Любопытный Лисёнок

После столь недурной охоты, мы отдыхали и возлежали уже после ванны на лёгких простынях и приходили в себя. Точнее, я приходил после столь несносной жары, а ты просто крутился у меня под боком, всё норовя погладить и взбодрить. Я было сел и хотел перебазироваться в кресло по ближе к распахнутому окну, но не тут то было… Всё же Лисенок повалил меня на кроватку на себя и аккуратно укусил в шейку, на что я задрал голову верх, не говоря уже ничего и подставляясь. Более ощутимый прикус и такое неожиданное, но приятное: — Люблу вас, Мой Господин, — тихо фырчишь, утыкаясь в мою шею носиком. Шумно выдыхаю, поворачиваю к тебе лицо и утягиваю в поцелуй, обнимая и наваливаясь сверху. Руки почему-то подгибаются и по позвонку пробегает дрожь, от твоих слов, проносясь горячей волной по всему телу. А ты явно с меня умиляешься. Разрываю поцелуй и с шумом выдыхаю, начиная ластиться, но так и не пророня ни слова. — Габенко моё, — шепчешь что-то умное, поглаживая меня. Надменно смотрю, чуть отворачиваю голову, но не выпускаю из объятий. Слишком комфортно и… так привычно уже? Чмокаешь меня в щёку, а я чуть приподнялся, потёрся носом о шею и завалился на бок, ластясь. На что ты тыкнул пальчиком под рёбра — Ты это чего? — удивляюсь и смотрю тебе в глаза, оглаживая лисьи бока. А ты распушил довольно хвост, прогибаясь и подрагивая под моей рукой. Я же прикрыл глаза и начал тереться носом о твой висок и боковую часть лица, изредка шумно выдыхая и щекоча тебя прохладным воздухом. Но вот я увлекаюсь и постепенно начинаю дышать через рот, выдохнув жар, почти прямо под твоим ушком. А ты, хитрая мордашка, довольно улыбаешься, начиная возбуждённо подёргивать хвостом, а лапки уже и вовсе разгулялись по телу. Стараюсь не упустить ни одного твоего касания и прикрываю глаза, полностью сосредотачиваясь на тактильных ощущениях. Оглаживаю твою руку, тяну кисть к своим губам и плавно веду по твоему запястью, целуя в костяшки. Довольно фырчишь, расслабляясь и прижимаясь ко мне. — Глааадь. А потом кусь. — Мой кусь или твой? — немного лениво и томно спрашиваю, поднимаясь поцелуями по твоей руке к шее и от туда лаская твой торс. — Твооой. Только начинай нежнее. — Как пожелаешь, милашка, — мурчу и спускаюсь мокрой дорожкой к твоему паху. Тихо скулишь от подступающего возбуждения, но всё равно пытаешься вжаться в кровать, под конец уже постанывая от лёгких прикосновений. Ты конечно попросил мой кусь, но я сейчас слишком разморен, да и ты реагируешь особенно острo на лёгкие касания, и я продолжаю медленно нежить тебя. Укладываю на спину и развожу ножки, целуя со внутренней стороны и дразня едва касаюсь, словно невзначай, твоего органа щекой, совсем мимолётно задевая. — Ауф… Даарк! — обижаешься, закусывая губу и выгибаясь, пытаясь хоть об что-нибудь потереться полувозбуждённой, но от этого не менее чувствительной, плотью. — Что не так? — продолжаю спускаться дорожками поцелуя к твоей промежности, и незаметно для тебя создаю тонкие, но крепкие путы, которые ещё не докасаясь, овиваются вокруг твоих конечностей. Ты верно думаешь, что это мои распущенные волосы, но вот они спиралями, едва щекоча овиваются вокруг твоих рук и ног, но пока ещё не затягиваются. — Да ну… Уаав, — от очередного движения вздрагиваешь, а тело напрягается, подрагивая. Целую тебя в грудь, там, где трепещет твоё сердце и путы постепенно