Начни сначала. Владыка

                    Огромная крепость, занимавшая полнеба, казалась неприступной. Уходящие в небо шпили терялись во тьме, многочисленные башни угрожающе скалились с высоты. Барад Дур окружал ров, заполненный лавой, и воздух вокруг железных мостов дрожал зыбким маревом. Внутри Тёмной Крепости кипела жизнь. Сотни факелов опоясывали чёрные стены, плясали внутри дворов. Из окон лился багровый, тревожный свет, и каждого воина в армии Союза ни на мгновение не покидало ощущение, что за ним постоянно следят.       Войска преследовали отступающую армию Саурона, которая опережала их на полдня пути. Барад Дур приближался, а вместе с этим росла тревога.       В шатре Гил-Гэлада снова было шумно и многолюдно: военачальники собрались на совет перед штурмом. Твердыня Саурона внушала безотчётный страх, желание спрятаться, укрыться как можно дальше. Сейчас, когда армия расположилась на привал, пропустив орков немного вперёд, сама затея осаждать Барад Дур всё больше казалась невероятной и несбыточной.       — Кроме как по мостам, к стенам не подобраться. — Элендил задумчиво поглаживал бороду, в сотый раз изучая примерный план крепости. Что было внутри — не знал никто из собравшихся. И вообще никто из многотысячного войска. Из Барад Дура не возвращались.       — А сверху на нас обрушится горящая смола, — мрачно вздохнул Бали, командующий гномами.       — Ты предлагаешь другой путь? — недовольно покосился на гнома Элендил. Но тот только дёрнул плечом, давая понять, что риторический вопрос не требует ответа.       — В любом случае, атаковать надо, — сказал Гил-Гэлад. — Мы не можем дать оркам спокойно войти в крепость. К тому же, это единственный шанс попасть внутрь.       — Хотелось бы в это верить, — тихо проговорил Амрот. Кирдан скептично качнул головой. В шатре стало тихо. Запах расплавленной породы, горячий и душный, забивал горло, а по лбу непрерывно стекали струйки пота. Они только подошли к Барад Дуру, а жар уже доставлял неудобства. Даже представлять, каково там, над огненным рвом, не хотелось.       — Ждать нельзя, — снова заговорил Гил-Гэлад. — Трубите к наступлению, время отдыха закончилось.       — А разве оно начиналось? — уныло протянул Бали, подхватывая топор и выходя из шатра.       — Выступаем?       Едва Трандуил и Амрот сделали несколько шагов, Синголло, ожидавший неподалёку, тут же оказался рядом. Трандуил молча кивнул, дожидаясь Келеборна и Элронда. В лагере, разбуженном от недолгой дрёмы требовательным сигналом, царили суета и беготня, с виду бессмысленная, как в муравейнике, но подчинённая единому ритму и цели. Коротко попрощавшись, Элронд побежал к военачальникам Митлонда, спеша передать последние указания.       — Думаешь, прорвёмся? — спросил Трандуил, глядя на Келеборна. Тот неопределённо вздохнул, нервно отстукивая дробь по рукояти меча перстнем.       — Я думаю, затея не из лучших, но за неимением других… — Амрот взглянул через плечо на мрачную громаду за спиной и быстро отвернулся. Даже близко подходить к Барад Дуру не хотелось. Не то, чтобы пытаться прорваться внутрь.       Трандуил и Амрот распрощались у своих шатров. Шагнув внутрь, Трандуил осмотрелся — его не покидало чувство, что отец вот-вот войдёт следом, отдавая приказы отрывистым громким голосом. Но внутри было тихо. На столе горели две свечи — на Страну Мрака опускалась ночь, и тьма, освещённая багровыми всполохами, давила на нервы не хуже самой твердыни Саурона. Невольно вспомнился Ангбанд — та война вообще в последнее время слишком часто всплывала в голове, отдаваясь в щеке острой, насквозь прожигающей болью. И жар, исходящий из недр Горгората, усыпанного множеством глубоких щелей и трещин, заставлял внутренне сжиматься, напоминая о другом, давнем, но незабытом.       — Ваше Величество! — за пологом шатра послышался голос вестового. — Приказ Гил-Гэлада — выступать немедленно!       «Приказ». Трандуил раздражённо выдохнул, беря со стола перчатки и натягивая их. С сожалением посмотрел на запылённые сапоги, думая, что неплохо было бы их почистить перед боем… Усмехнулся неуместности этой мысли и, набросив на плечи плащ, вышел, на ходу застёгивая фибулу. Зачем вообще сражаться в плаще, когда без него куда удобнее? И венец, простой, походный, но всё равно казавшийся неимоверно тяжёлым, — атрибут власти, напоминание, что вся его битва будет состоять из наблюдения за тем, как гибнут его воины, пока он сам будет в безопасности.       Вскочив в седло, Трандуил огляделся, разыскивая взглядом Синголло. Тот нашёлся быстро — едва проводил взглядом Валинлоссэ, уходившего с лучниками вперёд, и сразу же подъехал, ожидая приказаний.       — Ты не думал о том, почему у Гил-Гэлада есть глашатай, у Манвэ есть, а у меня нет? — задумчиво спросил Трандуил, пока лошади неспешно двигались по стремительно пустеющему лагерю.       — Да уж, ты — мастер сравнений, — фыркнул Синголло. — Почему бы сразу не подумать об Эру?       — Думаешь, я не заслужил одного маленького глашатая? — капризно протянул Трандуил. Внутри медленно поднималось безрассудство, знакомое и опасное. Хотелось пустить коня вскачь, сбрасывая с себя и плащ, и венец, и мчаться вперёд под грохот копыт по сухой вытоптанной земле.       — Что ты задумал? — Синголло подозрительно покосился на друга, легко угадывая его настроение. Но Трандуил только тяжело вздохнул, думая, что видимо, для него время битв прошло.       — Хочу сделать тебя глашатаем, — наконец ответил он. Синголло не успел ответить — они подъехали к остальным Владыкам, небольшой группой расположившимся на пригорке.       Горгорат лежал перед ними, огромный и пустой. Серая земля была испещрена угольно-чёрными трещинами, в наступающей темноте казавшимися проходами в бездну, на дне которой тлел огонь. Орочья армия бежала вперёд, не останавливаясь, с каждым шагом всё ближе подходя к Барад Дуру. Запел рог, за ним ещё один, и вот светлое войско пронзило тьму, стремительно сокращая расстояние. Впереди бежали эльфы, легко перепрыгивая провалы и взбираясь на пригорки, за ними спешили лучники и пехота эдайн, а последними грохотали гномы. Колесницы оставили в лагере, как и всадников — наступать верхом было сущим безумием — животные не смогли бы и ста шагов пройти в темноте, не сломав ногу.       Тьма сгустилась внезапно, просто вдруг стало так темно, что с трудом можно было разглядеть лицо друга в ярде от тебя. И в этой темноте Барад Дур стал казаться ещё больше, выделяясь на фоне багровых всполохов Ородруина. Огни на стенах пришли в движение — в крепости готовились открыть ворота отступающей армии. Среди эльфов разнёсся клич, и воины побежали быстрее. Мечи в руках некоторых вспыхнули слепящим белым светом, освещая путь не хуже фонарей.       Тем временем орки уже ступили на огромный широкий мост, спеша скорее скрыться от преследователя в безопасности стен. Передовые отряды эльфов успели, когда от армии, переправлявшейся через ров, оставалось чуть меньше трети. Подоспевшие лучники уже поливали орков, бегущих по мосту, лавиной стрел, и те, визжа, срывались, исчезая в огненной лаве. Перед воротами началась давка: никто не хотел погибнуть, оказавшись так близко от спасительной крепости. Эльфы, быстро расправившись с отставшими, ступили на мост, пробиваясь к распахнутым воротам.       — Они сейчас прорвутся! — Кирдан привстал в стременах, прищурился, пытаясь разглядеть происходящее. Конь Трандуила нетерпеливо переступал ногами, чувствуя настроение хозяина. Сам же Трандуил мыслями весь был там. Бежал по мосту, сбрасывая с него новых и новых противников. Сражался на подступах ко рву, добивая последних орков. На миг он даже представил себя лучником, выпускающим одну за другой стрелы, без промаха разившие врага.       