Душа помнит

Пыльно-коричневые пейзажи постепенно сменялись на светло-зелёные, и тревога Джона немного утихла. Шерлок пришёл в себя — он был ещё бледен, но выглядел гораздо лучше; тяжело привалившись к стенке кабины, он молча наблюдал, как Джон управляет кораблём. Джон чувствовал его изучающий и внимательный взгляд и старался не нервничать. До сих пор не было сказано ни слова, но разговор должен был состояться в скором времени.

***

Когда они приземлились Шерлок самостоятельно выбрался из корабля и, дойдя до хижины Джона, рухнул на постель. Он тяжело дышал. Джон наблюдал за ним какое-то время, а затем укрыл тёплым одеялом и оставил в покое. Спустя три часа он подошёл к хижине с вязанкой дров и размышлял, стоит ли отвлекать Шерлока, изучавшего его «коллекцию». Шерлок стоял перед самодельными полками, прикасаясь к тому или иному предмету медленно и осторожно, словно лаская. Джон замер у открытой части хижины в своём маленьком укрытии, дрова потихоньку оттягивали руки, выступивший на лбу пот холодил мягкий ветерок. — Лучше положи их, пока не уронил, — сказал Шерлок, и его низкий голос пророкотал в тишине. Губы Джона дрогнули. Как Шерлок это делал? Джон поправил вязанку и прошёл в комнату, затем сложил дрова у камина. Чувство стыда накрыло с головой, когда Джон снова вспомнил, кем он был. Вернее, чем. Он проглотил ком в горле, не в силах смотреть Шерлоку в глаза, хотя тот и не поворачивался. — Почему именно эти вещи? — спросил Шерлок, нарушая тишину, которая вот-вот стала бы напряжённой. Джон взглянул на него — подняв треснутую прямоугольную лупу, Шерлок так и эдак вертел её в руке. Джон пожал плечами, а Шерлок провёл пальцем вдоль брови френологического бюста. — Когда я находил их, то чувствовал, что просто обязан взять, — Джон вздохнул и смущённо потёр свою шею. — Так, старьё. Бессмысленный мусор. «Но не для меня», — этого Джон не произнёс. — Нет, — немедленно отозвался Шерлок. — В них есть смысл, — его тон заставил Джона поднять голову. — Эти вещи... Они не совсем такие, но очень похожи на те, что были в нашей квартире, — Шерлок оглянулся на Джона через плечо, выражение его глаз было до крайности уязвимым. — У нас дома. Они жили вместе. Настоящий Джон Уотсон и этот мужчина жили вместе. Ссорились, смеялись, любили друг друга. В сознании вспыхнуло видение, иллюзорное и слишком краткое. Мягкое кресло и подушка с красными, синими и белыми полосками. Колба. Пожилая женщина в платье с цветами. Джон моргнул и увидел, как внимательно Шерлок за ним наблюдал. — Ты что-то помнишь. Как он мог вспомнить что-либо о том месте, если никогда не был там? Джон не ответил и занялся растопкой камина. Приближался вечер, и ночью в горах могло быть холодно. Он чиркнул спичкой и на мгновение засмотрелся на её мерцающее пламя, затем поджёг остатки дров в камине и бросил спичку в огонь. А потом выпрямился и внезапно понял, что переполнен чувствами; ощущая взгляд Шерлока, Джон вышел из дома и направился к озеру. Ему необходимо было побыть в одиночестве и разобраться в мыслях. Безмятежная гладь воды всегда располагала своим спокойствием, и Джону, переживающему сумбур, сейчас, как никогда, было нужно именно это. Ночь наступила быстро. Джон посмотрел на затухающий горизонт, затем шагнул к озеру, разулся, снял носки и вошёл в холодную воду. Он погрузил пальцы ног в мягкое дно и поднял голову к ночному небу. Вверху застыла Тэт, и когда Джон увидел первые звёзды и обломки Луны, то почувствовал облегчение. Даже уничтоженный, теперь слабый и искажённый, лунный свет всё равно освещал Землю. Судя по тому, какими яркими были обломки, сейчас должно было быть полнолуние. Хотел бы Джон помнить о том, как выглядела Луна, когда была целой. Однако мысль о том, что он, возможно, мог бы это вспомнить, омрачила лицо; события прожитого дня разом навалились на Джона. Кем он был? Правда двойственности его жизни захлестнула волной. Джон сжал виски обеими руками с такой силой, словно желал соединить две части своего существования в одно целое. Через какое-то время над озером послышалась музыка. Знакомая и утешительная. «...