё, неспешно извиваясь… Машинально облизываюсь, чуть сводя ноги, как кокетливая дама. Но уже не машу хвостом из стороны в сторону, откидываюсь, чуть прогнувшись в спине, на отставленные назад руки и чуть встряхиваю головой, чувствуя приятное зудение под ошейником. Когда же с одеждой покончено и он возвышается надомной, словно Аполлон, то протягивает руку и чуть надавливает на грудь, побуждая залезть дальше на диван и лечь, как он того пожелает. — Могу ли я снять ошейник? — и его нежные пальцы оглаживают ключицы (ну вот как можно иметь такую бархатистость?!) и кожу под полоской с шипами. А за его спиной уже виднеется хвост. Сейчас он просто длинный и вытянутый, без каких либо утолщений или чего либо ещё. — Если хотите, — тихо отзываюсь, чуть прикрыв глаза и отклонив голову, чтобы удобнее было дотянуться до застёжки. — Хочу. Не люблю такого, — и он всё так же неторопливо снимает с меня вещицу. Сам становится на колени на диван и нависает надо мной. Руки проскальзывают под спину и чуть заставляют прогнуться. Невольно отклоняю голову, а он тянется к моей шее, облизывая. — Потому, что кусать мешает? — усмехаюсь и игриво подпинываю ногой в его живот, встряхнув головой и тут же ловко ускользая от его губ, задорно — звонко хохотнув, когда он непонимающе уставился на меня. — Ты же сам сказал, что я могу делать всё что захочу. А теперь не даёшься, — и он опускает руки на мои бёдра, стягивая с меня шорты, и сползает ниже, разводя ноги в коленях. — А и что? Мне нравится играть. Да и к тому же, я ещё в каком-то смысле ребёнок… — и притягиваю его лицо к своему, игриво проходясь языком по его губам и носу. Чуть улыбается от такой простоты и целует, но далеко, не как ребёнка, явно внутренне посмеиваясь с моего заявления. Плавно, постепенно, как и все его движениями, но неотвратимо углубляет поцелуй, перехватывая своим языком мой и сплетаясь с ним в игривом танце. Не прикрывает глаз и продолжает смотреть. Когда же мне уже недостаёт воздуха, он наконец отстраняется, ведёт по шее рукой и поворачивает настойчиво мою голову вбок. А его клыки входят в шею. Делает небольшой глоток и словно сладчайше издеваясь, бережно вынимает своё грозное оружие, зализывая ранки. — Ну как? — любопытствую, запуская руку в его кудрявую шевелюру, не давая отстраниться и носом почти вплотную тыкаюсь в его губы, принюхиваясь. — Довольно сладко для лиса. Фобос куда более терпкий и отдаёт псиной. Ты же в этом отношении вкуснее, — и облизывается всё же ныряя между моих ног. Ему это что, так сильно нравится? Но я не успеваю открыть и рта, как он уже ловко облизывает меня там внизу, а его прохладные губы окаймляют меня, обжигая приятным жаром рта. Постанываю от неожиданных ощущений и непроизвольно толкаюсь в его рот. А он не задыхается и спокойно продолжает играть со мной, заставляя извиваться со скулением от неторопливых плавных движений. Он не подключает ни рук ни хвоста. Напротив, я вижу, как его хлыст покачивается из стороны в сторону, даже не намереваясь приближается ко мне. Но вот он берёт глубоко и сжимает горло, а язык продолжает гулять вокруг ствола, а губы чуть холодить. Да вашу магию, ему что, совсем не надо дышать? И вот так я должен по твоему делать?! Да это же просто невозможно! Он берёт, казалось, куда ещё глубже и я чувствую его клыки, что вошли в нежную кожу. Айкаю, но тут же приходит волна наслаждения, а в кровь что-то проникает и уноситься прочь, дальше по всему телу, распространяясь жаром и отзываясь в груди. — И… Что это?.. Я же и так… Возбуждён, — чуть поскуливаю, но продолжаю любопытствовать. Кажется, этого у меня не отнять вовек. Что бы ни случилось — у меня всегда найдутся вопросы. Или это вопросы зверюги, сидящей во мне? — Прости, увлёкся. Это сработал условный рефлекс, — и он зализывает крохотные ранки. — Да и я могу контролировать так твоё возбуждение. Приподымается и вновь тянется к шее, а руками разводит мои ноги, потираясь, но не входя. Оглядывается в поисках чего-то, чертыхается и вновь спускается вниз, вычерчивая ногтём руну очищения чуть ниже тазовой косточки. Мгновение и ныряет вновь между разведённых ног, но уже игнорируя моё вздыбленное возбуждение, проходясь языком по ложбинке и начиная вылизывать всё ещё сжатые мышцы. — Эй, а на этот раз что? — обиженно вопрошаю, чуть приподнявшись на локтях. Запускаю руку в его волосы, чуть