Любопытный Лисёнок

Ты сделал громкий цмок и забрался на мои колени. Я же погладил тебя по спине и прижал к себе одной рукой. Но ты ещё раз чмокнул и аккуратно сполз под стол, зная, что сейчас начнётся пара, а я не выспался из-за малыша и не могу нормально наколдовать тишину. Вздыхаю, думая, что ты решил не смущать студентов, но ты фыркнул и уткнулся меж моих ног мордочкой. «Ари! Что творишь?! Лучше б сидеть просто остался на коленях», — и потираю голову, вздыхая. Не удерживаюсь и зеваю, не успев прикрыться рукой, демонстрируя клыки, от чего студенты переглядываются. Потираю переносицу и объявляю о контрольной, раздавая по воздуху карточки, надеясь на настоящую тишину и то что мне удастся поспать. А ты покусываешь меня через ткань, раззадоривая. Жаль что теперь мы не каждую ночь можем даже провести в одной постели, не то, что удовлетворить друг друга. Организм то мой с радостью реагирует, но сам я дико уставший. И вздохнув, кладу голову на скрещенные руки на столешницу. — Кто первым мне наколдует подушку — тому пять и свободны. Насмешливо фыркаешь под столом и незаметно выползаешь обратно ко мне на колени, благо сам на себя заклятие невидимости ты наложить смог. Приходится подняться со стола и из-за тебя, и из-за горы подушек, что свалились на меня одновременно в количестве 10 штук. Определяю чья это магия и отпускаю их, откидываясь на спинку кресла и, подложив одну из подушек себе под спину, устало прикрываю глаза с синяками под ними и незаметно поглаживаю тебя по бедру. Растягиваешься на мне и тоже зеваешь. Проверяешь магию, чтобы во сне не развеялась, и тоже прикрываешь глаза, радуясь, что хоть иногда с мелким сидит Дар. А он тебе внезапно шлёт мысль — лёгок на помине. Но поняв, какая это мысль, ты чуть ли не подскакиваешь, развеиваешь магию и тут же перемещаешься в комнату. В панике всё осматривая и посылая зов уже мне. «Дарк! Твоего дракона! Тарлис удрал!» — Как удрал?! Куда удрал! Он же ещё летать не умеет, а там башня! — подскакиваю, как ошпаренный и переношусь к тебе и Дару, шокировав оставшихся студентов, что не справились с заклятием подушки и кропотливо решали карточки. — Вероятно, уже умеет, — отзываешься, выглядывая в окно, где на подоконнике следы лапок Тара, измазанных как обычно в любимом его лакомстве — сгущёнке из мира людей. Морщу нос от запаха этой ненавистной мне сладости и высовываюсь в окно, следом, не веря. Ведь ему лишь скоро год, а крылья прорастут явно позже. И точно. Этот комок недо-меха сидит на карнизе. Крыльев нет и в помине, но балансируя, он упорно видимо шёл по нему, пока не напоролся на дырку в виде пары отсутствующих кирпичей. — Слетай за ним? Или хоть подстрахуй, раз он в руки не даётся. Дар уже пытался, тот лишь шипел и ворчал на него, — оборачиваешься ко мне, как будто ища защиты. — И в кого он интересно такой? — усмехаюсь и активирую руны полёта на ботинках, выпархивая наружу. — Ну и что мы чудим? — спрашиваю у дитё, но пока не беру его на руки, хоть и легко могу подхватить в любой момент, выпрямив руку. Он смотрит круглыми глазками, но, видимо понимая, что меня никак нельзя не послушаться, принимает полуформу и садится на карниз, криво говоря, и показывая образами, мысленно, что ему было интересно. А ты подслушиваешь и наблюдаешь за нами. Киваю и не ругаюсь, вспоминая себя в детстве. Но мне лестно что до этого он шагал котёнком. Киваю ему и говорю, что подстрахую. Он радостно кивает, вновь оборачивается котёнком, ибо в этой форме он вполне себе подрос, отходит назад, разгоняется и прыгает вперёд. Но задние лапы соскальзывают с кирпичей и я магией помогаю залезть и не свалится. — Ну что, больше сам так прыгать не будешь? — и предлагаю ему завершить круг по диаметру башни, а потом вернуться, а мысленно готов прибить Дара за недосмотр. Если Тар и хоть в половину такой же как я, то он бы наверняка сиганул, как только вампир попробовал к нему приблизится. Просто из вредности и