Любопытный Лисёнок

Арису Прошло уже почти два месяца с того, как мы узнали о моей беременности. Последнее время ты запирал меня в комнате, не подпуская ко мне никого. Живот значительно округлился, и я почти всё время проводил в кровати. По твоим расчётам, у нас есть ещё полмесяца — месяц, но сегодня мне стало нехорошо, и на пары я с тобой не пошёл, свернувшись в кровати. Но через час мне стало ещё хуже. Ты закрылся, я не мог позвать тебе зов, а потому обратился к Даровичу. Так ты нас и застал: его, успокаивающе поглаживающего меня по ногам, сидящего на кровати и охреневающего, и заплаканного меня, жалующегося ему на жизнь. Даркнес — Дар, ты как тут оказался? — начинаю рычать, но вижу плачущего тебя и уже оказываюсь рядом, обнимая в кольце рук за бёдра. Кладу руку на живот и поглаживаю, усмиряя брыкающегося малыша своей энергией, впрочем как и привык это уже делать в этом месяце. По другому толкаться и вертеться мелкий негодник не перестаёт. Облокачиваешься на меня и целуешь, успокаиваясь, а Дар, которому ты рассказал обо всем, продолжает ошалело на нас смотреть. — Даркнес, и когда же ты мне собирался поведать что Ари так плохо? — пытается иронизировать Дариус, хоть я и понимаю, что он так скрывает свой шок. — Да вот сегодня и хотел, а малыш меня опередил, — язвлю, но это помогает мне не злиться. — А ты моя принцесса не наглядная, пленница башни, тоже хороша. Меня б позвала. — Мне было плохо, поэтому позвал Дара. Я не смог докричаться до тебя. — Эмм… ну это моя вина. Сегодня проверка и я перекрыл какую либо мысленную связь в замке, потому как выпускные группы сдают предэкзаменационные промежуточные аттестации, — искренни извиняется вамп. — Поррррву… Сжимаешь меня, и я тут же, реагируя, изворачиваюсь и зацеловываю твою шею, успокаиваясь не бросаясь на Дара. Скидываю мантию и ботинки, забираясь на кровать и укладывая тебя рядом, обнимая. — Так быстро успокоился? — дивится вампир. — Да всё что касается Ари… я… в общем… Инстинкты кроют с головой с каждым днём всё сильней. Нечего с собой не могу поделать. Так что если взбешусь, ты лучше просто убегай, мой тебе совет. И да, тебе Ари, я так понимаю, рассказал о всех непонятностях и сложностях. — Рассказал. А ты уверен, что ещё есть время? Вон живот уже какой? — Я не знаю… Может… Врача? Дарк? — усаживаешься поудобнее и смотришь на Дара. — У вас есть знакомые?.. — Есть. И проверенные люди и те, кому можно за деньги память стереть. Есть одна повитуха, что оборотнями занимается. Но она сейчас занята. Хотя, возможно я смогу и договориться, — и Дар чуть отзывает меня. — Ну что такое? — Тут дело вот в чём. Клариса, сейчас присматривает за одной дамой, которая в положение и скоро должна родить. Там щепетильная ситуация была и беременность пришлось замедлить аж более чем на пол года или более, точно не знаю, дабы из политической ситуации выкрутиться по срокам. И так вышло, что эта дама… — и Дар мысленно шепчет мне имя этой леди и я меняюсь в лице. Живот снова прихватывает и ты взвываешь, согнувшись на кровати и пытаясь успокоить существо внутри. — Я как-то уж этот казус переживу. И её муж тоже если что. Всё же А’кары куда влиятельней этих аристократов, — Дар кивает и отправляется о всём договориться, а я припадаю вновь к тебе, помогая справиться с болью и уже побаиваюсь, что просчитался в сроках. Боль по-видимому отступает и ты расслабляешься, вцепляясь в мою руку, чтобы больше не уходил. А я и не собираюсь. Дарович вернулся лишь под вечер и велел готовится к поездке немедля. Киваю и собираю что может понадобиться. И взяв тебя в руки, как самую дорогую драгоценность в моей жизни, я вылетаю с тобой и Даром через окно, направляясь к малому поместью А’каров на острове, а уже оттуда на шаре мы летим на континент, а всё из-за того что тебя перемещать магией в пространстве нельзя. К полудню следующего дня мы оказываемся у высокого, не знакомого мне замка на побережье. Ты благополучно спишь в моих объятиях и мы спускаемся на