И я буду блистать, блистать как новенький, Я никогда не буду оглядываться, и мои проблемы уйдут далеко...» Джон опустил руки и, нахмурившись, прислушался. Неужели он забыл диск в проигрывателе в свой прошлый визит? Нет, Джон был дотошным в обращении со своими находками, особенно с дисками, которые было так трудно найти целыми. Они были очень ценными, поэтому Джон никогда не забывал убирать их на место. Подобрав свою обувь, он пошёл к дому. Шерлок сидел на постели, глядя, как играет пластинка, его длинные пальцы скользили вдоль углов проигрывателя, обложка альбома лежала на полу у ног. Огонь камина мягко освещал его профиль. Он посмотрел на вошедшего Джона и указал на играющий диск. — Это была его любимая песня, сколько бы раз я ни называл её полной безвкусицей. Джон бросил свои вещи и слегка улыбнулся, затем со вздохом сел рядом с Шерлоком. — Каким он был? — спросил Джон, потому что не мог не спросить. Шерлок без колебаний ответил: — Он был смелым, а ещё раздражающе умным говнюком, и самым лучшим человеком, которого я когда-либо знал, — он отвернулся, но Джон успел увидеть выражение его серо-голубых глаз и услышать нежность в голосе. Джон тяжело вздохнул: — Я не тот человек, Шерлок. Шерлок помолчал немного, но едва Джон собрался встать, развернулся к нему с решительностью в лице. Тёплые пальцы легли на колено Джона, и он осознал, что поднял свою ладонь, чтобы удержать их. Из камина послышался треск, и яркая искра осветила блестящие глаза Шерлока. — Нет, это именно ты, — сказал он. Джон хотел отодвинуться, но Шерлок вцепился в него, крепко удерживая на месте. — Выслушай меня, — Боже, его увлечённость была упоительна. — Что делает человека таким, какой он есть? Я не имею в виду внешность, — его льдистые глаза жадно рассматривали лицо Джона. — Только его воспоминания, его опыт. — Да, но ведь это был не я, — и больше всего на свете Джон желал быть именно этим Джоном, и тем сильнее было его разочарование и боль от невозможности этого, чем больше времени он находился рядом с Шерлоком. — У тебя есть воспоминания о нас? — Да, но... Их недостаточно, — с досадой ответил Джон. — С тех пор, как я появился, ты стал больше вспоминать? — и хотя ответ уже был очевиден для Шерлока, он хотел, чтобы Джон сам это сказал. — Да, ты провоцируешь их, всё, что ты говоришь или... делаешь, — Шерлок поднял руку и нежно сжал подбородок Джона, и он запнулся. — Но я не... Я... — Да, это ты, — повторил Шерлок, и его голос звучал низко и глубоко, словно рокот океана. Рука погладила тёмные кудри. Кожаный диван, достаточно длинный, чтобы вместить обоих; их ноги сплелись, и синий атлас халата Шерлока оказался прижат к обнажённой груди Джона. Шерлок мягко целует Джона, и в темноте слышны только вздохи и шёпот. Джон открыл глаза, его ладонь уже была в волосах Шерлока, а губы всего в нескольких дюймах от его губ. — Ещё один. Джон не мог ответить, только кивнул и обнял рукой затылок Шерлока. Он дрожал и чувствовал, будто стоит на самом краю пропасти, надеясь, что Шерлок сумеет поймать