Любопытный Лисёнок

— Мурру, да как тебя обратно раздраконить? — утыкаешься в меня носом, одновременно повисая на моём торсе. — А зачем? — обнимаю тебя в ответ, радуясь что ты немного успокоился и не стремишься уже носиться по парку, как угоревший. А Дара всё нет и нет. Мы же собирались вместе отужинать, но видимо собрание этих столичных шишек опять затянулось, если конечно же его не позвали на «приватный ужин». — Чтобы не борзел. Я. А то мне очень льстит ваша нежность, Господин. — А ты если опять начнёшь «борзеть», то пропишу урок послушания. Хотя по мнению некоторых ты и так слишком уж шальной, и тебя не следует не то что с цепи спускать, но и выпускать из тренировочных подвалов. А судя по лицам некоторых джентльменов, так и вовсе нужно пороть и пороть, выкручивая хвост, — и взлохмачиваю твои волосы, углубляясь в живой зелёный лабиринт. Тут хотя бы спокойней и нет такого количества людей. — Хе. Тренировочные подвалы — странное название, — пожимаешь плечами и приосанившись, чинно идёшь рядом, но только для того, чтобы вызвать умилительный смех у мимо проходящих барышень. Но за первым же поворотом вновь начинаешь вокруг меня прыгать и носиться, то забегая вперёд, то убегая в импровизированный лес, то оставаясь сзади, задумавшись или засмотревшись на что-то. А то и вовсе, прыгаешь к редким прохожим, пугая их. — Ещё один такой прыжок и уши надеру, — спокойно говорю я, отдёргивая нерадивое существо за цепь, прежде чем полунапуганный аристократ врезал от всего сердца и печени тебе набалдашником дорогущей трости по голове. — Милейший, пожалейте вещицу, она дорогого стоит, и я не про этого бракованного зверя говорю, а про вашу трость. Слишком ювелирная работа. Жалко же такое разбивать о непробиваемую голову вот «этого». И я накручиваю цепь на руку, чуть приподнимая и придушая тебя, от чего не молодой мужчина полностью со мной соглашается и идёт дальше. Скулишь, поджимая лапки и хвост, и виновато смотришь мне в глаза. Я же, сжалившись, отпускаю. Но на то и был видимо расчёт — ведь ты тут же вновь убегаешь так далеко, как позволяет цепь. — Ну вот опять! — вздыхаю я, вытягивая руку вперёд от напряжения позвякивающих звений, слыша звонкую оплеуху. И цепь провисает. Похоже ты опять нарвался и судя по всему сел на пятую точку. Ускоряю шаг и преодолеваю поворот. Ты виновато скулишь, поджав хвост и даже не пытаясь встать. Уши прижимаются сами, вероятно, от того, что этот странный человек сейчас нависает над тобой, оказывая давление, да ещё и смотрит на сжавшего и потирающего ушибленную щёку Лисёнка как-то… Оценивающе? — Паршивец! А ну кому было сказано не убегать! Малявка! Вот запру тебя, напичкав афродизиаком и игрушками! Будешь знать! — злюсь больше показательно, видя не то вельможу не то просто хорошо одетого горожанина, и демонстративно дёргаю цепью, от чего ты падаешь на спину и чуть проезжаешь по песочной дорожке, и тем самым «сбегаешь» от пристального изучения этим парнем. А он поднимает на меня голову: — Вы его хоть обучали? А ты, чуть прихрамывая, подбираешься вплотную ко мне и виновато утыкаешься носом, вцепившись в камзол. — Я его в газете видел. Он, кажется, и есть один из хозяев этих… Кхм, заведений. О которых ты рассказывал, — шепчешь так, чтобы услышал только я, а спиной всё ещё чувствуешь изучающий взгляд. — Обучал. Но он дурной. Простите его, — и я хватаю тебя за ошейник, помогая устоять почему-то на трясущихся лапах. Напугал он тебя что ли? И переношу взгляд вниз. — Опять весь извазюкался?! И на кой я тебе белые одежды покупал? Вздёргиваю тебя вверх, смотря в твои глаза и