оттягивая и заставляя на меня посмотреть. — Что тебе не нравится, Пушистик? — удивлённо смотрит на меня, приподымаясь и нежно оглаживая мои бёдра. — Не-ежно. Скучно? — речь становится немного односложной, потому, что я зову сюда ещё и зверя. Почему бы и нет? Пусть и он насладится чем-то новым. — Скучно? Но я не Дарк. И я не люблю ту жестокость, которой он вечно упивается. Ах да, он называет это властью. А я — издевательством над другими, — и вновь ныряет вниз, проникая в меня языком. Его руки оглаживают ягодицы и ползут выше к груди. Но вот одна спускается и оглаживает мой орган. У него что, язык удлинился? — Ну а я не люблю, когда чьи-то зубы и язык орудуют меж моих ног… — почти шепчу и аккуратно выкручиваюсь из заботливых рук, чуть хлестнув хвостом по лицу. Но тут же, извиняясь, позволяю ему прикоснуться к моим губам, завладев ртом. — Как скажешь, — говорит тихо в поцелуй. — А если не языком, то ты не против? А я вижу, как его глаза подёрнулись паволокой возбуждения. Трётся об меня своим достоинством, настойчиво разводя мои ноги. — Никак нет, Хоз… Ректор, — лукаво улыбаюсь, понимая, что чуть не сказал лишнего. Кажется, я забыл, что со мной не ты. Обнимаю его за шею, не давая отстраниться от поцелуя и послушно развожу ноги, позволяя свободно делать то, что он захочет. А он вычерчивает ещё одну руну не глядя и произносит заклинания. Внутри тут же становиться влажно. А он рукой направляет себя и трётся о колечко. Целует под подбородком и в скулу, постепенно входя. Чуть выгибаюсь, издавая пошлый просящий стон и подаюсь на него. Вновь ловлю его губы и сам начинаю заигрывать с его языком, прикусывая его. А он неспешно входит на половину и поддаётся назад и так несколько раз, входя с каждым разом всё чуть глубже, доводя меня. Но почему не сделать, как Дарк? Почему нельзя войти целиком и до основания и начать почти сразу же двигаться быстро и со смаком? Так сказать, с места в карьер. А он медлит и ласкает меня, заставляя похотливо стонать, извиваться, просить быть быстрее и самому подаваться, насаживаясь на него. Это не та нежность. Это действительно нежная нежность. Прислушиваюсь к ощущениям. Тело вроде бы и не против, да и просит уже нормально взять его, возбуждение не льётся через край, как обычно бывает с тобой, но скучно. Остаётся лежать, стонать, да ждать, что будет дальше. А может, докричаться мысленно до тебя? А он чуть приподнимает мои бёдра и начинает двигаться едва быстрее. Немного меняет угол и смотрит прямо в глаза, входя: — Не привычно? Нужно быстрей? — и делает на удивление более резкий толчок в самое сокровенное местечко. — Если можно… — тихо проговариваю, дёрнувшись от внезапного движения. — Можно. Сделаю, как пожелаешь, — шепчет в самое ушко и начинает двигаться куда более активно, но и близко не как ты. Нет в этих движениях бешенной безудержности, но есть сладкое блаженство. Быстро, но плавно, не дёргано, а довольно ритмично. А тонкий хвост овивает одну мою ногу, задирая вверх, от чего положение меняется и из моего горла раздаётся протяжный стон. Теперь он задевает сокровенное местечко с каждым толчком, почти сразу же доводя меня до криков. Всё бы ничего, если бы он внезапно не остановился, войдя до предела. Непонимающе осматриваюсь. На первый взгляд всё вполне нормально. Нас никто не отвлёк, да и по виду Даровича не похоже, чтобы он испытывал дискомфорт. Слежу за его взглядом. И обнаруживаю, что конкретно подрал диван везде, где мог дотянуться. — Кажется… теперь я понимаю, почему Дарк тебя связывает, — а с его лица капает кровь. Упс, и когда ж я лапой успел ему заехать? А он будто раздумывает, продолжать ли. — Простите… — виновато отвожу взгляд, чувствуя, как заливаюсь предательским румянцем. Подбираю руки к груди, пытаясь показать, что попробую ничего не царапать. Но какая гарантия, что я в беспамятстве не раздеру всё вновь? А он покачивает головой и не сильно толкается на пробу, но видя, как я почти сразу же шевелю руками, вновь замирает. — Нет, так определённо не пойдёт, — и его хвост овивает мои запястья, оттягивая руки немного в бок на диван от моего лица, а ногу, приподымая и крепко фиксируя рукой. — Надеюсь так не больно. И лишь только после этой манипуляции, возобновляет мои волненья и блаженства, начиная постепенно двигаться и вновь наращивает темп. — Больно? Меня наказывал Даркнес. После него