Крылья за спиной

Этого разговора и встречи с этим человеком Неро бы хотел избежать. И ещё больше он хотел бы не слышать тех ультиматумов, что ему сейчас ставили. – Вы понимаете, что после того шума, что поднял наследник Вонголы, я просто не могу сделать то, о чём вы говорите? Вы хотите, чтобы против Академии оказалась настроена вся Семёрка? Мужчина в кресле снисходительно улыбнулся: – Уверен, у вас есть чем прижать большую часть тех, кто может заинтересоваться вашей игрушкой. Вы же так долго готовились к тому, чтобы занять это место. Нет, – поднял руку мужчина, – сейчас мы не будем обсуждать ваши действия на посту ректора, господин Неро. Мне не сложно и дальше делать вид, будто я не замечаю ваших маленьких хитростей и попытку вывести Академию из-под влияния Семей. Мне, честно говоря, всё равно. Эта затея отвергнутого наследника Вонголы никогда не казалась нам чем-то важным. Будет забавно, если от нескольких сотен ваших студентов появится хоть какой-то толк, кроме работы в качестве перевозчиков или военных. И я позволю вам и дальше делать то, что вы считаете правильным, если вы не будете мешать мне делать то, что считаю правильным я. – Вы… – Я отдам соответствующие распоряжения. А вы не будете мешать моим людям. Понятно? Ректор поджал губы. Один студент или вся Академия, дело его жизни? – Я знал, что вы сделаете правильный выбор, синьор Неро. Не беспокойтесь, с наследником я разберусь сам.

***

Сутки спустя Бьякуран с некоторым умилением смотрел на мнущегося Тсуну, задержавшегося после урока и смотрящего на него с сомнениями и одновременно – решительностью. – Что-то случилось, Тсунаёши? – забавляясь, спросил он. – Профессор Джессо, вы… – мальчик запнулся на полуслове. – Вы… вы не человек, – наконец, прошептал он, стремительно краснея. – Ну, для меня это не новость, Тсунаёши, – усмехнулся Бьякуран. – Вы… – ещё тише прошептал мальчик, так что услышать мог только его собеседник, – дракон. – Хм, верно. И как ты пришёл к этому заключению? – насмешку не услышал бы только глухой. – Потому что вы с профессором Верде… вы меня… меня… Бьякуран поцокал языком, мысленно умирая от смеха: – Тсунаёши, я тебя очень прошу, перестань выражаться так двусмысленно, будто мы с моим коллегой лишили тебя невинности. Казалось, покраснеть сильнее Тсуна не мог, но после этой реплики он явно побил собственные рекорды, да к тому же ещё и рот открыл, судорожно глотая воздух. – Вы – хуже! – наконец, возмущённо пискнул Тсуна, и Бьякуран закрыл лицо руками, сдерживая разрывающий его хохот. – Ну, Тсунаёши, разве ты не доволен? – постарался успокаивающе сказать он. – Раньше у тебя не было дракона, потом появился ненадёжный Реборн, а теперь – целых три. Что не так? – Вы меня не спрашивали, – насупился мальчик. – А Реборн спросил? – вкрадчиво поинтересовался Бьякуран. Насколько он знал этого дракона, Реборн наверняка действовал в стиле пещерных людей – то есть, дубиной по голове и в пещеру. – Мы с ним заключили сделку! – возмутился Тсуна. – А мы с профессором Верде спасали твою жизнь. – Но… вы же говорили, что я не должен был умереть. – Не должен был, но почти на минуту твоё сердце остановилось, Тсунаёши, – посерьёзнев, ответил Бьякуран. – Твое Пламя особенное, лишившись его, ты едва не погиб. А не придумали ещё лучшего способа заставить разгореться чужое Пламя, чем разжечь его своим собственным. Кстати, а к Верде ты с этим вопросом не подходил? – Нет, – поёжившись, ответил всё ещё потрясённый Тсуна. – Я его… боюсь. Джессо хмыкнул: – А меня, значит, нет? И Реборна? – А вам я почему-то хочу доверять, – нахмурился мальчик, – это вы что-то такое делаете? – Нет, – сладко улыбнулся Бьякуран. Надо же, как неожиданно! Но совсем неплохо. – Нет, Тсунаёши, я ничего не делаю. Только говорю тебе правду и не желаю тебе зла, – от шпильки и намёка он не удержался, но Саваду всё равно надо отвлечь: – Если хочешь, на следующих выходных мы можем съездить за город, и я покажу тебе свою истинную форму. В Академии это делать всё-таки неуместно. Хочешь? Мальчишка заворожёно кивнул. Хотел, ещё как. – А профессор Верде? – Вот с ним тебе лучше поговорить самому. Мы, на самом деле, не очень ладим, – аж прищурился от широкой улыбки Джессо. – Кстати, как ты вчера добрался? Реборн тебя не обижал? – Н-нет, – снова покраснел мальчик. – Мы просто поговорили. Всё хорошо. Спасибо за заботу, профессор Джессо. – Теперь это моя обязанность, Тсунаёши. Стоя во время окна между занятиями на одном из полигонов и наблюдая за парящими в небе драконами, Джессо чувствовал, как сползает улыбка с губ: – Смогу ли я выполнить данное тебе обещание, моя принцесса? Пока что только мальчик и ведёт себя, как надо. Но он так юн и так мало знает…