крыльцо. Повитуха оказалась суккубом. Ну а как могло быть иначе с проверенными лицами Дара? Тебя забрали и отнесли в комнату, откуда я учуял знакомый запах одной леди, к которому примешался и чем-то похожий на мой собственный и не то плачь не то мяуканье ребёнка. — Погодите, а я? Но повитуха, чертовски сильная коренастая баба, забрала тебя из моих рук и велела ждать, и отнесла в комнату, что б осмотреть и проверить первую свою подопечную и вероятно уже тот комок меха. Ох и не хочу ж я сейчас встретить мужа Сомбры! Арису Малыш, чувствуя что тебя больше нет рядом, вновь начинает пихаться, и я скулю, одновременно пытаясь его успокоить. Вроде получается объяснить, что скоро ты снова будешь рядом, и он делает одолжение, успокаиваясь. А повитуха начинает осматривать и прощупывать меня. — И как только угораздило? Какие ж чары вы тут накрутили? — бубнит повитуха, а ребёнок в свертке на руках у брюнетки в соседней кровати у окна перестаёт плакать и кажется пытается посмотреть что же происходит. — Аа… Эм… Зелье, оборотное… — немного стесняюсь её и дёргаюсь от резкого движения. — И ребёнок сохранился когда ты вернулся в свою привычную форму? Впервые о таком слышу! Обычно всё выветривается вмести с зельем и заклятием. Какое ж тут должно быть убийственное смешение крови и семени носителя! — и закончив осматривать, подкладывает подушку под спину, выходя и явно желая кое что обсудить с прародителем непонятности в животе. А малыш на соседей кровати совсем разыгрывается и… Выпрыгивает! Пробегает по подоконнику на четвереньках и уже котёнком плюхается на живот, стуча по нему лапой. — Куда ты поскакала! Нэс! А ну вернись! Мадам повитуха! Она опять удрала! Сестра! Ну я же ещё не могу встать! Ну почему ей 5 день, а она носиться, как полугодовалая?! — кричит мамаша. — Ой! Так ты Нэс? — улыбаюсь и успокаивающе поглаживаю котёнка. Она растекается, а я аккуратно беру её на руки и отношу матери. — Вот. Мне-то можно вставать. Она у вас просто красавица! — Спасибо. Но жуткая непоседа. Не помню, что б мы с сестрой были такими. И вот эта вот непонятность у неё на лопатках в кошачей форме… Никак никто понять не может что ж это такое. А трогать все боимся. — и она забирает мурлычущуго котёнка. — А ты же девочка? А то мне говорили, что вроде как тут должны были привести мальчишку, который в странную ситуацию попал. А ты милашка. Тоже из оборотней? Думала, что если под чужой личиной, то и не защищённые игры не страшны? — пытается понять брюнетка, но в комнату входит её сестра. — Ой! А я тебя без кудряшек и почти не признала. Да и пузико ого-го! — говорит Элла и устраивает кипишь в рыжеватых волосах. — А?.. Да я и есть мальчик. Сам не знаю, как так зелье оборотное сработало. Вот и получилось… — и иду на свою кровать, снова чувствуя пинки изнутри. Элла склоняется над сестрой и нашептывает ей на ушко, а та открывает рот от удивления. — Так ты и есть мальчик Даркнеса? А Филип уже уехал? — спрашивает она уже у сестры, резко замолчав и озираясь. — Да. — Отлично. Одной проблемой меньше. Я Сомбра. Это я тем летом украла у тебя Даркнеса, — и игриво посмеивается, приложив ладошку ко рту. — Так ты оборотень всё же или кто? Киваю, соглашаясь со всем и спрашиваю: — И как вам Дарк? Вы же, получается, вид восстанавливаете? — Ну это уж больно громко сказано, — усмехается Сомбра и целует ребёнка, хоть и с ещё серой кожей, но постепенно светлеющей. — Я эту цель не преследовала. Я вообще развлекалась. На мне заклятие противозачаточное очень мощное стояло. Так что для меня это был тоже сюрприз. — Да? Вы собираетесь говорить Дарку об этом? — любопытствую, чуть подаваясь с кровати вперёд и за одно пытаюсь услышать, что же происходит в коридоре, чего ты с повитухой так долго. Думаю и посылаю тебе мысленный вопрос. — А какое ему до этого дело? Это мой ребёнок. Мой и моего мужа, — посмеивается она. — Главное, что б с дури на развод не подал, если сообразит в чём дело. Но пока котелок его не доварил. Даркнес Слышу твой