Любопытный Лисёнок

Сегодня я впервые веду курс боевой защиты у первогодок. Почему то до меня целый месяц этим занимался Ренцо, но это не мне решать, кому читать вводные лекции. Взял мою работу и хорошо. Но есть у меня подозрения, что это Дар попытался меня разгрузить от тяжкого бремени и капитального выноса мозга в пользу не чуть не менее приятного времяпрепровождения среди отчётной макулатуры и справочников, с попеременным восклицанием, что этот вампир полный бездарь в плане составления и расчётов нормированных графиков. Благо нагрузку на преподавательский состав может распределить, но это не иначе как на интуитивном уровне или же при помощи Лавуса, его заместителя, когда Дариус отсутствует в МагИне, и главного секретаря. В целом, Ренцо молодец, ввёл в курс дела этих не стрелянных воробьёв и облегчил мне работу. Вскользь перезнакомился с группой, благо не потоковая лекция, а практика, и выдал домашнее задание на тренировку щита. А ребята в этом году оказались способными из чего я сделал вывод, что факультатив не нужен и можно преподносить информацию сразу же на уровне. Ну да, как всегда оказалась парочка уникумов, в плане полнейшей бездарности, которым я предложил сразу же время после занятий, если вдруг что будет непонятно. Но что меня потрясло, я же совершенно ничего не делал, а вышел из аудитории измотанным. Странно. Хотя, впрочем, шестая пара, нечего удивляться.

***

— Дарк, было много работы? Ты как-то быстро сегодня. Больше не хочешь? — спросил ты, ёрзая подо мной, и немного подумав, выскользнул, и вовсе в наглую забрался мне на спину, облепляя меня ногами и руками. — А тебе не хватило, Лисёнок? — удивляюсь твоей выносливости сегодня, (или это я измотался?), но спать уже неимоверно хочется. Пожалуй ванну я приму утром.

***

С утра я проснулся довольно бодрым и весь день «отплясал» в быстром темпе, так сказать без сучка без задоринки. Но вот последней парой была потоковая лекция у первого курса и с неё я выполз просто никакими. Да что ж они все такие энергичные и засыпали меня всего уймой вопросов. А в голове так и предстала картинка, как погребает меня горка из вполне себе материальных вопросительных знаков. М-да… главное выбраться ещё как-то из-под этой импровизированной пирамиды. Сам не помню, как добрался до комнаты и плечом вышиб дверь ванны. Кажется дверь пострадала больше меня, жалостливо скрипнув и попыталась донести до меня нормы морали. И кто наложил такое дурное заклятие? Пришлось её починить, лишь бы она не гундела заунывным голосом. — Дааааарк, — и меня тыкнули в голое плечо. — Ты уснул. Подвинься, я тоже хочу сполоснуться. Нас сегодня вокруг замка гоняли. Киваю и выползаю из ванны, покачиваясь на онемевших ногах. Сколько же я так проспал! Часа три? Больше? Ты же ходил на тренировку в одну из секций сегодня, точно. Даже не могу вспомнить в какую. Ну да, энергию же надо выплёскивать. Арису Захожу в комнату, а ты почти вновь дрыхнешь. В наглую подлезию к тебе под руки, но всё что получаю — всего лишь ласки твоих рук, которые оглаживают и так моё жаждущее тебя тело. Ты ублажаешь меня руками и хвостом, при этом кажется даже не возбуждаясь сам! Ну что за ерунда! — Дааарк! — а ты уже спишь, и даже мои прыжки на тебе не помогают. Да что же это такое! Я этому вампиру глотку перегрызу! И вот я нагло вышибаю незакрытую дверь в комнату Даровича. Он сидит на диване, расслабившись, а на нём сверху восседает его секретарь. Слава магии, одетый. Хотя яростного меня, рычащего