Дорога из битого стекла

      Над Швейцарским кантоном Невшатель бушевала стихия: гремел гром, сверкали молнии. Ветер дул с такой силой, что деревья клонило к земле. Невшательское озеро вот-вот готово было выйти из берегов после многочасового ливня. Во всем кантоне власти объявили чрезвычайное положение: все службы специального назначения перевели на усиленный режим работы, по радио и телевидению беспрестанно передавали прогноз погоды вперемешку с обращениями к гражданам не выходить на улицу.       Люди заперлись в своих домах, стены которых содрогались от раскатов грома и порывов ветра. Невшательцам казалось, что начался всемирный потоп, и центром бедствия Господь избрал их маленький городок. Они были не так уж далеки от истины, ведь причиной разбушевавшейся стихии был действительно Бог.       Вот уже десятый час Тор мерил шагами коридор перед дверью в операционную в шале Старков и не мог унять рвущееся из груди сердце. Сегодня в восемь утра он помог Локи принять душ и проводил до этой самой двери, дальше которой его не пустили. Брат молчал и внешне был спокоен, только перед операционной на секунду судорожно вцепился в запястье Тора, а в широко распахнутых зеленых глазах мелькнул страх. Тор хотел его ободрить, но голос не слушался Бога Грома, и получилось только сжать ледяную руку Локи в ответ. Не словами, так хоть касанием показать, что он рядом.       Локи едва заметно кивнул и сам открыл дверь, за которой его ждала неизвестность. Операция на големе прошла успешно, но наблюдения постоперационного периода длились всего пару недель. Дольше поддерживать волшебное существо у Эйр не хватило сил. После истерики Локи во время операции Вагнер категорически запретил ему любой контакт с големом, и Локи не стал спорить. Локи не хотел знать, что его ждет. Если бы он продолжил поддерживать жизнь в големе, то мог бы при желании ощутить все, что тот чувствует. А как подозревал Локи, ничего хорошего там быть не могло.       Вагнеру, Тони и Эйр за две недели наблюдений удалось точно установить, что все импланты прижились, а ноги обрели полную чувствительность. Смог бы прооперированный голем ходить — так и осталось неизвестно. Но все трое были настроены очень оптимистично. Вагнер даже стал разрабатывать реабилитационную программу для Локи, а Тони просчитывал износ вживленных механизмов. Им обоим активно помогала леди Эйр. Втроем они часами просиживали в лаборатории, пока Тор развлекал Локи.       Чтобы отвлечь брата от предстоящей операции, Тор не давал ему покоя, без конца показывая окрестности. За прошедшее время они изъездили на машине почти всю Швейцарию, поднимались в горы, летали на самолете Старков в Рим и Венецию. Зная любовь Локи к искусству, Тор мужественно терпел многочасовые прогулки по музеям и даже поход в итальянскую оперу. Впрочем, она не понравилась им обоим, и они вышли из зала уже через полчаса после начала, скоротав остаток вечера в небольшом ресторанчике неподалеку.       