Любопытный Лисёнок

Странное дело, но под конец семестра к нам перевели с Академии новенького, который меня знатно начал раздражать своей широкоплечей фигурой, и как раз в твою группу, от чего фактор раздражения увеличился в двое. И вот он уже вторую неделю увивается за тобой хвостом не обращая на мои разъярённые и полные тьмы взгляды, когда как остальные студенты шарахаются прочь. Ну и ты ещё молодец. Опять завёл эту старую шарманку про люблю не люблю, оставишь не оставишь. А если убегу и всё в таком духе. Но вот фраза «боюсь бросишь» — меня добила и я наорал на тебя, хлопнув дверью и выйдя из пустой аудитории, кажется, доведя тебя этим до слёз. В коридоре, я столкнулся с этим новеньким Алксом и рыкнув, толкнул его плечом, проходя мимо, собираясь хоть как-то привести свои мысли в порядок. А твой вопрос всё крутился у меня в голове. — «Бросишь?!» — всё повторял твой нерешительный и всхлипывающий голос, на которого хотелось наорать и наговорить всяких гадостей. Но вот, немного остыв и выйдя на свежий воздух, я понимаю, что добил и так твою пред зачётную психику. Нужно вернуться, успокоить, обнять. Твёрдым шагом отправляюсь обратно в лекторию. Но тут уже никого. Тебя и след простыл. Я пытался искать или дозваться мысленно до тебя, но ты поставил щит. «Дар, найди мальца.» «Он в библиотеке. Делает задание и ревёт. Я его чаем отпаиваю. Не лезь». Но вот уже время за полночь и я в постели. А тебя всё нет и нет. Начинаю беспокоиться, Дар утверждает, что ты ушёл часа два назад, Фобос вообще тебя после пар не видел. Я уже на взводе и готов бежать тебя разыскивать, как дверь тихонько открывается и ты проползаешь во внутрь. Кладёшь на тумбочку учебники, по стенке пробираешься в ванну, а я всё сижу и жду, словно мне кол вбили, но не в сердце, а спину. Но наконец ты выходишь и оттуда. Вытираешься, и не смотря, забираешься в кровать, шмыгаешь под одеяло и прижимаешься ко мне, пряча моську. Вздыхаю, развеиваю осветительное заклятие, обнимаю тебя и просто лежу, чувствуя что дыхание твоё стало размеренным и ты уснул. Расслабляюсь и засыпаю сам. На утро ты убежал быстрее, чем я проснулся. Ну да ладно, мне же ко второй сегодня паре. Всё логично. Одеваюсь и иду в аудиторию. Тебя нет, как и половины группы. Похоже, у вас сегодня профориентационные занятия на пригодность, вот часть студентов и там. Другая — их уже очевидно прошла. Веду обзорно-повторительный курс лекций, что бы лучше подготовить оставшихся к грядущим экзаменам и выдаю вопросы на зачёт, который через неделю. А там и до экзаменов и зимних каникул рукой подать. Но вот все выходят, кроме новенького. Смериваю его нетерпящим взглядом и протягиваю ему вопросы, думая, что он что-то хочет уточнить. — Мне это не надо. Я и так знаю твой предмет, — говорит это высокое русоволосое чудо. — Я рад. А где хоть капля уважения? — А где она была, когда ты накричал на мальца? Нет, мне конечно понравилось его успокаивать, но он сбежал от меня в библиотеке. Но вот потооооом… он так упоительно стонал в моих руках. Но знаешь что ещё? И мой кулак так и замирает поднятый в воздух. — Он сказал, что ему так надоели ваши отношения и я буду для него лучше. Я спокойней, не владею убивающей магией демонов, светлый. А ты… Ему худо с тобой. Моя рука опускается и я делаю шаг назад, не понимая почему, так реагирую на его слова. — За неделю общения я узнал его куда лучше тебя. Зачем ему столь самовлюблённый и невнимательный, а главное психически не стабильный, как ты? Пытаюсь потрясти головой. Ведь все эти слова не правда. Ведь я чертовски внимателен к тебе! Пытаюсь подметить каждое слово или жест. Твою улыбку, взгляд, интонацию… Или я всё-таки что-то упускаю? Не понимаю тебя? Нет, я же читаю твои мысли и знаю, что ты хочешь. Или… ты позволяешь видеть лишь часть и делаешь вид что в порядке? Тебе плохо?.. нет! Это не так! Я в порядке, я уже почти месяц не срывался, и не хотел тебе нанести боль ещё дольше. Я вообще не хочу её тебе причинять, я… Я… А в голове образы как я истязаю тебя снова и снова. Но ведь я тебя не избивал никогда кнутом с шипами! Или… или избивал? Пошатываюсь и отступаю ещё, хватаясь за голову, которая неимоверно начинает болеть. — Ты ужасен, не сдержан, импульсивен, — продолжает напирать Алкс, а я не понимаю, где ложь, а где уже правда. Где я настоящий. Что происходит? В голове гул и странные образы, слова, которых не было, действия, которых не могло случиться… Трясу головой, рычу по звериному и дикому, кидаясь вперёд, а из глаз брызжут слёзы. Я вижу, как ты стоишь на пороге и подтверждаешь его слова, говоришь ещё что-то и прощаешься, уходя. А всё размазано и будто в дымке. Хочу броситься за тобой, а Алкс хватает меня и бьёт под дых, от чего падаю на колени, а его шёпот пробирается по моей коже и точно скользкий уж проникает под неё холодя и нашёптывая слова, казалось в самой голове. — Он тебя ненавидит. Ты ему глубоко противен. А вот я… Я лучше. Намного, намного лучше. Откажись. Он тебе не нужен. Зачем? Мотаю головой, на руках вылезли когти, взор затуманен и покрыт мокрой пеленой, кажется, я чую запах крови… Стоп! Но откуда? Не важно, но он меня отрезвляет. Провожу по лицу и понимаю, что этот гад нашёптывал заклятья и проникал мне в разум. А кровь… а кровь пошла из уха. Сосуды не выдержали напряжения. Но где же руна? Накидываюсь на него и рычу, оборачиваясь в полуформу, от чего он теряет дар речи, а потом и вовсе орёт, выбегая из аудитории. Провожу рукой под партой и нащупываю письмена, рассекая их. Поднимаюсь с пола, кое-как принимаю полностью человеческий вид, и пошатываюсь, выходя, и так не закрывая аудиторию, направляясь в комнату. «Арису, где ты был вчера после библиотеки?» Мой мысленный вопрос застаёт тебя внезапно и ты отвечаешь мгновенно, что один и в саду. Мне этого достаточно. Киваю, шлю зов Дару и быстро показываю произошедшее, а в следующую минуту уже добираюсь до кровати и падаю в неё.