вы кажитесь нежнейшим существом в этом мире… — тихо отвечаю ему, подаваясь бёдрами. Немного ускоряется и оглаживает рукой мой бок. И вот всего лишь лёгкого прикосновения достаточно и я изгибаюсь, заходясь в крике и изливаюсь, пачкая свой живот и его руку. Кажется, на этот раз я всё чувствовал гораздо острее, чем обычно с тобой… Дарович чуть приостанавливается, но тут же нагибается и впивается зубами в мою шею, возбуждая вновь и начиная в таком же ритме движение. — Если тебя заеживает Дарк, то и это тебе должно понравиться, — и как он умудряется говорить, так двигаясь?! И дыхание почти не сбилось! А он зализывает свой укус, и продолжает изучать мою шею. Но как так можно себя контролировать?! Или всё дело в том, что он инкуб? Но я же помню, как он отдавался тебе. Тогда не было и не грамма контроля. А сейчас… сейчас я просто плавлюсь в его руках и невольно задаюсь вопросом, а приятно ли ему или он это делает, лишь потому что я попросил. А вот теперь становится скучно. Невообразимо скучно! Да, есть возбуждение и приятно чувствовать эти плавные толчки в моё тело, но… — Скучно. Вы… Скучный, — без моей воли сообщает зверь, прямо в лицо Даровичу. — Скучный? — а он кажется обижается и кусает меня в грудь, возбуждая ещё сильнее. Хмыкает и раскручивает руки, хватая запястья одной своей, обвивая на один оборот талию хвостом, проходиться по моему органу, смотрит внимательно и истончает кончик хвоста, да так, что протираться о дырочку на головке. — Смотри не пожалей. — В смыс… Ай! Да что вы делаете! — пытаюсь податься от его хвоста или, хотя бы, вырвать руки… Но от движения тазом он надавливает сильнее на нужное местечко, а руки я с таким же успехом мог бы вытаскивать из драконьей пасти. Но это… Такое я позволял делать с собой только тебе! Да как он вообще смеет? «Да-арк,» — звучит моя просящая мысль в твоей голове. Даркнес Лежу себе спокойно, никого не трогаю, попиваю кофе, читаю книгу. Идиллия. И вот те на… визжишь, как потерпевший в моей голове. «Насилуют, малыш?» — и ты тонешь в моей иронии. Арису «Да ну тебя,» — обиженно фырчу и вновь возвращаюсь к Даровичу. — И почему вы такой сосредоточенный… А с Дарком совсем теряли голову, — как будто невзначай спрашиваю, когда он аккуратно водит хвостом в моём органе. — Не нравиться? — удивляется он и будто отвечает вопросом на вопрос. Поддаётся бёдрами чуть резче и внимательно следит за мной. — Он специфично может управлять силами, которые ему достались по линии его бабушки. Кольцевать энергию и приумножать, — пожалуйста, довести кого-то или сожрать — тоже. Но со мной… У него вечно начинается борьба за первенство и… Начинается сущий энергетический кавардак. Даже никогда не знаешь к чему это приведёт. Он думает ещё о чём-то своём и чуть глубже погружает хвост, но тут же резко спохватывается и на щеках выступает легчайший румянец, который замечает лишь мой зверь и ехидно, как могут делать только лисы, хмыкает. — А почему бы… Вам не сказать об этом ему прямо? — любопытствую, вновь чуть приподнявшись на локте, стараясь не постанывать от его резких движений, которые, признаюсь, мне нравятся гораздо больше… — Да и к тому же… Это теперь и моё дело тоже. Просто потому, что он сам меня и затащил в круговорот своего эго. И фырчу, откидываясь назад. Отдаляюсь от разговора и мыслей и просто позволяю себе наслаждаться заполненностью и уже не очень нежными движениями Даровича. — НЕТ! Даже думать или заикаться об этом не смей! Ты чуть было всё не испортил тогда и я не уверен, что он в тот момент уже спал, — а Ректор кажется теряет полностью над собой контроль и сжимает меня, подводя к высочайшей точки наслаждения, впиваясь клыками в шею. Вновь выгибаюсь, заходясь в истошном стоне, подвывая от дополняющих это ощущение клыков. И он, кажется, вторит мне, но уже гораздо тише. И, кажется, спускает всё в меня. Не принёс бы такого наслаждения — точно иродом бы обозвал! А так — упырь упырём… — Кхем, я вас не отвлекаю? Или вы уже закончили? Или верней об кончались? — а ты сидишь на столе Даровича, поставив на него одну ногу, согнув её в колене и… наблюдаешь, облизываясь, что-то попивая из фужера, который стащил с открытого ректорского бара. Резко выдыхаю и, немного стыдясь, прикрываю лицо ладонями, которые Дарович уже отпустил от неожиданности из своих рук. Кажется, моя способность выводить разных существ из