Любопытный Лисёнок

Шёл третий день нашего пребывания на окраине Столицы. Ни какого Дара, ни каких артефактов и минимум магии. И я до жути голодный, так как ты вновь сжирал всю мою еду, а помимо этого ты ещё заскучал и потребовал пойти прогуляться, если мы уж тут не далеко обосновались. Я вздохнул, и вчера вечером мы отправились пройтись по красивым лескам и в таверну. Как итог: ты вновь сожрал, всё что поставили на стол, и после, чуть не попал под колёса проходящего мимо экипажа. Поэтому сегодня я решил поступить мудрее. Засунул в тебя игрушку, стянул спереди ремешками, что б не был излишне прыгучим, и разуметься взял на поводок. Но немного подумав, прихватил красивый намордник, который в этом месяце стал хитом сезона Столицы. Ты же радовался новой игре, всё равно прыгал, на сколько позволяли ремешки и ещё чуть-чуть, и опять пытался удрать с поводка. Но я дёргал, хватал за ошейник и под конец всё-таки нацепил на тебя намордник, ласково дав пощёчину. В конец устав сдерживать моего Лисёнка, я заставил предмет в тебе шевелиться и, подхватив на руки вертлявую тушу, перекинул через плечо и зашёл в практически пустой ресторан. И тут я понял, если здесь нет даже столичных буржуев, а интерьер украшен золотыми вензелями, то я — скорее всего разорюсь. Но идти куда бы то ни было ещё, сил уже не было. Мы ведь и так весь день гуляли по городу и я, откровенно говоря, дико устал. Но нам несказанно повезло. — Приветствую в Лиале. Рада вас видеть. Мы не так давно открылись, поэтому про нас мало кто знает. Проходите. Вы будете нашими третьими посетителями. Киваю и прошу отдалённую нишу, если такая имеется, и прохожу за девушкой, так и не сняв тебя с плеча. Возмущаешься такому обращению, желая самолично изучить пространство, гавкая, тыкая намордником и стукая по спине, но я и ухом не веду, знаю же, что сейчас вот точно выпускать нельзя. А ты вредно думаешь, так, что б я слышал: «А если так продолжится, то я определённо испачкаю новый белый костюм, который ты купил мне по приезду в столицу». Но вот официантка уходит встречать новых посетителей, а я соизволил опустить тебя, усаживая на мягкое кресло, которое почти проглотило твоё тело, но тут же выплюнуло, спружинив. Ты поджал лапки и устроился поудобнее в большущем полу диване, вроде пока не собираясь убегать, но я перестраховался и игрушка в тебе внезапно сильней чем я планировал завибрировала, заставив подскочить и потянуть руки к лицу. — Ты чего орешь? — и понимаю, что намордник помешал зажать рот. Хмыкаю и сбавляю вибрацию до минимума и отстегиваю намордник, сам устраиваясь на диване и перетаскивая тебя к себе. — Ты на этой белой обивке сольешься полностью, — хмыкаю и делаю жест официантки. — Девушка, принесите ему что-нибудь попить на его выбор, а мне стакан воды, бутылку Альмарского вина и меню, — обнимаю, усаживая тебя на свои колени, чуть тиская за бока и живот. — Ну наверное… Я чуял лимонад! Яблочный, — пищишь, тут же утыкаясь в меня стеснительно мордочкой и опускаешь руки между ног, скрывая возбуждение. Девушка кивает и через некоторое время на нашем столе появляется вода, яблочный напиток, бутыль вина, бокал и корочки с меню, которое я тут же начинаю с интересом изучать. А тебе, похоже, не до того уже: откинулся на меня, прерывисто дыша, стеснительно заливаясь румянцем и стараясь незаметно потереть лапками горящую уже от возбуждения промежность. — Так, только не говори, что с игрушкой я перестарался… Девушка, нам мясо по тартариански, два вот этих салата из мяса птицы… и еще вот эти 3 блюда. Десерты закажем позже. Где у вас уборные? — Прямо и по коридору на лево. А на право комнаты для звероформов. Киваю и подхватив тебя, несу на право. — Э, а меня за что в уборные! Эй, я не звероформ! Пусти! — вырываешься, оскорблённый, но я сильнее, и тебе остаётся лишь смириться. А я радуюсь что твоего дурного возгласа никто не слышал. — Глупый, не сопротивляйся. Я же вижу, что тебе не имётся. Помогу тебе и есть. Тебе же не много надо? И