Шелкопряд

Я очнулась от боли. Тонкие, но пульсирующие нити протянулись через все тело, жжением отдавая в венах, но хуже всего пришлось затылку. С едва слышным стоном я открыла глаза. К сожалению, я не у своего дома. И даже не поблизости. Что ещё хуже - понятия не имею, где я. Я могла оказаться здесь по многим причинам. Информация. Коул рассказал мне в клубе много чего, и он обещал проблемы. Жажда денег. Люди могли узнать (очень быстро), что я состою в кампании шелкопряда и решили нажиться на мне, что маловероятно. И третья, самая логичная версия - ложь. Я притворилась сестрой Коула, и теперь за это расплачиваюсь. Понятия не имею, почему я не думала тогда о последствиях. Возможно, из-за неопытности и легкомысленности. Возможно, из-за сумбурности происходящего. Ведь меня разбудили среди ночи и поставили перед очень неприятным выбором, и тогда мой мозг не был способен на грандиозные решения. В любом случае, я здесь. И это только начало. — Очнулась, - хриплый голос заставил мое сердце сжаться с маленький ком, а кожа покрылась мурашками. Мне потребовалась секунда, чтобы понять - голос мне знаком. — Коул? Вертеть головой совсем не хотелось, учитывая, что она звенела и без моей помощи, поэтому я скосила взгляд вправо. Он, к сожалению, таким же пластом валялся рядом. — Я ведь хотел тебя предупредить, а ты не ответила. Я втянула воздух. Он ведь звонил мне... Но если бы я знала, о чем он хочет мне сказать! — Если мы лежим здесь вместе как жертвы, то, очевидно, нас сейчас будут... Пытать(?) За ложь? Я действительно стараюсь говорить равнодушно, но мой голос иногда срывается на высокие нотки. Дышать стало очень сложно. — Извини, Лира. Я должен был это предвидеть. — О, да, Коул, черт тебя побери! Твои извинения не вынесут меня из этого места и не вылечат от сотрясения мозга! Я не могла кричать, но говорила очень грозно. Как можно злее. Если я буду кричать, то скоро моя голова в прямом смысле взорвется. — Эй, я думаю! Я ищу способы выбраться, Лира! Ты думаешь, я не пожалел об этом всем? Когда тебя занесли на руках, то вся твоя голова была в крови. Я подумал, что тебя убили. Убили, Лира. Меня стошнило. Я закрываю глаза, стараясь усмирить нервы. — Где мы? — Не знаю, но меня сюда везли достаточно долго. Думаю, за пределами города. — Или они петляли, чтобы ты не узнал координаты. Коул смерил меня мрачным взглядом. — Кто похитители? — Ты не знаешь их имён, но да, это те, что были в клубе. Я дышу. Медленно. — Они что-нибудь говорили? Например, что сделают с нами? — Он показал на мне наглядно десятую часть всего, - прохрипел парень. На этот раз я заставила себя слегка повернуться, чтобы рассмотреть его получше. Сразу, что бросается в глаза - синяки. Много синяков, особенно на лице. Многочисленные мелкие и средние порезы, царапины, ссадины. Но самое ужасное скрывалось под волосами, только я не могла это разглядеть. — Они тоже ударили тебя по голове? — Да. Коул смотрит в потолок. — Сколько мы здесь? — Около четырех часов. — Когда придут они? — Через час. Час. То время, которое у нас есть. Я оглядываю помещение. Мрачное, темное, с небольшими окнами наверху. Через них нам не пролезть, да ещё и эта решетка... Похоже на тюрьму. Облезлые стены и грязный пол. Слева - дверь. Если попробовать открыть ее... — Даже не думай. Она закрыта снаружи. Я выдыхаю. Возможно, мне было бы проще думать, не будь в моей голове зудящей раны, потому чтосейчас у меня такое ощущение, что голова - мягкий пластилин. — Надеюсь, мы сможем выжить, - слова Коула никак не успокаивают меня. Напротив, я слегка начинаю дрожать. — Ты знаешь что-то о них? Какую-то информацию, способную помочь нам? Использовать против них? Шантажировать? — Я знаю их имена, но я не думаю, что это поможет нам при шантаже. — Деньги, Коул? Ты не вернул им долг? — Нет. Я шумно сглатываю. Это усугубляет ситуацию. Шаги заставляют мое сердце биться так сильно, что я просто