давая тебе с виду сильную пощёчину, но на самом деле, лишь слегка прохожусь пальцами по твоей мордочке, а ты уже сам делаешь вид, будто я тебе отвесил мощный удар, резко поворачивая голову. — Очистить! — не подумав, приказываю я. Но благо ты реагируешь молниеносно и взвываешь, тут же незаметно для других подпалив свою несчастную тушку. И дёргаешься, притворно визжа, отчего я отпускаю и ты падаешь на землю, продолжая изображать из себя страдающего от магии звероформа. Но ты, кажется, и впрямь немного страдал, ведь должно быть ожоги начало неимоверно щипать. Поэтому ты успокоился и попытался как-то лечь у моих ног, но тут в дело вмешался этот странный человек. Подхватил тебя на руки и приземлился на ближайшую скамейку, бесцеремонно задрав одежду и осматривая повреждения. — Вы чего творите? Это моя собственность, — надменно говорю я, нависая рядом. — Ну так и заботьтесь о нём! — кричит он на меня, продолжая осматривать «зверька». Но, видимо, понимает, что ничего серьезного нет и через пару часов и следов не останется, вздыхает и отпускает, усаживая рядом на скамейку. — Простите. Меня… Занесло? Очень люблю звероформов, и за каждого сердце болит. А вы приходите… Я вас бесплатно проконсультирую, что можно сделать с его поведением, даже прямо в одной из комнат, — и он протягивает мне визитку, которую ты тут же бесцеремонно выхватываешь и начинаешь изучать. Смеюсь и беру у него вторую картонку, быстро на неё глянув. — И вот это по вашему можно перевоспитать? — не удерживаюсь и тепло смотрю на тебя, пока ты изучаешь содержимое писульки, почухивая за твоими ушами. — Можно попробовать, — пожимает он плечами. — К тому же, он крайне интересен. Я таких звероформов давно не встречал. Добротное существо. Если вы сегодня вечером к нам заглянете — не кормите его перед этим, да желательно вообще не трогайте, — а ты охреневши округляешь глаза и подаёшь довольно борзое: — В смысле?! — Не трогать это понятно зачем. А вот кормить… Он же жрёт по шесть раз в день и как оголодавший берсерк. Чего доброго, ещё и меня покусает. Это что же получается, опять на него намордник натягивать? — говорю задумчиво. — Можете попробовать. А ты совсем ошалел от подобного предложения. «На меня? Намордник! Да как так вообще можно?!» — и адресуешь мне красноречивый взгляд, мол, совсем спятил, хозяин? — Сиди спокойно! А то магию не сконтролирую и опять тебе шерсть отращивать, — и даю тебе лёгкий щелбан по носу. Ворчишь и потираешь нос, но всё-таки замолкаешь. Ещё раз подпалить свою кожу своей же магией уж точно тебе не хочется. А этот странный треплет тебя по голове, не смотря на протестующие фырканье, и встаёт, намереваясь идти дальше. Но рядом со мной останавливается и спрашивает: — Так вы придёте? — Думаю да. В такие заведения я его прежде не водил. Думаю, это будет бесценный опыт, — и чуть киваю ему головой и он уходит. — Ну что, одевать на тебя намордник или и сам жрать не будешь? — и вальяжно падаю на скамейку, затягивая тебя к себе на ноги и залечивая ссадины, да и восстанавливаю одежду. — Извини, я всё время забываю, что звероформам от магии плохо. — Ты забываешь, а мне выкручиваться… — фырчишь обиженно и отворачиваешься. Но когда моя рука ненароком оказывается около твоего рта, ты тут же впиваюсь в неё зубами. — Эй! Да я ж про намордник для красного словца сказал, — усмехаюсь и прищуриваюсь, добавляя: — но если не перестанешь, то прямо тут из воздуха его и наколдую. Точнее отломлю да хоть эту ближайшую ветвь и наколдую. Будешь у меня ходить с палочкой во рту и на морде. И посмеиваясь, целую твою надувшуюся мордашку.