последнее я говорил не о еде, — ухмыляюсь и усиливаю вибрацию. Закусываешь губу, выгнувшись и от этого прижавшись ко мне сильней. И, используя момент, обхватываешь меня ногами, скрещивая за спиной, через одежду потираясь о меня возбуждением. Закрываю за нами дверь и целую, снимаю с тебя штаны. И поставив на столик раковины перед зеркалом, начал ослаблять ремешки, заставляя смотреть в отражающую поверхность, держа тебя за подбородок. Издаешь сладостный стон, крутясь и пытаясь одновременно и вырваться, и доставить себе наслаждение. А лапками начинаешь ласкать себя, помогая себе достичь пика. Целую тебя в шею и внимательно смотрю в зеркало, таким образом встречаясь через сверкающую гладь с твоим взглядом. А рука оглаживает ягодицы и дразнит по промежности. Скулишь и пытаешься податься на мои пальцы, которые прошлись рядом с колечком мышц, в где так дразняще заходится в диком танце игрушка. — Да-аррк, — постанываешь моё имя, начиная быстрее двигать рукой на органе, когда я не даю сесть на пальцы. — Давай-давай… Я ещё есть хочу, — и все же пропихиваю два перста в тебя, направляя вибратор более целенаправленно на заветное местечко. Взвизгиваешь, вздрогнув, и изливаешься, пачкая зеркало. — Господин? — тихо спрашиваешь, выгнувшись и смазано поцеловав в губы. Делаю жест рукой и убираю все следы и целую в ответ, оставляя вибратор в тебе, но временно его отключаю и закрепляю ремешки на органе вновь, одевая и вынося тебя обратно к нашему столику. Сажусь на диванчик, снова усаживая тебя на свои колени, а не очень далеко от нас примостилась пара посетителей, которые с завистью кинули на тебя взгляд. А ты и не мог этого не заметить. Фыркаешь, берешь мою голову в свои лапки, аккуратно поворачивая к себе и проговариваешь: — Я люблю вас, Мой Господин, — и нежно чмокаешь в щёку, красуясь перед глядевшими на нас посетителями. — Актёр… — но прижимаю тебя крепче и ем мясо, отправляя следующий кусочек и тебе в рот. Смеясь, отдаешься мне в объятия, расслабляясь, и блаженно пережёвываешь отданный кусок вкусняшки, выдавая: — И всё равно, люблю. — Верю. Но это блюдо все равно мое. Иначе вновь заставлю игрушку шевелиться, — и приступаю к следующему, молча и левитацией наливаю вино, окончательно шокировав посетителей. — А потооом, покормишь? — и тянешь шаловливые лапки к моему бокалу. — Я специально для тебя заказал бокал воды. Будешь лезть в тарелки — оболью. Вначале ем я — а потом уже ты. Но это так и быть можешь попробовать, — даю тебе в лапы бокал и сразу же накалываю кусочек мяса птицы на вилку, что бы ты заел, если не понравится. Фырчишь, принюхиваясь, и несмело отпиваешь из бокала розовое вино, пробуя. — Хм… А вкусно, — пожимаешь плечами, отпивая ещё. — Тогда может мне стоит попросить ещё один бокал? Хотя, нет, захмелеешь ещё. Лучше так, — и я преступаю к пробе нового блюда, оглаживая твой бок. — вина то мне налей, Лисёнок. — Урррру — ёрзаешь и лезешь ластиться. — Крутиться он ещё. Я тут видите ли пытаюсь насладиться блинчиком с джемом из кивирта и сметаной… А ты обещал мне поесть спокойно. — Джем из кисло-сладкого зелёного плода и сметана. В одну кучу? — навостряешь вдруг ушки ты. — Вкусно, — отвечаю я, смакуя очередной тающий во рту кусочек лакомства и даю попробовать, отрезая и насаживая закуску на вилку. — А я вкуснее, — и ты заигрывая пошевелил пушистыми ушками, съедая предложенное. — Вкуснее? А давай проверим, — подцепляю языком сметану с джемом и приближаюсь к твоему рту для поцелуя. На что ты послушно приоткрыл ротик, прижав ушки и дразняще высунув язык. Усмехаюсь даже с приоткрытым ртом и сплетаюсь нашими языками, заставляя втянуть свой и проникаю в ротик, пачкая сладостью и губки моего прохвоста. И ты весь уже измазанный, покорно отвечаешь на поцелуй, сглатывая вкусную смесь, но при этом не желая меня отпускать. Игриво пытаешься отстраниться, освобождаясь от плена с тихим «ммнх», но нависаешь над столом. Если бы не моя рука поддерживающая тебя под поясницу, то ты бы точно упал в салат. А