его, когда он упадёт. — Это ты, — хрипло прошептал Шерлок и склонился над лицом Джона. Он остановился в каком-то дюйме, и Джон вздрогнул, почувствовав его тёплое дыхание на щеке. Его последние сомнения рухнули в тот миг, когда Шерлок остановился. Желание Шерлока было слишком очевидным, как и то, что он сдерживался, ожидая согласия Джона. — Пожалуйста, — прошептал Джон, и, едва услышав это, Шерлок стал целовать его, быстро и глубоко. Их губы встретились, зубы и языки столкнулись в жадном, наполненном тоской и болью поцелуе; и было в нём что-то ещё, более эфемерное, чему Джон не мог найти определение. Они принялись раздеваться — лихорадочно и неуклюже расстёгивали пуговицы и молнии, — и один из поцелуев пришлось с трудом прервать, чтобы снять одежду. Прижимаясь, кожа к коже, они изучали и исследовали друг друга. Длинные пальцы Шерлока скользнули вдоль ключицы Джона и дошли до твёрдого шрама на плече, который расходился лучами наподобие звезды. Шерлок мягко отстранился. — В чём дело? — задыхаясь, спросил Джон; прикосновения Шерлока взбудоражили его. — Твой... Как ты это получил? — кончики пальцев коснулись центра шрама Джона. Джон ощутил прикосновение скорее отдалённо, чувствительность кожи в этом месте давно притупилась. — Сколько себя помню, он всегда у меня был, — он поцеловал основание шеи Шерлока, а затем нежно сжал её зубами. Ему не хотелось сейчас говорить о шраме; от прилившей к паху горячей крови было почти больно. — Предполагается, что я получил его в прошлой миссии, память о которой была стёрта. Шерлок посмотрел на Джона, его глаза потемнели и затуманились: — Джон... У тебя был такой же шрам. Даже в этом же месте, правда не такой ровный, — Джон задохнулся и непроизвольно вскинул бёдра, когда Шерлок провёл языком вдоль шрама, а затем продолжил. — Шрам от пули снайпера, которую он... ты получил во время военной службы в Афганистане. Но этот шрам... Он не от пули. Слишком симметричный. Было что-то ещё, что отличало этого Джона от «оригинальной» версии, нечто, чего он не мог уловить сейчас, даже если бы захотел, — и у Джона похолодело внутри. — Шерлок, я... Шерлок прервал его, поцеловав плечо с такой благоговейной нежностью, что у Джона словно коротнуло в мозгу. — Не имеет значения, — пробормотал он, будто почувствовав смятение Джона. Кончиком языка Шерлок коснулся кожи Джона, и он потерялся, закрывая глаза от этого ощущения. Шерлок уложил Джона на спину и уткнулся лицом в его шею. Джон раздвинул ноги, обняв узкие бёдра Шерлока. Стон сорвался с губ, когда их твёрдые члены оказались прижатыми друг к другу. — Боже, пожалуйста, — выдохнул Шерлок. — Если ты этого не хочешь, ты должен остановить меня. У меня нет сил. Джон не сказал ни слова, только пропустил пальцы сквозь кудри Шерлока и поднял бёдра, и этот жест было невозможно истолковать неверно. Он нежно потянул волосы Шерлока, и тот впился в его губы горячим поцелуем, лаская своим языком язык Джона; они оторвались друг от друга, когда дыхания стало не хватать. — Как мы?.. — начал Джон, с трудом собираясь с мыслями. Шерлок хрипло усмехнулся: — Так, как нам хотелось. Жар наполнил кожу Джона от проносившихся в голове картинок: он не был уверен, воспоминания это или просто разыгралось воображение. Он со стоном прижался к Шерлоку и, ощутив, что на обоих ещё осталась одежда, начал избавляться от неё. Поцелуи стали быстрыми и влажными, пока они снимали друг с друга бельё, но как только их обнажённые колени и торсы соприкоснулись, между ними словно прошёл разряд; Шерлок упёрся лбом в лоб Джона, их дыхание смешалось. Они