себя никуда не делась… А он аккуратно выходит из меня, убирая хвост и проходясь ещё раз языком по царапинам, вероятно, прислушивается к своим ощущениям, всё ещё не веря в бездействие меток и, убедившись, что всё достаточно стабильно, поворачивается к тебе, садясь около меня. А я так и не удосужился подняться или хотя бы принять другую позу. — Мило лежишь, Ари. Так и продолжай, мне нравится. Дар, а у тебя что за бред в голове твориться? И нет, я не про этот соблазнительный комочек меха говорю, что только что побывал под тобой. Согласись, когда я вас не отвлекал, это было куда более пикантные, — и ты встаёшь со стола, а я понимаю, что ты лишь в одной мантии да трусах. Даже не удосужился одеться! — Признай, Дар, ты просто стал ревновать меня к Ари и сам захотел им обладать? — и ты сжимаешь руки на его плечах, впиваясь когтями. Вот только не говорите, что ты сейчас устроишь сцену ревности! Но сцены не вышло. Посреди комнаты оказалась миловидная блондинка с экрана и топнула ножкой. — Дари, да чем ты тут занимаешь! И почему… Ой, — и она прикрыла свой ротик руками, осекшись на полу фразе. — Да и я вот так же сказал «ОЙ», — язвительно говоришь ты, поворачиваясь к ней с кривым оскалом. А я и не знаю, куда деться. Как-то совсем уж неловко вышло. Фырчу, и, увидев твой не очень одобрительный взгляд, быстро сажусь, прикрываясь. Почёсываю шею и вспоминаю про ошейник, начиная тут же его лихорадочно искать, заглядывая с дивана под него и помахивая недовольно хвостом. Почему бы и дальше не построить из себя милого звероформа? К тому же, нежная дама так мило смеётся над моим хвостом. А может, даже и погладит? Хотя, она конечно знает кто я на самом деле. Видимо не увидела на экране моську, вот и не признала. — Я не знала что и ты тут, — и она подходит к тебе и оглаживает крепкую руку. — Так вы с моим братишкой тут этого пупсика не поделили? Не успеваю что либо сделать, а она уже хватает меня в охапку и начинает тискать. — Какой миленький! — сюсюкает она, потирая мои щёчки и целуя в носик. — А можно я возьму его себе на время, пока вы тут всё выясняете? — НЕТ! — одновременно кричите вы. — Мужланы! Вам бы только игрушку подавай, чтоб свою в неё пристроить! — дуется она и продолжает меня гладить. — А я может тоже себе питомца хочу! Вот! А я сам уже разомлел и наслаждённо фырчу, расслабляясь в её руках и блаженно жмурясь. — А я разрешаю, — тихо шепчу в ответ прекрасной даме, что запустила свои изящные пальчики в мои волосы и нежно почёсывает за ушками. И почему же я так и не дался ей еще летом? Ах да, точно, Дарович постоянно гнал её прочь. — Не стоит, Ари, — предупреждает Дар, мотая головой. — Дааа? Разрешаешь? Ну я посмотрю, что ты через пол часа скажешь, если сил хватит, чучело ты недобитое, — шипишь ты, смотря то на одну блондинистую голову, то на другую. — Да ладно вам, я его не съем. Вы мне лучше скажите, я выиграла или проиграла? А то мы с отцом ставки поставили ещё пять лет назад, — и хитро улыбается, припадая губками к моей шее. — Выиграла. Можешь требовать плату. Я его завалил, — говорит кошак, а Дар заливается румянцем. Ну точно нам тогда не показалось! — И тебя завалю, если ты руки, и не только, от моей собственности не уберёшь. Или ты его из принципа целуешь в мою метку? — хмуришься ты. Я уже немного расслабился, но лёгкое жжение отрезвило меня и зверя, начавшего было урчать от наслаждения. — Др-рарк? Ты ревнуешь, что-ли? — взмахиваю хвостом, слезая с колен дамы, вздохнувшей с сожалением. Ты пересаживаешься на кресло, чуть раздвинув ноги, а я тихо подбираюсь к тебе, вставая на колени и кладя голову между твоих ног и преданно смотря в глаза. — Лучше помоги найти ошейник. Даркнес А я смотрю на тебя умилённо и злость пропадает. Какая прелесть. — Да потом с ошейником разберёмся, — говорю и поглаживаю тебя по голове. — Диара, а что тебе здесь надо? Я только что хотел со смаком высказать всё, что я думаю о твоём братишке, но тут появилась ты и… Но она не дала мне и мысль закончить. — Я просто соскучилась! — и в нагую садиться на колени к брату. — А ещё вот письмо от Вулфа. Улаживай с ним дела поскорее. Насколько я знаю, он сейчас в столице, — и чмокнув вампа в щёку, легко спрыгивает с него и переноситься прочь. «А сколько ты уже успел услышать?» — любопытствуешь мысленно, чуть покусывая меня через ткань трусов и фырча. «Почти ничего», — от