***

Арису

Ты меня всё-таки притащил в это заведение, но сперва «из лучших чувств» нацепив ужасный металлический намордник. Я, конечно пытался его снять, но ты, увидев столь своевольные действия, скрутил мои руки за спиной невесть откуда взявшейся обычной верёвкой. Секретарша в холле лишь улыбнулась, сказав, что этот странный господин нас примет, как освободится. Вот и пришлось коротать время, сидя у тебя на коленях, голодный, в наморднике, да ещё и со связанными лапами!

Даркнес

— Ну вот и что за несправедливость? Главный ты, а страдаю я! — уже начинаешь горестно подвывать, как вдруг хозяин этого места выходит из тёмного коридорчика, радостно приветствуя нас. — Добрый вечер. Простите что не представился ранее. Архиндус Лэр, хозяин этого и ещё нескольких подобных заведений. Но вы это уже прочли на визитке. — Добрый. Как видите, пришлось ещё и лапы ему связать. Эх, излишне он у меня активным становится, когда есть хочет. — Понимаю. Пройдёмте, — и мистер Архиндус показывает куда следовать. — А у вас тут колоритно. Но я думал, что будет мрачнее, — и мы преодолеваем коридор, заходя в одну из комнат. — Колоритно, не колоритно, а всё в практических целях обустроено. Есть, конечно, комнаты и потемнее, но нам пока туда не надо. Я надеюсь, с этим зверем можно и договориться. И ещё, магия в этих комнатах никакая не работает, — он запирает дверь, вешая ключ на ближайший крючок и берёт стул, садясь перед скамьёй в таком своеобразном «предбаннике», на которую я и сел, а ты всё так же на мои колени. — Ну, тогда начнём. Что вы хотите от него получить в итоге? — Да хотя б что б приказов слушался и на прохожих не прыгал. А то я пока в Столице, на одних компенсациях погорю, — вздыхаю и смотрю на него. — Да вы и сами понимаете о чём я. Небось прыгнул из-за угла и на вас. Так что предлагаете сделать? А сам начинаю чувствовать, как у меня немеют руки и я то разжимаю, то сжимаю кулаки. Не приятно это. — С прыжками проще — строгий ошейник и держать как можно ближе к себе. А вот с приказами — другие обстоятельства… — Вообще-то, если вы не знаете, то джаарханские лисы — одни из самых независимых существ! — фырчишь ты и гордо вскидывая нос, бесцеремонно перебивая Архиндуса. «Ты куда себя раскрываешь! Дебил! Я не Дарович, что б память по мановению руки стирать!» «Среди звероформов есть джаарханские лисы. Так что всё в порядке. Лучше покажи мне руки», — видимо ты учуял исходящую от меня волну боли и потираешься теперь щекой, что б от неё отвлечь. А Архиндус отошёл, кивнув, и вернулся уже с тарелкой мяса, на которую ты тут же попытался наброситься, но намордник не дал урвать и кусочка. А тебя я лишь оттащил от этой вкуснятины и прикрепил за цепь к стене. — Вам больно? Думаю, я могу дать разрешение на действие определённых рун, но только для того, чтобы вы не испытывали дискомфорт. — Да, пожалуйста. У меня переломанные руки и управляю я ими практически исключительно магией, — сознаюсь, чуть приукрасив ситуацию, начиная вновь чувствовать кисти, когда он выводит разрешающие знаки на моих ладонях. A ты уже недовольно порыкиваешь из угла и обиженно надуваешься, усевшись прямо на пол. «Мало того, что ты меня за оставшийся день не погладил и не покормил, так теперь позволяешь так со мной обращаться!» Архиндус, не смотря на твоё рычание, наклоняется и почёсывает тебя за ушком, вызывая… непроизвольное возбуждение? — А чего это он от одного прикосновения так сразу заурчал? — настораживаюсь и подхожу ближе не совсем понимая что он будет делать. Ведь я на тебе испробовал столько разных штук, а толку ноль. Лишь тело приручил. Хотя, по сравнению, как было в начале, ты стал чуть покладистей. Но это мне кажется лишь от того, что мы друг к другу привязались. Но всё же, мне действительно интересно, что же он предпримет. — Он же в наморднике, да ещё и прикован к стене, не говоря уже о том, что связан. Он же не глупый — пока в наморднике — сидит смирно, верно? — спрашивает он уже у тебя, присев на одно колено. Заглядывает в глаза, видит там лишь бесенячие искорки и смеётся. Вот же, прознал, что стоит дать хоть какую-то возможность вырваться, как он обзаведётся парой свежих шрамов! И со следующим прикосновением ты рычишь на него, не обращая внимания на реакцию тела. — Хитрюга! — подхожу к тебе и просовываю пальцы под намордник, оглаживая твою щёку и губы. — Вы без пальцев захотели остаться? Или думаете, если он вам руки однажды искалечил, то второй раз этого не сделает? — удивляется этот «тренер». — Так это и не он. А давать пальцы ему в пасть, мне не страшно. Он в этом отношение у меня просто прелесть, — и виду по твоим чуть открывшимся губам. Стеснительно прижимаешь уши, проходясь по фалангам языком. Но голод берёт своё и ты чуть отодвигаешься назад, чтобы ненароком не укусить, заставляя их вытащить. — Так вот оно что. Он же ведёт себя как хочет, при этом заботясь о вас? Обычно они просто игнорируют хозяев и норовят уйти. Тогда вы просто чаще показывайте ему, кто в доме хозяин, — на что ты надменно фырчишь, мол научит он сейчас тебя! А я деланно