Океаны

             — Добрый вечер, миссис Трэверс. — Я распахнул дверь, приглашая ее в квартиру. — Вы вовсе не обязаны были проделывать весь этот путь.       Я ощутил укол вины: Бринкли-корт от Лондона отделяет сотня миль, и с тех пор, как умер мистер Вустер, она стала ездить сюда слишком часто.       — Мне бы и не пришлось, если бы ты хоть изредка заезжал в Бринкли, — огрызнулась она, отдавая мне шляпку и перчатки.       Я вздохнул.       — Это было бы трудно.       Помимо множества других тем, мы не говорили также и о том, как неловко мне было бы общаться со слугами, если бы я после стольких визитов в качестве камердинера приехал туда гостем и поселился в комнате мистера Вустера. Воистину, наследство — палка о двух концах.       — Полагаю, что так, — уступила она, принимая у меня бренди с содовой.       — Надеюсь, у вас все в порядке, — осторожно начал я, сев рядом.       — Я ходила к сэру Родерику Глоссопу, — сказала она и продолжила, не дав мне озвучить свое беспокойство: — Я рассказала ему, как тяжело мне пережить смерть племянника. Что я почти не сплю… — Она достала из сумочки янтарный пузырек с пилюлями. — …И что нервы у меня до того расшатались, что я еле ноги переставляю. — Она достала второй и протянула их мне.       Я поднял взгляд от этикеток, подписанных аккуратным почерком.       — Миссис Трэверс…       — Ты хорошо обращался с нашим балбесом, — заявила она, откидываясь на спинку честерфилда, — и судя по твоему состоянию, он тоже хорошо с тобой обращался. Просто возьми их, мне так проще.       — Благодарю вас, — тихо ответил я. — Вы проделали весь этот путь только ради меня… Могу я, по крайней мере, угостить вас ужином?       — Подожди.       Она наклонилась к столу, на котором были разложены открытые папки и документы.       — Вижу, ты не сдался. Я так и думала.       В ее голосе я уловил грустные нотки, но больше в нем было восхищения. Меня часто укоряют за упрямство, и только миссис Трэверс, похоже, его поощряет.       — Не нахожу в себе сил перестать.       — Я рада. Думаю, я кое-что нашла. Точнее, кого-то, кто может помочь, может быть. В «Будуаре миледи» есть раздел «Тайны нашего времени». Женщины рассказывает о преступлениях, свидетелями которых им довелось стать. Ограбления, похищения, вымогательства — все такое. В конце полицейский или детектив объясняют, как раскрыли дело. Там все в основном сентиментальная чушь, рассчитанная вызвать сенсацию, но одно имя всплывает слишком часто: мистер Сидни Грин. Похоже, он специализируется на поиске людей: сбежавшие мужья, пропавшие дети, беглые каторжники, и так далее. — Она остановилась и сделала большой глоток бренди. — Я все думаю, насколько все это затянулась, через что мы прошли… И я знаю, что все мы хотим нормальные христианские похороны. Чего нам стоит попробовать?       — Мне очень жаль вас разочаровывать, миссис Трэверс, но я нанял мистера Грина несколько месяцев назад. Боюсь, наше дело не станет его громким успехом, хотя он, вроде как, настроен оптимистично.       Она пала духом.       — Ну дай ты ему время. Мне он показался человеком честным и искренним.       Я подумал о все растущем количестве папок и фотографий. Однажды он привел красивого юношу, откликавшегося на имя Бертрам, но это был не мой любимый. Эта ложная надежда резко подкосила мой дух.       — Когда мне было тринадцать, я работал посыльным в загородном доме. — Я налил миссис Трэверс еще бренди. — Поместье примыкало к деревне, где была большая школа. Посыльному скромно платят, а я мечтал влиться в компанию школьников, чтобы мне перепадали их сладости и эль. Я был настроен серьезно и даже наладил обменные отношения с детьми из благородных семей и сыновьями владельцев магазинов, в качестве капитала используя господский дом. Видите ли, семья там была большая, девочек много, и все необычайно красивые, так что кого попало не принимали. Я был в хороших отношениях с младшим сыном и торговал приглашениями. Потом мне потребовалось нечто посерьезнее, чтобы держать планку, и я обменивал сладости на приглашения на предстоящий осенний фестиваль. Только не упоминал, что фестиваль, в отличие от торта прямо передо мной, никогда не состоится.       — О боже, — выдохнула миссис Трэверс. — И ты проворачивал эти схемы в тринадцать лет? Ради тортов?       — В конечном счете, да.       Даже по прошествии стольких лет стыд мой совсем не угас.       — И чем все закончилось?       — К сожалению, не слишком хорошо. Ну а для чего еще юность? Чтобы учиться на ошибках. Я рассказал вам эту нелестную историю только для того, чтобы объяснить свои мысли по поводу мистера Грина. Мне кажется, у него добрые намерения, но ложь, однажды зародившись, живет сама по себе. Когда пришел октябрь, а с ним и предполагаемый фестиваль, я уже рассказал о нем столько раз, напридумывал стольких деталей, что чуть сам в него не поверил. Боюсь, что с мистером Грином дело обстоит так же. Если все, что он пишет в «Будуар миледи», правда, то эти дела составляют лишь незначительную часть от всех, и, весьма вероятно, несколько приукрашенную. Он продает надежду, а не результат. Но настроен он искренне, это правда. Думаю, он и сам верит, что близок к разгадке местонахождения мистера Вустера.       Долгое время миссис Трэверс молчала.       — Ты и правда так считаешь, но все равно его нанял.       — А что мне еще делать?       Ее взгляд обежал комнату, задержался на папках, пилюлях и моих собственных усталых глазах.       — Ладно, я принимаю твое приглашение поужинать. Анатоль сказал, что «Виноградник Абигейл» — заведение весьма достойное.       — Буду счастлив составить вам компанию, мэм.       И я поднялся, чтобы подать ей шляпку и печатки.