перестаю дышать. *** Сэм протирает свои уставшие глаза. Он весь оставшийся вечер работал с компьютером и документами, связывался с людьми из следующей их точки пребывания. Рука его потянулась к базе данных, в которой он недавно искал отца Лиры, чтобы проверить его прошлое. Теперь он уже в который раз открывает страницу его дочери. С экрана на него смотрит девушка. На этой фотографии она специально позирует для снимка, и все в ней гармонично и привлекательно: светлые, почти как снег, волосы, фарфоровая кожа, изящная фигура и карие глаза, которые действительно улыбаются вместе с ее ртом. Она здесь с друзьями, и Сэм может только думать о том,, что никогда не видел ее такую в жищни. Этой фотографии уже несколько лет. Лира практически не изменилась, но всё-таки он кое-что заметил. Внутреннее состояние поменялось. В её взгляде появилась серьезность. К сожалению, недавних фотографий девушки так много он не нашел. Всего-то две после смерти ее матери. До ее смерти - достаточно, чтобы разглядеть ее со многих ракурсов. На одной из фотографий она серьёзна. Она смотрит так храбро, что, кажется, может взять под свой контроль целую армию и выиграть битву. Это и привлекло Сэма сразу. Стоило ей улыбнуться, как казалось, что зима сменяется весной, снег тает, а она такая беззаботная и жизнерадостная, но стоило ей посмотреть серьезно... И тогда сразу был заметен тот стержень, который появился в ней уже после смерти матери. Если бы мать была жива... Очевидно, она бы продолжала также весело и игриво смотреть в камеру, хохотать с друзьями и ходить на вечеринки. Но теперь у нее этого не осталось. Поразмышляв ещё немного о том, как же Лира стала таким человеком, которым она является, Сэм закрыл фотографии и приступил к чтению ее прошлого, но внезапно его привлек значок, показывающий ее местоположение. Она не была дома. Тогда где же Лира могла пропадать? Сэм проверил геоданные ещё раз. "Морской переулок, дом 5". Он вбил этот адрес в поиск. "Заброшенный дом скоро снесут", - твердили заголовки. Самуил быстро поднялся с места и достал телефон. Совпадение или нет, но в эту же секунду он зазвонил. — Сэр, - мужской тревожный голос сейчас, очевидно, собирался сказать то, что Самуил и сам понял, - вашу сотрудницу похитили. — Сейчас же выезжаете за ней. Возьмите деньги, потому что они, вероятно, потребуются. — Будет сделано, сэр. Одномерные гудки говорили о том, что стоило уже немедленно избавиться от этого телефона, но Сэм лишь думал о том, кто мог ее похитить. Никто не знал, что Лира работает на них, следовательно, никто не должен был ее похищать. За тот случай в клубе, о котором говорил Мэтт? Вполне возможно. Сэм выходит из комнаты и спускается к Мэтту. — Лиру похитили. Я думаю, за ложь. — Неудивительно, Сэм. Что прикажешь делать? — Мне нужны их имена. К счастью, я успел заметить ее пропажу даже до звонка. — Этот телефон ещё не уничтожен? — Можешь об этом позаботиться? — Без проблем, Сэм. Я же говорил, что на эту растяпу обязательно нужно повесить жучка. Ещё не одну беду она принесет нам. — Я рад, что прислушался к твоему совету, и мы прикрепили его в ресторане, но воздержись уже от своих прогнозов, Мэтт, и приступай уже к делу. *** Я слышу два звонких щелчка, звуки которых отскакивают от стен и с болью проходят в уши. Если после этого дня я выживу, то, Наверное, навсегда останусь заикой, потому что сейчас мне вообще сложно выдавить из себя хоть слово. Рук и ног я уже не чувствую, а внутри как будто что-то взрывается. — Вот мы и встретились с вами, дорогие. Мужчина в кожаных перчатках был смутно мне знаком. Его слишком грубые черты лица выглядели довольно устрашающе, а волосы с проседью, завязанные в короткий негустой хвостик, стягивали его голову и создавали эффект лысины. Сначала он заметил Коула и коварно улыбнулся. От этой улыбки меня передёрнуло. — Здравствуй, брат бедной сестрёнки, - говорит он, проходя внутрь. Его