киваю с видом прислушивающегося к совету собеседника. — И кормите его после ваших игр. Да и если можно… Я бы посмотрел на его тело. — В каком плане? — настораживаюсь я, всё же убирая руку. — Просто посмотреть снаружи, ощупать, оценить… Или же вы имеете ввиду нечто иное? Войти я вам в него не позволю, говорю сразу, как бы вы им не восхищались. — Первое. Я бы сам такую добротную зверушку даже на улицу не выпустил, так что вполне вас понимаю. А потом можете воспользоваться комнатой, да и любые игрушки к вашим услугам, — говорит, а сам почёсывает нежную кожу под ошейником, отчего ты блаженно скулишь. — Можете раздеть его и осмотреть. Но если он вас покусает, я не виноват, — и немного посмеиваюсь. — А вас всё же забавляет, когда он бросается на других? — По правде сказать, лишь тогда, когда он защищает себя или меня. Да, и так бывает. Ты лишь укоризненно смотришь на меня, прекрасно зная, что слов не требуется. Архиндус аккуратно протягивает к тебе руки, и, видя, что ты пока не стремишься на него кидаться, развязывает твои запястья, и даёт потянуться, затем извлекает откуда-то сверху ещё пару цепей и прицепляет за ошейник так, чтобы стоял на коленях, не имея возможности опуститься. Ты недовольно ворчишь, но уже не можешь ничего сделать. А он аккуратно снимает с тебя рубашку, но оставляет белые шорты, чуть сжимая через ткань. — Нравится? — умиляясь, спрашиваю я, не понять у кого. А Архиндус слышит в моём голосе ноты, которые заставляют повиноваться. Удивительное дел, он же сказал, что магия тут не активна. Но мне и впрямь интересно мнение вас обоих. Но вот вопрос, кто ж соизволит ответить. — Издеваешься? — Определённо да, — перебивает он тебя, а ты не можешь ничего с собой поделать, когда он убирает руку и начинает ощупывать тело, надавливать на нужные ему места, возбуждая. — Отнюдь. Мне интересно, — и придвинув стул, вальяжно на нём располагаюсь, собираясь за вами следить, как за представлением. — Вам интересно, а я уже закончил, — немного грустно вздыхает и встаёт, отцепляя боковые цепи от ошейника и позволяя тебе опуститься на привычные четыре конечности. — Все игрушки и комната в вашем распоряжении. Спасибо за возможность пообщаться с этим существом, — кивает он и направляется к выходу, оставляя нас одних. — И это всё? — кричу ему вслед, но дверь закрывается и я расползаюсь в хищной улыбке. — И куда же он тебя там тыкал? А сам обхожу предоставленные пространства, заглядывая во все шкафчики и изучая их содержимое. — Какие же тут интересные крепежи, — мурчу сам себе под нос, оглаживая свисающие цепи с шарнирами и перекладинами. — Может, отцепишь сначала? — недовольствуешь, но не спешишь вырываться, понимая, что иначе я могу и вовсе лишиться возможности двигаться. — А смысл? Что б заново сковать? — но всё же отстёгиваю тебя, хватая хвостом за талию и быстрым движением, наконец разобравшись в рычажках, опускаю пару перекладин и тут же пристёгиваю к ним твои запястья, поднимая их наверх. Вытягиваешь руки и стоишь на носочках, а я снимаю с тебя намордник, и плавно огладив твоё тело, стягиваю ещё и последний элемент одежды. Теперь зудящее возбуждение ничего не сковывает; ты неловко переступаешь с лапы на лапу и непроизвольно прикрываешь сочащийся орган хвостом, прижатым между ног к животу. А мои нежные, нарочито, руки вызывают жалобное лисье скуление. — Да ну? Это всего лишь то нужно было тебя день не тискать? Или этот Арх куда-то надавил, что тебя так пробрало? — спускаю ещё одну перекладину и усаживаю тебя на неё, аккуратно убирая хвост назад, и поднимая конструкцию выше так, что твои бёдра оказываются на уровне моих ключиц. Смотрю на тебя и пошло облизываюсь, наклоняясь и разводя твои ноги, впадая в восторг от твоей покрасневшей мордашки. — Да… Не знаю! — и вновь прикрываешься хвостом, на сколько это возможно, пытаясь дёрнуться. Облизываю головку, а твоя пушистая метёлка мешает. — Убери, а не то привяжу его на вытяжку. А хотя… зачем я тебя предупреждаю, — отстраняюсь и спускаю длинный с виду стержень. Но это множество держателей из разводных колец, которые я аккуратно креплю на твой рыжий пламень, стягивая и поднимая наверх вновь за рычаг, от чего тебе уже не пошевелить своим отростком. Скулишь, но я неумолим, и ты пытаешься как-то извиваться или отстраниться, беспомощно дёргая тазом. — Ну ты чего? — понимаю, что должно быть слишком сильно натянул и чуть приспускаю ниже, закреплённый хвост, вновь припадая к твоим разведённым ногам и облизывая. — Жаль здесь магия не работает и нельзя обойтись привычными средствами, — чуть отхожу, но почти сразу же возвращаюсь, держа в руках наполненную грушу водой. — В смысле… Ты будешь использовать это?! Может, ну… Не надо? — скулишь, горестно вздыхая, расслабляясь и позволяя всё-таки делать то, что я задумал. — А как иначе? Может тебе ещё и понравится? С водным хлыстом ты же тогда ой как пищал от восторгов, — и я вновь наклонившись, чуть смещаю тебя так, что спокойно ввожу тонкий кончик груши в тебя, одновременно накрывая твою головку губами, начиная вливать в тебя воду.