и злобно машущего хвостом даже это бы сейчас не остановило. — Ррректор! Это что вообще происходит, а? Он отсаживает Лавуса на диван со своих колен и чуть подаётся вперёд, оперевшись на них руками, на которые поставил лицо с замученным видом смотря на меня. — А тебя не учили стучать, малыш? Да как он вообще смеет! После всего вот этого… Да я ему!.. — Нет! Да и плевать мне на ваши весёлые ночи! Что ты сделал с Дарком?! Прекрати, быстро прекрати жрать его энергию! В крайнем случае, я есть! Но не верю, что ты такой уж прям голодный! — рычу, кричу, срываясь на визг. А во время своей гневной тирады ещё и подскакиваю вплотную к выпрямившемуся вампиру и мои клыки щёлкают в жалких сантиметрах от его носа. Но этот пожиратель энергии времени не теряет: тут же задирает мою футболку, кивнув своему секретарю и тот мгновенно оказывается позади меня, застёгивая на мне невесть откуда взявшийся ошейник и тянет за него, заставляя прогнуться в спине. Дарович же закрепляет как-то задранную ткань, оставляя оголённым мой торс и я чувствую нежные успокаивающие касания губ на животе и постепенно затихаю, понимая, что возбудился. А Лавус наглаживает меня по спине, дразняще проникая за резинку шорт, но не заходя дальше. — Чуть успокоился? Да не трогал я Дарка уже как дня два, — и он плавными поцелуями пробирается к шее, всё же стягивая с меня одежду. — Ему и без меня не хорошо. Мне даже сегодня пришлось утром самолично энергии в него впихнуть. Я думал, что это ты ему спать не даёшь. Но да ладно, всё потом. Пушистик, ты прервал нас на самом, так сказать, низком старте, так что вот и отдувайся. И он смотрит за меня и кивает своему секретарю. — Два?.. — рассеянно спрашиваю, а Лавус аккуратно подхватывает меня за бока и сажает на колени Даровича. — А… А у вас, увы, есть разрешение. Но Дарк сегодня даже не был возбуждён. И я не смог с этим ничего поделать. Его как будто выжали! — разочарованно жалуюсь на тебя, даже не думая сопротивляться нежным рукам. Да ещё в количестве четырёх штук! — Значит пускай сейчас спит, а утром я его осмотрю. Сомневаюсь, что Даркнес подымится к первой паре при таком раскладе. Лав, попроси Ренцо завтра на подмену. — Хорошо. Я же могу остаться? Он такой будоражущий. — Да, энергии у него хоть отбавляй. Но брать его буду только я. — Так он на него заклятье собственности поставил? — и Лавус выцеловывает мои позвонки, стоя позади. Но вот его хвост проходиться мягко по моей шее и его кончик уже на моих приоткрытых губах. Я киваю в ответ и послушно пропускаю в рот юркий хвост, который тут же начинает поигрывать с моим языком. Дарович усмехается и ложится, расстёгивая ремень на брюках, чтобы не сдавливать возбуждение и ставит меня на четвереньки, вынуждая Лавуса залезть на кровать и устроиться между ног Дара и, получается, сзади меня. — А поиграй с ним немного, если хочешь, — разрешает он секретарю, который тут же сдавливает мой пах рукой, управляя мной так и посмеиваясь, когда я забавно ползаю вслед за ним. Лавус вплотную склоняется надо мной и целует в шею. — А если я его… не долбанёт? — и он проходит языком по плечу. — Не «долбанёт», — смеётся Ректор, притягивая меня и вовсе для поцелуя, вытягивая своим хвостом, вёрткий хлыст другого инкуба. А секретарь уже вонзил свои зубки мне в плечо, но почти тут же выпустил, лишь припадая губами и томно вздыхая. — Смотри не улети. У него очень необычная и сытная энергия, — посмеивается Дар, отрываясь от моих губ и во всю исследуя меня руками, возбуждая