упрямства. Выдыхаешь, видя, что с малышом всё будет хорошо, и идёшь на скрытую кухню, ставить воду и заваривать себе, да и мне за компанию, успокаивающий чай, сообщая об этом мысленно. Киваю и говорю что б Дар выметался, не то укокошу случайно под горячую руку. Но вот мы завершаем наш круг почёта и Тар запрыгивает в окно. — Убери от меня эту вонючую консерву и Тару не давай. Я лучше из Столицы ему сладостей понавыписываю, — бурчу, влезая в окно и тяжело садясь на подоконник. Перенервничал. — Но ему же нравится, — возражаешь, сгребая Тара в охапку и таща в ванную — отмываться от сладости и объяснять, что не сможешь ему больше давать сгущёнки, по пути рассказывая о том, как она мне не нравится. Хочу завалится на кровать, но мне присылает зов староста и я переношусь в кабинет. Все всё написали, я киваю, убираю бумажки для лучшего случая и отправляю всех гулять, веля и второму курсу передать, что б сегодня не приходили и переношусь обратно, падая на кровать и закрывая глаза под плеск доносящийся из ванной. Арису Выходим из ванны, и Тар, которому больше по душе гулять в кошачьем виде, весь мокрый запрыгивает к тебе в кровать, растопыривая пока ещё небольшие, но уже окрепшие крылышки, которые и просушивает, крутясь вокруг тебя. А я иду на кухню и приношу на подносе чай, ставя его на комод. Беру свою чашку и заползаю к тебе, другой рукой пытаясь угомонить крутящийся ураганчик. Даркнес Открываю глаза и таращусь на крылья, как баран на новые ворота. — Это… Так ты не шутил про крылья? И давно они? Я свои лишь в 3 года вытащил. — удивляюсь и овиваю твою руку, что держит чашку, отхлёбывая привстав и снова ложась, ловя котенка в руки, поглаживая по голове и рассматривая крылья. — Надо узнать как там его сестрёнка. — Не шутил. Ты днём вчера на парах был, а Дар не смог сидеть. Так у него как раз и крылья вылезли, вчера чуть комнату не разнёс, — объясняешь, и вздыхаешь. — И когда он уже человеком-то будет ходить?.. — Я в год превратился. Но меня пилила этим бабушка. Так что продолжу его обучать на следующей недели, — хмыкаю и поглаживаю малыша по голове, а тебя целую в щёку. Вздыхаешь и облокачиваешься на меня, левитируя пустую чашку на комод. Зеваешь и прикрываешь глаза, наслаждаясь наконец что малыш уснул. Изгибаюсь и кладу голову тебе на колени, не веря, что наконец тихо и никто не трогает нас. Идиллия. Обтёрся об тебя лицом и поцеловал в шею, огладил бока и стал помогать одеваться, пока Тарл спит в своей кроватке, и слегка приставать, оглаживая твой зад. — Приставака, — отвлёкся, выгнулся и чмокнул в ответ. Я обошёл тебя спереди и надел новую рубашку, застёгивая на пуговицы, ведь сегодня ответственный день. Мы едем в поместье моей бабушки. Уж кто-кто, а она точно обучит малыша летать. Проверенный на мне способ. — А то есть продолжения приставаний не будет? — игриво обижаешься, надувшись, но когда я приближаюсь поцеловать, коварно кусаешь в нос, играясь. — Вот дурашка! — рассмеявшись, застегиваю магией все пуговица до конца, кроме трёх последних верхних и, схватив тебя ладонями за лицо, целую. — А не дурашка, а отец твоего сына! Или… Мать? — зависаешь, смотря на меня и хлопая глазами. — Зависит от формы. Но технически всё же мать, — хмыкаю и останавливаюсь, услышав, что Тар проснулся, на что ты вздохнул и уткнулся в моё плечо. — Мы же сможем там наедине остаться? Мне приходилось быть тихим, когда мы делали это в комнате или ты меня успокаивал ртом, — и вовсе обнимаешь меня за шею, повисая. Придерживаю и киваю, а сам думаю, как буду бабушке объяснять ситуацию. С Кэтэрсом и так всё понятно. Он уже в курсе, но пока что проблем с формой нет, и он лишь видел фотографию котёнка. А вот бабушка… Эх, благо она живёт отдельно от родителей, точней это они съехали в Столицу от неё, обозвав наш семейный замок захолустьем. Бабушка строгая женщина и выглядит хорошо. И замок никому отдавать не собирается. С этим все понятно. Но вот как она отреагирует на тебя