Арису

Прохладная вода разливается по телу, кажется, охлаждая его внутри полностью. Замолкаю, пытаюсь сосредоточиться и понять, что ощущает моё тело, но ты отвлекаешь меня, языком играя с нежной кожицей, и я непроизвольно издаю возбуждённый вздох.

Даркнес

Дёргаешься и я едва успеваю тебя удержать хвостом за талию, что б ты не упал и не повредил пристёгнутые руки. Спускаю широкий ремень к которому прикреплены две цепи, и застёгиваю его на лисий талии. Но мне кажется, что ты всё равно можешь навернуться и я прикрепляю ещё два тонких ремешка меж твоих ног, подтягивая их к ремню так, что если ты слетишь с перекладины, то точно зависнешь в воздухе и не вывернешь плечо. И лишь только после этого всего, резко вливаю в тебя остатки воды и иду заново наполнять грушу, вновь вставляя её в плотное колечко мышц и надавливая, но уже не обхватывая тебя губами, а лишь дразня языком. — Да сколько ты там собираешься в меня влить?! — возмущенно восклицаешь, понимая, что если вытащить сейчас носик груши, то вода выльется наружу. А ты будешь скулить и краснеть от стыда. Магией определённо было удобнее… — Честно говоря подумывал о третей. А ты что же, не такой вместительный, как кажешься, — глумлюсь и продолжаю дразнить языком, делая небольшой шажок в сторону и чуть тяну грушу назад, но так и не вытаскивая до конца, а напротив, вставляю её глубже. — Может мне стоит поискать какую-нибудь тару? Киваешь, зажмуриваясь и краснея, а я усмехаюсь со столь стеснительного тебя. Вот был бы ты развязан, без царапин я бы точно не остался. А низ твоего животика уже, кажется, чуть округлился от воды. Беру твою пятку и приставляю её так, чтоб груша не выскользнула раньше времени из твоего отверстия. Оглядываюсь и почти сразу же нахожу горшок, недалеко от того места, где взял грушу. — Ну что, готов расслабиться? — ставлю тару под тебя и чуть спускаю перекладины, вытаскивая грушу и нежно проходясь по твоему торсу едва ощутимыми прикосновениями и на контрасте, надавливая на твой животик. Почти чистая вода вытекает обратно, а ты краснеешь ещё сильнее. — Изверг, вот ты кто! Надо ж было вообще до такого додуматься! — ругаешься больше от того, что я заставляю тебя так неловко себя чувствовать. — Что б ты знал, почти все так поступают каждый раз. Ну не каждому дано так виртуозно колдовать, как мне, — посмеиваюсь и целую тебя в щёку. Убеждаюсь, что из тебя более ничего не вытекает и убираю тару, да и за одно поднимаю тебя выше в воздух, находя небольшую игрушку и постепенно вставляя её в твои сжатые мышцы, вновь накрывая тебя ртом. Немного подумав, хвостом отстёгиваю твои руки от верхней перекладины и взглядом показываю, что б ты поставил мне их на плечи. — Вот и нравятся же тебе эти извращения… — ворчишь, но делаешь, стараясь не толкаться в мой рот. Резко выпускаю тебя, проводя снизу по твоему органу языком и чуть прикусываю кожицу, вновь лизнув и резче введя в тебя игрушку. Выдыхаешь от моей резкости и непроизвольно впиваешься в плечи острыми коготками. — Полегче! За нами наблюдают, — и