так, весишь, а футболка кокетливо задралась, выбившись из-за ремня, оголяя низ живота. И только сейчас, я заметил, что под твоей новой белой мантией не та шикарная рубашечка с жабо, на которую я спустил столько денег за пошив! Ну ладно, деньги конечно А’каров, но всё же обидно. Но зато какой вид! Не удерживаюсь и лезу под ткань. Отклоняю тебя уже не над столом, а диваном и целую твой живот. А за столиком за углом раздаётся восхищённый стон, несмотря на поставленную обслугой ширму. — Анэл, я тоже хочу себе такого послушного и умного зверька! — И зачем он тебе, Телла? Что ты с ним будешь делать, ты же не мужчина и такая добросердечная. Разбалуешь и твоя животина озвереет и чего доброго, тебя покусает. А бить ты явно мне будешь запрещать такое чудо. Прогибаешься со стоном, уже не обращая внимания на то, что происходит вокруг и поддаёшься моим рукам. А сам снова лезешь под ремень своих брюк, начиная ласкать себя. — Какой же шаловливый мальчик, — хищно облизываюсь и перехватываю твою руку. — А есть ты не будешь? И в следующую минуту, надавливаю на твой пах рукой и потираю через ткань белых штанов выступивший бугорок. Прищуриваюсь и активирую игрушку. Пищишь, подаваясь в мою руку, и пытаешься вырвать из моей хватки свою, чтобы хоть как-то облегчить свои страдания. — Малыш, это не культурно. Мы же не в отдельной комнате. Поэтому, сиди смирно и съешь ещё кусочек мяса, — и я усаживаю тебя, ослабляя силу игрушки, но не переставая оглаживать тебя между ног и изредка сминать, прижав тебя к себе спиной. — Давай, бери вилку и ешь. — Вот ну и нравится тебе меня мучать! — возмущаясь, ёрзаешь, пытаясь подаваться в мою руку. Но мясо, сунутое под нос чуть отрезвляет, и ты, игнорируя вилку, мордой тычешься в тарелку, кусая сразу во всю пасть. — Ну вот учишь тебя учишь! — и сильней сжимаю твой пах. — А толку-то? Взвизгиваешь, но зубы не расжимаешь с тушки курицы. Похоже ты уже начал входить в азарт и теперь, быстро пережёвывая мясо, так же быстро глотал и не обращал ни на кого почти никакого внимания. Только повизгивал когда я слишком сильно сдавливал в паху. Но вот твою шею сдавливает ошейник и я оттягиваю назад, тут же надевая намордник. — Хватит. А то ещё такими темпами вылежишь тарелку, — и сжимаю тебя сильнее, усиливая движение игрушки внутри. — Видишь, как надо. А твой зверёк уже бы всё не только вылизал, но и перевернул, — слышу поучающий голос мужчины и понимаю, что кто-то из этих двоих начертал рядом руну всевидимости, благодаря которой угол и ширма не мешали их обзору. Ну что за театр прям! — Лисёнок, не хочешь снова прогуляться в ту комнату? — В какую? — любопытствуешь, с непривычки ткнув меня намордником в скулу. — С зеркалом, — и я поднимаюсь из-за стола, перекинув тебя через плечо. Девушка подходит и хочет всё унести, я же отрицательно мотаю головой: — Оставьте салаты. Мы ещё не уходим, просто… — У нас есть номера. Правда их пять всего и два из них уже заняты, но… Простите, если я ошибаюсь. — Не страшно, та комната мне тоже подойдёт. Я бы и тут остался, но не хочу смущать посетителей. — Понимаю, — и девушка кивает, опустив глаза в пол и не решительно спрашивает — А вы будете расплачиваться наличными или кредитом? А если кредитом, то какой семьи? — Не понял? — на мгновение торможу я, подкинув и получше тебя перехвалив на плече, как мешок с картошкой, от чего пуговицы на камзоле прошлись по твоему паху. — Кредит на Дэр Дарков, А’каров или в счёт господина Хайтека? — А’каров. Но причём здесь глава торговой гильдии? — Господин Хайтек велел оплачивать ваши счета в любом заведение города, когда бы вы не пожелали. — Интересное дело! Надо будет с ним встретиться и поговорить, — и я уже иду напрямую в комнату, размышляя, что же такого сделал для него. А ты обиженно насупился, мысленно ругаясь на то, что я опять обращаюсь с тобой как с игрушкой. Но я примирительно погладил тебя по спине и мы снова оказались в той комнате. — Ну Дарк, ну опять! Перед зеркалом! Давай лучше в номер! — Вообще-то