и правнука от безродного, хоть и воспитанника демона? Вздыхаю, ставлю тебя на ноги. А ты подрос. Когда то был мне лишь до груди. Ныне же до плеча. Расчёсываю тебя и недовольно смотрю на пояс. Заменяю пряжку на клык дракона с жемчугом и целую в щеку. — Надень на себя тот плащ, что подарил тебе на день рождение. И дай мне мою парадную мантию, что презентовали мне А’кары на последний бал, — подхожу к Тарлису и поглаживаю, окончательно будя и беря на руки, смотрю на время и отсчитываю минуты до телепортации. Киваешь, и мантия летит ко мне левитацией и устраивается на плечах, а ты одеваешься, аккуратно подслушивая мои мысли. Но никак на них не реагируя внешне, не выдавая себя. Тебя ведёт обычное лисье любопытство и я слышу твои мысленные вопросы для самого себя и не отвечаю на них потому: а что будет дальше? Как эта женщина будет учить Тарлиса? Не причинит ли она ему вреда? Как отреагирует на меня? Но вот я киваю, придерживаю одной рукой подросшего котёнка, прикрыв мантией, ведь так и не сказал Лауре причину моего желания нанести ей визит, и обняв тебя другой за плечо, активирую заклятие перемещения. Мы оказываемся в большом круге-телепорте для гостей в шикарном саду. Перед нами стоит женщина, фигуре которой может позавидовать любая тридцатилетния фифа. И лишь седая прядь спереди говорит, что она уже не молода. Руки её скрещены на груди. пронзительные охристые глаза с жёлтым отливов смотрят словно через всех, подбородок вздернут и вся её поза выражает скепсис и недоверие. Несмело навостряешь ушки, ставшие лисьими, но прижимаешься ко мне и не спешишь отойти, немного боясь старушку, «хоть и красивую». Смотришь на меня, так и норовя спросить: «Что дальше? Она не против?» — Даркнес Дэр Дарк, что лисье отродье делает в моём доме? — говорит она прищурившись, а ты видишь, как по моему лицу расползается улыбка. — И я тоже рад тебя видеть, Лаура. — Ну показывай! — требует она, протягивая руки. Я откидываю полу мантии и она тут же выхватывает котёнка, рассматривая. — Похоже, мы так точно перещеголяем все эксперименты А’каров, — улыбается нежно она и поглаживает Тарлиса. — А как ты?.. — Твой дед проболтался. И не смори так на меня! Да, порой я с ним перекидываюсь в партию шахмат. И ты не обижайся, — подмигивает она тебе. — Идёмте в дом. Ну надо же… исчезнувший вид котов и редкий лис в одном флаконе. — Кхем, ба… там ещё и крылья есть, — а она замечает щитки на лопатках и впадает в ступор, перерастающий в восторг. — Всё в порядке, — шепчу тебе на ушко и поглаживаю по спине. Киваешь и идешь за мной, вцепившись в мою руку и не отпуская её. Но и по сторонам оглядываться, да присматривать за Таром на руках у бабушки не забываешь. Но вот мы подходим к крыльцу, а на время присмиревший малыш обвыкается и сигает с рук на каменные широкие перила балюстрады, вытаскивая горделиво крылья и задирая хвост пистолетом, вышагивая по ним и осматриваясь вокруг. Но вот он видит тебя и видимо, что б подбодрить перескакивает в промежуточную форму, обзаводясь лисим хвостом и ушами, да рыжей манишкой, шокировав бабушку. Улыбаешься ему и сам повиливаешь хвостом, не собираясь вообще отходить от меня сегодня. Показываешь малышу, что ты в порядке, а он шагает и дальше в таком виде. — Вот это чудо! Ох, совсем я засмотрелась, а как твоего мужа зовут-то? А то ты нас и не представил, — спрашивает Лаура, на что и рта не успеваю открыть. — Арису, — представляешься, вежливо чуть склонив голову. — Мы вроде как и не женаты же ещё… — Я не имею пока права. Он учится в академии и ему лишь скоро 21, — поясняю я, а на меня смотрят скептически. — Вечно тебя на малолеток тянет. Не в обиду тебе, Арису. Горестно вздыхаешь и смотришь на женщину. — Ну вот всегда так. И даже тайно не разрешает обвенчаться! — И правильно делает. И этого малыша скрывайте пока можете. Всеми силами! Иначе на него начнётся охота. Как только доучивается, свадьба и я лично приму его и малыша в род! Если что-то