начали в медленном ритме двигать бёдрами навстречу друг другу, и Джон осознал, как правильно и естественно всё это было и как дрожали руки Шерлока, несмотря на то, с какой силой он удерживал его. Джон даже удивился, что ощущение обнажённого Шерлока — его угловатого тела и горячего напряжённого члена — абсолютно не шокировало. И не было чувства, что происходит нечто неправильное, наоборот — всё было так, как должно было быть. Невзирая на разницу в росте, они сложились, словно кусочки пазла, и когда Джон обхватил Шерлока ногами, двигаясь ему навстречу, он почувствовал, будто какая-то важная часть его жизни наконец распуталась, а её свободные нити стали сплетаться в нечто другое, гораздо более крепкое и определённое. Шерлок выгнулся, и влажный от пота живот Джона охладил ночной воздух. Джон посмотрел на грудь Шерлока, на их тела и поразился тому, как — несмотря на всё безумие ситуации и то, что теперь он знал, — естественно было находиться здесь с Шерлоком, обнимать его и чувствовать это волнительное напряжение между ними. Взгляд скользнул вдоль живота Шерлока, потом вернулся к груди и вверх к его красивому лицу, острые скулы которого смягчал тёплый свет камина, а затем — в его глаза, и увидел там вопрос. — Ты помнишь? — спросил Шерлок, его голос звучал низко и хрипло, он двигал бёдрами, лаская их члены в медленном ритме. И боже, Джон помнил. Это было так знакомо. — Моё тело помнит, — Джон провёл ладонями вдоль влажной спины Шерлока и опустил их на его ягодицы, крепче прижимая к себе. Распахнув глаза от этих слов и движений, Шерлок подался вперёд, увлекая Джона в страстный поцелуй, который отдался во всех нервных окончаниях. В ответ Джон глубоко застонал, — каждое прикосновение, каждый вздох, что оставлял Шерлок на его коже, возбуждали его всё больше и больше. Давление и жара сконцентрировались внизу его живота, и напряжённые яички подтянулись к самому члену. Он закрыл глаза и повернул голову в сторону, когда Шерлок склонился и провёл языком по кромке его уха. — Джон, — позвал его Шерлок, и тон, каким он произнёс его имя, заставил мир Джона пошатнуться, и воспоминание ярко встало перед глазами. Короткий ворс ковра щекотал его спину, тепло огня, потрескивающего в камине обволакивало их обоих, слившихся в единое целое. Он открыл глаза, ожидая, что видение исчезнет, и ахнул от удивления, когда этого не произошло. Словно он проживал прошлый и настоящий опыт одновременно, яркие краски обстановки другого места смешались с фоном его хижины в одно. И Джон знал, где был настоящий он в этом видении. И он имел абсолютное право назваться именем Джона, но самое главное — Шерлок, горячий и гладкий, обнял его, окружив собой, сейчас, как и тогда. — Я люблю тебя... — прошептал призрачный Шерлок, и в его голосе было столько чувства, что Джон не выдержал и выгнулся... ...с глухим стоном, и оргазм волной накрыл его, живот напряжённо сжался, когда член выдавал горячие струи спермы одну за другой, она размазалась между их горячими телами. Джон приложил усилия, чтобы открыть глаза и посмотреть, как кончит Шерлок. Тот прикусил нижнюю губу, а его глаза, подёрнутые дымкой страсти, словно смотрели в самую душу. Джон коснулся подбородка Шерлока дрожащей рукой. И этого оказалось достаточно, чтобы толкнуть его за грань — выдохнув, Шерлок прохрипел имя Джона и кончил, а затем тяжело опустился на его грудь. Он вздрагивал ещё некоторое время, пока Джон удерживал его, обняв бёдра ногами. Наконец его сердце вернулось к нормальному ритму, дрожь утихла. Шерлок поднял голову, тёмные и влажные