Просто жизнь

      - Рюко! Рюко! Ты не занята? Выйди, к тебе офицер!       Старшая медсестра прокричала эту фразу в полураскрытую дверь кабинета и грузно затопала дальше по коридору.       Рюко была уже свободна. Вскочила и выбежала в холл. Насупленный Широ торчал возле стойки регистратуры, не обращая внимания на заинтересованные, кокетливые взгляды дежурных сестричек. Вот упрямый болван! Просила же позвонить из аэропорта… Увидел Рюко, шагнул вперед.       - С чего она взяла, что я офицер?       Рюко рассмеялась и ткнула пальцем между его нахмуренных бровей.       - У тебя на лбу написано! Ладно, шучу. Она всех молодых-интересных так называет. Привычка, еще с войны.       Потом они в обнимку шли по улицам и целовались на каждом углу. Три месяца не виделись. Чертовски много.       - Ты надолго? – наконец спросила Рюко и потерлась щекой Широ о плечо.       - Пара недель.       - А этого достаточно, чтобы сдать экзамены в академию?       Он посмотрел под ноги, потом, наоборот вверх, на ветки деревьев. Потом вслед проехавшему мимо велосипедисту. Потом  смотреть стало не на что.       - Хм… Слушай-ка…       Рюко замерла. Неужели опять?       - Я решил, что не буду поступать в этом году. Не могу своих оставить, пойми. Двух новых командиров прислали, но они  только из училища. Вот поднатаскаю, тогда… Сердишься, да?       - Просто вне себя… Я знала, что так будет. Поэтому собрала чемодан.       - Чего?!       - Вещи собрала, говорю! Поеду с тобой.       Широ трудно было вывести из себя, но тут он опешил.       -  Ты уверена, что хорошо представляешь, куда собралась? Это крошечный полигон в горах Айти. Ни театров, ни кино, ни магазинов. Интернет – через день. Телефон и тот не всегда, только спецсвязь.       - Хорошенького же ты обо мне мнения! Можно подумать, вся моя жизнь проходит между развлечениями и покупкой шмоток. Да мне эта мишура нигде не…       - А твоя диссертация? А стажировка у этого… как его там… светила современной хирургии? Вся практика в нашей глуши будет – фурункулы, растяжения и кровавые мозоли!       Но по лицу Рюко  уже было понятно, что сопротивление бесполезно, решение принято. Она сложила руки на груди,  задрала голову и смотрела на Широ  с непередаваемым выражением. Папочка Ичиносэ, да и только!       - Где будем ночевать? – зевнув, поинтересовался Широ, когда они, уже помирившиеся и отпраздновавшие это примирение, вышли из ресторана. – У твоих или у моих?       Семейная жизнь устроилась  весьма своеобразно. Выпуск из военного училища, свадьба, после свадьбы – пара недель путешествия по Европе. Потом Широ отбыл к месту службы, а Рюко осталась в Токио доучиваться, не покидая родительского дома. Во время недолгих свиданий, подобных этому, они жили то у Хиираги, то у Ичиносэ, и это было одинаково некомфортно. Курэто явно недолюбливал шебутную невестку, а Глен с подозрением косился на свежеобретенного зятя. Но снимать квартиру или номер в гостинице, тоже смысла не было. В конце концов…       - Подумаешь, предки ворчат, - со своим саркастическим оптимизмом как-то прокомментировала их мытарства Рей. – Ромео и Джульетта вон вообще умерли…       - Давай к нам, - сказала Рюко. – Отец по делам в Нагое, мама повезла Аманэ на соревнования.       - Отлично! Тогда к своим завтра утром забегу.       Утром он и в самом деле спешил к родителям, когда его окликнули от одного из домов.       - Широ!  - приоткрыв калитку, позвала Мито. – Я понимаю, ты торопишься домой, но удели мне, пожалуйста, несколько минут…       Отказать было невежливо. Отец Мито уважал, да и сам Широ относился к ней с симпатией. Пришлось войти в дом и присесть. Но от чая он отказался. Мито не стала настаивать.       - Посмотри.Она протянула ему сложенный вдвое лист бумаги. Широ машинально развернул, пробежал глазами несколько строчек… И отшвырнул в сторону!       - Я не желаю этого знать! А вы должны были уничтожить! Отец вам говорил! Я сам слышал! – резко, почти срываясь на крик, проговорил он.       И уже приподнялся, чтобы встать и убраться отсюда. Немедленно. Без извинений.       - Я уничтожила. Это дубликат. Видишь?       Широ бросил еще один взгляд на документ и нахмурился. Мито протянула руку и слегка нажала ему на плечо, усаживая обратно.       - Ты слышал, что случилось с семьей Наруми?       Широ помрачнел еще больше. Несколько месяцев назад ему позвонила Рюко, и захлебываясь слезами,  рассказала эту историю. Слышно было плохо – помехи на линии, плюс рыдания и всхлипывания – но суть он уловил. В Токио было очередное землетрясение. И тряхнуло-то совсем несильно, но старый дом в котором жили Наруми: Макото, его жена, Юдзору и младшая дочка (Широ даже и не знал никогда, как ее зовут) обрушился за секунды. Погибли все, кроме этой самой младшей девочки, которую в  самое неурочное время – полчетвертого утра – вытащила гулять собака.       Широ помнил, что тогда ужаснулся, но больше от трагичности ситуации. Из погибших он знал только Юдзоро. Жаль, неплохой парень. Честный, веселый. Гитарист отличный. Но и все…       - Слышал, - процедил он. – Тогда, тем более, зачем это?       - У девочки теперь никого нет. Кроме тебя.       Широ даже не нашелся, что ответить. Она серьезно думает, что он должен чувствовать себя обязанным кому-то помогать? После той грязной истории? И что этой девчонке - нет, он ей, конечно, сочувствует! – будет приятно к этому приобщиться? Снова поднять всю отвратительную муть?       - Нет, - отчеканил он и поднялся.       Именно таким тоном и с такой интонацией Широ обычно отдавал самые тяжелые, но и самые необходимые приказы.       Мито внимательно посмотрела на него, взяла отброшенный лист, сложила пополам, потом еще раз, а потом также методично порвала. Разжала пальцы, обрывки упали на стол.       - Нет, так нет. Извини, что отняла время, - равнодушно сказала она.       Вот что он больше всего ненавидел, так это вроде бы признание твоей правоты, которое одновременно выставляет тебя же полной мразью! Подростком просто на стенку лез от таких утонченных психологических издевательств. Хорошо, что  он давно не подросток.       До выхода было шага три. Широ пожал плечами и сделал два  из них.Теперь еще один, потом толкнуть дверь, сбежать по ступеням, по дорожке за калитку и дальше по улице. Через два перекрестка налево, а там уже и дом. И тут ему почему-то представилось, что он поворачивает налево и… не видит свой дом. Только кучу дымящихся обломков. А под этими обломками  - отец, мать, Сэнго…          Широ остановился на пороге.       - Что я должен сделать? – не оборачиваясь, бросил он.       - Просто повидайся с ней. Поговори.       Мито сказала это так легко и спокойно, словно и не сомневалась, что он согласится. Как будто она доктор не биологических, а психологических наук!       - И я должен буду объяснять, кто я такой?       -  Могу сама ей рассказать.       - Премного благодарен. На следующей неделе, не раньше. Пишите адрес.       Она и написала. Прямо на обрывке заключения генетической экспертизы.       Конечно же, на следующей неделе он туда не выбрался. Оттягивал, сколько мог. Идти не хотелось. Как представиться, что говорить? Зачем? Они чужие, незнакомые люди…       Но неисполненное обещание висело на душе тяжеленным камнем и отравляло всю прелесть отпуска. Широ даже поймал себя на том, что проходя мимо дома Каэтамо, стал  опасливо коситься на дверь. Вот идиотство!       