Тора очень удивило, что брат не пытался противиться. Локи подыгрывал ему в желании отвлечься от грустных мыслей, как будто пытался быть счастливым в эти дни, и у него временами даже получалось. Из глаз уходила холодная решимость, уступая место любопытству, плотно сжатые тонкие губы расслаблялись, складываясь в едва заметную улыбку. А длинные пальцы, обычно сплетенные в замок на коленях, спокойно ложились на подлокотники кресла. Локи стал говорить. Порой вечерами, когда они уставшие возвращались в шале, он рассказывал Тору о себе. Локи выбирал незначительные мелочи: как выучил сложное заклинание или для чего нужно какое-нибудь зелье. Иногда говорил о встречах с политиками и мудрецами в Асгарде. Это были короткие рассказы: пара-тройка предложений, а потом потеплевший взгляд снова леденел.       Но Тор был рад и этим крупицам. Так Локи благодарил его, впускал в свою душу, позволял снова быть братом. Взамен Тор внимательно слушал, вспоминал, где был сам и что делал в те моменты. Обычно он тренировался с друзьями, либо гулял с ними же по тавернам, пока Локи корпел над своими книгами или интриговал при дворе Одина. Ни разу он не был рядом тогда и судорожно пытался нагнать это время сейчас. А оно уходило стремительно, как песок, сквозь пальцы. И вот закончилось совсем.       Локи сейчас лежал там, на операционном столе, и Тор ничем не мог помочь, лишь ждать и молиться всему сущему, чтобы операция прошла успешно. Всемогущий Бог Грома ощущал себя в эти часы самым бессильным созданием во всех Девяти мирах. За окном бушевала стихия, отражая состояние его души, но Тору не было дела до страхов и бед жителей маленького мидгардского городка. Все его мысли сосредоточились на брате.       Дверь в операционную открылась, оттуда показалась голова Старка в медицинской шапочке и с опущенным под подбородок респиратором.        — Тор, мать твою! Прекрати этот вселенский потоп! У нас уже трижды мигало электричество. Если из-за бури оборвутся провода или где-нибудь что-нибудь замкнет, это будет… в общем, плохо. Поэтому прекращай сейчас же!        — Прости, Тони, я сейчас постараюсь… — договорить он не успел, Старк снова скрылся за дверью.       Тор тяжело вздохнул, с грустью посмотрел в окно. Самоконтроль. То, над чем безуспешно бились лучшие маги и педагоги Асгарда во главе с Царицей. Никому не удалось научить этому юного Тора. Никому, кроме младшего брата, однажды просто взявшего его на «слабо». И тогда Тор научился усмирять бурю, запирая ее внутри себя, в самом дальнем уголке души, откуда брала исток его божественная сила.       Тор опустился на пол, прислонился спиной к стене, прикрыл глаза и заставил сердце успокоиться. Не сразу, но ему это удалось. Постепенно он погружался в звенящую пустоту, отрешаясь от внешнего мира, прогоняя все чувства и эмоции, кроме тишины и покоя. Неизвестно, сколько он просидел так, не открывая глаз. В реальность его вернул все тот же Тони, опустившийся рядом на пол. Он был бледен, волосы под шапочкой взмокли и примялись, глаза были красными от напряжения, но в них сияло удовлетворение.        — Все. Мы закончили, — выдохнул он.        — И как? — севшим голосом спросил Тор.        — Вроде получилось.       Тор подорвался с места, но Старк удержал его.        — Притормози. Сейчас мы перевезем его в реанимацию. Объясняли же тебе сто раз. Там будем дежурить по очереди.        — Да. Точно. Вагнер говорил. Надо ждать, — пробормотал Тор.       За окном послышался отдаленный раскат грома.        — Эй, давай вот не надо сейчас этого шоу. Нам нужны исправные приборы, чтобы следить за состоянием Локи, поэтому никаких потопов, громов и молний. Уяснил?        — Да. А мне можно дежурить?        — Кто ж тебя остановит? — фыркнул Тони.