кудри соблазнительно облепили его лоб; он пристально посмотрел на Джона. Тот улыбнулся. — 221б Бейкер-стрит. У нас был красный ковёр перед камином с деревянной полкой, — сердце Джона пропустило удар, когда Шерлок по-настоящему счастливо улыбнулся и от этого даже стал выглядеть моложе. — И просто ужасные обои. Пожалуйста, скажи, что это не мы их выбирали. Шерлок рассмеялся: — Нет, не мы, — он наклонился и быстро поцеловал Джона, а затем, взяв свои брюки, вытер их животы. — У нас была хозяйка, которая любила кричащие узоры. Что-то мелькнуло на периферии сознания Джона, и он нахмурился, вспоминая: — Миссис... Хадсон? Шерлок кивнул и бросил брюки на землю, а затем уютно свернулся под боком у Джона, зевнув и положив голову на его грудь. Джон рассеяно почесал его затылок, пропуская кудри сквозь пальцы. Они помолчали немного, и когда дыхание Шерлока стало спокойным и размеренным, Джон стал вспоминать о своей недавней жизни. Он подумал о Мэри и обнаружил глубокую грусть в своих воспоминаниях, понимая, что заботился о ней, как мог, и хотел, чтобы она была счастлива, но всё же их связь последние пять лет не была наполнена глубокими эмоциями. А потом он посмотрел на Шерлока, как тот развалился на нём, словно довольный кот, и понял, что у него не было подобного с Мэри. Они никогда не обнимались после секса. Ни разу. Вытащив одеяло, Джон укрыл их, чувствуя, как проваливается в сон, несмотря на блуждающие в голове мысли. На этот раз темнота была долгожданной.

***

Их было десять. Шерлок и Джон, Сара, Билли, даже Майкрофт появился на празднике. Они собрались вокруг огромного монитора, и Джон ощущал волнение в воздухе. — Миссия Одиссеи началась! — показала бегущая строка внизу экрана в то время, как ведущий новостей Би-Би-Си бубнил про Тэт, показывая её снимок в рамке. Майкрофт вручил Джону и Шерлоку по бокалу шампанского: — Мои поздравления — и не только с началом миссии, насколько мне известно. Джон глянул на Шерлока, тот поднял бровь. — Твои источники невероятно пронырливые, братец. Джон проснулся в темноте, огонь в камине давно погас, и единственным светом были Луна и звёзды, серебристое свечение которых проникало сквозь щели в брезенте. Джон тяжело дышал, как всегда после пробуждения от подобных снов (воспоминаний?), и потёр грудь рукой. Воздух был немного прохладным, Шерлока стянул на себя всё одеяло и предоставил Джона открытым ночи. В лунном свете бледная кожа Шерлока серебрилась, изгиб его обнажённого плеча был достаточно близко, чтобы поцеловать. И, нуждающийся в контакте, Джон склонился и сделал это, нежно и едва касаясь губами, не желая разбудить Шерлока. Однако когда он отстранился, Шерлок уже смотрел в ответ. — Прости, не хотел тебя разбудить, — на самом деле Джону было не слишком жаль, и ухмылка Шерлока дала понять, что он в курсе. — Ты и не разбудил. Что тебе приснилось? — Вечеринка, — он пожал плечами. — Было много людей, — он не сказал о самой главной детали сна. — Тебе снился Майкрофт, — Шерлок поджал губы. — Не нужно жалеть меня, Джон. Я не ребёнок. — Нет. Я в этом вполне убедился, — Джон отвёл глаза. — Но ты, должно быть, до сих пор в ужасе. Всё, что ты потерял... — он умолк, не зная, как правильно выразить свою мысль. — Не будь смешным. Есть что-то, о чём ты жалеешь? — Шерлок нахмурился. — Ты ведь не сделал ничего плохого ни мне, ни Майкрофту. — Знаю, но... — Нет, — Шерлок сел, одеяло собралось на его коленях. Он приблизился, и у Джона перехватило дыхание. — Нет, никаких «но». Есть множество вещей, о которых я могу сожалеть, но мне плевать на всё, кроме