твоей близости я перестал злиться и теперь нежно почёсываю за рыжим ушком и чуть направляю твою голову. Но ты поднимаешь лицо вновь и немного капризно просишь: — Я всё равно хочу ошейник. Ты же можешь его призвать? — Сейчас, — и из-под дивана прилетает твоя безделушка, быстро застёгиваясь на шее, а я чувствую, прокатывающуюся по мне волну возбуждения. Довольно щурясь, потрясаешь головой, наслаждаясь защитой шеи. «Тогда ладно… Я думаю, мы оставим это в тайне. Но он хотя бы выговорился…» — и прикусываешь через ткань мой заинтересованный орган, чуть впиваясь зубами в его основание. На что я недовольно оттягиваю тебя за волосы назад и заставляю посмотреть в глаза. «Что ты там хочешь притаить?» — Дар, а не подсобишь мне? Никогда не думал, что попрошу о таком, но… А хладнокровная кучеряшка уже плавно подходит ко мне и наклоняется, чуть приподняв мой подбородок своими изящными пальцами, и накрывает губы, от чего я чувствую столь приятную и уже привычную волну возбуждения. — Лисёнок, поработай ротиком, — криво усмехаюсь и магией оттягиваю резинку трусов вниз. Фырчишь, но скорее игриво, покусывая уже оголившийся орган. Я морщусь, и в спину тебе прилетает не очень добрый пинок и возбуждение ещё одного существа. Ну да, как обычно… Дар. Фырчишь вновь и послушно открываешь рот, позволяя толкнуться почти до самого горла. Удивляюсь с твоей покорности, но ты так в ней соблазнителен и я прихватываю тебя за волосы, насаживая твою голову на себя сильнее. А Дар вновь тянется к моим губам. Его почему-то бьёт мелкая дрожь. Должно быть боится, что я злюсь из-за тебя. Но я вижу его напряжение и решаю не отталкивать, принимая его поцелуи и откидывая голову на спинку кресла, немного мурча. А ты что-то ловко делаешь язычком. Похоже, сделав пару движений головой, выпускаешь изо рта и по всей длине проходишь языком, подцепляя нежную кожу на головке острыми зубами и чуть оттягивая её до моего довольного стона и вновь, чуть прикусив головку, берёшь в рот, начиная почти сразу быстро двигать головой. Мой тихий стон удовольствия поглощает Дар, но я слышу, как ты пытаешься посмеиваться, и мышцы горла сокращаются. Руки вапма проходятся по моим бокам, а его губы перемещаются на мою шею. Ох, как же меня накрывают эмоции и ощущения. — Ещё раз так будешь жрать меня на протяжение нескольких дней, и я тебя заставлю извиняться по крупномуууу! А Дар чуть расслабляется и кажется тихо смеётся в шею, оставляя очередной поцелуй, нежно потягивая кожу. Тебе же немного не нравится, что над тобой нависает «непонятная махина» и ты, сделав ещё пару движений головой, поднимаешься, усаживаясь на моё колено, чуть надавливая ногой на желающий ласк орган, видимо, чтобы я не скучал и немного протрезвел. — Малыш, куда ты вылез? — а я скорей почувствовал, чем увидел твои телодвижения. Плавлюсь в руках инкуба, чувствуя и твою энергию. — Ну же, сделайте хоть что-то! Эй! Я не просил себя кусать! Лисёнок! — Я хочу в кровать! — обиженно кусаешь меня ещё, на этот раз уцепляя нежную кожу. Дёргаюсь от твоих зубов, но только стоит тебе отпустить, как с другой стороны я чувствую ещё один укус. — Ну а ты куда кусаться надумал? — рычу я и хватаю вампа за шевелюру, а он вновь нагло впивается в мои губы. — Так, я вам не холст, что б меня расписывать! Какая к чёрту кровать?! — начинаю не на шутку злится я. — Могу перенести нас к себе в апартаменты, — предлагает Дар. — А связать? Слишком много нежности. Слишком скучно, — капризно говоришь, ёрзая на моём колене и зализывая укусы. — Или если вы будете вместе, то я посижу в сторонке. Я устал, — уступаешь Даровичу, а в его глазах, кажется, промелькнули искорки счастья. И облокачиваешься, расслабившись, на меня, позволяя его рукам трогать и ласкать мое разнеженное тело. — Вместе? То есть тебе понравилось, когда мы вдвоём в тебя входим? — плохо что соображаю, от энергии и рук Дара, но потом до меня доходит, хоть и крайне медленно, смысл второй части фразы. — Погоди, как это в сторонке посижу? А инкуб чуть отодвигает твои ноги, не отпуская их и садится на колени, беря в рот моё достоинство, а я судорожно выдыхаю, впиваясь когтями в твою кожу. Хорошо же я тебя поддержал за талию! Не сдерживаюсь и подкидываю бёдра, не выпуская и тебя, прикрывая глаза от наслаждения. — Ари, поцелуй меня в шею, только не кусай! Мммм… Дар, да твою магию, я же прям