***

      В комнате было светло настолько, что болели глаза. Монотонно пищали приборы, заглушая стук дождевых капель о стекло. За окном была серая хмарь, пропитанная дождем и туманом. Такая, что и не разобрать, день сейчас или ночь. Тор сидел на стуле возле постели Локи и осторожно держал его за руку. Все эти дни после операции, пока брат лежал без сознания, Тор не проронил ни слова и не вышел из комнаты дальше, чем в уборную по нужде. Он ел и пил то, что ему приносили, не разбирая вкуса. Все, что его волновало — Локи. Когда он очнется? Что почувствует? Если боль, то хватит ли у Эйр и Вагнера обезболивающих? А главное — получилось ли у них? И хотя ему уже не раз сказали, что операция прошла успешно, Тор не верил. Вера вдруг покинула его. Все затмила тревога.       Брат лежал на постели, весь опутанный проводами и трубками. Его тело зафиксировали в жестком корсете от груди до ног, чтобы он случайно не шевельнулся. Первые десять дней он должен провести в нем, не вставая с постели. Потом можно будет попробовать сесть. А дальше они не знали, что будет.       Нет, план у них был, но вот насколько он впишется в реальность, они не знали и ждали пробуждения Локи. Но прошло уже два дня, а он все не приходил в себя. Эйр подтвердила, что с Локи все нормально, организм просто привыкает к инородным предметам и приходит в себя после тяжелой операции. Что нужно набраться терпения и ждать. И Тор ждал, просиживая часы у постели брата.       В комнату неслышно вошел Тони, покрутился у приборов и пристроился на подоконнике.        — Иди отдохни, Тор. На тебе лица нет. Третьи сутки не спишь.       Тор в ответ лишь отрицательно качнул головой.        — Перестань. Думаешь, Локи будет в восторге, увидев вместо тебя твою высохшую мумию на этом стуле?       Тор ничего не ответил, только осторожно поднес к губам холодные тонкие пальцы Локи и в очередной раз попробовал согреть дыханием.        — С ним все нормально.        — Старк, уйди, — глухо попросил Тор, голос хрипел после долго молчания или от эмоций, а возможно, от всего сразу.        — Размечтался. Сейчас мы его на ноги поставим, а потом тебя еще реанимировать. Так мне из инженеров в медбратья переквалифицироваться придется. Поспи хоть пару часов. Я подежурю. Клянусь, если он очнется, сразу приду за тобой.        — Нет. Я буду рядом.        — Вот же баран упертый!        — Ты не понимаешь! Я уже потерял его однажды. Его убили на моих глазах. Он пытался спасти меня. Знал, что это бесполезно, и все равно пытался. И я здесь ради него. Чтобы в будущем у него был шанс вернуться. Потому что он должен жить. Я столько хочу ему сказать. За столькое попросить прощение. Всей моей жизни не хватит, чтобы исправить то, что произошло. Но я буду пытаться. Потому что он должен жить. И жить счастливо, — Тор звучно втянул носом воздух и с нежностью взглянул на лежащего на кровати Локи.       Тони тяжело сглотнул, потрясенный услышанным.        — Все будет хорошо, — ободрил он Тора. — Твой братец еще нас всех достанет своим ворчанием, вот увидишь.        — Пусть. Я согласен. Только бы все получилось.

***

      На Невшательское озеро опустилась ночь. Тор задремал сидя на стуле и даже во сне сжимая руку Локи. На подоконник опустился черный ворон и забил клювом в стекло.        — Локи, очнись. Пора.        — Нет. Не хочу.        — Нужно вернуться к жизни.        — Не хочу. Здесь хорошо. Не больно. И не страшно. Да и зачем? Я ведь все равно умру.        — Что?        — Тор сказал. Я слышал. Он видел будущее, где я умру, спасая его. И он еще сказал, что это было бесполезно.        — Так кто же тогда его спасет, если ты не очнешься?        — Пусть дружки его спасают. Или для разнообразия сам мозгами раскинет.        — И ты доверишь ему это дело? Думаешь, справится сам?        — Нет, конечно. Он даже цвергов дождь прекратить не может. Я так замерз. Хочу солнца. Здесь холодно.        — Так иди к свету. Просыпайся. Утром будет солнце.        — Ты обещаешь, отец?        — Обещаю. И… Локи, прости меня.        — За что?        — За боль.        — …       Ответить он не успел, потому что ворон вспорхнул с подоконника и скрылся в темноте.

***

      В далеком Асгарде на балконе царского дворца стояли Один и Фригг, они смотрели вдаль, туда, где среди мириадов звезд лежал Мидгард. По прекрасному лицу царицы катились слезы.        — За что? Почему ты позволил всему этому случиться с ним?        — Так должно быть. Это не моя воля. Есть те, кто выше. Тор и Локи должны пройти через это вместе.        — Но почему так жестоко?        — По тяжести их грехов. Так было мне сказано. И чтобы избежать еще большей беды в будущем.        — Но я ничего не видела в будущем.        — Значит оно еще сокрыто от тебя.        — Мои мальчики… — дрогнул голос Фригг.       Всеотец вздохнул и обнял жену. Его сердце тоже разрывалось от боли, представляя, через что предстоит пройти их сыновьям на пути к цели. Но самое важное уже свершилось. Мидгардцы смогли помочь Локи. Осталось дело за малым. Встать на ноги.       Великие Норны, дайте им сил и мужества пройти через это. Ибо это испытание страшнее самых безжалостных битв.