того, что происходит прямо сейчас, — он опустил голову и сжал плечо Джона. И какое бы напряжение ни возникло у Джона из-за чувства вины перед Шерлоком, оно растворилось в тягучем ощущении близости и чего-то более интимного, заставив его пульс биться тяжёлым ритмом между ног. Запах Шерлока — пот и дым древесины — наполнил его ноздри. Он резко вздохнул, когда Шерлок лизнул его шею, и повернул голову, чтобы обеспечить к ней больший доступ. — Мне нравится это, — пробормотал Джон, наслаждаясь ощущениями. Шерлок остановился: — Я знаю. От поцелуев Шерлока остатки сна рассеялись, и Джон почувствовал тепло внизу живота. Возбуждение росло медленно, поэтому было время насладиться ласками Шерлока. Нежные поцелуи вдоль ключицы вызвали вздох, и он ощутил улыбку на губах Шерлока, но когда тот накрыл своим ртом сосок Джона, он задохнулся от неожиданности и удовольствия, а член в мгновение пришёл в полную готовность. Шерлок выпустил изо рта сосок Джона, заблестевший от слюны в прохладном воздухе. — Это тебе тоже нравится, — пробормотал Шерлок довольным голосом, его дыхание согревало влажную кожу. — Ты знал об этом раньше. Так что нечестно, учитывая, что я не знаю, что нравится тебе. — Ты узнаешь. Жаркий взгляд Шерлока почти плавил, он начал медленно ласкать член Джона своими длинными пальцами. Джон резко выдохнул и почувствовал боль от страстного желания. Шерлок прижал губы к головке члена и быстро посмотрел на Джона, а затем стал ласкать языком нежную кожу, и Джон застонал и раздвинул бёдра шире, желая большего; он крепко зажмурился, но почти сразу распахнул глаза, когда Шерлок погрузил его член в свой горячий влажный рот. Дрожь прошла по телу, и реакцией Шерлока на неё был глубокий стон, горячо отозвавшийся в паху. Инстинктивно Джон согнул ноги в коленях и развёл их в стороны. Он был абсолютно раскрыт, и когда его член упёрся в горло Шерлока, Джон поднял руку и потянулся за металлическим ящиком в нише стены. Содержимое загремело, когда Джон опустил ящик на кровать рядом со своим бедром. Шерлок плотно сомкнул губы вокруг члена Джона, затем вытащил его изо рта. Он бросил взгляд сначала на Джона, затем на ящик и, протянув руку, открыл его; крышка упала назад, и Шерлок моргнул пару раз. А потом медленная улыбка растянула его пухлые и покрасневшие губы. Он погладил Джона по бедру. — О чём ты просишь меня? — спросил Шерлок. — О том, что мы делали лучше всего. Издав звук, от которого член Джона дёрнулся, Шерлок стал копаться в ящике. Достав что-то, он поднял бровь, и щёки Джона вспыхнули. Металл футляра для сигары тускло блеснул в лунном свете, слово «Коиба» почти стёрлось, но ещё было различимо. Джон молча забрал у Шерлока футляр, опустив на дно ящика, и вложил в его ладонь непрозрачную пластиковую бутылку. Ящик был забыт, Шерлок перевернулся на спину, потащив Джона за собой и уложив на себя. — Сядь, — он коснулся его плеча, и Джон сделал, что было велено. Сидя теперь на коленях, он оглядел Шерлока, лежащего под ним. Длинный и худой, он представлял собой светящуюся симфонию острых углов и гладких линий. Прекрасный. Их взгляды встретились, и Джон вздрогнул от выражения восторга в глазах Шерлока, от того, как соблазнительно раскрылись его губы и даже в неясном лунном свете румянец на его бледной коже был заметен. Его член, налитый кровью и с потемневшей головкой, блестел от смазки. Шерлок протянул Джону бутылку. Тот сглотнул, а затем отбросил все сомнения и, не раздумывая, поднял крышку и вылил на руку немного густой маслянистой жидкости. Когда Джон перекинул ногу и оседлал