с политикой или для жизни угроза какая, я и старший А’кар сможем организовать всё и раньше. — Лаура, тут дело такое… У меня два ребёнка, — решаю сразу же открыть все карты. — Но этому же год всего! И с кем вы оставили второго? — встрепенулась она. — Нет… малышка от тартарианской кошки. Но она замужняя и там всё можно скрыть. Но наверное вас лучше познакомить. Ошалело смотришь, всё ещё пытаясь понять первую часть нашего разговора. — Меня… В род? Но я же даже не Тартарианец?.. — Ну так я не Тартарианка тоже, а суккуб, — посмеивается она. — Подумать только, сколько всего в Тарлисе. Я, говорят, чистокровный, хотя не знаю точно ли это так. — По магии — чистокровный, — кивает Лаура и вновь берёт котёнка на руки, занося в дом. — Дарк, располагайтесь в комнате на верху, где раньше был ты. А я побуду с малышом и изучу его крылья, что б понять, сможет ли он летать и драться ими. Облегчённо вздыхаешь, понимая, что мы наконец-то останемся одни. Она посмеивается, понимая тебя. А я утягиваю тебя в коридор. Пара шагов и я подхватываю тебя на руки и войдя в нужное нам пространство, просто накидываюсь на тебя, телепортируя с нас всю одежду в миг и жадно целую, беспорядочно водя руками по такому желанному и наконец доступному телу. Выгибаешься, скулишь, наслаждаясь таким близким мной. Твоё тело мгновенно реагирует, и разводишь ноги, обхватывая меня ими и прижимаясь. Пара поцелуев и я обтираюсь об тебя каменным возбуждением и хочу уже взять, но вовремя вспоминаю, что давно этого не делал, наверное недели три, и колдую заклятия, стараясь проникнуть в тебя как можно плавно, а не одним сильным толчком. Выгибаешься и издаёшь громкий чувственный стон, наслаждаясь и пульсируя. Рычу от нетерпения и полностью тебя заполняю, но всё же делаю усилие и начинаю медленно и плавно двигаться, хоть и не затыкаясь рычу тебе в шею. А ты отзываешься на каждое моё движение стоном, вздрагивая, когда я толкаюсь в тебя. Не сдерживаюсь, открываю челюсти и кусаю в шею, ставя новую метку и начинаю двигаться чуть быстрее, дурея от твоей крови и тебя. Подаёшься, начиная в такт моим толчкам двигаться, меняя угол и получая больше удовольствия. Понимаю, как тебе нужно и подхватываю под бёдра, чуть задирая и теперь напрямую толкаясь в нужную точку раз за разом. Ничего не хочу думать или же придумывать. Я просто наконец дорвался до твоего тела и больше меня уже ни что не интересует. Лишь ты и твоя плоть, что так отзывчива по отношению меня. Изливаешься, сжимаясь, но тут же расслабляясь, лишь сжимая меня в объятьях и продолжая стонать. Я даже почти не почувствовал твоего момента, лишь влагу на своём животе. Терзаю тебя, насаживая ещё быстрей и рыча, вылизывая шею и прикусываю за лисье ушко. Не сопротивляешься, лишь судорожно метаешься от наслаждения подо мной. Забываюсь и вовсе в ощущениях, перекидываясь в полуформу. Двигаюсь, чуть ли не вечность и наконец изливаюсь, осознавая, что кровать насквозь мокрая. Поднимаю глаза на прикроватные часы и моя челюсть отвисает. С наслаждением откидываешься, пытаясь отдышаться и ворочаешь головой, не понимая, чему я так удивился. — Малыш, ты понял, что мы провели здесь часа три? Почти 4… — проговариваю, осознавая, что похоже и сам излился трижды, а о тебе и говорить не чего: вся грудь и живот в твоём семени, аж до шеи долетело. — Ааа… Не заметил даже… — шокировано хлопаешь глазами, но через мгновение счастливо улыбаясь, обнимаешь меня, заваливая на бок и прижимаясь. — И я тоже рад. Есть силы очищающее наколдовать? А то мы хлюпаем тут, — и счастливо посмеиваюсь, целуя. Киваешь и аккуратно колдуешь. — Может, нам стоит проверить Тарушку? — спрашиваешь, собираясь вставать. — Да, не плохая мысль, — и я встаю, потягиваясь и похрустывая в спине, вытаскивая крылья, пользуясь уж полуформой и возвращаюсь обратно, не желая пугать малыша и лучше показать при надобности её при превращение. Садишься на кровати и зеваешь. Лениво левитирую одежду и