я нес тебя вот сюда, — и я отодвинул ширму, открывая приглянувшийся мне черный кожаный диван с мягким замшевым покрывалом. — А намордник снимешь, или мне так и страдать? — выворачиваешься так, чтобы я держал тебя под бёдра. И ударяешься в мои губы намордником, желая поцеловать. — Если попросишь, то сниму, — самодовольно улыбаюсь и усаживаюсь на диван, начиная плавно снимать с тебя одежду. Один взгляд вниз и игрушка начинает неистовствовать, увеличиваясь и разминая твои мышцы. Тебя подбрасывает от внезапного наслаждения и ты уже просто забываешь про намордник, утыкаясь в моё плечо лбом, постанывая. Ставлю тебя на диван, когда остаешься полностью голым. Клацает ремень и я спускаю свои штаны, расстегнув камзол и скинув на рядом стоящий стул, подтянув тебя к себе и поцеловав в тазобедренную косточку. Издевательски медленно вытягиваю игрушку и заставляю опуститься на меня. — Расстегнёшь пуговицы на рубашке — сниму намордник. — Ага… А если я останусь без него, то ты тут же используешь мой рот! Знаю я тебя! Сиди в рубашке, — отказываешь, думая: «А намордник мне пришёлся по вкусу». И делаешь пару движений бёдрами. Откидываюсь на спинку и шумно выдыхаю. От твоих елозений я и сам уже давно был возбужден, но не подавал виду. Делаю пару толчков и замираю, выразительно смотря на тебя. — Двигайся, — а сам пытаюсь растягивать пуговицы не слушающимися руками. Опираешься руками на мои плечи и начинаешь плавно двигаться на мне так, что мой орган то полностью входит, то почти выходит из пульсирующего колечка мышц. Я призывно толкаюсь ещё раз, и ты ускоряешься, начиная уже ласкать мой слух стонами в такт толчкам. Кое-как все же расстёгиваю рубашку и подхватываю тебя под бедра, насаживая интенсивней. Но, подумав, я также раскрываю замковый механизм намордника и притягиваю твою голову к своей шее и полностью расслабляюсь. — Двигайся, малыш! Не останавливайся… мнх! Но ты как назло замираешь так, что я почти вышел из горячего нутра. — А если нет? А если откажусь тебя обслуживать? — дерзко шепчешь на ухо. Взвываю и подкидываю бедра. — Да двигайся ты уже! — рычу и стягиваю магией ошейник. Усмехаешься по лисьи, чуть кашлянув, и снова садишься со стоном удовольствия. — Ну вот… другое дело… мннн… — давай же! Хихикаешь и вновь начинаешь двигаться, потакая моим желаниям и рукам. Я простанываю, а ты, снова чуть замедлившись, кусаешь в основание шеи, с довольным урчанием слизывая кровь. — Только не загрызи… ммм… — а сознание почему-то вдруг начинает мутиться. Шевелю головой, пытаясь понять, что не так. На глаза начинает находить какая-то пелена, но возбуждение сильней и я подкидываю бёдра, чуть сползая ниже и укладываю голову на спинку дивана, полностью предоставляя тебе мою шею. Чувствуешь, что со мной что-то не так и отрываешься от ласк шеи, замирая и настороженно принюхиваясь. — Дарк. Да-арк! — зовёшь, вставая с меня и садясь рядом на диван. — Ари… ну я же попросил… — а сам чуть ли не скатываюсь по спинке. Да что же такое?! — Нет… лучше принеси воды. Голова кругом… И я сдавленно дышу. Как же тут стало жарко! Больше не контролирую игрушку в тебе и она замирает, да и не до этого мне сейчас. Понять бы что происходит. Фырчишь и призываешь откуда-то железную фляжку с водой. Она аккуратно падает в руку и ты, открыв, быстро суёшь её в мои руки. Почему же кисти так жутко дрожат?.. Делаю глоток, обливаясь и пытаюсь снять с себя рубашку, а по телу градом катиться пот. Неужели меня отравили? И то онемение пальцев и их дрожь была вовсе не от перевозбуждения? — Дааарррарк! Дарк! — крутишься вокруг меня, не зная что делать, что со мной и как помочь. А посему не удерживаешься и полностью перекидываешься в лисью шкуру, начиная яростно вылизывать моё лицо. Шепчу тихо слова сложных заклинаний. Если даже это и не яд, лишним не будет. Язык начинает заплетаться, но заклятья уже действуют, и я могу спокойно дышать, но перед глазами всё по прежнему плывёт. Дверь открывается и входит работник, но отскакивает от твоего рыка и выбегает, а я окончательно падаю на диван и прикрываю глаза, слабо маня лиса к себе. Подходишь настороженно обратно и непонимающе тычешься в меня мокрым носом, ложась сверху и повиливая хвостом.