всё больше и больше. А одежды на мне уже и в помине нет, а вот его руки есть в куда более интересных местах. Выгибаюсь, то ли чуть дёргаясь и подаваясь во все руки сразу, то ли пытаясь вырваться — сам не могу разобрать. На нежные укусы уже и в помине плевать. Но меня пока только дразнят руками и хвостами, лаская, перевозбуждая, но не давая разрядиться. Я скулю, просяще, дико, пытаюсь извиваться, но меня вновь притягивают за поцелуем, а по глазам Даровича я вижу, что в один прекрасный момент меня просто «взорвут», а сейчас лишь собирают во мне энергию, выскребая из самых потаённых уголков души. Зверю не нравится, он возмущается, рыча, но мне удаётся объяснить ему, что это друзья, они помогут. Да, неприятно, но а что делать, если уродились мы такими? В какой-то момент Ректор видимо и сам уже не выдерживает, скидывая с себя штаны полностью и растягивает до конца рубашку. — Лав, подсобишь? — А ты уже хочешь его съесть? — как-то немного расстроенно спрашивает секретарь, вытворяя и вовсе что-то невообразимое своим хвостом. — Я думал ещё немного с ним поиграть. Да ведь и так энергии полно… — Нам то может и хорошо, а вот малыш чокнется иначе, — и оглаживает меня, приподымая за бёдра, заставив прогнуться ещё больше и тянет за кончик пушистого хвоста, задирая его выше. Лавус произносит пару заклинаний, начертав прямо на ягодицах руны. Должен заметить, Дарович в этом плане куда аккуратней. Но вот я чувствую его язык на пару с тонким хвостом и мне уже не до возмущений. Рычу уже от нетерпения, уткнувшись лбом куда-то в грудь Даровича и зажмурившись. Лавус делает ещё несколько мазков языком, от которых я начинаю сходить с ума и тянет за ошейник, надетый в самом начале. Повинуясь, выпрямляюсь, но падаю назад, а он подхватывает меня и резко сажает вниз на сочащийся орган Дара. И мир будто перестаёт существовать. Резкое опустошение внутри и я будто теряю сознание, но чётко осознаю, что происходит с моим телом. А оно беснуется в руках инкубов и агонии пика наслаждения. Почти сразу же мне в пасть сунули подушку, чтобы уберечься если и не от когтей, то хотя бы от зубов. М-да, немного по-другому представлял я себе этот «взрыв». Думал, просто изольюсь, вскрикну громче, чем обычно. А нет, вот оно как. А тем временем инкубы с довольными мордами собирают разлетевшуюся по комнате энергию. Но вот я чувствую, как Ректор плавно ведёт бёдрами, а Лавус меня придерживает. А я всё ещё возбуждён! Неужели им мало?! Но нет, секретарь всего лишь помогает меня уложить на кровать, а Дар, нависнув и подхватив меня одной рукой за поясницу, другую положив на пах, начинает плавно двигаться, припав к шее и тяня ещё энергию и так. Или же наоборот закидывает в меня, что б я хоть немного очнулся? Во всяком случае, я непроизвольно издаю стон. А за ним второй, третий… И, кажется, уже начинаю входить во вкус. Разве что подаваться навстречу не могу — Нет сил. Но вот и эта пытка заканчивается, когда я уже излился несколько раз. Дарович замирает и выгибается в блаженном стоне. И вот мы, я успокоившись и оклемавшись и два обожравшихся довольных инкуба, сидим и смотрим друг на друга. Но Лавус забрал меня к себе на колени, а я против и не был. Устало прислонился к нему и вильнул хвостом. Дарович что-то говорит, но я слышу лишь урывки фраз, потому что секретарь его продолжает ласкать меня, одной рукой подцепляя остатки моего наслаждения, оставшиеся на животе, и с блаженством слизывая это с пальцев, а второй почёсывая шею. Вот извращенец!