начинают стягиваться и растягивать тебя спиной на кровати, полностью раскрывая. — Чувствую себя зверем лесным, которому принесли язычники ну уж очень вкусную жертву, — мурлычу и вновь спускаюсь вниз, к твоему органу, высовывая язык и дразнящим движением медленно по нему веду, неотрывно смотря на тебя. Напрягаешься, хотя, казалось, куда уж сильнее, и с дрожью подаёшься вверх, зажмуриваясь и открывая рот в стоне. Хочешь что-то ответить, но получается лишь жалобное скуление и попытки освободить руки, чтобы помочь себе. Путы стягиваются, превращаются в плоские, прочные ленты и полностью растягивают тебя звёздочкой, а я накрываю твой орган — губами. Оглаживаю ягодицы и развожу их широко, шепнув заклятья, просовывая два больших пальца в тебя и тяну, жадно смотря как поддаётся твоя дырочка и шире расходятся ягодицы, полностью открывая. Скулишь, пытаясь подаваться одновременно и на пальцы, и в рот, но прочные ленты не дают сдвинуться даже на миллиметр, отчего скулишь, пытаясь извиваться, но последнее получается крайне плохо. Приподымаюсь, выпустив твой орган и хитро смотрю, а ты чувствуешь, как во внутрь начинает входить что-то не малых размеров, но плавно и вкручиваясь постепенно по спирали. — Ай! Дарк! Это же не ты… — скулишь, но не сжимаешься, покорно впуская нечто, решив, что это лучше, чем ничего. — Конечно же нет. Это та игрушка, на которую ты засматривался по нашему приезду. И мне вот интересно, войдёт ли она в тебя полностью, если мне едва хватает руки, что бы обхватить её в основание, — усмехаюсь, целую твой живот и продолжаю вкручивать вещицу, похожую на силиконовый бур. — Не на-а-адо! — взвываешь, вспомнив, на ЧТО засматривался. И даже в шутку предложил опробовать… Кто ж знал, что шутка обернётся этим! Но, моё желание проверить уже не успокоить… — Но ведь входит же, — и продолжаю покрывать поцелуями твой торс, грудной клеткой потираясь изредка о твой орган. — Уже наполовину в тебе. — Это только половина?! — твои глазки расширились от страха, понимая, что ждут тебя возможно не самые приятные пара минут в жизни. Или не пара, как повезёт… А затем и пара дней. — Расслабься, малыш, войдёт, — и я вновь спускаюсь ниже, облизываю головку и беру её в рот, причмокнув и губами отведя кожицу и вновь натягивая, играя языком с вершинкой и маленькой дырочкой на вершинке. — А ееесли… Не-е-ет?.. — испуганно поскуливаешь, но мои действия помогают расслабиться и ещё немного впустить в себя игрушку. — Если я почувствую, что дальше не идёт — вытащу и войду сам, — говорю, на мгновение переставая ублажать тебя и вновь приступая, ввинчивая игрушку и доколдовывая смазки. Подвываешь уже жалобно, пытаясь отговорить меня от этой затеи стонами, но я неумолим. А игрушка всё входит. Не без труда, конечно, но твои мышцы на удивление покорно растягиваются. — Ну вот, а ты переживал. Она почти вся в тебе, — одно единственное слово и заклятием вещица начинает в тебе прокручиваться, а я зажимаю твой орган в основание и начинаю в сласть баловаться с ним языком и губами. Закусываешь губу, пытаясь не визжать от перевозбуждения и прогибаешься в спине, пытаясь освободиться. Язык проходится по уздечке, лезет под кожицу, прокручиваясь под ней, а губы опускают её до упора и вновь возвращают на место и вновь и вновь. Но вот я уже сам на пределе и трусь органом о простынь и прикусываю головку, оцарапав её в четырёх местах клыками