зов, а повитуха всё требует деталей и требует, а потом и сама впихивает меня в комнату. — Гибрид осеменительный, ребенка хоть погладь, — и даёт мне по заднице, от чего я поджимаю ягодицы и всё же нерешительно смотрю в сторону Сомбры. — Привет. Давно не виделись… кхем. почти год. Вздыхаешь и улыбаешься, а малыш, чувствуя меня, вновь пинается, заставляя тебя сдавленно застонать. Слышу твой стон и глаза сужаются, секунда и я уже возле тебя, утыкаюсь в шею и трусь, поглаживая живот и усмиряя малыша энергией. — Ого! Даже нашего отца так не дёргало! — удивляется Сомбра. — А я то уж думала это его инстинкты бесились, когда мама Эллу вынашивала. — Вот поэтому я этого балована и не хотела сюда пускать, — говорит повитуха и оттаскивает меня от тебя, что б мои мозги вновь включились. — Ребёнка посмотри и скажи, признаешь его кошачьим или нет? Тут вопрос в виде и родовых силах, а не бумагах. Давай! — и толкает меня в спину, ещё и дёргая за хвост, который я не понять когда успел достать. Подхожу к брюнетки и смотрю на ребёнка. Но таких бешеных чувств он у меня не вызывает. — И как назвала? — интересуюсь, беря на руки, а малышка за мгновение преобразуется в котёнка.- Даже шёрстка мелкая есть… А это… — Нэс. Нэсбра, — усмехается Сомбра. — Ну и шутница ты! Из наших имён? Ну и чем я удостоился? — Нууу… фамилию я ей твою и титул родового имени дать не могу, так хоть что-то в имени будет, — пожимает она плечами. — А будь это мальчик, то что тогда? Дарксо был бы? — Ну, я думала над Дарсом, но ты был близко. Покручиваю в руках котёнка и подношу к лицу. — Ну привет, Нэс, — и её глазки из серых становятся ярко жёлтыми, а Сомбра с облегчением выдыхает, что я признал её как кошачью. — А щиты пока на лопатках не трогайте. Годам к трём сами может откроются, если ей повезёт. Или раньше. — В каком смысле? Ты знаешь, что это? — Скорее всего ещё недосформировавшиеся крылья. Но она навряд ли сможет летать на них, если и прорежутся, скорее как боевые шипы будут. Так что особо не навыдумывай и не надейся. — и отдаю котёнка, возвращаясь к тебе. Тявкаешь, тянешь меня, заставляя сесть, и забираешься на мои колени, обнимая и не желая отпускать, потому как я успокаиваю малыша своим присутствием. Не справляешься с эмоциями и сверкаешь глазками на повитуху, виляя хвостом и прижимая уже звериные ушки. — Батюшки мои! Лиса! Ещё поди и Джаарханская! И как я ж роды принимать буду! Ладно, сидите пока вместе, хоть малыш раньше времени выбираться пока не будет. Плод то почти созрел. Меньше недели осталось и можно вынимать, — говорит повитуха и выходит, переговорить с Даром. — А всё так страшно? — спрашиваешь и вновь прижимаешься ко мне, возбуждаясь от близости, но точно зная, что инстинкты сейчас даже дотронуться до органа не позволят. — У вашего вида инстинкты похлеще чем у нас. Вот она и боится, что тебя придется вязать путами, что б ты её не загрыз. Всё ж самцы всегда охраняю самку и детёнышей от посторонних. А с тобой, кто ж его знает, как вести, что б пару лишних инстинктов не активировать, — пожимает плечами Элла. — Вот её вообще пришлось вязать и транквилизатора тройную дозу жахнуть в кровь, хоть она и не мужик, да, сестрёнка? — Дарк, а может, меня это… В женское тело? — спрашиваешь, вновь начиная ластиться, вылизывая шею. — Это сейчас не мне решать и на инстинкты не повлияет, — непроизвольно громко урчу, но вспоминаю, что мы не одни и беру себя в руки, а младшая кошка кажись с меня умиляется. — И правильно! Не тебе! А его перебрасывать из формы в форму уже слишком поздно. Так же как и телепортировать. Благо на последнее у тебя мозгов хватило. А сейчас ложитесь, отдыхайте. Кровать двуспальная и вполне вас двоих выдержит. Вон, уже вечереет. Ужин вам принесут через час. А завтра ещё раз его более тщательно осмотрю и буду принимать решение, как извлекать ребёнка, — сообщает повитуха. Вздыхаешь и оглядываешься на неё. — А извините… Что сказал Дарович? — Что всю ответственность за вас двоих берёт на