высокие ботинки на шнуровке, очевидно, приминают мусор на полу, потому что каждый шаг сопровождается громким звуком. Он проходит мимо так, словно меня здесь и нет, но я знаю, что он нарочито не смотрит на меня, мол, мой черед ещё придет. Отсюда я вижу его впалые глаза и густые брови, широкий нос и искривлённые губы. — Сколько ты нам должен? - он говорит тихо и вкрадчиво, но у него плохо получается с таким громким голосом. Мужчина присаживается на корточки прямо перед Коулом. Я замечаю военный окрас его одежды. Он думает, что так будет выглядеть брутальнее? Или много лет назад был на стороне правоохранительных​ органов? — Я спрашиваю тебя! Сколько ты нам должен, Коул? Он смотрит на него с такой злостью, что я думаю, Коулу следует как можно скорее ответить на этот вопрос. — Два миллиона, - произносит парень сквозь зубы. Я закрываю глаза, чтоб не выпустить слезы наружу. Зачем ему нужны были такие деньги? Для чего он взял так много? — А ты нам вернул... — Пару сотен тысяч. — Конкретнее! — Двести три тысячи. — Нужно ли много времени, чтобы понять, что ты решил обмануть нас?! Он пинает Коула в живот, и я сжимаюсь. Если я хоть когда-то попытаюсь встать, то он тут же свалит меня, и все будет намного хуже. — Сестра. Бедная, больная сестра Элла. Рада ли ты теперь своему внезапному родству с Коулом? Ты получишь своё. Не меньше. — Я заставил ее. У нее не было выбора. Она не хотела врать, но я шантажировал ее. Я удивлённо смотрю на Коула. Часть правды в этом есть, только вот что он хотел доказать своими словами? Если я здесь, то мне будет плохо в любом случае, а вот что теперь его ждёт? — Я бы убил тебя прямо сейчас, не раздумывая, но мне было приказано всего лишь проверить вас. Не вынуждай меня испортить Ему праздник. Он сжимает Рукии в кулаки и едва заметно двигает челюстью, чтобы успокоиться, а затем выходит за пределы комнаты, не забыв закрыться на замок. Я думаю, что теперь мне можно попытаться встать, хоть это и не так легко. Глубоко дышать, я попробовала слегка поднять голову. Тут же организм отреагировал на это, даря мне отнюдь не приятные ощущение. Я кусаю губы до крови, и не останавливаюсь, чтобы эта боль заглушила ту. — Все-таки пригождаются эти книжки по психологии, - говорю я, сплевывая кровь. Я приподнимаюсь, руками цепляясь за какие-то обвалившиеся куски штукатурки, лежавшие подле меня, и теряю способность видеть. Глаза наливаются кровью, и я чувствую, как по спине стекают капли. Рана открылась. — Что ты делаешь?! — Пытаюсь спасти наши задницы, - я зажмуриваюсь и продолжаю подниматься. — Тебе станет ещё хуже! — Нам обоим станет хуже, если этот час мы пролежим. А теперь заткнись, пожалуйста. Я, едва слышно кряхтя, поднимаюсь на ноги. Коул не издает звуков, и я понимаю, что он потерял сознание. Отлично. Когда я осознаю, что уже стою на ногах, то внутренне радуюсь. Это похоже на маленькую победу. Я медленно оборачиваюсь, и замечаю вдалеке ободранное кресло. Очевидно, они посчитали нас не в состоянии дойти до него, а если мы и дойдем, то что нам с него? Я могла бы поставить его у окна... Но оно закрыто решеткой. Хотя, учитывая, что от одного прикосновения здесь что-то падает с потолка... Можно попробовать отодрать решетку и просунуться наружу. Только есть огромная, большая проблема. Окошко очень узкое, и я, возможно, с трудом, но пролезу в него, а Коул уж явно не поместится. И вдруг я упаду с него и разобьюсь насмерть? Хотя это, вероятно, первый этаж. Второй бы уже давно обвалился. — Как долго я был без сознания? - спрашивает Коул. — Пару минут. Мы можем перетащить это кресло к окну? Я могу залезть на него и выбраться, а потом позвать на помощь. — Это невероятно глупый план, Лира! Ты наделаешь шуму, и как ты собираешься прослоиться сквозь эти решетки? — Ее можно отодрать. — Мы не в том расположении, чтобы применять физическую силу. — Что ж, тогда предложи свой план. Мы можем лежать и