прикусываю твой орган. Спускаю перекладину, что болталась над тобой ниже и заставляю опереться о неё лопатками, перекидывая через неё руки. Опускаю обе перекладины, проверяя ремни меж твоих ног. Отлично, держатся. Перекладину из-под попы перемещаю тебе под колени и фиксирую твои ноги в разведённом положение, задирая их наверх. Регулирую высоту так, что б ты оказался на высоте моих бёдер и наконец растёгиваю штаны, приспуская. Немного подумав, скидываю ещё и мантию, растёгивая пуговицы на рубашке. Чуть жду, пока ты по обвыкнешь к такому положению в пространстве и начинаю потираться об тебя, убрав игрушку прочь. А ты и сам подаёшься бёдрами, уже нетерпеливо поскуливая и прося меня быть быстрее. — Какой же ты сегодня игривый, — усмехаюсь, наливаю на твою промежность смазку и плавно толкаюсь в тебя. Игрушка сделала своё дело и твои мышцы довольно легко впускают меня. Стонешь и пытаешься извиваться, от чего по комнате проходит металлический звон цепей и дрязг перекладин. Берусь за перемычку, на которой у тебя висят ноги и начинаю пока ещё не спешно толкаться. Но ты настойчива подвываешь и пытаешься шевелиться сам. Хмыкаю и ускоряюсь, заходишься в протяжных стонах. Останавливаюсь и ты разочарованно чуть ли не рычишь. Но я делаю это лишь, чтобы закрепить верхнюю перекладину, для избежания слишком сильно выгнувшегося тебя и соответственно травм. И вновь начинаю движение. Но понимаю, через пару минут, что все мои попытки были тщетны. Ты таки не удержался и твоя спина съехала вниз, в оргазменных конвульсиях, а руки расслабились и ты повис на мгновения вниз головой. Но стоило мне лишь замедлиться, как ты подтянулся и ухватился за цепи, которые тянулись от ремня вверх и вновь начал насаживаться на меня, пытаясь дотянуться до моих губ, что я тебе и позволил. А ты, паразит, ещё и кусаешься! Делаю более сильный толчок и ты в громком стоне падаешь и тонкие руки касаются пальцами пушистого ковра, в который ты запускаешь свои коготки. Ещё пара минут и я слышу не очень хорошие звуки в твоих костях, хоть ты и приглушаешь их почти сорванным голосом. Опускаю сверху подобие шлейки, подтягивая тебя выше. Но вот я выхожу из тебя и ты явно не понимаешь, чего я хочу. А хочу я тебя просто перевернуть, что собственно и делаю, отвязав твои колени от перекладины, и переместив её под твой животик, пару раз огладив орган, что теперь будет тереться о металл. Развожу твои ягодицы и рывком завладеваю тобой, вызывая волну мурашек по всему телу, и не только. — Пачкаем оборудование, малыш? — смеюсь и с реакции твоего тела и фырчания. Но вот я вновь двигаюсь и тебе уже не до обид. Да, так намного удобней! Вцепившись по бокам от перекладины, я могу не сильно натруждая спину, совершать неимоверно быстрые проникновения и вот уже сам захожусь в экстазе. Чёрт, какой раз ты там уже излился? Интересно, тебя на ещё хватит? А ты уже безвольной куклой повис в цепях. Вижу, как слабо подрагивает кончик хвоста, и я наклоняюсь, ложась на тебя торсом, спрашивая урчащим голосом у самого ушка: — Ещё?