***

Даркнес Проснулся так, словно по мне стадо мелких драконов поносилось и не единожды. Незабываемые впечатления. Умывшись и кое-как одевшись, справляясь с зевотой и заливая эту интриганку кофе, направился на потоковую лекцию. Что может быть хуже первой пары в пятницу, спросите вы? Так я вам отвечу: поток шальных первогодок! Поток, который ещё как таковой не знает меня в лицо и несётся, как оголевший по коридору, сметая всё на своём пути. И почему я такой уставший? Дар что-ли в тихаря мной питается. Нужно будет с ним поговорить. А если не поможет, то и в морду дать. Да хоть его же любимыми отчётами. Ещё мелькнула мысль их поджечь, но потом самому же и прилетит их восстанавливать. А заниматься этим «увлекательнейшим» делом дважды, я не горю ни малейшим желанием. Подхожу к аудитории, а в глазах двоится. Ну точно ему вмажу! Я же не бесконечный! Тоже живое создание! Трясу головой и захожу в помещение. Ближайшие студенты здороваются, а высокой парень с нежно розовыми длинными волосами интересуется, как я. Как — как… да ни как! Распустить бы вас всех, да чтобы кому другому глаза мозолили. Но я лишь сдержанно киваю, и говорю, что всё в порядке. Отхожу подальше и мне действительно становится легче. Сажусь в кресло и начинаю вести пару, хотя обычно делаю это стоя и у доски. Объясняю материал, подымаюсь, что бы наглядно продемонстрировать его и понимаю, что пол с потолком начинают играть в пятнашки. Хватаюсь за край стола и вроде всё возвращается на свои законные места. Иду к доске, показываю руну и весёлая пляска вновь начинает свой разбег, от чего я пошатываюсь и хватаюсь уже за доску. Но она металлическая и на колёсиках, от чего не может быть мне верным товарищем. Она словно коварная женщина, что протягивает руку висящему над обрывом, а потом самолично его сбрасывает в бездну. Вот так и я, полетел в глубины тьмы, да на пол, слыша обеспокоенные голоса. Когда же я очнулся, а очнулся я от твоего бешеного рыка, то кто-то меня придерживал. Ты рычишь на меня? Или же на того, кто спас мою голову от превращения в яичницу, путём разбиения об угол моего же стола? Потираю лоб, а в лицо лезут длинные нежно-розовые волосы. Не помню, как зовут этого парня, но он чуть ли не выше меня, от того и не интересен, хоть худ и изящен. Арису Хочу укусить! Разодрать! В клочья! Порвать на мясные ленточки! Я кидаюсь на этого идиота, перекинувшись прямо при всех, рычу, беснуюсь на цепи, которую с трудом удерживает Лавус. Кажется, падая, ты успел то ли случайно мысленно, то ли эмоционально докричаться до меня, отчего я подскочил в кровати, разбудив этих двоих, которые обнимали меня с двух сторон. Цепь предварительно нацепили, прикрепив к спинке кровати, решив, что я в таком состоянии могу сотворить много необдуманных поступков, что и упорно пытаюсь сейчас сделать. А парнишка-инкуб сидит и растерянно озирается, не зная, откуда ждать помощи. И кажется, он меня боится. Даркнес Хочу привстать, и это мне кое-как удаётся. — П. пппрофессор, вы очнулись? — слышу перепуганный голос и мне помогают сесть. — Даркнес! Успокой свою зверюгу! Он же сейчас его порвёт! Я его едва держу! — Возмущается секретарь, а в перешуганную и потрясённую аудиторию заходит Дариус, окидывая всё пространство непроницаемым взглядом, активируя руны в стенах, и время замирает, а двигаемся лишь мы вчетвером и мальчишка, что за мной. Встаю на колени и ловлю тебя в свои объятья, пытаясь успокоить, но голова вновь кружится и я заваливаюсь на бок, едва тебя сдерживая. А Дар, кажется, стирает застывшим память. Подходит к пареньку и, быстро вздёрнув на ноги, отвешивает звонкую пощёчину. — А это зачем? Если б не он, то я б точно головой ударился, — не понимаю я столь холодной агрессивности вампира. Таким я его видел лишь в те моменты, когда он бросался защищать меня и Гроу. Ты уже не рвёшься никого кусать и стоишь надо мной, вылизывая