сейчас тебя заставлю подавиться и всё выпить! Тянешься к шее, но внезапно замираешь, не до коснувшись до кожи. «А вы хотите, чтобы он это сделал?» — спрашиваешь мысленно Даровича, но я все слышу. — Конечно хочет! — отвечаю за него, стиснув руки на твоих чуть окровавленных уже боках сильнее, но уже убрав когти, заставляя наконец выполнить полуприказ. Но Дар так и не доводит меня до черты, отстраняясь и слыша мой разочарованный не то стон не то рык. Сгребает нас в охапку и в следующую секунду мы оказываемся на здоровенной кровати. — Так-и перетащил нас, упырь! — рычу я, недовольствуясь, что мне перестали уделять внимание. Ты же хмыкаешь и заставляешь полностью лечь, надавив мне на плечи и садишься мне на живот, целуя шею и грудь, слегка поводя коротко стриженными ногтями по моим бокам. Дар же разводит мои ноги и припадает вновь к паху, ещё и зачем-то начиная вылизывать меня внизу. — Даже не думай! — рычу я, напрягшись. — Я и не думал, хотел лишь сделать приятно, — отвечает и я, все же ему доверяя, расслабляюсь вновь. Арису — Можно я просто полежу на тебе? — и притворно зеваю, показывая острые клыки, надеясь на то, что на этот раз ты не откажешь Даровичу и он наконец-то сможет получить желаемое и не будет больше тебя так жрать. Даркнес — Можешь лежать, — благосклонно разрешаю я, а Дар вновь запихивает свой ушлый язык куда не надо и я шиплю. — Да какого! Но ты обвил мои запястья и кажется… улыбаешься? — Ари, что вы затеяли? — Я? Ничего… — И наколдовываешь, как тебе кажется, незаметные, но крепкие нити. — Мне просто нравится засыпать на тебе… — и преданно проходишься языком меж моих пальцев. — Мммм. стяни перчатку и наколдуй заклятье, если уж собрался это делать, — а за разговором с тобой я и не обратил внимание, как Дар ввёл в меня свой хвост. Но почувствовав его, я дёрнулся, потому как даже от такой тонкой версии свело все мышцы внизу. Видимо, поняв свою оплошность, вапм тут-же наколдовал согревающее и расслабляющее заклятье. Но это не сильно помогло и я попытался вырваться. Но что за? Путы? Откуда? Видимо, часть лисьего заклятия я все же не учуял. А ты быстро сдёргиваешь перчатки, колдуя новое заклинание. И вычерчиваешь ещё одну руну, которая, в теории, должна продлить безболезненное существование моих рук. И тут же приступаешь нежно покусывать, вылизывать, посасывая, пальцы, отвлекая от действий Даровича с чертовски пошлым и преданным лицом. — Ох, малыш, что ты… Да, продолжай! — и я давлюсь стоном от того что и твои губы и Дара одновременно практически охватывают мою кожу. Но ты делаешь это с чувствительными фалангами, он же с подрагивающим органом. Хвост, кажется входит глубже и надавливает, формируя клубок наслаждения внизу живота, что выплёскивается в рот инкуба. Но возбуждение не проходит, словно Дар его контролирует, а ты вновь заводишь меня своим языком. Арису Довольно фыркаю, продолжая своё занятие, чувствуя твоё возбуждение. Но чуть привстаю и за руки утягиваю тебя так, чтобы ты перевернулся на бок, как бы намекая Даровичу на то, что теперь уже всё будет свободнее. Даркнес Поддаюсь тебе, но тут до меня доходит, что ты делаешь. Хочу дёрнуться, но уже поздно. Дар укладывается за моей спиной, а я напрягаюсь. Хвост его всё ещё во мне и чуть увеличивается, подготавливая мышцы. — Паразиты! И не говорите, что не сговорились. Я могу понять зачем это Дару, но тебе? А руки вампа проходят по моей пояснице и я чувствую действие ещё одной расслабляющей руны. Арису — Не сговаривались… — шепчу в перерывах между мазками языка. — Я просто хочу, чтобы ты получил новые ощущения… А Ректор… Он вас… — и тут мне прилетает мощный шлепок по бедру ноги, которую я нагло закинул на тебя. Шиплю, но, поняв за что мне прилетело от Даровича, сам затыкаюсь, припадая к твоим губам и утягивая в поцелуй, не переставая массировать ловкими пальцами твои кисти. Ты раздираешь мои губы зубами, а я слышу усмешку Даровича, кажется, вновь увеличившего свой хвост. Отрываюсь от твоих губ и подставляю шею, как раз уязвимое местечко, которое не закрывает ошейник. Ты тут же вонзаешь зубы, кажется, ставя очередную метку, а я любопытствую, что там творит вампир. А он начинает аккуратно тащить увеличившийся хвост наружу. Даркнес Взвываю, чувствуя, как сжались мышцы и мне начало сводить спину, но он возвращает хвост обратно вглубь меня и начинает его то уменьшать, то