***

— И куда ты намылился? Спать? — Да никуда я не намылился. А может и намылился. Да не знаю я! Вот зачем это было вообще делать. И ушёл. Ну и горгона с ним, — вздохнул Лисёнок и пристроился в ногах у Дара, свернувшись калачиком. -Да не ушёл я! — раздражённо отвечаю, вновь возвращаясь в комнату и видя как ты бухтишь у ног Дариуса. — Всего лишь выходил в другую комнату. Сажусь на кровать, а в руках ты наконец замечаешь у меня тарелку с мясом. — Чего ты с ним вчера сделал, что он пол дня сегодня спал, а теперь весь такой нервный? — удивляется Дар, видя твою молниеносную реакцию на еду. — Покормить забыл. Кхем… почти сутки наверное миновали… — признаюсь, понимая, что надо бы и мне отвесить хороший подзатыльник. Но после комнат, ты так крепко уснул, что покормить тебя не удалось. Да и будить потом я не рискнул. Обиженно сверкаешь на меня глазами, но всё-таки доедаешь предложенное, бурча что-то неразборчиво в тарелку. Но всё же я подхватил тебя на руки, хоть и рычишь. — Малыш, только не говори, что тебе вчера не понравилось, — и потираюсь о твою шею, крепко удерживая, улучив момент, когда ты доел. — Может и понравилось, а может и нет… — всё ещё немного обиженно надуваешься и снова прикрываешься хвостом. — А чего не понравилось? — и начинаю оглаживать твои бока, пробираясь под пушистую вёрткость, что так плотно прижалась к животу. — Ничего, — и в придачу ко всему заливаешься стеснительным румянцем, тут же отворачиваясь так, чтобы облокачиваться на меня спиной. -Эй, Дарк, да чего ты с ним вчера такое вытворял? — и Дар подлезет по кровати ближе, приподымая твою мордочку аккуратно за подбородок и кажется умиляется. — Нас всего лишь пригласили в комнаты для звероформов. Архиндус, кажется его звали. — Главный тренер по звероформам в Столице! Ну вам и свезло ребята. — Да он по большей части его лишь ощупал и наблюдал за нами. — Да перестаньте! Не звероформ же я в конце концов, — возмущаешься и двигаешь Даровичу пяткой, извернувшись, прямо в его рожу. — А вы знали, что ещё пару лет назад он и оборотней по спец заказам дрессировал в игрушки знати? — вамп перехватывает твою пятку и облизывает боковую косточку у лодыжки, посматривая хитрым взглядом на меня. — Вот ты сейчас кого соблазняешь, меня или Ари? — сглатываю во вмиг пересохшхем горле слюну и неотрывно смотрю за его движениями. Рычишь, прижимая уши и пытаясь отобрать из его цепкой хватки несчастную лапу. — Да вы ещё меня спец-заказом назовите и ему сдайте! — уже почти кричишь от раздражения. — А чем не спец заказ? — и вампир хватает уже вторую твою ногу, начиная медленно подниматься дорожкой из поцелуев вверх, изредка останавливаясь и делая томительно медленные укусы, плавно вонзая в тебя свои отрастающие клыки, но тут же практически сразу зализывая ранки, и продолжая свой путь. Выгибаешься, выдохнув с тихим стоном, но лапами дёргать не перестаёшь. — Да-арк, останови его! — молишь, но твоим мольбам не суждено быть услышанным и внятым. Я лишь улучаю момент и убираю твой хвост, наконец проникая рукой в шорты и сдавливая тебя, немного массируя, непрерывно следя за Даром. — Ещё немного и я сам захочу его так покусать. Или тебя в кровать вжать. Я так и не понял, чего хочу больше. А вампир лишь усмехается, но не останавливается, уже почти дойдя до внутренней части бедра. Дыхание сбивается, уже становясь рваным и с лихвой выдаёт твоё возбуждение. Да и бёдрами ты непроизвольно подаёшься в мою руку, прикрыв глаза и замерев. — А я смотрю кому-то нравится, — мурчу на пушистое ушко и целую твою щёку, сгибаясь и припадая к шее, начиная слабо двигать рукой, но шорты мешают. — Дар, сними с него одежду. Очистить! И разработай хвостом. А сам уже начинаю тереться о твою спину. — Да отстаньте вы… — скулишь, пытаясь то поддаться, то выкрутиться из наших рук. Но я всё двигаю руками, одной — стимулируя тебя, другой изучая торс, вызывая зудящее возбуждение, отчего ты шипишь. — Знать тоже мне… Выискалась! Избалованная! А мы усмехаемся и Дар наконец выполняет мои указания. Сперва избавляет тебя от мешающих вещиц, а затем разоблачается и сам, немного прогнувшись и вытащив хвост. — Ого, а у тебя уже всё так призывно вздыбилось? Не уж то от вида стеснительного Лисёнка? — усмехаюсь и чуть прикусываю кожу на шейке Ари. — Да ты б себя со стороны видел! — и Дар вновь оглаживает твои ноги, вставая на колени и просовывая вперёд хвост. Обвивает себя на один оборот вокруг вздрогнувшего ствола и уже тянет кончик к твоему ещё сжатому колечку мышц, плавно проникая. Твои лапы оказываются на свободе и ты вновь начинаешь лягаться, попутно