Признак несовпадения пределов

На следующий день их с Лексом разбудил телефонный звонок, который в мгновение ока уничтожил всю идиллию этих выходных. – Что случилось? – спросил Брин у помрачневшего Лекса. – Ничего, маленький, – альфа попытался улыбнуться, но получилось не очень. – Просто нам нужно вернуться. По дороге в аэропорт Лекс старался быть таким, как раньше, но, видимо, сам того не замечая, замолкал и задумчиво смотрел вперед. Когда через пару часов они приземлились в родном аэропорту, к ним тут же подошли люди в форме. – Ты, главное, не верь ничему, что будут говорить, – сказал Лекс Брину, оглядываясь через плечо. Брин кивает, но все то, о чем он думал в последние дни, вдруг разом нахлынуло на него. *** Лекс ревновал тогда к тому парню, на место которого встал Брин. К той – неудавшейся – жертве. Насколько сильно? – Тот мальчик сейчас лежит в коме, – объясняет мама, как только Брин приехал домой из аэропорта. Брин слушает историю зверского избиения, которое не остановило даже присутствие свидетелей, и пытается понять, что из этого относится к Лексу. – Такая форма ревности, – мама говорит мягким голосом, но ее лицо предельно серьезно. – Брин, так нельзя. И теперь я искренне надеюсь, что Лекс ошибся и он не твоя пара. Брин кивает на автомате. Избиение. Лекс ревнует по-страшному и, придумав себе причину, по которой Брин вызвался быть жертвой, доходит до точки кипения и избивает не в чем не повинного человека. Не разобравшись. – Когда? – В день свадьбы Дика, – мама говорит это и выходит из комнаты. Она злится. Нет, не на самого Брина, на ситуацию в целом. Каждому родителю хочется, чтобы его ребенка не коснулись жизненные перипетии. Пони, бабочки, что угодно, но не любимый человек за решеткой… «Не верь ничему…» – И вдруг это обещание становится почти невыполнимым. Лекс выйдет и все объяснит. Лекс именно в день свадьбы Мэла разбил лед в их отношениях. И он тогда не пил, просто был слишком смелым. Отчаянно смелым. Брину вдруг подумалось – Лекс, который сейчас просит разрешения обнять и поцеловать его, тогда, в туалете, действовал очень стихийно. С чего вдруг такое поведение? Омега спрятал лицо в ладонях, потом набрал номер Дика, но трубку никто не брал. Может, у этого всего действительно существует вполне логичное объяснение и Лекс все может объяснить? Взгляд упал на ноутбук, и Брин, перешагнув через неразобранную сумку, открыл почту. Было несколько писем, в том числе и с неизвестного адреса. Вот оно – то, что не давало покоя столько времени. Люк хотел поговорить, а Брин хотел задать только один вопрос: «Доходили ли издевательства Лекса до изнасилований?» *** – А ты уверен, что мы можем вот так запросто поехать на природу? – Дик спрашивает, когда они уже подъезжают к небольшому домику в глубине леса. – А почему бы и нет? – Мэл улыбается. Понятно, его муж просто решил успокоить свою совесть, которая напомнила о себе из-за прогулянных занятий с частными репетиторами, и поэтому спросил только сейчас. Дик, оказывается, хитрый. – И я так думаю, – омега выбрался из машины и глубоко вдохнул. Воздух здесь такой свежий, что Дик с трудом сдерживает спонтанное желание попросить Мэла переехать сюда. Дом совсем маленький, но такой уютный. Пока Мэл вытаскивал из машины пакеты с едой и прочим необходимым, Дик осматривался вокруг. Гостиная, спальня и кухня. Дик задумчиво смотрел на большую кровать, но, Мэл, который зашел в дом, тут же сказал: – Вся в твоем распоряжении. Я буду спать на диване, – и немного неуверенно улыбнулся, пожимая плечами и всем своим видом будто бы прося прощение даже за то, что мысль о совместном сне пришла в голову Дика. – Спасибо, – улыбнулся омега. Мэл пошел на кухню, оставив Дика, осмотрелся по сторонам и вытащил мобильный телефон, с серьезным выражением лица прослушивая сообщения на автоответчике. – А я свой телефон забыл, – раздается сзади, и Мэл тут же нажимает на отбой. – Ничего страшного, твоя мама знает, где мы, а остальные подождут. Давай оденься потеплее и поедем в кафе. Там готовят потрясающие шашлыки. Дик ушел, а Мэл снова нахмурился. Нет, телефоны были не взяты специально. Если Брин настолько близкий друг его мужа, то арест Лекса, о котором тут же сообщили Мэлу, не останется незамеченным. Лекс поддался эмоциям, и на него сейчас будут усиленно копать компромат. Впервые за все время Мэл подумал, что их с Диком счастливое будущее будет невозможно не из-за отсутствия взаимности, а потому, что всплывут грехи прошлого. – Лекс, твою ж мать, – Мэл стукнул по стене кулаком так, что костяшки пронзила боль. – Что у тебя там падает? – спросил Дик, который звук удара из комнаты истолковал по-своему. – Да ваза, – взял себя в руки Мэл, – ничего страшного. *** Через день Брин уже был в обшарпанной комнате следственного изолятора. Все эти досмотры и бесконечные документы, которые пришлось подписать, дабы пройти сюда, нарушили душевное равновесие еще сильнее, и теперь омега был на грани. В глазах стояли слезы, и вся выдержка была брошена уже на то, чтобы не дать волю эмоциям. Поэтому, когда в комнату вошел Лекс, здорово помятый и с кругами под глазами, прозвучало только короткое: – Ты обещал объяснить. – Объяснить, – Лекс дернул рукой, но его остановили наручники и крепление на столе. – Не оправдать. И Брин внимательнее вглядывался в его лицо, пытаясь вспомнить, как его ненавидел. – Мне крышу сносило от ревности, Брин. Я понимаю, что перестарался, но тогда я не соображал, – лихорадочно начал объяснять Лекс, подавшись вперед. – Лекс, – Брин никак не прокомментировал его слова, – я сегодня встречаюсь с Люком. И лицо Лекса слегка дрогнуло. – Понятно, – кивает Брин. – Что тебе понятно? – спрашивает Лекс, отстраняясь от Брина. – Дело не в том, что ты слишком ревновал, поэтому не контролировал себя, дело в том, что ты привык вот так – не спрашивая согласия или мнения. Думая только о себе. – Брин нажал кнопку, давая конвою понять, что желает прервать встречу. – Я допустил много ошибок, но, Брин, мы все еще пара, – Лекс говорит быстро, осознавая, что времени мало. – Миллионы живут не с теми, с кем им предназначено, – отвечает Брин. – Я убью любого, кто приблизится к тебе! – глаза Лекса сверкнули, и его уводят. И вот теперь оставалось только забыть, ведь они вместе не так уж и долго, однако внутри от одной мысли о конце их отношений все сжалось. Брин был прав в том, что миллионы живут не с теми людьми, но ведь никто из них не знает свою истинную пару. А Брин знал – и от этого было во много раз больнее.