Начни сначала. Владыка

                    Пепел. Он кружился в воздухе, оседая на губах, царапая горло. Пепел и пыль, скрипевшая на зубах, проникавшая в кожу, забивавшаяся в ноздри. Армия Союза давно была похожа на серое войско, а кровь застывала на лицах уродливой маской — своя, чужая. Вода была на вес золота. Ни помыться, ни постирать вещи — только пить. Пить самим, давать немногим уцелевшим лошадям. Кольцо вокруг Барад Дура сужалось. Давно не дышали жаром проломы, засыпанные камнями и песком. Медленно, но верно остывал ров вокруг крепости, давая надежду на новый отчаянный прорыв.       Страна Мрака лежала в руинах, и только Тёмная Крепость стояла незыблемо, всё так же издевательски гордо вознося свои башни в серое небо. И Ородруин по-прежнему полыхал, извергая новые смертоносные потоки, ползущие по склонам. Войско Союза прошло далеко вглубь Мордора, освобождая пленников, разрушая многочисленные крепости и бастионы, не оставляя пленных и добивая раненных. Время для жалости и милосердия давно закончилось. Выжить бы самим в этом горниле, вернуться домой и постараться вернуть тех немногих, кто дойдёт до конца.       — Таран почти готов. — Бали довольным взглядом окинул собравшихся. Иногда военачальникам казалось, что они навечно поселились в бывшем когда-то небесно-голубым шатре, проводя здесь дни и ночи, разглядывая выученные наизусть карты, словно надеясь найти в них какой-то путь, возможность проникнуть в Барад Дур. Вылазки из крепости становились чаще и отчаянней, а значит, внутри дела обстояли всё хуже.       — А щиты? — спросил Кирдан.       — Щиты из дюймовой стали, тяжеловаты, но надёжны, — кивнул гном. — Сомкнём вплотную, ни одна капля не просочится внутрь!       — Значит, скоро на прорыв, — довольно заключил Гил-Гэлад.       — Наступать будем на рассвете. Подойдём как можно ближе, чтобы они не смогли воспользоваться катапультами, — проговорил Элендил. Анарион погиб год назад, на его глазах, и король до сих пор не мог смириться с этой потерей.       Очередная вылазка орков оказалась слишком внезапной — им почти удалось застать войско врасплох. Ночью, когда не спали лишь часовые, орки полезли, казалось, прямо из-под земли, выскочив из давно засыпанной щели прямо в лагерь эдайн. Они успели убить не один десяток воинов, прежде чем поднялась тревога. Взбешённые тем, что так легко прозевали врага, люди набросились на напавших, вышвырнув их из лагеря, и погнали к крепости. Но, памятуя о самой первой, губительной атаке, случившейся несколько лет назад, воины остановились на безопасном расстоянии, посылая вслед убегавшим град стрел.       Но Барад Дур не стал молчать. Запылали факелы на стенах, пришли в движение неповоротливые махины катапульт, и в стоявших эдайн полетели камни. Это началось так неожиданно, что первые же снаряды достигли своей цели, забрав не одну жизнь. Элендил едва успел отскочить и повернулся к сыну, собираясь крикнуть, что пора отступать, но Анариона уже не было в живых. Его шлем смяло сильнейшим ударом, буквально вдавив в голову. Отец едва успел оттащить сына, прежде чем новый камень не раздавил его тело. Скорбь, накрывшая лагерь эдайн, была велика. На следующий же день Исильдур возглавил вылазку к подступам Барад Дура, где взял в плен десяток орков и лично пытал их до рассвета.       — У них заканчивается вода, — заметил Келеборн. — Вчера опять пытались выйти к ручью с северной стороны.       — Значит, ждать конца осталось недолго, — удовлетворённо кивнул Гил-Гэлад. — Но отходить от плана не будем — кто знает, какие скрытые резервы таит в себе Барад Дур? Может, они сейчас вовсю роют колодцы?       — Вода никому бы не помешала, — вздохнул Кирдан. Остальные уныло переглянулись.       — Никогда ещё не чувствовал себя таким грязным, — шепнул Трандуил Келеборну. — Даже когда шли по заливным лугам вдоль Сириона, казалось, мы были чище.       — Тогда мы не мылись несколько дней, а сейчас, кажется, — годы, — еле слышно ответил Келеборн. Мысли о горячей ванне давно стали навязчивой идеей, и почти все разговоры у костра сводились к одному — скорее бы к Андуину.       — Рыба всплывёт, когда мы туда попадём, — не уставал приговаривать Синголло, тщетно пытаясь придать сапогам прежний вид.                     — Скоро весна. — Трандуил вышел из шатра и посторонился, пропуская спешащих гномов.       — Седьмая, что мы проводим здесь, — сказал Келеборн, становясь рядом. — Как думаешь, долго ещё?       — Нет, — ответил, помолчав, Трандуил. — Мне кажется, что решающий бой близко. Да и не только мне.       — Все устали, — кивнул Келеборн. — Почему раньше было легче? Война Гнева…       — Мы были моложе, — криво усмехнулся Трандуил. — На какие-то три с половиной тысячи лет.       — Столько времени уже прошло? — удивился Келеборн. — В последнее время мне всё чаще кажется, что мы шагаем от войны к войне, а мирные дни теряются, тускнеют под пеплом и кровью.       — Тебя дома ждут жена и дочь. Хватит счастливых воспоминаний на новую Эпоху.       — А ты?       — А меня ждёт королевство. Целый лес, полный женщин и совсем ещё детей, тех, кого не взяли воевать.       — Ты вернёшь им обратно своих мужчин.       — Меньше половины, — ровно ответил Трандуил. — А они ждут, надеются…       — Все мы знали, на что идём, — поджал губы Келеборн. — Боюсь, дома надежды остаётся всё меньше.       — Значит, нам остаётся только одно — победить! — с преувеличенным восторгом воскликнул Трандуил. Шедшие мимо воины удивлённо оглянулись и одобрительно кивнули. — Видишь — они не разделяют твой настрой.       — Какой настрой? — скривился Келеборн. — Это реальность. Воды почти нет. Еды осталось на два-три месяца, не больше. Скоро начнём есть лошадей. А дальше что? Почти все мужчины Средиземья здесь. Кто пашет, сеет, сажает? Кто собирает урожай? Что ждёт тех, кто выживет, дома? Голод?       — Семьи, — веско сказал Трандуил, поворачиваясь к Карах Ангрен. Там, за острыми пиками гор скоро начнёт таять снег. Побегут прозрачные ручьи, а на рыхлых сугробах появятся первые чёрные пятна — звериные следы. И воздух наполнится неуловимым запахом новой жизни, пробуждения… Невольно вдохнув, словно он мог почувствовать морозный запах хвои, Трандуил недовольно фыркнул — в носу защипало от пыли вперемешку с пеплом.       — Может, ты тоже задумаешься об этом, когда вернёмся? — осторожно спросил Келеборн.       — Может, и подумаю, — сухо ответил Трандуил. Мыслей о будущем, своём, личном будущем, не было. Не время им сейчас и не место. Потом, в другой жизни, в другом мире, когда голова будет занята другими мыслями, а не тем, как выжить самому и не дать погибнуть своим воинам. Трандуил очень хотел детей, но даже представить сейчас не мог, как можно привести в этот мир новую жизнь. В этот разбитый, разрушенный, пропахший огнём и кровью мир.       Огромный таран медленно полз по железному мосту, а собравшаяся неподалёку армия, затаив дыхание, ждала. Он ковался в кузницах Мордора эльфами и людьми, бывшими рабами, и гномами, под их неусыпным надзором. Вдоль ствола тянулись руны — эльфийские и гномьи. Его заговаривали лучшие мастера, вплетая в металл песнь разрушения и силы. «Молот Ауле» — так его назвали, и он должен был сокрушить закованные в броню ворота Барад Дура.       Первые же удар заставил зазвенеть воздух, а сверху на защитников полился огонь. Но щиты выстояли, и новый удар прорвался сквозь шум и крики орков. За огнём последовали камни, летевшие вниз и заставлявшие сминаться толстую сталь. Но большого урона они нанести не могли. После череды мощных ударов застонали ворота, лопнули железные пластины, осыпаясь под ноги нападавших. Ещё немного — и створки дрогнули, побежали трещины по чёрному дереву. С оглушительным треском ворота сломались и повисли обломками на створках. Из пролома вылетели стрелы, но атакующие успели опустить щиты, делая шаг вперёд. Мгновение — и воины бросились на прорыв, перескакивая через таран и обломки. Бой закипел во внутреннем дворе крепости.       