и поставив своеобразную метку, от которой возбуждение в тебе взыграло с новой силой, разнося мою слюну по крови. Новая волна была предельной, и ты изливаешься, взвизгивая и закатывая глаза от удовольствия. Скулишь и устало откидываешь приподнятую было голову назад, тяжело дыша. Однако возбуждение не спадает. Останавливаю ход игрушки и плавно начинаю ее извлекать. Я конечно успел отстраниться и ты излился себе на живот, но пара капель все же мне попало на подбородок. — Слизывай, — нависаю над тобой, не прекращая ласкать. Послушно приподнимаешься и проходишься разгорячённым языком по моей шее и подбородку, очищая и чуть прикрывая глаза. — Молодец, хороший мальчик, — и вот я уже показываю тебе игрушку, которая меньше минуты назад была в тебе. — Понравилось? Лишь киваешь в ответ, поднимая преданные глазки и чуть приоткрываешь рот, высовывая кончик языка, на котором ещё остались следы семени. — Глотай, глотай, — усмехаюсь и произношу очищающее, приподымая тебя, немного ослабив натяжение пут на ногах, и одним толчком вхожу в растянутую и такую желанную попку, да и тебя тоже, ни чуть не менее желанного. Вновь издаёшь протяжный стон, лаская мой слух, и сам подаёшься навстречу, чуть скуля, но перебивая вновь скуление стоном. Ты отлично подготовлен и я могу сразу быстро двигаться, как того хочу. Обхватываю тебя руками под бёдра, и начинаю очень быстро вбиваться, сгибаясь и утыкаюсь носом тебе в плечо, а головой в кровать, шумно дыша и порыкивая. Хочется всего и сразу. Нет сил себя сдерживать. Рычу от того, что пришлось себя держать в узде, а ты так сладко извивался. Щёлкаю челюстями и особо резко вхожу в тебя, но возбужденье на спадает. Пытаюсь отдышаться и смотрю на милашку под собой. А внутри уже так мокро и хочется тебя брать ещё и ещё. Ты всё ещё связан и растянут звёздочкой подо мной, но даже так, умудрился выдохнуться. И сейчас кое-как пытаешься отдышаться, радуясь секундной передышке, потому что чует твоя жопка, что это отнюдь не конец… И правильно чует. Облизываюсь, сам того не заметив, как удлинился язык, а ноги преобразовались в лапы, и дерут когтями кровать, а я вновь начинаю двигаться, пожирая тебя взглядом. Чуть сжимаешься, но это лишь распаляет и меня и тебя, потому как смазки хватает с верхом. И ты вновь начинаешь стонать от подступающего наслаждения, чуть подрагивая и подаваясь навстречу, на сколько позволяют путы. Не выдерживаю, психую, и разрываю свои же ленты на лодыжках и торсе, подхватывая и полностью задирая твои ноги, начиная резко вбиваться. Слишком хорошо, изгибаю спину, откидываю голову назад и пускаюсь в безумный декаданс наших тел и движений. Взвизгиваешь от неожиданности, но покорно поддаёшься, позволяя согнуть своё тело так, как мне будет удобно. Но от столь яростного ритма не выдерживаешь и изливаешься. Мои движения уже приносят боль, но, ты всё ещё пытаешься не выдавать этого в стонах. Склоняюсь и целую, но поток твоей энергии меняется и я сделав усилие над собой, полоснув себя же по груди когтями, отгоняю болью тьму и зверя, более плавно двигаясь и протяжно рыча, от твоих сокращающихся мышц. Я становлюсь нежнее и у тебя получается расслабиться, пропуская меня. Вхожу до упора и прокусив губу, лишь бы не потерять себя, двигаю бёдрами вверх-вниз, не совершая толчков. Скулишь от того, что эти движения причиняют лишь более сильную боль, но пытаешься не сжиматься