извиваясь в наших руках, дерясь ещё и локтями. Слышишь мой рык и, присмирев, несмело поглядываешь. А на моей скуле краснеют красивые борозды от твоих когтей. — Совсем страх потерял?! Даю полное разрешение! И вытаскивай из него уже хвост! И этого с него хватит! Смазка! — рычу я и кидаю тебя вперёд грудью на Дара. Он же видя мой настрой, всё же расширяет хвост и делает пару растягивающих движений. Скидываю с себя одежду и рычу, а он крепко хватает тебя за бёдра и вынув хвост, насаживает на себя. Наваливаюсь и наколдовав ещё смазки, вхожу одним толчком, но замираю, так как Дар хватает меня крыльями и чуть стукает по голове. — Совсем озверел?! — и вампир рукой притягивает мою голову, целуя и заставляя не шевелиться, хвостом успокаивает тебя, лежащего на его груди. Напрягаешься, скуля и пытаясь отдышаться. Когтями вновь проходишься по чему-то мягкому, но на этот раз это не что-то живое, а всего лишь подушка. — Дарк, пожалу-у-уйста, не на-адо, — начинаешь хныкать, стараясь не двигаться. Рычу, уже желая толкнуться, а Дар шипит, от моего сильного укуса за его губу. — Убери крылья! — Нет! Сперва успокойся! — но крылья вздрагивают, хоть вампир и сопротивляется приказу, как может. — Прости, Ари. Я пытался. И я всё же делаю первый толчок. Узко, осознаю и сам, что кровь в голову ударила и не только туда, и я поторопился. Покачиваю несильно бёдрами и выхожу из тебя. — Растяни его хвостом и убери чёртовы крылья! Переломаю иначе же, да и не специально. Дар протягивает и вставляет хвост, не выходя из тебя, начиная постепенно подготавливать. Нависаю над вами и целую твои позвонки, придерживая за талию и придавливая к вампиру, что б лишний раз не дёрнулся. Без всяких мыслей уже заходишься в отчаянном крике: — Да нет! Прекратите! Я не хочу! Почти плачешь, когда в и так уже растянутом колечке мышц раздувается хвост и чуть шевелится там. — Да изверги вы все! Нельзя же так издеваться! Я вам, между прочим, не игрушка! — но тут Дарович резко выдёргивает хвост, и я входу, отчего ты выгибаешься, на сколько это возможно, и взвываешь. — Никто и не издевается, — успокаивающе шепчет тебе Дар и колдует обезболивающее, вычерчивая у тебя на боку руну, а я делаю плавные движения, тоже вплетая своё заклинание на возбуждение и снятие возможной боли. — Малыш, ты не знаешь, чего мы как-то вытворяли по пьяни с одним пареньком, так что сейчас он просто милый и пушистый кот, по сравнению с тем, что могло быть, — а Дар всё пытается тебя успокоить и целует, даже не пытаясь в тебе двигаться. — Да чего ты замер! — и уже двигаюсь более свободней, вгрызаясь в его шею и не отдавая себе отчёта, кусаю клыками, впервые ставя на нём метку. — Ты ахренел! — заходиться в хрипящем возмущение вампир. Боль отходит и ты можешь обратить внимание на происходящее вокруг. И тут же ревниво психуешь, видя, как я зализываю новую метку. — И не на мне! — и сдуру впиваешься в мою руку, находящуюся неподалёку от твоей головы. — Ай! — Ай?! А ну живо убрал свои челюсти от меня, Дарк! Я же половину договоров через постель заключаю! И что мне теперь этот месяц делать! Кретин! — и Дар от злобы толкается в тебя, от чего я захожусь в экстазе, чувствуя новое движение и сокращающиеся мышцы. А руку почему-то жуют. — Вот вцепился! — но стоит тебе отпустить, как на место звериных челюстей приходят клыки Дара, от чего меня подкидывает, изгибает, а в голове начинается звон. — Не смейте так делать! Задыхаюсь от возбуждения и какофонии чувств, начиная двигаться в тебе быстрее.

Арису

Я сам уже захожусь в экстазе, рыча и раздирая всё когтями. Но ты изливаешься и почему-то быстро отстраняешься, выйдя из меня, а мне приходиться довести себя и Даровича самостоятельно. Я бессильно падаю на него, не удосужившись слезть и лишь принимаюсь ревниво зализывать метку на нём, да и разодранные плечи.

Даркнес

Лежу рядом и отхожу от потрясения с того, как меня вывернуло от вашего укуса. Сил нет даже шевелиться. — Зализал? — и уже обращаясь к Дару. — Ну вот, а ты переживал. Но только не злитесь на меня. Я же это не специально. Сам даже не понял, как это произошло. Ари, иди ко мне на грудь. И ты неохотно, но всё же переползаешь на меня. Поглаживаю и произношу очищающие, а Дар, перевернувшись, утыкается лицом мне в плечо, перекинув руку через тебя и оглаживая мой бок. — Никогда больше так не делайте. У меня словно огонь по венам прошёл и я на мгновения прежде чем рухнуть на вас и откатиться, даже потерял почти все ощущения, а потом из тьмы они накрыли меня с головой, — а я уже расслабленно лежу, обвитый вашими телами, впадая в лёгкую дремоту.