Мосты, переходы, галереи над головами сражавшихся — всё кишело орками, сбегавшими вниз, в самую гущу битвы. Отчаянно трубили орочьи рога, призывая всех защитников крепости объединиться. Сквозь пролом в Барад Дур вливались всё новые и новые силы Союза, но орки были на своей территории, и вскоре на атакующих посыпались стрелы, камни, полилась горящая смола. Внутренний двор, несмотря на свои размеры, очень скоро стал непригоден для сражения — тела усыпали гладкий камень, а орки продолжали наступать. Армия Союза была вынуждена отступить. У моста собирались огромные силы — все, кто мог стоять на ногах, собрались здесь, спешно выстраиваясь в ровные коробки. В том, что Саурон бросит все свои войска на врага, сомнений не было. Оставалось только ждать, пользуясь короткой передышкой, чтобы успеть построить лучников, мечников, всадников; эльфов, эдайн, гномов. Пришло время последней, решающей битвы, и решимость горела в глазах каждого воина.       — Не отступать, не сдаваться, биться до конца! — Гил-Гэлад объезжал ровные ряды нолдор.       — Мы выстоим и победим! Отступать некуда! — Элендил, привстав на стременах, громовым голосом воодушевлял армию.       — Это — решающая битва, после которой останется только один победитель. Наши потери не будут напрасны! — Трандуил придерживал коня, предвкушая, как ринется в бой.       — Пора разрушить эти стены и вернуться домой! — Бали, на боевой колеснице, грохотал перед рядами гномов.       Низко загудел рог, дрогнули и вывалились остатки ворот, и тут же выскочили орки, расчищая проход, скидывая обломки в потухший ров. В тёмном проёме показался силуэт высокого всадника, который, замерев на долгие секунды, тронул поводья.       — Верховный назгул! — Кирдан прищурился, наблюдая за приближавшейся фигурой. — Сегодня мы увидим всех Девятерых на одном поле. Славная будет битва.       Ледяной порыв ветра налетел из-за спин, взвихрив волосы. Лица эльфов посветлели — немыслимым образом ветер принёс с собой запах далёкого моря. По небу стремительно побежали облака, тяжёлые, серые. День подходил к концу, но вот в разрывах облаков показались звёзды. Свет, не проникавший в Страну Мрака столетиями.       — Валар с нами! — пронёсся восторженный возглас, и его подхватили, разнося по рядам.       Тем временем конь назгула уже ступил на выжженную землю, а следом шли закованные в доспехи высокие люди — те, кто когда-то предал свет, предпочёл служить Тьме и Саурону. Выстроились ровные ряды, а враг всё выходил, заполняя пространство между армией Союза и Барад Дуром. Показался второй назгул, ведущий за собой отряды орков, за ним следующий, потом ещё…       — Чего мы ждём? — пробормотал Синголло.       — Пока все не выйдут, — ответил Трандуил. — Лучше биться сразу со всем войском, чем каждый час получать новую порцию свежих орков.       — Согласен с Кирданом — славная будет битва.       — Конец близок. — Трандуил оглянулся, глядя на суровые, сосредоточенные лица. — Немногие переживут эту ночь.       — Это война, разве может быть иначе? — пожал плечами Синголло.       Новый рог разорвал напряжённое молчание, чистый и торжественный сигнал к атаке. Дрогнули ряды, зашелестела сталь, доставаемая из ножен. Закричали орки, поднимая к небу ятаганы. Битва началась.       Горгорот наполнили крики, стоны, звон металла. Обе армии сошлись, разделяясь на отдельные очаги, в которых кипело сражение. Трандуил бросил короткий взгляд на своих воинов, поднял меч в небо. По клинку скользнул звёздный луч, вспыхнув яркой искрой, отразившись в глазах. Небо очистилось, и свет, мертвенно-бледный, осветил долину, заставляя орков злобно щуриться.       Синдар и нандор бились на левом фланге, в центре — Гил-Гэлад и Элендил, справа — гномы и армия Келеборна. Потухшие трещины быстро заваливались телами, и вскоре не осталось ни одного разлома, воины шли по трупам, не опуская глаз, не всматриваясь, кто лежит внизу — враг или друг.       Трандуил сдерживался, стараясь не вырваться вперёд, не оставить за спиной прикрывавших его эльфов. Он был им нужнее, чем они ему. Но новый статус не позволял рисковать, забыв обо всём. И Трандуил с сожалением думал, что даже сейчас, в пылу сражения, он не может больше делать то, что привык, то, что считал нужным. Больше не было «как хочется», осталось только «как надо».       Волна холода пришла внезапно, окатила с ног до головы, вызывая желание вжать голову в плечи. Следом за холодом пришёл страх, проникающий в каждую клеточку, заставляющий зажмуриться. Эдайн, что были рядом, глухо застонали, оружие выпадало из слабеющих рук. Эльфы лишь крепче сжимали рукояти мечей, готовясь встретиться лицом к лицу с опасностью.       