себя, — и дама уходит, прикрыв дверь. Вздыхаешь вновь и, оглянувшись на лежащего меня, тоже ложишься, находя самый укромный уголок, заворачиваясь в одеяло и требуя меня ближе. — И крылья… Закрой меня. Я знаю, тут нечего бояться, но всё же… Хмыкаю, осознавая, что это всего лишь твоя блажь или показушнечиство, но приподнимаюсь, перекидываюсь в полуформу, скинув быстро обувь и рубашку, и плавно вытягиваю крылья, наращиваю мембрану и окутываю тебя ими в кокон, прикрываясь и сам, крепко обнимая и слыша невольный не то восторженный, не то испуганный вскрик кого-то из кошек. Наконец чувствуешь себя в безопасности и зеваешь, потягиваясь и расслабляясь. А мелкое существо в тебе напоследок тыкает меня, вызвав у тебя недовольное ворчание, и, кажется, засыпает, позволяя успокоиться и тебе.

***

Неделя была эта странная. Ты всё время жался ко мне, прося защиты. Даже на Эллу сперва нарычал, когда она подошла потрогать моё крыло. Но ты взял себя в лапы и извинился за это, и почти тут же и вновь нарычал. Вот же чудо моё! Спустя дня три, за сестрами приехали и увезли в родовой замок и мы остались одни. Ни я не повитуха не угадали срок. Роды выпали на ночь и через 11 дней. Благо всё уже было решено и кровать с рунами подготовлена, так что всё прошло довольно успешно, потому как мой афродизиак сработал на тебя лучше любого транквилизатора, а за счёт заклятей повитуха спокойно извлекла из тебя ребёнка, не сделав ни одного надреза. Что меня удивило и её несказанно тоже, так это то что не было пуповины. Вместо этого ты был скреплен с плодом магией и собственной жизнью. Когда пришёл срок, ваши потоки просто раскрутились и разъединились. Ты был в странном состояние эйфории из-за моей слюны и вообще ничего не понимал. А ещё, ребёнок был как человек. Но это объяснялось моими инкубьими корнями. А ещё повитуха, восстанавливая тебя, потребовала знать твой возраст, хоть и у вашего вида фиг его определишь. Оказывается, вы до 30 все как один на подростков смахиваете, что меня определённо порадовало. Но когда я сообщил, что тебе 20, эта женщина отвесила мне подзатыльник, открыв страшную тайну, что даже у девочек твоего вида здоровый детородный возраст начинается с 25. Ох и злодеем я себя почувствовал! К утру ты пришёл в себя. Я лежал рядом и обнимал тебя и малыша, который, как я и предполагал принял чёрную шкурку и рыжие уши с таким же рыжим и пушистым хвостом. А на лопатках щитки, что меня очень порадовало. И не пойми что за зверёк лежит у тебя теперь на ещё чуть выпирающем животике. — Проснулся? Не пугайся, он родился как человек. А вот такой вид принимал долго, вначале превратившись в котёнка — порадовав меня, а потом потыкал тебя лапой и обратился в рыжего хвостатика. Но потом видимо решил никого не обижать и вертнулся вот в это, и немного побесившись, уснул. Кстати, родился уже с жёлтыми глазами, как признанного мною с утробы. Очень хороший знак и прямое принятие моей магии. И это мальчик, как я и говорил. Как назовём? — спрашиваю и целую тебя в висок. Смотришь на нашу маленькую драгоценность и улыбаешься: — Может, Деймон? Или как ты хочешь? — тихо шепчешь, стараясь не разбудить малыша. И тянешься ко мне за поцелуем, аккуратно придерживая мелкого зверька. Целую тебя и раздумываю. — Нет, давай как-нибудь иначе. Всё же он не демон. Инкубо-пантеро-лис. Хммм… КурОлис? Силтерку? Тарлис, — как тартарианский лис? Таких конечно не бывает, но… — Тарлис? Мне нравится Тарлис. Тар. Таааарушка! — мурлыкаешь, поглаживая сладко сопящего ребёнка. Роды для тебя были очень лёгкими и потому, через дня 4 мы убедились, что малышу телепортация нечем не повредит, и на 6 день, вернулись в замок. На занятия я тебя не пустил и вовсе, но когда возвращался, потихоньку рассказывал тебе что читал на парах и урезанную программу, визуально подкрепляя заклятиями, от чего малыш был в восторге. Когда я уходил на занятия, с тобой сидел Дар, который подарил пару нарядов малышу, который всё равно предпочитал проводить