Один раз не удержался и спросил у Рюко, вроде как мимоходом:       - Что-то никого не видно. Окна темные…       - Так никого и нет, - беззаботно ответила жена. – Шинья в Париже. Дэн не вылезает из командировок. Мито с Сандрой уехали на свою ривьеру.       Широ выдохнул и малодушно отложил визит на последний день. Буквально на последние часы. Чтобы удобно было побыстрее распрощаться  под этим предлогом.       Дом оказался недалеко, две станции метро. Трехэтажный, квартирки явно небольшие – для студентов и молодых парочек.На трель звонка за дверью громко залаяла собака. Наверное, та самая… Широ постукивал ладонью по косяку и лелеял надежду, что дома никого не окажется. И совесть у него будет спокойна…Но замок щелкнул, и на пороге появилась невысокая девушка. Копна каштановых волос, зеленые глаза, на скуле родинка. Широ непроизвольно почесал свою.       - Привет. Я – Хиираги Широ.       - Привет. Проходи. Я – Наруми Харуко.       Пройти удалось не сразу. Стоило шагнуть внутрь, как на него налетел огромный сенбернар, поставил лапы на плечи и вознамерился лизнуть в нос. Широ отшатнулся. У него не было опыта общения с большими собаками. А такой теленок мог запросто слизнуть его всего.       - Фу, Джек! Пошел отсюда, парщивец!       Харуко затолкала пса на кухню и закрыла дверь.Широ присел на небольшой диван. Новоявленная сестра устроилась напротив. Они помолчали,  исподволь  рассматривая друг друга. На взгляд Широ, ничего общего у них не было.       - Мне жаль, - наконец сказал он, потому что должен был это сказать. – Очень жаль. Мои соболезнования…       Харуко молча кивнула. Как, наверное, уже кивала десятки, а то и сотни раз за последние месяцы.       - Мы с Юдзору вместе учились, - продолжал выдавливать из себя Широ. – В школе. В одном… нет, не в одном классе… В параллельных. В музыкальной студии вместе играли.       - Ага. Он и в тот день должен был играть. Но у них концерт отменился, и он приехал домой. А так уже давно отдельно жил,  квартиру снимал…       Если бы этот дурацкий концерт не отменился, ему не нужно было сейчас сидеть здесь и изображать непонятно кого. То есть понятно кого – заботливого старшего брата, судя по всему. А Широ никогда не был старшим братом. Да и заботливым, пожалуй, тоже. В этот приезд  он обратил внимание, что Сэнго стала грустная и раздражительная. Мать украдкой шепнула, что у той проблемы с Дэном. Может, надо было расспросить, утешить? Сказать, чтобы не убивалась по этому остолопу, раз он до сих пор не понял, какая девушка ему досталась? Но у них в семье такое проявление чувств не принято…       Широ сцепил пальцы в замок и уставился на них. Руки у него были со специфическим армейским загаром: от плеча до локтя белые, а от кисти до локтя, как закатывался рукав формы – смуглые.       - Ты военный? – спросила Харуко. Широ кивнул.       - Капитан. Командир радиолокационного отряда.       - У нас папа хотел, чтобы Юдзо пошел в военное училище. Но сам понимаешь, где Юдзо, а где та служба… Отец расстроился, конечно…       Когда он в шестнадцать лет неожиданно сообщил, что выбирает военную карьеру, у  него в семье тоже все расстроились. Каждый по-своему. Курэто был раздосадован, потому что уже готовился пристроить сына к управлению своей финансово-промышленной империей; мать – почему-то немного испугана; Сэнго – откровенно удивлена. Нет, его никто не ругал, не отговаривал. Все в один голос сказали, что если его выбор и ему так лучше, то так тому и быть.       А Широ  в тот момент было нужно одно – чтобы кто-то просто хлопнул по плечу и сказал: «Правильно делаешь, парень! Это твое!».       - У тебя есть какие-нибудь фотографии? –  спросил Широ. – Ну… семьи…       Харуко встала, вынула из шкафа небольшой альбом, протянула ему.       - Что осталось. Только я не буду смотреть, ладно? Чай сделаю. Будешь?      Из кухни притопал Джек. Сел на пол у ног Широ, обнюхал, подумал немного и положил огромную башку ему на колени. Широ осторожно почесал пса за ухом. Тот удовлетворенно вздохнул и закрыл глаза.       На первую фотографию почему-то было страшно взглянуть. Но дальше пошло легче. Он даже оказался симпатичным, этот мужик с серьезным лицом. На большинстве снимков он был в военной форме, и это выглядело совершенно органично. Он тоже жил в мире четких приказов и  отработанных действий, быстрых реакций и ответственности за чужие жизни. А умел ли он пропускать эти приказы через себя и порой действовать наперекор им, принимая единственное честное для себя самого решение? Именно это было для Широ самой сложной стороной военной жизни. Чувствовал ли он ту грань, за которой правильнее было не выполнить приказ, чем выполнить его? Теперь уже и не спросишь…       Широ отложил альбом и откинулся на спинку дивана. Неужели, принимая подростком решение, казавшееся ему таким взрослым, он ошибся? Лишил и себя, и Макото чего-то важного? Чего в итоге не хватило им обоим? И у родителей не достало мудрости взглянуть на ситуацию без обид и эмоций… С другой стороны, легко рассуждать спустя двенадцать лет. А тогда, на пике переживаний…       - Чай готов, иди! – крикнула Харуко, и, когда он перебрался в кухню, попросила: - Расскажи о себе…       Широ управился за полминуты. Чего там – учился, влюбился-женился.       - Как насчет тебя? Парень есть?       Харуко помолчала.       - Вроде как есть… Но там все не просто…       - Расскажи, - предложил Широ. – Я неплохо разбираюсь в парнях…       И вот тут она впервые засмеялась.        - Широ, телефон! А я думаю, что Джек лает?       Широ схватил трубку. Что это? Уже прошло три часа?! Вот тебе и управился по-быстрее… Самолет через сорок минут! Сейчас Рюко его съест! А что останется – прикончит командование.       - Я сижу на вещах у дома, - сообщила Рюко. – Отец сказал, что если ты не придешь через пятнадцать минут, он набьет тебе морду и будет готов объясняться хоть со  всеми адвокатами Хиираги! – тут она не удержалась и хихикнула.       У Широ отлегло от сердца. Она на него не сердится. Вот и отлично! А Глен может беситься сколько угодно, раз характер такой. «Внуков ему надо, - говорила в такие минуты теща. - Чтобы изменить вектор приложения сил».       Будут вам внуки. Не нарадуетесь… Дайте только пожить с любимой женой подольше, чем  две недели раз в полгода.       - Я побежал! Цейтнот!       Харуко проводила его двери.       - Уеду на несколько месяцев, - еще раз напомнил ей Широ. – Но буду звонить. И ты звони, поняла? Как с Сабуро все устроится, ага? Будут соседи чудить – скажи, брат приедет – всем рога поотшибает, пусть благодарят, что сегодня их не застал. Ну все, пока…            Обняться они пока не осмелились, но Харуко кивнула и улыбнулась. И Широ улыбнулся. Словно своему зеркальному отражению.       Он еще сбегал по лестнице, а мозг уже просчитывал оптимальный маршрут. Семь минут до метро, пять минут – под землей, потом еще – пять. Нет, долго. Зато можно срезать через университетский квартал.       Выскочил на улицу, поднял голову, нашел взглядом окно. Харуко махала ему рукой. Широ тоже вскинул левую ладонь, а правой уже прижимал к уху телефон.       - Буду через двенадцать минут, - сказал он Рюко. И побежал по улице, выравнивая дыхание и плавно ускоряясь. По ровному асфальту, в легких кроссовках, без выкладки, без автомата. Наслаждение...