Шерлока, дыхание того перехватило: он крепко обхватил Джона за талию, с силой сжимая кожу. Джон наклонился вперёд, упираясь ладонью в грудь Шерлока, и провёл языком влажную линию от шеи до подбородка. Их запахи смешались друг с другом, Джон ощутил запах солёного пота и свой собственный; он уткнулся носом в нежное место под ухом Шерлока, и тот глубоко застонал — отклик прошёл дрожью по телу Джона, отдаваясь в до боли напряжённом члене. Джон приподнялся, завёл руку за себя и коснулся своего входа влажными от смазки пальцами; он встретил взгляд Шерлока, наслаждаясь выражением удовольствия в них, когда тот проследил за движением руки Джона, приоткрыв рот от предвкушения. Кончиками пальцев Джон надавил на плотное кольцо мышц, ощутив некоторую боль. Шерлок почувствовал этот момент, удерживая Джона одной рукой, а тот растягивал себя до тех пор, пока боль не превратилась в жажду, которую было необходимо утолить. Шерлок судорожно сглотнул, и Джон набросился на него с поцелуями, ощутив его дрожащее дыхание. Он выпрямился, затем немного отклонился назад и, обхватив влажными от смазки пальцами член Шерлока, направил его к своему входу. Медленно и легко Джон стал опускаться на член, почувствовав его горячую головку, а затем саднящую боль, но она была желанной. Шерлок издал приглушённый стон и откинулся на подушку, вены на его шее вздулись от напряжения, бёдра непроизвольно подрагивали. — Джон, пожалуйста... — выдохнул он, пока Джон удерживал его своей ладонью. Джон тихо застонал, пот катился вдоль его позвоночника. — Не торопись, — прошептал он. — Во мне не было ничего толще сигарной трубки, Шерлок, — он чуть поднялся и почувствовал, что боль внутри утихла, затем расслабил мышцы, позволяя члену Шерлока войти глубже. Они оба застонали. — Терпение, — выдохнул Джон и опустился на член Шерлока до конца. Воспоминания всплыли где-то на краю сознания, вливаясь в эту реальность, и одним из них было то, где он и Шерлок занимались любовью. Они оба почти задыхались, их жадные вдохи резко звучали в тишине ночи, и Джон закрыл глаза, привыкая к члену Шерлока внутри. Улыбка коснулась его губ, когда Шерлок обхватил его немного обмякший член и стал быстро ласкать. — Господи, видел бы ты себя, — прошептал Шерлок, большим пальцем лаская головку члена Джона и размазывая по ней выступившую смазку. Джон глянул вниз на своё тело и на то, как его мышцы на животе и бёдрах напряглись от движений, а кожа блестела от пота. И это оказалось самой эротичной картиной, которую он когда-либо видел: они были соединены друг с другом, освещённые естественным лунным светом. Они казались бесплотными, фантастическими и ненастоящими, и в то же время Джон никогда не чувствовал себя более живым. Шерлок вздрогнул под ним, подняв бёдра, но Джон крепко удерживал его, контролируя темп. Желание как можно скорее получить разрядку было велико, но Джон не спешил; их первая близость вполне удовлетворила крайнюю необходимость. Медленно и чувственно Джон поднимался и опускался на члене Шерлока снова и снова, создавая между ними напряжение, пока оно не заискрилось, как электрический ток. Шерлок извивался под ним, не в силах оставаться неподвижным, одной рукой лаская член Джона, другой — его тело. Стоны и вздохи, которые издавал Шерлок, лились бесконечным потоком и достигли своего апогея, когда Джон наконец сдался и ускорил темп, заставив Шерлока задыхаться и сыпать проклятьями. Резко толкнувшись вверх, достаточно сильно, чтобы поднять их обоих, Шерлок застонал так громко, что звук отозвался эхом от стен хижины. Это был неприличный, почти