встаёшь, смотря, как я одеваюсь, и почёсываешь шею, ошейник с которой я с недавних пор снял, не желая, чтобы к этому привыкал Тар. Смотрю, как ты чешешься и в голову приходит идея. Извлекаю из воздуха твой первый ошейник, который преобразуется в ожерелье и надеваю на тебя, дожидаясь, пока полностью будешь готов. Улыбаешься ему и встаёшь, беря меня за руку, и тянешь из комнаты, понимая, что старый кот наконец-то его починил. Кхем, к слову, уже второй раз подряд. Выходим, а внизу слышатся голоса. И оба женских. Настораживаюсь. Но вот моя нога ещё не касается последней ступени, как на меня прыгают откуда-то сверху два котёнка, которых я едва успеваю поймать. Вот же Лаура! Опять всё в свои руки взяла! Арису Отпрыгиваю от тебя, позволяя свободнее двигаться с детьми, которые так и норовят вырваться и удрать, и заливаюсь задорным смехом в унисон с кошкой. Подхожу к ней и вежливо здороваюсь, вставая рядом и наблюдая за тобой, умиляясь. — Привет, Ари, — кивает она в ответ. — А вот мой муж убегает, потому что Нэс всё время норовит его покусать или рычит. Чует видимо, что он ей не родной. — Наверное… А Тар, когда в животе пинался, успокаивался лишь рядом с Дарком. Да и сейчас засыпает чаще на нём, — смеюсь и одним глазом смотрю, как Тарлис отошёл и с любопытством полез на статую большого тартарианского кота, помогая себе крылышками и хвостом. — Ну засыпает моя малышка вполне нормально. Хотя я впервые вижу, что б она к кому-то так ластилась. — И впрямь, девочка залезла на твои плечи и не хотела слазить, пытаясь кусить за длинные волосы и путаясь в них лапками. Отхожу и левитацией снимаю Тарлиса со статуи, а он пищит протестующе и цепляется лапками. Но магия сильнее, и малыш недовольный, но всё же приземляется ко мне на руки, и я подхожу с ним к дамам. Они как раз закончили разговор и я спрашиваю у твоей бабушки: — Как он? Вообще, что с ним делать, как учить? Или, может… Ему будет лучше тут, у вас? — Да вполне здоровый малыш. Лапы сильные, крылья тоже. А вот у девочки лапы слабоваты. Предлагаю вам приносить их ко мне на выходные и я буду с ними заниматься. Обучу летать. А вот принимать человеческую форму и сами учите. Я не оборотень, всё что могу — насильно ментально заставлять их перекидываться. И как показала практика, если они и в 50% как их папаша, то упёртости не занимать. Он мне до трёх лет сопротивлялся и бескрылым котёнком тупым прикидывался. А когда я его таки заставила, высказал мне всё что думает словесно, доказав, что просто хотел ласки, которую не получал от родителей, — говорит Лаура. Улыбаюсь и поглаживаю Тара по голове, а он успокаивается и начинает вовсе урчать, ластясь, а я зову тебя, потому как малыш стал совсем тяжёлый, и я устал держать его на руках. Хмыкаешь и подходишь, беря Тара на руки, а Нэс отдавая матери. Расслаблено выдыхаю и смотрю на время. — Ой. Тару же есть пора! Дарк, почему ты не напомнил? — Потому что он уже поел, — говорит бабушка и ты киваешь. — Нагло залез в мою тарелку мордочкой, съел мясо и сладости со стола и начал носится на перегонки с сестрой по перилам. Ну вы его и балуете. Никакого воспитания. — Ну как же ему отказать, — умиляюсь и начинаю гладить засыпающего у тебя на руках Тарлиса. — Хочешь что б он вырос необузданным и не укротимым, считающим что ему всё дозволено? — изгибает бровь Лаура в точности как и ты порой. — Ну наверное… Нееет… — тяну, смущаясь её взгляда и отводя глаза. — Я так и думала. Вы останетесь у меня на пару дней или уже заглянете на следующие выходные? — Я останусь, — говорит кошка. — У Нэс крылья прорезались пару дней назад. И она не может ими управлять. — Я тоже хотел бы остаться. И отдохнуууть, — с намёком говорю тебе, подлизываясь не хуже малыша. — Вот чудик, — треплешь меня по голове, и садишься в кресло. А Лаура подходит и говорит тебе на ушко: — А вот его дед вообще не выпускал меня из спальни дня по три. А мои щеки невольно пунцовеют и я прячу нос в кончике хвоста.