помятое лицо. Но глазами всё равно злобно следишь за передвижениями первокурсника. — А за тем, что это он из тебя энергию тянул, и натянул очень много! Ещё бы малость и он тебя бы в ящик деревянный загнал! А твой лис бы его подрал медленно и очень болезненно, и я не стал бы ему мешать! — кажется, Дар уже не на шутку психует. — А если ещё учесть то, что он после разрядки ночной такой, то там бы его ни я, ни Дари бы не удержали, — вздохнул Лавус, опускаясь рядом и помогая мне сесть. — Разрядки… Чего! Да я тебя сейчас сам покусаю! — рычу, а дёрнуться сил и нет, поэтому приходится опереться на его плечо, чувствуя, как боль и головокружение в голове отходят на второй план. Секретарь приводит меня в порядок? Это что-то новенькое. — Молодой человек, вы отдаёте себе отчёт в том, что творили все эти дни? Вы осознаёте, что это нападение и я даже не знаю… ненамеренная попытка нанести тяжелейший ущерб? Или вас родители свои силы так контролировать не научили? — Дар внешне спокоен, но в его голосе едва сдерживаемая злоба. Кажется он близок к тому, что бы самолично сожрать это юное дарование. И какого оно ко мне так прикипело? И зачем это ему было надо? Арису Скулю, мол, хозяин, не злись, и ложусь тебе на колени, успокаивая и помахивая хвостом. Чувствую, что тебе уже гораздо лучше и благодарно афкаю инкубу. Он лишь треплет меня по голове, а со стороны Даровича и парнишки раздаётся плач. — Я не специально… Ну! Я не хотел! Прав… да! Я просто очень проголодался… А родители… Не учили! Я не знал, что я делаю! — а я сочувственно вздыхаю, чуя, что он не врёт. Даркнес Самоуверенно хочу встать, отчего ты слезаешь с моих ног, а Лавус помогает мне устоять. — Так значит нужно учиться! Что за бездарные родители! Ты должен был овладеть своими силами ещё к шестнадцатилетию в превосходстве! — и парень летит на пол. Дар резко разворачивается на каблуках и перекидывает меня через плечо. — Полегче! — прошу, а сам повисаю, почти безвольной куклой. — Я и так сама доброта. Лав, отведи мальчишку к себе в комнату и научи манерам, да и объясни что к чему. Этот идиот такой же чистокровный, как и ты. А мне сейчас не до него. Ари, за нами! Дивлюсь с рекомендовавшегося вампира, а ты фыркаешь, но идёшь рядом, позванивая безвкусной грубой цепью. И где такую только взяли?

***

Арису Вздохнул, ты спишь. Ну и спи. Чем бодрее будешь, тем качественнее вымотаешь мою энергию, да и тебе нужно восстановиться. Дар конечно влил в тебя сил и усыпил, но всё же… А пока пойду почитаю. Взял книгу с полки, а вместе с ней нежданную, летающую, вечную, а самое главное, всё существующую Пыль. Чихнул, психанул. Пошёл убираться, махая хвостом. Тем более, мы это давно не делали, да и завтра какой-то праздник, нужно прибраться. Середина осени, как ты его назвал, кажется. Или он позднее? А завтра тогда что? Праздник золотого потока? Выглядываю в окна и да, и впрямь, часть леса за куполом начала покрываться золотисто-красными переливами, хоть и зелени ещё полно. Под кроватью обнаружился мой подарок. Новый, на этот раз более суровый ошейник и чудесная, удобнейшая шлейка, годящаяся как и на человека, так и на звериную форму. Помнится, я увидел такую в одной из лавок, но она была закрыта. А эту, судя по всему, ты заказал у швеи. И когда только мерки успел снять?.. Улыбнулся, усмехнувшись про себя, убрал обратно под кровать и продолжил убираться, тихо напевая задорную песенку и надеясь, что мой подарок тебе тоже понравится. А ты на мои звуки даже и не реагируешь. Даркнес Кажется, очнулся я уже ближе к вечеру и с жутким желанием испить того паршивца. Оглядываюсь и дивлюсь чистоте. О, а вот и ты на окне умастился с очередной книгой из моей коллекции с полки. — Ты хоть на парах сегодня был? — спрашиваю, потягиваясь. — На твоих — нет, — отшучиваешься, мило улыбнувшись. — Нас раньше отпустили. Сегодня, вообще-то Золотой