греховный стон — и Джон хотел слышать его снова и снова. Он склонился над Шерлоком и застонал сам, когда член Шерлока коснулся его простаты раз, другой, затем третий, и внутри словно расцвёл горячий шар, а пах стал тяжёлым и напряжённым. Неудержимый оргазм прошёл сквозь него, и он кончил, пачкая тугими струями спермы живот и грудь Шерлока. Светящиеся мушки плясали перед его глазами. Джон расслабился, и Шерлок мгновенно воспользовался этим: крепко обхватив его бёдра, он принялся толкаться в него в беспорядочном ритме. — Шерлок, — прошептал Джон, паря в эндорфинах, пронизывающих его тело. Они посмотрели друг на друга, и Шерлок раскрыл рот в беззвучном крике, впиваясь в кожу Джона так сильно, что на утро должны были остаться следы. Шерлок кончил, изливая сперму в Джона и наполняя его влажным жаром. Он замедлил толчки, затем остановился и ослабил хватку. Когда Шерлок наконец обессиленно опустился на кровать, Джон рухнул на него сверху. Он провёл рукой вдоль груди Шерлока, размазывая пот и сперму — их тягучий запах тяжело витал в воздухе, — влажная разгорячённая кожа медленно остывала, сердцебиение приходило в норму. Джон улыбнулся, и Шерлок шевельнулся под ним. — Что? Последовал глубокий вздох, и Джон ответил: — Это было чертовски потрясающе. Но на самом деле это было больше, чем просто невероятный секс. Воспоминания не застилали глаза Джона, как это случалось раньше, теперь они проходили сквозь него, как ветер проходит сквозь щели в окнах, но не исчезали, а просто оставались с ним. И в этот момент Джон столько всего вспомнил, целый ряд событий и обстоятельств, о которых не помнил раньше. Такое великое множество, что прямо сейчас проанализировать их было невозможно. Где и когда они с Шерлоком познакомились. Пристрастие Шерлока к шоколадному печенью и любовь Джона к чаю. Долгие и ленивые воскресные утра, когда они лежали в объятьях друг друга в постели или на диване, и ещё столько всего. Шерлок молчал некоторое время, лениво поглаживая спину Джона. Когда он наконец заговорил, его голос звучал приглушённо: — Расскажешь мне о своих воспоминаниях утром? — Джон услышал его усталость, и не винил в том, что он не хотел обсуждать это прямо сейчас. Он согласно кивнул. Он не мог потерять это. Если его существование каким-то образом угрожало жизни Шерлока, Джон был намерен положить все силы на то, чтобы покончить с этим. И он это сделает. Решимость крепко поселилась в его сердце, и даже после того, как Джон тихо встал, чтобы очистить себя и спящего Шерлока, покой пришёл не сразу.

***

Встававшее солнце отражалось на гладкой и невозмутимой поверхности озера, делая его похожим на расплавленное розовое золото. Джон удивлённо подумал, что, если бы ему вздумалось войти в воду, он вышел бы, покрытый сверкающим блеском. Тэт висела над горизонтом и выглядела обманчиво безобидной, её грани и углы ловили утренний свет. Джон поджал губы, сосредоточившись на ней, но теперь его сознание было спокойным и мирным. Он услышал мягкие шаги позади себя и почувствовал тепло Шерлока, затем улыбнулся, когда тот положил руки на его плечи. Джон поднял голову и ощутил острое сожаление, но мгновенно прогнал его. — Мы не можем оставаться здесь, — сказал он негромко, однако слова отчётливо прозвучали в тишине рассвета. Большой палец Шерлока, мягко потирающий кожу на плече Джона, замер. — Почему? — в вопросе звучала некоторая горечь. Даже обида, но она быстро исчезла, так как Шерлок уже знал ответ. Джон протянул руку, переплетая пальцы Шерлока со своими, и мягко сжал. — Мне нужно кое-что сделать.