время в той промежуточной форме. Но до года не страшно, а потом его нужно будет научить принимать полуформу и человеческую. Минула ещё неделя и малыш начал пытаться говорить, но в основном фыркал как и ты порой. Зато мысленные образы показывал отменно чётко, хоть их запас и был пока скуден. Арису Я теперь всё время носился с мелким на руках, по дороге повторяя Дару материал, который ты выдавал вечером. Я заметил, что теперь ты начал давать мне всё больше защитных, скрывающих и изменяющих заклинаний, в отличие от прежнего времени, когда ты любил защищаться от моих атак, корректируя их и доводя до совершенства. Ещё и Дарович, хоть и помогал, но в открытую ржал надо мной, называя мамашей. Да и близости не было уже почти два месяца. Сначала ты боялся повредить меня и плод, а сейчас я сам уставал и как только ложился в кровать, тут же засыпал. Да ещё и эти экзамены… Но я их сдал отдельно от всей группы по протекции Дара. Но чует моя задница, что через какое-то время ты спросишь с меня эти знания всерьёз. Даркнес Экзамены закончились. Начались практики. Времени свободного наконец стало чуть больше. И потому сегодня я постарался вернуться пораньше. Дар хотел было уйти, но я ухватил его за рукав и поцеловал в губы. — Я тебе доверяю как никому другому. Сделай одолжение, забери малыша на пару часиков, хорошо? Скулишь, когда Дарович аккуратно, но крайне настойчиво забирает малыша, а я удерживаю тебя на месте, не давая как можно дольше с ним прощаться и нашёптывая про то, что ты совсем не выпускаешь его с рук, всё время заботясь. Я знаю, что с ним всё будет в порядке, и ты это знаешь, что Дар заберёт его не на долго, но всё равно нервничаешь и крутишься в моих объятьях. — Тиши, Ари, спокойно, — когда за Даром закрывается дверь, я подхватываю тебя на руки, и сделав пару шагов, укладываю на кровать, начиная зацеловывать твое лицо и шею, нежно, но настойчиво водя руками по твоим бокам. Возбуждение, тут же накрывшее тебя с головой, отвлекает, и ты издаешь тихий стон, магией выключая свет и позволяя комнате погрузиться во тьму. Обнимаешь меня за шею и не даёшь уже отстраниться. Трусь о тебя всего, уже более не в состояние терпеть. Дар конечно же поглощал мою энергию и пару раз не просто работал ртом, но и хвостом, и подставлялся с твоего позволения, но и это уже не могло сдержать моего голода по тебе. Раздеваю нас и развожу твои ножки. Колдую смазку, начиная тебя постепенно растягивать хвостом, подключая палец, а сам от нетерпения потираюсь о простынь изнемогающим органом. Скулишь и начинаешь ёрзать, прося больше. Всего меня и сразу. За домашними хлопотами ты и не замечал, как сильно соскучился по мне и моему телу, а потому сейчас уже весь извивался, просяще повизгивая и насаживаясь на хвост и палец. — Ну куда ж ты заводишь меня больше? И так два пальца с трудом входят, а я уже дурею лишь от твоего запаха и предвкушения, — и продолжаю разрабатывать, ухватив тебя за бедро и зацеловывая живот, пока в тебя не начал проникать третий палец. Вцепляешься пальцами в одеяло и приоткрываешь рот в жарком выдохе. И так и не закрывая его, хватаешь воздух. Убираю руку и хвост, пристраиваясь к тебе, ухватив за бедра, и буквально миллиметр за миллиметром натягиваю такое желанное существо на себя, легонько то поддаваясь назад, и вновь вперед. Издаёшь протяжный стон наслаждения и выгибаешься, чуть сжимаясь и пульсируя от моих толчков. Тело отвыкло от прикосновений, и каждое касание отзывается теперь в тебе волной наслаждения. Прикрываю глаза и под этот стон проникаю до конца основательно и чуть ли не падая на тебя, чувствуя твою энергию и желание. Ворчишь, что остановился, и сам начинаешь подаваться тазом, постанывая от такого приятного ощущения меня внутри. Приподнимаюсь и вновь возобновляю движения, лаская тебя руками и языком. Ловишь мою голову ладонями и направляешь к своему лицу, целуя и покусывая губы. Дурею и двигаюсь быстрее, тихо порыкивая и страстно целую, все ускоряясь и ускоряясь.