***

Очередной урок истории Тсунаёши отсидел с задумчивым видом. Они с Реборном действительно поговорили, и мальчик, кажется, понял, как именно нужно общаться с этим драконом. По крайней мере, в этот раз они всё-таки договорились. Вроде бы. Ну, можно же считать обещание подумать положительным результатом, да? Это было явно лучше, чем молчание и игнорирование. Тогда Реборн нёс его по городу, не обращая внимания на вялые протесты, шёл быстро, но Тсуну, на удивление, не трясло. Он даже задремал на какое-то время, пока не почувствовал, что его опускают на постель. – Ты сейчас уйдёшь? – спросил он спросонок, не открывая глаз. Дракон в человеческом облике только фыркнул: – А что мне ещё здесь делать? – Лучше бы ты тогда оставил меня там, – насупился Тсуна, чувствуя обиду. – В больничном крыле обо мне, по крайней мере, было кому позаботиться. – О да, – язвительно согласился дракон, – целых две няньки! – И если бы их не оказалось рядом, я бы уже лишился Пламени, – ровным голосом ответил Тсуна. Реборн промолчал, но всё-таки остался. Савада посчитал это хорошим знаком. – Я, кажется, понял, почему-то ты тогда разозлился. – Неужели? – Это было сложно, ведь ты заблокировал связь, но, думаю, я не сильно ошибаюсь. Ты неправильно понял, – Тсуна, наконец, открыл глаза. – Я не слепой и вижу, что ты совсем не такой, как другие драконы. И уж точно не собираюсь… что ты там подумал? Дрессировать тебя? Приручать? В любом случае, это точно было бы идиотской затеей. – И чего же ты тогда хотел? – вкрадчиво уточнил дракон. Тсуна предпочёл проигнорировать тени, со всех углов сползающиеся к Реборну. Ему не было страшно: он знал, что прав. – Нас учили, что партнёры должны заботиться друг о друге. – Не нуждаюсь в заботе человечка вроде тебя. – Зато я в твоей, как оказалось, очень, – легко признал Тсуна. – И я не сомневаюсь, что раз уж ты живёшь среди людей, у тебя где-то есть свой дом, в который ты вряд ли меня впустишь. И в этом наша проблема. Ты не станешь жить в Академии, где я мог бы видеться с тобой каждый день, ты не пустишь меня на свою территорию и у тебя наверняка много своих дел. За то время, что мы стали партнёрами, я видел тебя всего пару раз. А это плохо сказывается на нашей связи. Ты говорил, что лучше меня понимаешь природу Пламени, значит, ты должен знать, что связь сама по себе развиваться не будет. Нам нужно встречаться, нужно хотя бы разговаривать друг с другом. Или я не прав в своих выводах, и ты предложил мне тогда стать партнёрами ради какой-то мимолётной выгоды? Тогда нам лучше разорвать связь, пока она не стала глубже. В следующую секунду Тсуна осознал, что над ним нависает отчего-то очень злой дракон: – Не с-смей! Только попробуй разорвать связь. Савада сглотнул, но заставил себя ответить: – Ты так злился, когда решил, что я пытаюсь тебе что-то навязать, только я тебе тоже не домашняя зверушка. Партнёрство всегда обоюдно. Это слияние разумов и душ, так нас учили. И я не вижу смысла продолжать пытаться, если с той стороны нет отдачи. Тсуна не знал, сколько они так мерялись взглядами, только он не позволял себе отступить, даже чувствуя обжигающую злость дракона, даже понимая, насколько велика разница между их возможностями. – Очень хорошо, – наконец, заключил Реборн, хотя по его тону нельзя было сказать, что он доволен. – Я подумаю, как мы можем решить эту проблему. А об обоюдном партнёрстве ты можешь рассказать двум своим профессорам, раз уж с ними у тебя теперь тоже есть связь. И вот тогда-то Тсуна вдруг заметил, что ниточек-связей у него на две больше, чем должно быть… А Реборн всё-таки ушёл не сразу после, а дождался утра, когда Тсуна отправился в Академию.