***

Когда же я открываю глаза, то моему взору предстаёт уже совсем другая комната. Пышная обстановка, тебя нет рядом, чуть приглушен свет, а на груди три сложные руны. Одна точно для лечения, а вот две других вижу впервые. Руки почему-то крутит и я поднимаю их к лицу. Где мои перчатки? Нет, меня конечно радует наличие на мне штанов, но… где эта светлая драгоценность, которая стоит целое состояние и так хорошо помогает последний месяц работать моим рукам?! Арису Я слышу шебуршание на кровати и поднимаю голову. Я не стал перекидываться перед тем, как окончательно на тебе уснуть, а потому сейчас спал на полу, практически под диваном. Но вылез и запрыгнул наверх к тебе, и, недовольно ворча, ничего не понимая, свернулся у твоих ног клубком, покорно глядя на тебя. Радуешься нашедшейся хоть одной пропаже. Тянешь руку, что бы погладить меня по голове, но кисть не слушаться и её, похоже, сводит, когда ты хочу чуть согнуть пальцы. — Где это мы? И куда делись перчатки? — спрашиваешь, а дверь открываться и видим знакомую фигуру в проёме. Но зверь, не слушая меня, резко спрыгивает на пол и ощетинивается, рыча и защищая тебя. Я же ему не мешаю, зная, что в этом он гораздо опытнее, чем я. Фигура пробует сделать шаг в твою сторону, но лис резко прыгает ей навстречу, щёлкая зубами. Но пока только лишь пугает. — Прикрати! Фу! К ноге! — командуешь и сила слов срабатывает. — Простите его, Хайтек. Но вы бы не могли мне объяснить, что здесь происходит? И где моя одежда? Недовольно глядим мы с лисом на человека, который раньше казался другом. Может, и сейчас такой. Но лис злится, потому как ты ничего не понимаешь, злится оттого, что тебе больно. Злится потому, что ты не даёшь себя защищать. — Вы в моем доме. И простите, меня, Даркнес, за то что я так спешно перенёс вас. Кафе то мое, но вот отрава предназначалась не вам. Точнее, отравить хотели как раз таки вас, но лишь за связи со мной и дамами другого высокопоставленного рода. — Так это все из-за тех кошек… Вот я и попал. — Наволнуйтесь, официально ни чья честь не пострадала. Да и доказать никто ничего не сможет. — Я так и понял. — Вам ведь стерли полностью память? Только не лукавьте. — Полностью. — Тогда я спокоен. Ибо если кто и заглянет вам в голову, то ничего не сможет потвердить. — Нечего подтверждать. — Позволите присесть? — У него спрашивайте, — и киваешь на свой рыжий пламень, то есть меня. Прижимаю уши, но постепенно вникаю в суть разговора. Ворчу, забираюсь на тебя, всё ещё охраняя, но Хайтеку присесть позволяю. Даркнес — Даркнес? — спрашивает он, присев на диван и кивает на тебя. — Ага… — думаю что он хочет тебя погладить и киваю. Но он берет мою руку, до этого покоящуюся на твоей голове, и тянет к себе, рассматривая. Ты поднимаешь голову и возмущённо фырчишь на меня: мол, ты совсем, что-ли, Дарк, в таком состоянии меня трогать позволять? — А ваши руки… Они восстановлению не подлежат? — нерешительно спрашивает он, оглаживая рубцы на фалангах, а меня аж подбрасывает. — Да они и так восстановлены. Это вы перчатки с меня стащили? — Да, я. Яд пошёл по венам. Я должен был его видеть. Наволнуйтесь, они у меня, — и он плавно переворачивает мою ладонь, ведя по голой коже, а по мне бегут мурашки. Вновь недовольно рычишь и по-хозяйски отбираешь мою кисть из его рук, нежно взяв её в острые зубы. Я не сопротивляюсь, а ты прижимаешь мою руку лапой и начинаешь согревать, вылизывая и фырча, косясь глазами на Хайтека. — Малыш… умоляю, перестань… — шумно выдыхаю и зажмуриваю глаза. Вроде и не больно, как не странно, но прикосновения к оголённой коже спустя столь долгое время — сводит с ума. И вдруг чувствую руку на своей шее сзади. Рычишь, переставая вылизывать и едва сдерживаешься, чтобы не броситься и не разодрать «этого наглеца». «Дарк! Ещё немного