***

— Сейчас всё так надоело. Не хочется ничего. Не видеть, не слышать, не чувствовать. Просто вакуум, — говорю, смотря в потолок, а ты тыкаешься в меня носом. За окном уже закат, а я всё никак не могу полностью прийти в себя. Хватаю тебя за шиворот, смотрю в глаза и ударяюсь лбом об твой, прикрывая устало веки вновь. — Меня наказание ждёт, да? — слышу, как прижимаешь лисьи ушки испуганно. — Но ты не виноват, как оказалось. Вроде… — Нуууу… Не даю тебе что-либо ещё сказать, зная, что можешь ляпнуть что-то невпопад, а разум зацепиться и будет перекатывать эту мысль, как осенний ветер не жалея гонит не останавливаясь пожелтевший одинокий лист. Поэтому просто укладываю на себя сверху и глажу, раздумывая, и вновь смотря на расписанный потолок. Но ты приподымаешься и всё же говоришь. — Но ты так злился… — Да. И очень сильно. А сейчас перегорел. — Прости, — и ты ткнулся носом под мою челюсть. — Фитиль выгорел. Остался лишь талый воск, — смотрю на тебя, раздумывая что ж с тобой учинить. — Ну он же потом застывает. И вновь горит. — Горит фитиль, на котором держится свеча. Воск лишь плавится, — грустно усмехаюсь и поднимаю тебя левитацией над собой, так что б твоё лицо оказалось ровно надо мной, что б нечего не мешало смотреть в твои серые колодцы. — Тогда надо найти новый фитиль, — фырчишь и тянешься ко мне лапками, оглаживая лицо и шею. — И что же… Ты им станешь? — иронично кривлю лицо, но спускаю тебя ниже, прижимаясь к губам, а магия неспешно стаскивает с нас одежду. Медленно, лениво, миллиметр за миллиметром, оголяя наши тела. А ты всё паришь надо мной. — Каждый раз. Буду становиться, когда потребуется новый, — шепчешь в поцелуй, нежно отвечая на него. Вздыхаю, и плавно опускаю тебя на уже оголённое тело. Такое же оголённое, как и мои нервы, что били током хуже проводов не более пары часов назад и пытались меня прибить удушливыми наваждениями и несвязными мыслями. Тихо фыркаешь и устраиваешься на мне поудобнее, обнимая и прижимаясь, отдавая больше тепла. Дышу уже спокойно. Мысли чисты, а в разуме гулкое эхо. Не могу о чём-то думать, не могу нечего делать. И даже ощущения твоего тела меня не возбуждают, а лишь успокаивают. Как же это странно. Как же я измотан тобой и не тобой. Почему всё, что раньше казалось мне предельно чётким и ясным, во мгновение превратилось за считаную неделю в сумбур состояние пред истерики иди нервного срыва? Вздыхаю вновь, и чуть веду головой, от чего цепляю тебя кончиком носа по волосам. Приподнимаешь голову и смотришь вопросительно, начиная махать появившемся хвостом. — Я не знаю чего я хочу. А после сегодня, боюсь ещё и потерять. Боюсь представить, что вот я открываю глаза, ощупываю ещё тёплую постель, а тебя в ней нет. И нет нигде. Кажется, ты заразил меня своим страхом. — Но я здесь, — и целуешь меня в нос, обнимая. — И не уйду. — Хорошо. Тогда я тебя не отпущу, — и обнимаю в ответ, накидывая на нас одеяло и наконец приходя в себя.