вновь увеличивать, сводя уже меня с ума. Воздуха категорически не хватает и я отпускаю твою шею, на инстинктах слизывая сладчайшие рубиновые кристаллы, что норовят стечь дальше тебе на грудь. Дар снова тянет хвост, и я шиплю, зажмурив глаза. Больно. Даже твои манипуляции с пальцами не слишком отвлекают. Вамп выругивается и плотней прижимается, начиная массировать мне спину. Кажется до него дошло в чём же состоит моя проблема. Хвост замер и не двигается, хоть и продолжает увеличиваться, а руки на удивление уже не такие холодные (согревающее заклятье он применил что ли?), разогревают кожу и я постепенно расслабляюсь. — Может, мне лучше позволить взять себя?.. — непонятно у кого и немного безразлично спрашиваешь, вновь принимаясь чуть покусывать мои пальцы. — А почему бы и нет? — вопросом на вопрос отвечает Дар и проводит по твоему бедру рукой, очевидно пропуская через твоё тело новую волну возбуждения. — Дарк, ты как? — Попрыгай до судороги в спине, а потом сядь на ножку стула, — огрызаюсь я, на очередное действие его хвоста, но уже обе его руки переминают мою спину, от чего начинаю немного мурчать. А ты и вовсе уже трёшься об меня. Кажется, такие манипуляции меня и зверя внутри устраивают. Но вот, Дар неотвратимо начинает вытаскивать хвост. Найдя перчатки, ловко надеваешь их и снимаешь путы, позволяя тебя обнять и перевернуть спиной к себе. Дарович делает ещё одно движение хвостом, аккуратно продолжая вытаскивать его. Но случайное резкое движение (волнуется он, что-ли?) и я резко насаживаю тебя на свой возбуждённый орган, хоть и планировал сделать это плавнее, придушивая при этом на инстинктах в отместку за то, что в такое затащил, и впиваюсь в лисий загривок клыками. Но вот наконец хвост покинул меня и я резко поддался бёдрами, сделав пару толчков в тебя, но замер, останавливаемый руками Дара и настораживающе скрипнувшими моими позвонками. Кажется он там что-то мне домял! Зараза! Но вот он вновь обновляет заклинания и осторожно входит в меня, замирая, а я разрываюсь между желанием двигаться, чтоб начать вдалбливаться в тебя, и желанием зарядить ему по лицу когтистой лапой. Но он пока не шевелиться и перехватывает и тебя. — Ари, слезь с него временно, — а я не успеваю отреагировать, как инкуб переворачивает нас и я оказываюсь на его груди спиной. От столь неожиданного поворота, окончательно теряю воздух в лёгких, а достоинство Дара погружается в меня глубже. Остаешься лежать сбоку, наконец, освободившись от моей хватки. Фырчишь, чуть отодвигаясь и садясь на кровать. Кажется, ты даже не возбуждён. Но без комментариев обойтись явно не можешь, сверкая глазками. — У вас тут это всё на битву… Сношение, извиняюсь, титанов похоже, — и усмехаясь, стараешься не ржать над всем происходящем. — Втащил меня в не понять что, ещё и ухахатывается, — шиплю, но вампир держит крепко, что-то говоря мне на ушко, начиная плавно двигать бёдрами. — Ага. Потому, что это приятно… Я хочу поделиться ощущениями. А если ещё и дёргаться и возмущаться не будешь, позволю тебе вдоволь со мной поиграть потом… В инквизитора, — хитро улыбаешься, потягиваясь, распластавшись торсом на кровати и задрав призывно хвост вверх и чуть покачивая бёдрами. От этой картины возбуждённо простанываю, от желания взять тебя, а Дарович, заметив это, начал двигаться чуть быстрее. Как же хочется протянуть руки и просто схватить мелкого паршивца, но… Сильные руки не позволяют и двинуться и в какой-то момент мы с Даром перекатываемся, от чего я оказываюсь на тебе, а он подначивает лиса развести ягодицы. Фырчишь и с трудом выбираешься из-под «двух тяжёлых тел». — Нет уж! Раздавите ещё меня. Да и вообще, я пока не хочу, — и с надменным видом спрыгиваешь с кровати. Идешь к шкафу и, едва открыв дверцы его, тут же выуживаешь заманчивую зелёную футболку. А Дарович и не замечает, как ты облачаешься в его одежду и топаешь в импровизированную кухню в поисках съестного, уделяя всецело свое внимание мне. — Дар, заметь, я не вырывался, лишь только потому что Лисёнок был рядом, — шиплю и пытаюсь дёрнуться из-под вампира. Но не выходит, придавил. — Да тише ты, — шикает он на меня и целует шею, плавно вводя в неё клыки и впрыскивая в мою кровь огонь, что разноситься за секунды по венам. — Я же тебя безумно хочу и подготовил как мог! Да и не обманывай. Прежде чем мы зашли в комнату с