и я вспомню уроки демона!» — Хайтек, я вас очень глубоко уважаю и спасибо за помощь, но если вы сейчас не выйдете из комнаты и не вернете перчатки, то боюсь, активируете все боевые навыки моего Лиса, — а я даже и не шевелюсь, лишь склоняюсь над тобой и упираюсь лбом в пушистый бок. — Простите. Я тогда вернусь позже. Но неужели вашим рукам все ещё больно? Я же наложил целых две руны для обезболивания и подвижности, — удивляется, но встает делец. — А перчатки у меня в кабинете, в сейфе. Я принесу их вам через пару часов. А вы располагайтесь. Вам стоит хотя бы дня три побыть у меня в гостях, что бы я мог убедиться, что яд полностью выведен и вам не повредил. И разумеется, ваш камзол я тоже принесу. Эта спальная комната, через стенку ванная с малым бассейном, а вот там выход в сад. И последние, позвольте уточнить: это просто боевой зверь или ваш лис оборотень? А ты вопросительно смотришь на меня, приподнимаясь. «Если скажешь — я не знаю, как он отреагирует. Если не скажешь — не сможешь меня взять. Вернее, сможешь, но понравится ли тебе?» — Просто уйдите. Мне не хорошо, — и не открывая газ, трусь об тебя лицом, слыша звук закрывающейся двери. — Барьер! Антивзгяд! Поглощение!.. фух… обращайся давай. Нас никто не увидит и не услышит. И пошли искупаемся. Киваешь, перекидываясь, убирая даже уши и хвост. Я кое-как вылезаю из кровати, и ты поддерживаешь меня. Но как только мы заходим в ванную, я, словно и не был никогда уставшим, ловко поднимаю тебя и сажаю в ванну, улыбаясь. — Поиграем? — хитро прищуриваюсь и протягиваю тебе свои руки. — Только сперва наложи заклятья на подвижность, этак штуки три разных и обезболивающих. И постарайся запомнить вырезанные у меня письмена на груди. Они всё равно скоро пройдут. Фырчишь, киваешь и аккуратно выводишь коготком на кистях руны, перед этим нашептав обезболивающее. — Оно должно долго продержаться, — шепчешь, откидывая голову на бортик ванной и чуть прикрывая глаза. — Уж будем надеяться, — хмыкаю и на пробу сжимаю и разжимаю кулаки. Суставы скрипят и их тянет, но обычной боли нет. Встаю за тобой и начинаю плавно водить руками по оголённой коже моего заботливого лиса. Мои пальцы плавно путешествуют от твоей шейки до паха и обратно. Ты чуть выгибаешься и мои руки порхают тебе на грудь. Пальцами правой руки я начинаю пощипывать тебя за сосок и дразнить его ногтем, а другая рука оглаживает позади твою шейку и зарывается в пушистые и ещё не намокшие волосы. Но неизвестно, кто из нас от моих действий возбуждается сильней: я или ты. Склоняюсь и целую такую манящую шею с боку, чуть прикусывая ухо и покрывая нежную кожу поцелуями. Вот сейчас тебя вымою и ты будешь благоухать шалфеем. Ахаешь, жмурясь, закатывая глаза от удовольствия и выгибаясь под моими прикосновениями. Слабо ведёшь рукой и вода становится прохладной, дразня тебя сильнее. А на поцелуи тело выдаёт выразительные мурашки, и ты протягиваешь ко мне лапки, кладя их сверху на мои ладони. От прикосновения твоих рук шумно выдыхаю и с блаженством ощущаю, как ловкие пальчики проходят меж моих не очень послушных и сжимаются, от чего я наваливаюсь на тебя, утыкаясь лбом в плечо и чуть ли не падая в воду. — Ох и доиграешься же ты! Как привяжу и… — но договорить не удалось: ты лизнул мне руку. — И что? — хитро щуришься и снова проходишься языком по моим пальцам. С шумным выдохом опускаюсь на борт ванной и вновь дрогнувшей рукой веду по твоему лицу, а ты вылизываешь пространство меж пальцев, заводя меня ещё больше и сильней, от чего внизу у меня начинается подъём. Вторую руку ты нежно удерживаешь за запястье и водишь по ней пальчиками, да так, что я невольно дёргаю бёдрами и сваливаюсь в воду к тебе. Благо ванна — это по сути небольшой бассейн и места нам вдвоём не только предостаточно, но ещё сюда бы влезло человека четыре по комплекции, как я. Что уже и говорить о таких малышах. Отвожу руку от твоего рта на шею, не сильно сжимая, ибо без перчаток, хоть и с этими всеми заклятиями, сил в руках