Назгул показался впереди, ведя в бой очередные тысячи. Зловещая фигура в чёрном плаще невольно приковывала к себе взгляды, заставляла смотреть, не отрываясь, за приближением жуткого врага.       — А вот и один из Кольценосцев, — сквозь зубы процедил Синголло, окидывая фигуру назгула задумчивым взглядом. — Тени бесплотные. Как убивать будем?       — Огнём, — коротко ответил Трандуил. — Распорядись, чтобы подготовили стрелы.       — Ты собираешься биться с ним?       — Да. — Глаза Трандуила вспыхнули от предвкушения. Вот она — та битва, которой он ждал. Меч привычно скользнул в ладонь и еле заметно загудел, подобно хозяину радуясь предстоящему бою. Бросив быстрый взгляд на Синголло, Трандуил коротко кивнул и послал коня вперёд, постепенно набирая скорость. Мечи столкнулись в воздухе, высекая искры, встали на дыбы кони. Назгул зашипел, сбрасывая с лезвия чужой клинок, и сделал выпад. Скользнул по светлым доспехам чёрный меч, оставляя царапину на гладкой стали. Трандуил развернулся, взмахнул рукой — его клинок прошёл сквозь плащ, выходя с другой стороны невидимого тела. Воздух рассекла первая горящая стрела, лошадь назгула шарахнулась в сторону, разводя сражавшихся. Следующая стрела прошла сквозь плащ, и по нему побежали первые язычки пламени. В следующую секунду призрак вспыхнул, как факел, и его лошадь, всхрапнув, сбросила всадника, убегая в гущу сражения. Назгул катался по земле, спеша сбить пламя, но гномий огонь было не так просто потушить, и вскоре призрак обиженно закричал, взмывая в небо незримым духом.       — Жаль, ненадолго, — вздохнул, подъезжая, Синголло, глядя в небо.       — Главное, что страх перед ним на время отступил, и эдайн могут сражаться дальше, — ответил Трандуил. — Хотя ты прав — жаль, что ненадолго. И так быстро.       — Тебе мало врагов вокруг? — Друг демонстративно обвёл взглядом поле. Трандуил качнул головой, дожидаясь, пока к ним подъедут его воины.       Что-то неуловимо изменилось, и эльфы не сразу поняли, что именно. Над Горгоротом повисла тишина, жуткая и пронзительная. Все головы повернулись к Барад Дуру, из которого выходил закованный в угольно-чёрную броню воин. Он легко поигрывал огромным молотом, в другой руке держа длинный двуручный меч.       — Неужели сам Саурон вышел? — прошептал Синголло. Трандуил молчал, не сводя глаз с шедшей по пустому мосту фигуры.       От войска отделились два всадника, в которых Трандуил с лёгкостью узнал Гил-Гэлада и Элендила. Следом ехали несколько воинов, остальные, видимо, следуя приказу, остались на месте.       — Они решили бросить вызов Саурону. — Трандуил тяжело вздохнул. Оглянулся. — А чего же мы ждём? Разве враги закончились?       Воины будто очнулись от ступора, бросаясь на орков, и битва продолжилась. Хотелось, отчаянно хотелось наблюдать за боем между Сауроном и Гил-Гэладом, но здесь, в гуще сражения, отвлекаться на чужой поединок было некогда. Со своими бы врагами справиться. Новые и новые орки, разные лица, слившиеся в одно пятно, чужая кровь, хруст, с которым меч входит в чужую плоть, хлюпанье чужих ран, и кровь, много крови под ногами, в воздухе, на губах. Не думать о том, что будет, если там, в нескольких сотнях ярдов, сражение будет проиграно. Не думать, что новый день может не наступить просто потому, что света больше не будет. Не думать, а просто отражать удары, наносить свои, прикрывать друга и снова бросаться на очередного орка, поднимая меч.       Крик, оглушительный и острый, пронзил долину, заставляя закрыть уши. Это случилось внезапно — чувство, словно обручи тоски, сковавшие душу, вдруг лопнули, осыпаясь под ноги. В жёлтых глазах орка напротив мелькнул ужас, и он, бросив ятаган, развернулся и побежал. Трандуил выдохнул, отыскал глазами Синголло. Крикнул найти ему коня. Небо стремительно серело, приближался первый за семь лет рассвет. Гасли звёзды, а земля под ногами начала мелко подрагивать. С оглушительным треском разлетелась одна из башен Барад Дура, другая начала оседать внутрь, поднимая волны пыли. И надежда, слабо тлевшая внутри, вспыхнула ярким пламенем. Саурон пал.