и не дёргаться, лишь выгибаясь. — Ты как? — склоняюсь и урчу едва разборчивыми словами, замирая и не двигаясь. Киваешь, мол, всё в порядке, и с трудом поднимаешь взгляд, поскуливая. И чуть натягивая ленты на руках. — Развяжи?.. Вздыхаю, видя так и не отвердевшую вновь плоть… Или поникшую? И выхожу из тебя, растворяя путы. Переворачиваюсь и ты оказываешься сверху на мне. — Если совсем тяжко, то поработай лапкой. И поцелуй меня. Шмыгаешь носом и тянешься к моему лицу, мягко касаясь губ своими. Из прикрытых глаз невольно скатываются слезинки и тут же капают на мои щёки, но поцелуй не разрываешь. — Ну-ну, тише, малыш, — успокаивающе поглаживаю тебя по спине и вновь когтями разрываю свою кожу вдоль рёбер. — Всё в порядке. Всё хорошо. Просто полежи так. Я уже почти успокоился. Не заставляй себя. Ты мне слишком дорог. Чуть успокоившись, затихаешь и расслабляешься на мне. А через пару минут аккуратно сдвигаешься вниз и утыкаешься в основание моего органа мордочкой, несмело взирая на меня. Смотрю, резко выдыхаю и вновь деру себя, окропляя кровью постель, задрав голову и рыча, лишь бы только не схватить тебя сию же секунду за волосы и не дёрнув бёдрами, до упора вгоняя своё достоинство до предела тебе в глотку. Видя моё нетерпение, аккуратно проводишь кончиком языка по всей длине, в конце лишь чуть беря в рот головку. Но тут же отпускаешь её и вновь лишь играешь с моим органом этой дразнящей мышцей. — Да что же ты творишь! — рычу и рву когтями покрывала. Улыбаешься, видя мои метания и всё-таки сжаливаясь, аккуратно берёшь орган в рот и полностью его пропускаешь. Непроизвольно сжимаешь горло, и начинаешь аккуратно двигать головой. Нет сил сдерживаться, но я стараюсь ради тебя, вгоняя когти в свои бёдра и вместо резкого толчка, лишь плавно поддаюсь тазом вперёд. Чуть ускоряешь темп, видя, что я уже весь в крови и стараясь заставить излиться. Но устаёшь и раздражённо вновь утыкаешься в промежность, вылизывая яички и шепча: — Да неужто настолько любишь? От твоих слов меня подкидывает, глаза расширяются, но я зажмуриваюсь и отрицательно быстро мотаю головой, пытаясь двигать бёдрами и сильней вдавливаю когти в кровать. Фырчишь и вновь подтягиваешься выше, вновь оказываясь надо мной. — Не любишь… Или не на столько? — насмешливо шепчешь и не даёшь ничего сказать вновь впиваясь в губы. Жадно отвечаю на поцелуй и стараюсь о тебя тереться. Тяну руку к себе и быстрыми движениями начинаю водить по стволу, рыча и резко выдыхая тебе в губы с протяжным стоном. — Да брось. Я думаю, я достаточно отдохнул, — и аккуратно лапкой отводишь мою руку, перенося её на талию, на что я разочарованно протяжно рычу. На что ты тихо шепчешь: — Тебе будет удобнее, если возьмёшь сверху, — и чуть покачиваешь приподнятыми бёдрами. Выдыхаю сквозь зубы и нет сил уже сдерживаться. И я не меняя нашего положения, развожу твои ягодицы и вхожу, откидывая голову назад, прогибаясь в спине и толкнувшись пару раз, вздрагиваю всем телом, доведённый тобой. Издаёшь стон, тоже неожиданно для себя излившись, и утыкаешься мордочкой в мою грудь, тяжело дыша и улыбаясь. Пытаюсь прийти в себя и отдышаться. Никогда прежде я себе ни для кого не сдерживал. В голове пустота и звон, ты кажется что-то пытаешься сказать, а я лишь рассеянно смотрю на тебя, оглаживая юное тельце. Все раны мои давно уже затянулись и я расслабленно лежу, уже прикрывая глаза.