***

Прохладный ветер дует из окна и приносит с собой запахи осени со спелыми ягодами из леса и сада МагИнДара. Лето пролетело в мгновение ока. Я даже не понял как. Но провёл его всё время безотрывно с вами. В основном мы оставались на острове, в Ленд-си было принято решение не ехать из-за жары, которую неизвестно как перенесёт малыш. В столицу тоже не ездили, а вот в поместье А’каров отлично провели время. Ещё я узнал, что оказывается Диара тоже беремена и это было для меня сюрпризом. Но никто из А’каров не соизволил разъяснить мне ситуацию. Из чего я сделал вывод, что это скорее всего очередная договорённость. Возможно даже та самая, благодаря которой мы тебя вытащили с Арены. Сонно потыкал лапой и ты тут же набросился, подлизываясь как пёс и предлагая своё тело. Ничего не понимаю со сна, но принимаю полуформу из кошачий, обняв тебя. А глаза то и дело прикрываются пленкой внутреннего века как у кота. Ты же во всю замахал распушённым хвостом, повиливая бёдрами и радуясь, что Дар и Диара забрали вновь на время малыша. — Уже утро? Или вечер? Что-то я потерялся во времени после чересчур активных выходных с вами, — оглаживаю твою щёку, чуть вновь не уснув, но настойчиво обвив хвостом твою ногу, не отпуская. — Уже? А какая разница? У нас неделя! Диара настояла на том, что мне нужно отдохнуть… Да и жир с боков согнать, — и вновь ты приластился, тараторя без умолку. — Угум, — полностью с ней согласен, да и я сам умаялся, обучая два дня подряд малыша перевоплощаться и удерживать форму по желанию. Зеваю, аж до выступивших слез и все же кое-как справляюсь со внутренними веками. Но затем, прикрываю обычные и тычусь в тебя лицом, словно слепой кутёнок. — Ну ещё один! — смеёшься и прижимаешь меня к себе, вынуждая обнять и надавить коленом промеж ног, томно выдохнув. — Хочешь? — спрашиваю, так и не открывая глаз и потираясь носом куда-то в твою шею. — Как никогда, — шепчешь на ухо, жарко выдыхая, и продолжаешь: — Только перестань это делать так, как будто я самое ценное в твоей жизни существо! — А это как? — я даже открыл глаза от непонимания, чего ж ты от меня хочешь. Приподнимаюсь, что б нависнуть над тобой, но руки не выдерживают, голова с какого-то перепугу начинает кружиться и я падаю вновь на подушку, замирая и боясь и вовсе шевелиться. Потому как в голове какой-то непонятный шум. Неужели все же те отраженные заклятия были сильней, чем я предполагал? Оооох… Больше не даю поблажек 4 курсу. Ну надо ж было согласится принимать домашку у них в свой выходной. Ещё и Тара увидели и чуть ли не затискали, подумав что в моих руках просто котёнок. Благо он был не в своей промежуточной кото-лисьей форме. Но сколько ж было визгов, когда я отдал его тебе в руки и он обернулся обычным ребенком! — Ты совсем никакой? — обиженно спрашиваешь и сникаешь. Вздыхаешь горестно и переворачиваешься так, чтобы я обнимал тебя со спины. А руки тянешь вниз, задирая футболку и начиная себя ласкать. — Прости, я не думал, что проводить целые сутки на пролет с ребенком, и этими обалдуями с 4 курса это так тяжело. И как ты только справляешься с Таром? — потираюсь носом и целую твою шею, пропуская руки вперед, но лишь обнимая тебя за талию и поглаживая. — Я даже не помню, когда так в последний раз уставал, что б без помощи Дара и вовсе не испытывать желания. Вздыхаешь, оглаживая моё лицо и позволяешь провалится в сон.