Вульфом, тебе явно было там ну очень хорошо. Чёрт, да что он такого сделал, чего не могу я? И он припадает поцелуем к шее, обнимая, и плавно двигается. А мне уже вроде и не больно, но вот морально как-то не очень приятна вся ситуация в целом, хотя физически, не буду обманывать, вроде уже и не так дискомфортно. Арису Вы там что-то стонете, о чём-то беседуете. Ну а я что? Нашёл каких-то сладостей в заначке у Ректора. Что нашёл — всё моё. Выглядываю, полюбопытствовав, из-за шторки, прикрывающей кухню. У вас там всё относительно в порядке, все живы и вроде даже и не ругаетесь. Фырчу и вновь возвращаюсь к поеданию сладких конфет. Вроде на этот раз никакого афродизиака я там не учуял… Фырчу и аккуратно выкладываю из них руну, полюбопытствовав: сработает ли? А она работает и сзади меня на плите водружается чайник с водой и принимается кипятиться. Вот и отлично. Даркнес — А если вырвусь? — уже не так грозно спрашиваю я. Точнее, я то хотел очень грозно, но вот протяжный стон в конце всё испортил! А Дар вновь также толкается и просунув руки мне под грудь, чуть приподымает, начиная двигать ей в такт своих неспешных движений. — Не вырвешься. Ведь нет нужды в этом, — а его завораживающий шёпот льётся мне в уши. — Тише, расслабься. Обещаю, напирать не буду. Да я и понял, что с тобой лучше это делать медленно, во всяком случае — пока, — и он вновь чуть меняет угол проникновения, а по мне прокатывается волна дрожи и удовольствия. Благо перчатки ты вернул и я могу упереться руками в кровать. Ох, ещё бы сюда вместо руки вампа тебя… Мммм… и может мне бы даже понравилось. Арису А тем временем подоспел и чайник, вынуждая меня чуть похозяйничать. Правда, пришлось малость попрыгать: шкафы-то у этого вампира на удобном ему уровне! Достал чашки. Нашёл немного хлеба и заварку. Какой-то чай, как раз из тех, что мы пили на континенте. Помнится, тебе он тогда очень понравился. На меня чуть не сверзилась удобная для конфет миска (не всё же мне над пакетиком шебуршать!). За всей этой беготнёй узрел себя в отражении громадного зеркала. Оттуда на меня смотрела вполне миловидная, худая босая девушка, потому, что футболка Даровича была мне практически до колен и создавала ощущение платья. Поглазел ещё немного, чуть приспустил с одного плеча ткань, оголяя его, улыбнулся своему отражению и, махнув пушистым хвостом, побежал снимать чайник и заваривать найденный будущий напиток. Даркнес " Эй, Лисёнок, не хочешь к нам присоеде… ниться?» — чёрт, да с этим инкубом даже думать нормально не получается! Да как можно так было меня накачать своим афродизиаком! Да твою ж магию! О да, чёрт! — Дар, быстрее! — это я то? Это мой то голос? Да плевать, уже слишком хорошо и я плавлюсь в прохладных руках, пытаясь поймать ртом воздух и зажмуриваю глаза, уже не сдерживая свой голос, оказываясь почти у черты, за которую мне что-то не даёт перейти. Арису — Не хочу! Закончите — идите сюда, тут чай остывает! Ректор, а у вас скоро кончатся конфеты! И задорно смеюсь, устраиваясь на большом стуле, позволившем мне залезть на него с ногами. Из комнаты доносится твой очередной крик. И чего ты бегал от этого инкуба? Тебе же и самому нравится. Но — ладно, не буду пока что копаться в твоих мыслях. И вновь протяжный стон. А у тебя красивый голос в постели и как я этого раньше не замечал? А я и не знал, что так приятно слушать эти блаженные стоны… Даркнес А Дар наваливается вновь, чуть ускоряется, кусает меня в плечо, делает ещё пару движений рукой, (но самое главное, я понял от чего скатываюсь в эйфорию!) на моей спине вновь разливается потоком алеющей магии согревающее заклинание, что плавит мои мысли, да и меня самого. «Ну же, Дарк!» — слышу его мысль чётче своих и наконец пересекаю эту грань, срываясь в головокружительный и всепоглощающий полёт. Пара мгновенной и в голове чистейший звон… Кажется, Дар уже вышел и встал с меня, оглаживая спину, ну а я… Я и пальцем шевельнуть не могу! — Я вас ненавижу! — шиплю, но в нос бьёт запах чая с мятой, да и ругаюсь я не в сердцах, а так, по привычке. Но встать, кажется, я пока действительно не могу. Арису — Да-да-да, ненавидит он… — высовываюсь из-за шторки, наблюдая за тобой и вампиром. — Ну что, вы всё-таки получили, что хотели, — обращаюсь уже к Даровичу, а он лишь закрывает ладонями счастливую улыбку. — Давайте, поднимайтесь, там чай вас ждёт.