поток. Должно в полночь красиво в небе сиять энергией. Или уже всё забыл? — Откладываешь книгу на подоконник и спрыгиваешь, подходя ко мне и садясь на край кровати. -А разве праздник сегодня? Совсем я замотался. Ты не против, если я тебе подарок вручу немного позже? А то мне как-то пока не очень хочется вставать, — и тяну к тебе руку, подманивая к себе. — Интересно, а мальчик хоть после Лавуса жив остался? Хотя, не думаю, что Дар был бы более сдержанным. Кажется, он вообще был готов его на месте прикончить. — Не знаю, — пожимаешь плечами. Моей руке не очень охотно повинуешься, но не хочешь перечить и расстраивать сейчас. Однако, задумываешься ненадолго, сев рядом, и когда встречаешь мой вопрошающий взгляд, решаешь сказать: — А… Это, у меня же течка скоро. Позаботишься? — Опять?! А она у тебя не раз в год что ли? — закатываю глаза и прикрываю их рукой. — Конечно позабочусь. Только предупреди хоть дня за два, что б я тебя куда-нибудь увёл. Или это ты так и предупреждаешь? — Да наверное и не обязательно уводить… — вздыхаешь и растягиваешься рядом со мной на кровати. — Уверен? А мне точно потом не придётся в комнате капитальный ремонт делать? Ну там стены заново возводить? — издеваюсь и притягиваю тебя к себе, целую в нос. — А вообще, будь спокоен. Я могу тебя просто привязать и тут. Я помню, как с тобой нужно поступать. Уж что-что, а тот увлекательнейший урок от твоего Демона я запомнил. А если хочешь получить подарок свой прям сейчас, то слазай под кровать. Правда я не успел его запаковать, но ты и сам должен понимать, что я был не в том состоянии. Игриво подскакиваешь и спрыгиваешь на пол, тут же исчезая под кроватью. А через пару секунд вполне искренне визжишь, выползая и вытаскивая всё наружу. И тут же затаскивая на кровать. — Надень, надень! — продолжаешь повизгивать и скакать вокруг меня. Улыбаюсь и притягиваю тебя за уши. Снимаю эту ерунду, что болтается на лисий шее, заменяя добротным ошейником, который ещё и сам регулируется магией по обхвату твоей шейки. Так же закрепляю шлейку и быстрым рывком, проверяя её на прочность, дёргаю за неё на себя. Взвизгиваешь от того, что летишь вперёд, более не стоя на четвереньках. Но тут же втыкаешься носом в мою грудь, а я ловко ловлю моего Лисёнка и ставлю в обратное положение. «Интересно, что ты на этот раз задумал?» Хватаю тебя за подбородок и притягиваю для поцелуя. Отстранившись, сажусь, облокачиваясь на стену и вновь тяну тебя к себе, пошло усаживая на свои бёдра и потираясь. — Поиграем, малыш? — а ошейник сжимается сильней, ещё и тяня назад, заставляя изогнуться. Стягиваю с тебя футболку и уже делаю попытки разоблачить тебя и внизу. Немного сопротивляешься ошейнику, но больше играясь, отчего уже активно ёрзаешь по мне, скуля от тесноты одежды. Прищуриваюсь и испепеляю твои шорты. Ничего, потом новые куплю. Да и у тебя их целая куча. А со мной всё гораздо проще. Откинул простыню и спустил бельё, уже потираясь о твою промежность. На недолго остановился и подумав, призвал в руку бутылёк со слабо светящейся оранжевой жидкостью. И сразу же после очищающего преобразовав содержимое бутылочки в хлыст, направил в тебя. Не довольствуешь, ворчишь, но я продолжаю орудовать хлыстом. «Ну что за манера так меня мучать? Старательно так готовить, а потом удивляться: почему я изливаюсь через пару минут? А действительно, почему?» Немного обижаешься и сам насаживаясь глубже на хлыст, принимаешь такое положение, чтобы едва касаться и довести уже меня. Но вдруг жидкость обволакивает тебя изнутри на манер смазки и я без предупреждения, резко насаживаю тебя на свой ствол, ухмыляясь и подмечая мельчайшую твою эмоцию, и в особенности наслаждаясь твоим несдержанным криком, но затем запоздало понимая в чём дело. Арису От резкой боли я вдруг вспомнил, что перекидывался совсем недавно. Больно. Взвыл, попытавшись двинуться, а ты уже отпустил