почти нет. Но ты продолжаешь без остановки, хоть и дразняще плавно водить пальчиками по другой кисти и я вновь несдержанно дёргаю бедрами, припадая к твоим губам. Сминаю твои лепестки, постепенно становясь резче и настойчивей. Перекидываю ногу через тебя и вот уже нависаю, темнеющей тенью и трусь о твой живот. Но ткань не снятых штанов давит и я приглушённо рычу в поцелуй и прикусываю нежные губки. — Расстегни штаны… а лучше и вовсе сними с меня всё внизу… мешает… — а дыхание сбивается и голова идёт кругом. Хорошо, что ты чуть понизил температуру воды, а то моё тело грозит и так растечься по тебе, совершая плавные и неспешные толчки. Не глядя и не отрываясь от поцелуя аккуратно ведёшь руками по моим бокам, нежно оглаживая и дразня. Но вот, наконец-то! спускаешься к ширинке, аккуратно и томно-медленно расстёгивая сначала пряжку ремня, а затем и саму молнию с пуговицей. Но для того, чтобы стянуть брюки, нужно было разорвать поцелуй. Однако ж, ты не перестал доставлять мне удовольствия, выцеловывая грудь и лаская меня рукой. — В отличие от тебя я не умею дышать под водой! — фырчишь, садясь на краешек ванны и аккуратно прикрывая своё возбуждение лапками. Оглаживаю твои бёдра и усаживаю тебя более надёжно на борт, разводя твои лапки, а носом неспешно отвожу лисьи руки и пару раз облизываю твоё возбуждение. — Я могу быть сегодня относительно нежным, но лишь в том случае, если ты обратно спустишься в воду и будешь делать, что я скажу, — а сам уже присматриваю одну из выступающих деревянных балок на потолке, которые организуют красивую решётку выше, опираясь на поддерживающую конструкцию. — Ну же, давай, тебе тут всё равно едва до бёдер достаёт. Но если боишься утопнуть… Возвышение! — и я наколдовываю каменноугольную плиту ровно так, что когда ты ступишь на неё, мы окажемся примерно одного роста. Во всяком случае, наши бёдра по моим расчётам должны будут быть на одной высоте и мне не придётся сгибаться в три погибели или вставать на колени. Вздыхаешь обречённо и киваешь. Встаёшь, повинуясь, и чуть привстаешь на носки, чтобы вновь коснуться моих губ. Целую и разворачиваю к себе спиной, лаская губами твою шею. Мои пальцы ведут по твоим рукам и я переплетаю их с твоими, задирая твои лапки вверх. — Связующие! — чёрные путы обвивают светлую кожу на запястьях и фиксируют твои руки, закручиваясь на присмотренной балке. — А! Да ты же не-е-ежно хотел, — непонимающе спрашиваешь, поворачивая голову назад, чтобы посмотреть, что там я ещё задумал. — Так я и нежен, — мурлычу тебе на ушко, заставляя мурашки разбегаться по твоему телу. А руки плавно скользят вниз, оглаживая и практически не сминая. Когти чуть вылезли и мне сложно их контролировать. Нет привычной сильной хватки и едва уловимыми надавливаниями прохожусь коготками по бархатистой коже со внутренней стороны бедра. А зубы сжимаются в лёгком прикусе у тебя на загривке. Томно выдыхаешь, выгибаясь так, что ягодицы трутся о мой возбуждённый орган, прикрываешь глаза и пытаешься податься на меня, тихо поскуливая. Облизываю чуть покрасневшую кожу на загривке после моих зубов и дразняще продолжаю тереться о тебя. Руки спускаются вниз и слегка дергают за светлые волоски и легкими касаниями порхают по твоему органу, на контрасте оцарапывая нежную кожу когтями. Оглаживаю вновь бедра и распаляюще провожу по твоей промежности, но так и не ввожу столь желанных пальцев в тебя. Напротив, мои руки подымаются выше, перебирают твои ребра, чуть надавливают на крепкие мышцы пресса и вновь слегка оцарапывают яремную ямку, давя под ключицы и огладив шею со скулами. Пальцы оплетаются вокруг твоих глаз и ты впервые видишь, как из моих ладоней идет тьма, которая плетет полотно широкой ленты, заволакивающей твои глаза. Хочешь дёрнуться назад, но ленты уже оплели глаза, погружая во тьму. И тело переключилось на ощущения полностью. Я вновь ласкаю такое желанное тело, а ты издаёшь стон, прося уже перестать мучать, начиная извиваться, выгибаясь, и подаваться в мои