***

      Тор проснулся от звуков, ему чудилось пение птиц, шум ветра, будто ветер шевелит волосы у него на затылке. Он с огромным трудом вернулся в реальность, тело все затекло от неудобной позы, шею и спину нещадно ломило. Как оказалось, пение птиц ему не приснилось, звонкий щебет лился в приоткрытое окно вместе с ярким солнечным светом.        — Доброе утро, братец. Здоров же ты спать, — послышался все еще слабый, но полный ехидства голос Локи. И Тор увидел его едва заметную улыбку и выдающие усталость зеленые глаза.        — Локи! Ты очнулся! Давно? А почему меня не разбудил?        — Хотел хоть немного отдохнуть от тебя. Ты же здесь торчал безвылазно.        — Откуда знаешь?        — Ну, я же все-таки маг.        — А почему приборы выключены?        — Надоели своим мерзким пищанием.        — Локи! Это же… А если с тобой что не так! Эти приборы, они же говорят, если что-то не так.        — Все со мной так, — заверил его брат. — Только спать очень хочется. Сил совсем нет.        — Ты три дня спал, — покачал головой Тор, задержал взгляд на укрытых одеялом ногах Локи и с трудом посмотрел в другую сторону. Вопрос так и вертелся на языке, но как его задать, чтобы не обидеть только что очнувшегося Локи, он не знал. Поэтому спросил, как умел. — Так говоришь, с тобой все в порядке?        — Да. Вроде бы, — с самым невозмутимым видом подтвердил Локи, делая вид, что совершенно не понимает истинного смысла этого вопроса.        — И ты не чувствуешь… Ну, чего-то нового?        — Нового — нет, — едва заметно пожал плечами брат. — Только вот под правой коленкой чешется, сил нет. И еще левая пятка. Комары покусали, наверное.        — Ну да, наверное, — глухо подтвердил Тор, а потом смысл сказанного дошел до него. — Ты чувствуешь? Ты их чувствуешь?! Локи! — и он, не помня себя от счастья, сгреб брата в медвежьи объятия.        — Тор, Великие Норны! — он недовольно зашипел в ответ, но в зеленых глазах плясали такие знакомые искры Бога Озорства.        — Локи… — Тор сел обратно на свой стул, не прекращая улыбаться. — Я так рад.        — Я тоже. Только спать все равно хочу.        — Нет, ты подожди, не засыпай, — переполошился Тор. — Я сейчас Вагнера позову и леди Эйр, пусть тебя осмотрят. И тебе же, наверное, поесть что-то надо, лекарства там… Я сейчас, я быстро. Ты только не засыпай. Дождись нас, — скороговоркой выпалил он и выбежал из палаты.        — Дождусь, — тихо сказал Локи и прикрыл глаза.

***

      Он очнулся на рассвете, когда первые лучи восходящего солнца только показались из-за горизонта. Дождь прекратился, серая хмарь за окном исчезла без следа, небо было ясным и чистым. Локи подумалось, что таким он не видел небо Мидгарда ни разу. А потом он вдруг понял, что чувствует свое тело целиком, от макушки до кончиков пальцев на ногах. Он ощущал лёгкое прикосновение одеяла к коленям, жесткость корсета и даже то, что его ступни слегка замерзли, выбившись из-под одеяла. И всего этого вдруг стало так много: столько клеток его тела вдруг ожили вновь и спешили рассказать ему о себе, что ему стало невыносимо от всех этих ощущений. Грудь сдавило, как тисками, а в уголках глаз нещадно защипало.        — Получилось! У этих сумасшедших все получилось! — тихо засмеялся он.       На стуле рядом чуть шевельнулся во сне Тор, покрепче перехватив руку Локи.        — Спи, брат, — он взмахом другой руки выключил приборы, чтобы их пищание не разбудило уставшего Тора. — И спасибо.       Еще один взмах руки, и окно чуть приоткрылось, впуская внутрь свежий утренний воздух. Эйфория ушла, уступив место покою и уверенности, а вслед за ними пришла приятная усталость. Локи не хотел думать ни о чем, он твердо знал, что в безопасности. Большая, сильная, горячая ладонь брата на его запястье дарила чувство защищенности. А еще Локи наконец ощутил, что он не один. И, пожалуй, там, в том увиденном Тором будущем, его братец стоит того, чтобы за него умереть. Надо будет потом все подробно выспросить у него про это видение. И про то, откуда он так хорошо знает Мидгард. И про Старка. Но это потом. Не сейчас. Сейчас можно просто глубоко вдохнуть свежий воздух и насладиться этим утром и одиночеством. Пока Тор не проснулся.