мои бёдра и, как-то извиняясь, сейчас выцеловываешь мою шею, где она не защищена ошейником, да поглаживаешь аккуратно по спине. Даркнес — Вот дурилка, говорить же о таком нужно, — шепчу тебе на ухо и даже не пытаюсь тебя насадить вновь. Но ты так и не сполз с меня, значит ли это, что терпимо? — Добавить смазки или слезешь и тебя разработать? — Разработай… Может, даже внизу? — Не весело спрашиваешь, заглядывая преданно в глаза и опираясь на меня руками в попытке не дёргаться. — Нет. Туда я с таким тобой да ещё и в подобном состояние не пойду, — призываю ещё два бутылька со смазкой и ментоловым маслом, крайне осторожно беру тебя за бёдра, чуть приподымаясь торсом сам, выгнувшись в спине, и выпускаю хвост. Вновь возвращаюсь в положение полулёжа как был, и плавно тяну твои бёдра вверх. Остаёшься сидеть на мне, но мой орган уже прижат к лисьему животу и ты потираешься об меня своим, пока я раскручиваю крышечку на масле. Окунаю в жидкость хвост и постепенно ввожу его в тебя. Вытаскиваю и вновь обмокаю в жидкость, стараясь тебя как можно лучше промазать. Но кажется, после пятого такого действия подряд забываюсь и хвост входит значительно глубже, чем я планировал. И вот я слышу жалобный стон, когда хвост задевает точку наслаждения и ты закусываешь губу, стараясь не шевелиться. Лишь плотнее прижимаешься ко мне, стараясь это сделать всем телом, не защищённым «амуницией». Хмыкаю и вытаскиваю хвост, обливая его уже обильно смазкой и вводя значительно глубже, чем могу проникнуть в тебя даже своим органом, при этом боковой частью хвоста массирую заветный бугорок. Мне просто стало интересно, как глубоко он сможет в тебя войти. — Если будет больно, сразу говори, — и моя «змея» ползёт дальше, в глубь тебя. Твои глаза немного испуганно расширяются и срывающимся голосом интересуешься: — И… Что ты сделать хочешь?.. — шевелю хвостом, который ты должно быть теперь чувствуешь всем почти телом и взвизгиваешь от ощущений, упираясь и пытаясь как-то избавиться от него. Замираю не введя его и на половину и внимательно смотрю на тебя. И снова им шевелю из стороны в сторону. — Это ты на мне так эксперименты ставишь?.. Ну я же не игрушка, Дарк! Сколько можно повторять? — но я лишь усмехаюсь твоим словам, перевернув тебя на живот и уложив в позу звёздочки. Сажусь на твои ноги сзади и надавливаю рукой на спину, вжимая в кровать, чтобы продолжить «недо-пытку». — Хочу ввести его хотя б до половины. Тут всего каких-то жалких десять сантиметров осталось, — и плавно кручу им, пробираясь глубже. — Заодно и разработаю тебя на славу, когда буду вытаскивать. Тебе кажется не так уж и нравится чувствовать теперь всю нижнюю часть тела и ты недовольно порыкивая, утыкаешься мордочкой в одеяло. — Настолько неприятно? Ну ладно, ладно, — вздыхаю и начинаю плавно вытаскивать хвост. Но практически вынув, вновь загоняю его в тебя на сантиметров этак всего тридцать и начинаю им быстро дёргать, тяня назад и растягивая твои стенки. — Да не рычи ты! Это же всего одна четвёртая! А в тебе было и того больше! Ну не умею я как Дар хвост расширять. У меня он же в кошачью породу пошёл. Послушно уже лежишь, но не можешь сдержать стонов. Подаёшься бёдрами, кажется, прося уже чего-то больше, чем хвост. — Стало быть, когда не так глубоко, то нравиться? — и я пальцами оттягиваю твои ягодицы, смотря на пульсирующий проход. Тяну в стороны ещё больше и капаю ментолом, вынимая окончательно хвост и заменяя его на нечто значительно толще, плавно входя. Арису Закусываю губу и прогибаюсь, притягиваемый тобой за ошейник. Он приятно давит на горло, равномерно распределяя вес и не принося неудобства. Разве что придушая, но и это заставляет меня возбуждаться. Ты плавно входишь и так же нежно двигаешься. Подумать только! Ты, абсолютно грозное, жестокое существо и так обходителен со мной?.. В твоих движениях уже нет той резкости, что