Океаны

             Однажды я вернулся домой с покупками и застал мистера Вустера, погруженного в чтение очередной собственной рукописи. Утром я отвел его в «Трутни» и удивился, что он вернулся так скоро, да еще и обложился бумагой со всех сторон.       — Добрый день, сэр. — Я поставил нагруженную корзину, чтобы смешать ему коктейль. — Вы хорошо себя чувствуете?       Он выглянул из-за горы бумаг и слабо улыбнулся.       — Со мной все хорошо, старина. Я просто решил почитать и пописать, ничего особенного.       Мистер Вустер читает каждый день, желая как можно больше узнать о прошлой жизни, но я еще не видел, чтобы он пробовал писать.       — Вы находите в себе силы снова начать писать, сэр?       Как его беспечная проза справится с изображением несчастья, что его постигло?       — Я попробовал. — Он вздохнул и откинул со лба русый локон. — Я решил, что если у меня получится записать все, что случилось за этот год, то он станет просто очередной главой моей жизни, которую я смогу закрыть, но у меня не выходит. Дживс, я столько всего не могу… — Он снова вздохнул. — Вместо этого я начал писать детектив. Здоровская вещь, отвлекает на раз.       Он перешел на диван и поманил меня за собой. Я осторожно сел вполоборота к нему.       — Вам становится легче, если вы пишете о мистере Грине, сэр?       Он погрустнел.       — Думаю, о нем я больше писать не буду. Но мне ведь нужен герой, да? Может, я стану писать о тебе. — На этих словах он покраснел, и у меня забилось сердце.       — Мне интересно услышать историю, сэр, — сказал я, сознательно не комментируя последнюю фразу.       Он снова улыбнулся привычной уже горькой улыбкой.       — Действие происходит в Америке, — начал он с возбужденным огнем в глазах. — Миллионер влюбляется в свою горничную, но молчит. Потом выясняется, что девушку послала мафиозная группировка «Черная рука», чтобы проникнуть в его дела, завладеть его состоянием и затем убить. Но он так сильно ее любит, что в последнюю минуту своей жизни умоляет позволить ему написать прощальную записку, чтобы его смерть приняли за самоубийство и девушка избежала наказания. Даже жаль, что в конце ее арестуют. Сантименты, все такое.       Я вздрогнул. История оказалась гораздо мрачнее его старых рассказов.       — Очень мощный сюжет, — тихо сказал я. — Сэр, а почему вы против торжества правосудия? Раньше вы по полночи не спали, ожидая, пока поймают преступника.       Мистер Вустер опустил глаза и нервно сжал кулаки.       — Я бы на его месте поступил так же. Если доверяешь кому-то всем сердцем, вообще всем, а потом оказывается, что все это ложь… Я бы не хотел жить в таком мире. Но я бы все равно хотел защитить…       Он мелко задрожал, и только тут стало очевидно, как сильно он страдает. Я пальцем приподнял его подбородок.       — Я никогда не предам вас, сэр, — прошептал я голосом, охрипшим от эмоций.       Печаль в его глазах сменилась спокойным мягким сиянием.       — Ты просто чудо, — выдохнул он. Потом придвинулся так, что почти оперся на меня и, пока я пытался совладать с дыханием, приподнял ко мне лицо. — О, Дживс… Я так хочу доверять тебе. Хочу довериться тебе целиком. Хочу вспомнить…       Его губы коснулись моих, и мое самообладание полетело ко всем чертям. Я притянул его к себе на колени и впился в его рот с низким, отчаянным стоном, вбирая все, о чем так бесконечно долго мечтал. Желание достигло своего предела, и я понял, что если в следующие секунды не буду к себе жестоко строг, то потеряю контроль и раздавлю те ростки доверия, что так долго взращивал, овладею им без остатка, пока тело не насытится. Я отстранил его с чем-то похожим на страдальческий вой и прикусил губу, чувствуя, как болезненно пульсирует в брюках член.       Его губы переместились на мою шею.       — Прошу тебя.       — Сэр… — Я встал и еле удержался на ногах. — Сэр, если вы продолжите, я не смогу отвечать за свои поступки. Пожалуйста, оставьте меня. Пока я еще в силах…       Он встал и пошел на меня, пока не прижал к стене.       — Дживс, я не дитя. Если я ничего не помню, это не значит, что я не знаю, чего хочу. — Он прижался бедром к моему паху и медленно потерся.       — Сэр, — прошептал я, — еще слишком рано, сэр, я только сделаю вам больно…       — Ты никогда не сделаешь мне больно.       Он покраснел и опустил глаза, этот стеснительный вид всегда предваряет…       — Я пойму, если ты меня не хочешь. Но я согласен на все…       Я оттолкнул его, и он попятился.       — Не. Так, — прорычал я. — Я уже говорил, я не приму оплату за свою заботу. Я никогда не предам вас, сэр, но всему есть предел, а я не настолько силен. Остановитесь. Умоляю. Я и так на пределе…       Не самая внятная моя речь, но я удивлен, что и на нее оказался способен. Не знаю, как у меня хватило сил. Я выскочил из дома, позабыв шляпу, и побежал. Ноги сами принесли меня в «Юный Ганимед». Я попросил комнату и минуту спустя взлетел по лестнице и заперся. Снял пальто и туфли, рухнул на узкую кровать и уставился в украшенный лепниной потолок, пытаясь отдышаться.       Нужно подумать о чем-то, что избавит меня от возбуждения. Память оказалась бессильна мне помочь, а воспоминание о ледяном обвиняющем взгляде миссис Грегсон только заставило меня думать о глазах цвета зимнего неба, таких же, как у ее невероятного племянника. И я не выдержал. Сгорая от стыда, я вынул член и сжал его, вспоминая приоткрытые алые губы, представляя, как они смыкаются вокруг меня. Вспомнил, как выглядит его кожа, покрытая горячей водой, как его руки обнимали меня, как в небольшой каюте тихоокеанского лайнера он раздвигал ноги и умолял меня взять его. Я сжал ладонь и увеличил скорость, пока не достиг пика наслаждения, и мое тело и разум вернулись ко мне.       Я закрыл глаза и сказал себе, что поступил правильно. Не позволил себе потерять контроль в его присутствии. Он не увидит во мне монстра, пользующегося им в обмен на безопасность и расположение. Я должен гордиться собой, но чувствую только сожаление. Я люблю его отчаянно и ничего не желаю больше, чем быть в его объятиях, а не лежать в одиночестве в чужой кровати.       Я оделся и плеснул в лицо холодной водой. Скоро мне придется встретиться с мистером Вустером лицом к лицу. Я раздумывал, какой коктейль придаст мне сил, покрепче или послабее, когда в дверь постучали.       — Телефонный звонок, мистер Дживс, — сообщил мрачного вида клубный секретарь. — Это мистер Вустер. Говорит, что срочно.       — Спасибо, мистер Майлз.       Я прошел в небольшую комнатку, предоставляющую возможность поговорить по телефону без посторонних ушей, и плотно закрыл дверь. Трубку я снял с плохим предчувствием.       — Дживс? — тонким, взволнованным голосом произнес он.       — Да, сэр.       — Ох, как хорошо, что я тебя нашел, старина. Пожалуйста, вернись домой. Прости меня.       Его кроткий голос вызвал во мне сострадание.       — Я уже возвращаюсь, сэр. Простите и вы меня. Нам нужно серьезно поговорить. Так больше продолжаться не может.       — Ты прав. — Он шмыгнул носом. — Прошу, приходи скорее. Я люблю тебя.       Я собрал все свои силы и прошептал:       — Я тоже люблю вас, сэр.