Мост был взят, и бой кипел уже у ворот. Эдайн и гномы только добегали, расталкивая толпившихся у моста эльфов, спеша скорее ступить под своды Барад Дура, когда произошло страшное. Невидимые до этого, в стенах и башнях над воротами раскрылись огненные пасти, и на атакующих брызнул огонь. Жидкий, густой, он залил весь мост, не оставляя возможности отступить. Эльфы вспыхивали, как свечки, и с криками метались по мосту, расталкивая других в тщетной попытке сбить пламя и падая вниз. В одно мгновение железный мост раскалился и стал багровым — Барад Дур непрерывно изрыгал огонь. Оставшиеся по эту сторону рва испуганно шарахнулись назад, в ужасе наблюдая, как гибнут те, кто почти смог зайти во внутренний двор Тёмной Крепости.       Владыки молчали, застыв, не в силах произнести ни слова. На мосту ещё полыхало, хотя отверстия в стенах закрылись. Яркое пламя глодало мёртвые тела, и по Горгорату поплыл тяжёлый запах горелой плоти и волос.       — Отсту… — Гил-Гэлад кашлянул, пытаясь вернуть себе голос. Сглотнул, обжигая сухое горло острым комком. — Отступаем!       Заиграл рог, но армия не спешила уходить, всё ещё не в силах оторвать глаза от остывающего моста. Наконец они развернулись и медленно направились обратно, в лагерь. Первая попытка штурма показала — Барад Дур никогда не взять с наскока.                     В лагере было тихо. Подавленные случившимся, растерянные, испуганные воины переходили небольшими группками от палатки к палатке, от костра к костру, обсуждая ужасный конец отчаянного прорыва. Уныние охватило всех, даже гномов, которые, казалось, меньше остальных заботились о том, удастся ли пережить эту войну. Никто не хотел повторить судьбу сгоревших эльфов. И крики их всё ещё стояли в ушах тех, кто подошёл слишком близко к мосту.              Совет продолжался не первый час, но до сих пор ничего внятного не принёс. Сильные мира сего тщетно пытались заставить себя вновь поверить, что они смогут победить. Умом понимали, что демонстрация силы Барад Дура была ожидаема и, что скрывать, предсказуема. Что ломиться напролом, наплевав на безопасность, с самого начало было безрассудной затеей. Что глупо было надеяться, что Тёмная Крепость сдастся так же легко, как Карах Ангрен, хотя даже он отчаянно сопротивлялся.       Но сердце продолжало упрямо сжиматься, отдавая острой болью глубоко внутри, под доспехами. И мысли о том, что чужой приказ, вызванный азартным предвкушением возможной быстрой победы, обрёк на мучительную смерть сотни, заставлял отводить взгляд, опускать головы.       Они пришли не на забаву. Здесь война, здесь умирают. И как бы ни было тяжело принимать бремя ответственности за свои решения, по-другому быть не могло. А иначе лучше сразу разворачиваться и уходить, оставив всё, как есть.       — Надо разбивать укреплённый лагерь. — Кирдан прервал затянувшееся молчание, озвучив то, о чём так или иначе думал каждый. — И готовиться к длительной осаде.       — Сегодня же отправим разведчиков — обойти Барад Дур, рассмотреть укрепления и возможные пути отхода. Отрезать по возможности все. — Гил-Гэлад жёстко сверкнул глазами, кладя ладонь на карту Мордора. — Возьмём его в такое плотное кольцо осады, что ни одна мышь не проскочит!       — Есть ли здесь вообще мыши? — подал голос Бали. Идея сидеть на месте под мрачными стенами ему не нравилась. — Может, пока они сидят внутри, мы попробуем отыскать рудники и кузницы? Ни за что не поверю, что оружие на всю свою армию Саурон создавал в Барад Дуре!       — К западу от Ородруина есть постройки, — сказал Трандуил. — Только вчера возвратился Синголло с разведчиками. Скорее всего, там кузницы и рабы. Руду привозят откуда-то с востока Мордора.       — Рудники — это важно, — кивнул Гил-Гэлад, — но кузницы сейчас важнее.       — И рабы, — добавил Кирдан. — Мы должны освободить их. И дать им выбор — остаться, или вернуться домой.       — Конечно, они выберут бой! — воскликнул Элендил. — Разве может быть иначе, если только там не старики да немощные, но не думаю, что Саурон стал бы таких держать. За последние тридцать лет он угнал немало людей с побережья Андуина, из Лоссарнаха и Либеннина. Молодых здоровых мужчин. И женщин немало.       — Мы предоставим им выбор, — с нажимом проговорил Кирдан. — И не станем осуждать, если они решат уйти.       Элендил только фыркнул, закатывая глаза.       — От Анариона есть вести? — Обменявшись быстрыми взглядами с Кирданом, Келеборн сменил тему.       — Пока крепость держится. Но если мы зайдём с тыла… — Элендил мигом забыл о прежнем споре.       Совет продолжался до глубокой ночи, особенно тёмной и мрачной здесь, в сердце Мордора. Передвигаться можно было только с фонарём — даже эльфийское зрение подводило. Небольшие костерки слабо тлели у входов в палатки, служа слабым ориентиром тем, кто ходил ночью, возвращаясь из разведки или уходя в караул. Остальные спали, или пытались спать, глядя в невидный во тьме потолок и вспоминая отблески пламени в чужих глазах.       Трандуил попал к себе только под утро. Чутьё подсказывало, что скоро рассвет. Невидный отсюда, он чувствовался глубоко внутри, вызывая желание поднять глаза и посмотреть на гаснувшие звёзды. Что Трандуил и сделал, остановившись у шатра, и некоторое время молча разглядывал непроницаемый чёрный полог, прячущий за собой всякое напоминание о свете. Тяжело вздохнул, опуская голову и проходя к себе.       Синголло давно поселился здесь, за ширмой, где ему поставили ещё одну походную кровать, ничем не отличавшуюся от кровати самого Трандуила. Сейчас друг спал, вернувшись из разведки, которую буквально выпросил у Трандуила, едва убедился, что с Валинлоссэ всё в порядке и тот не пострадал.       Стараясь не шуметь, Трандуил потянулся к наручам, ослабляя крепление и стягивая плотную кожу сначала с одной, а потом со второй руки. Сейчас, когда угроза чужой атаки была мало ожидаема, он позволил себе снять доспехи и ходить в облегчённом их варианте, сделанном по подобию снаряжения большинства нандор: лёгкий панцирь из плотной, спрессованной кожи с незатейливой лиственной резьбой да наручи.       Единственное, с чем он не расставался никогда, был меч. Он был первым, что Трандуил видел, просыпаясь, и последним, на что смотрел, засыпая. Безотчётное желание держать его как можно ближе было сильным, и Трандуил с охотой ему повиновался, изредка проводя кончиками пальцев по стали, думая, сколько крови она впитала и сколько ещё впитает. Он чувствовал свой меч, изредка ловя себя на мысли, что он — живой, разговаривая с ним, делясь надеждами на завтрашний день перед боем, или же, наоборот, вспоминая тяжёлую битву, из которой оба выбрались живыми.       Вот и сейчас, избавившись от кожаных доспехов, он первым делом положил меч на кровать, неосознанным привычным жестом проведя по спрятанному в короткие ножны лезвию. И только потом подошёл к кувшину, налил воды в таз и с наслаждением опустил туда голову, погружаясь в воду лицом и несколько раз энергично растирая шею, смывая пот и пыль, скопившиеся за день.       — Вот бы сейчас в горячие источники, что за Амон Ланк, — раздался голос Синголло, едва Трандуил поднял голову.       — Давно проснулся?       — Только что. — Синголло вышел из-за ширмы и сел за стол, сложив руки на груди. — Так что, когда новая бессмысленная атака? Что решил Его Величество нолдоран?       — Мы берём Барад Дур в кольцо, — устало проговорил Трандуил, опускаясь в походное кресло рядом. Утомлённо потёр глаза, чувствуя, что сегодня выспаться опять не получится.       — Готовимся к долгой осаде? — уточнил Синголло, не ожидая ответа на свой вопрос — после вчерашнего всё было и так ясно.       — Мы пойдём через несколько дней освобождать кузницы Мордора, — не отнимая руки от лица, невнятно проговорил Трандуил. Потом встряхнулся, поднял голову, распрямил плечи. — С гномами.       Синголло только молча изогнул бровь, не спеша никак откликаться на это заявление. С гномами, значит, с гномами. Лишь бы не сидеть у дверей Барад Дура.