руки, уже умоляя войти. Еще пару раз оглаживаю твой орган и развожу ягодицы. Склоняюсь, ощутимо кусаю над копчиком, слизнув выступившие капельки сладостного нектара и шепчу заклинания. Распрямляюсь, отиревшись грудью о тебя и постепенно вхожу, проникая головкой и то поддаваясь вперед и назад на доли сантиметров, дразня и растягивая. Извиваешься, почти плача от желания и перевозбуждения, сводящего тебя с ума и пульсирующего внизу живота. Кажется, что стоит мне чуть ускориться — и ты изольёшься в оргазменных конвульсиях. Пытаешься дёрнуться назад, но я крепко удерживаю тебя за бёдра в объятиях, вовсе останавливаясь, наказывая за лишнее движение, и ты издаёшь протяжный просящий стон. Целую тебя в выступающий шейный позвонок и резко вхожу, полностью погрузившись в жар твоего тела, и замираю, успевая сжать твой орган у основания и дразняще ведя по головке когтем. Напрягаешься, взвизгнув, а в глазах темнеет от возбуждения и моих действий. Дыхание сбивается, становится тяжёлым и горячим, а бока устало вздымаются. От моей руки ты хочу дёрнуться назад, но некуда, и тебе остаётся лишь просить, делая это как можно лучше: — Мой Господин… Пожалуйста! Отпустите… Прошу! — Просишь? — усмехаюсь и начинаю ласкать тебяя рукой, так и не совершая действий бедрами и продолжая прижимать к себе. — Да чтоб тебя драконы отымели!.. — произносишь на одном дыхании, толкаясь в руку и от этого чуть слезаешь с меня, закусывая томно губу и издавая очередной стон. — Нет, малыш, драконам я больше не дамся, — произношу на самое ушко и прикусываю мочку. Прохожу носом по шее вниз и оставляю влажный след от языка наверх, легко подув на намокшую кожу, вновь вызывая мурашки и дрожь. — Ауфх! — только и можешь выдать, да повиснуть безвольно, тяжело дыша. Если бы не ленты, то ты бы точно свалился вниз, в воду. — Нравится? — и я вновь сжимаю плотно твой орган, насколько мне вообще позволяют суставы. Моя горячая грудь отстраняется от твоей спины, мгновение ничего не происходит, а в следующую секунду я поддаюсь неспешно назад бедрами и резко вгоняю свой орган в тебя. Взвизгиваешь, дёргаюсь, но я не разжимаю руки, не давая излиться, от чего от души пинаешь меня ногой, уже до крови раздирая губы. — Будешь пинаться — скручу и ноги! — рычу на тебя и повторяю пытку: так же медленно поддаваясь назад и с силой толкаясь обратно. — Хвааатит, — вновь издаешь стон, едва проговаривая. Я продолжаю мучать твое тело в сладкой пытке, а тебе уже становится невыносимо от возбуждения и твои мышцы безумно сокращаются на мне, заставляя выть. — Попроси правильно, — и продолжаю мучить тебя, сжимая ещё и сосок. — Аааа-аф! — хочешь искренне попросить, но так ничего толком сказать и не можешь. Лишь дёргаешься от моей руки, вновь прислоняясь ко мне спиной. — Настолько не выносимо? — вновь мой голос проливается над твоим ушком и сводит с ума сильней, приправленный силой инкуба. Чувствую, как сокращаются твои мышцы сильней и тебя колотит, а затем понимаю, что руки двигаются уже не так хорошо, как изначально. А значит, пора заканчивать эту пытку. Поэтому, вздохнув, начинаю толкаться в тебя, двигая одной рукой по стволу. — Госпо… дин… — шепчешь, почти сразу же изливаясь с криком и выгибаясь. Толкаюсь еще пару раз и выхожу, поддерживая тебя и отвязывая. Аккуратно спускаю в воду и усаживаю на свои ноги, продолжая в воде тереться о твою промежность и обнимать пытающегося оттдышатся тебя. Скулишь, облокачиваясь полностью на меня. Возбуждение уже спало и от пережитого напряжения тебя клонит в сон. Едва слышно вздыхаешь, кладя голову и руки мне на плечи и почти сразу же проваливаясь в небытие, вот уже мерно посапывая, чуть поддёргиваясь. Продолжаю тереться, но понимаю, что ты отключился окончательно и в ближайшее время не очухаешься. А жаль. Проверяю твой энергопоток и стабилизирую. Опять я так и не смог достичь удовлетворения. А руки уже и вовсе плохо слушаются. Вздыхаю и растворив повязку с твоих глаз — отношу тебя на кровать, а сам возвращаюсь в ванну.