была в самом начале и я начинаю блаженно постанывать, лаская твой слух. Даркнес — Какие потрясающие звуки. Знал бы раньше, что ты так будешь реагировать на растяжку хвостом, давно бы начал делать, — хмыкаю и начинаю двигаться чуть быстрее, овив влажным хвостом тебя за талию. Но пока что не вбиваясь как обычно, опасаясь, что тебе может стать плохо. И как же мне сегодня удалось поймать так контроль? Не уж то это на мня повлияло изнеможение? Или всё дело в энергии Дара? — Ну извини… — чуть подаёшься на меня, вновь издавая «дивный звук». — Но делать так… Не надо. Хотя бы не каждый раз… — Больно? — приостанавливаюсь и спрашиваю в самое ушко, чуть его прикусив и почти тут же, переключившись на шею. Но ты извиваешься и я покачиваю дразня бёдрами, всё не выпуская ошейник из своей хватки. — Нет… Просто… Ну не надо, — чуть натягиваешь ошейник, дразня себя и меня, призывая двигаться чуть быстрее. — Вот хитрая морда!.. Хочешь что бы я потерял контроль? — а дыхание начинает сбиваться и пелена возбуждения накрывает с головой, от чего я рычу и начинаю двигаться уже в привычном ритме. Арису Перестаю тянуть, и прогибаюсь, поддаваясь тебе и уже просто наслаждаясь тобой, позволяя ускоряться и мучить наслаждением моё тело сколько тебе вздумается. А я подмечаю, что с каждым разом после обращения в зверя подстраиваться под твой размер становится всё проще. Обхватываешь меня рукой под грудь и просто сваливаешься в ураган наслаждений, не переставая двигаться. Я хриплю и ты чуть ослабляешь хвату, давая мнее возможность вздохнуть и окончательно похоже затем забываешься, впиваясь в моё плечо клыками. Чавкаешь моей кровью, и я саркастически спрашиваю, чуть повернув голову: — Ну как, вкусно? Очевидно слышишь мой голос, но слов не разбираешь. Лишь зализываешь рваную рану и наваливаешься сильнее, двигаясь ещё резче и быстрее. Пытаюсь терпеть, но взвываю, отпуская себя и преодолевая грань. Изливаюсь, а ты свободной рукой сжимаешь мой пах, безжалостно вонзая когти в нежную кожу. Я вижу и кровь, и когти твои, оставляющие рваные раны между ног, но… Не чувствую боли. Лишь наслаждение, которому я отдаюсь, не думая о будущих трудностях. Даркнес С рыком и безумно резким толчком наваливаюсь на тебя, изливаясь внутрь. Спустя мгновения, я осознаю, что придавил тебя. Откатываюсь в сторону и поправляю налипшие волосы на лоб. А рука вся в крови и… я выпустил когти?! Но я же этого так давно не делал! Переворачиваю тебя, опасаясь самого худшего и начинаю вылизывать, пытаясь понять, насколько же сильный урон тебе нанёс. Когда наслаждение отступает, ты загибаешься от щиплющей боли, отпинывая меня, чтобы не «шарился» по ранам языком. Настойчиво раздвигаю твои ноги и начинаю зализывать раны, успокоено выдыхая, что подрал тебя лишь вокруг органа. Хотя всё же в одном месте красным выделяется узкая полоска. Но крови там нет, я задел совершенно слегка. — Больно, Дарк! — пытаешься отодвинуться, но сзади спинка кровати и пути для отступления нет. — Да не дёргайся. Дай залечить. Я почти всё, — и едва удерживаю твою коленку, которая чуть было не зарядила в мой нос. Ворчишь, но позволяешь закончить начатое. И я «наконец» выпускаю тебя из рук и ты левитацией притягиваешь к себе пижаму, облачаясь в неё. — Чего это ты вдруг одеться решил? Или боишься, что наброшусь второй раз? Не бойся, не накинусь, — и не даю нацепить тебе верх от комплекта. Притягиваю к себе ближе, перевернувшись на бок, и непроизвольно начинаю мурчать, зарываясь носом в рыжие волосы на затылке. — Ать… — наигранно возмущаешься, театрально закатывая глаза, но не сопротивляясь. Тем более, что я начал почёсывать кожу под шлейкой, пробравшись под неё пальцами и греть тебе спинку своим торсом. А за окном уже полночь и красивое сияние золотой извилистой лентой проносится по чёрному омуту небосвода, сообщая, что лето уже минуло и скоро придут холода.