ждать нашей смерти, Коул. Только перед тем, как умирать, я буду проклинать и тебя, и себя, потому что не попробовала спастись! И уж лучше я разобьюсь, падая через окно на землю, чем от избиений этих черствых мужиков! Коул смотрит на меня так, что мурашки проходят по телу. Бесстрастно, практически как покойник. — Коул... Только не говори, что... — Я уже не хочу жить, Лира. Я не против, если меня убьют. Я никогда не покрою этот долг, я только принесу проблемы своим родным. Какой толк будет в этих бесполезных попытках выжить? Уж лучше мне умереть. Так будет спокойнее всем. — Что ты несешь, кретин? - я думала, что я закричу, но из меня вырывается лишь тихий хрип, - ты думаешь, что все так просто? Ты просто лежишь и думаешь, что не захочешь выжить в последнюю секунду своей жизни? Ты будешь жалеть, что не попытался. Будешь молить о пощаде, но будет поздно, Коул. Ты подумаешь, что лучше будешь пахать всю свою жизнь, чтобы заработать эти деньги, чем умрёшь прямо здесь и сейчас. Но кто тебя послушает, идиот? И не будет тебе совестно, что из-за тебя умрет ещё один человек? Что ты даже не помог ему спастись, Коул. — Лира... Он не договаривает, потому что дверь вновь открывается. — Время вышло, детки. Он приехал, - раздается мужской голос, уже знакомый мне ранее. Я чувствую, что если прямо сейчас не найду опору, то с грохотом повалюсь на пол. Как? Час ещё не прошел, но,видимо, они играют по своим правилам.Мужчина удивленно смотрит на меня. — Встала всё-таки? Неважно, он уже идёт. И, бросив ещё один ленивый взгляд на нас с Коулом, выходит за пределы комнаты. — Он стоит у той стороны двери. Малейший шум, и он будет здесь через мгновение. И когда я слышу звук открывающейся двери, просто теряю сознание. *** — Да, сэр, она будет в порядке. - мужчина бросает взгляд на заднее сидение с помощью зеркала, - она сейчас без сознания, но, уверяю вас, упала она прямо при мне. До этого она даже стояла на ногах. Вид у нее, конечно, неважный. Мужчина кладет телефон на сиденье рядом с собой и краем глаза следит за окружающим видом за окном. Темнота за пределами машины жадно сгустилась, разрываемая желтоватым светом фонарей. Он чувствует себя немного неловко оттого, что не сосредоточен полностью на своей цели - отвезти девушку в безопасное место. Но, к сожалению, с каждым годом все сложнее думать только о своей важной миссии, хочется иногда обращать внимание на что-то более важное, чем работа. Сейчас, например, он не может не восхититься этими прекрасными темно-зелеными деревьями по обе стороны от дороги, которые выглядят невероятно величественными и гордыми. Но, заметив движение на заднем сиденье, он переводит пристальный взгляд на девушку. Ее волосы, которые, очевидно, были даже не золотого, а белого цвета, окрасились в красный, а взгляд ее был немного потерянным. — Где я? - спрашивает она хрипло, и мужчина слегка удивляется, что она говорит это встревоженно, но без страха. Или тщательно скрывает его. Тем не менее, ее заботит что-то ещё. — Я от кампании шелкопряда, мисс. Вас похитили, но могу заверить вас, что вряд ли это случится ещё раз так неожиданно. Он выделяет "так неожиданно" специально, не обещая ей, что ее больше никогда не похитят. — Где Коул? Он в другой машине? Она смотрит в окно, но, очевидно, перед ней возникает лишь размытая картина происходящего. — Машина только одна, мисс. Мы должны сохранять нашу секретность, и эта поездка была большим риском, но теперь мы одна общая команда, и... — Тогда где Коул? Его здесь нет! Девушка прерывает речь мужчины, и он на секунду закрывает глаза. Как может она нервничать сейчас, когда в безопасности? Ей нужно особенно сильно беречь себя сейчас. — Вы, наверное, о том парне, что был в одной комнате с вами? Никто не приказывал мне вытащить и его. — То есть, вы хотите сказать... Он сейчас там?! — Вам не стоит напрягаться, мисс. Нужно доехать до помощи. — Сколько мы уже едем? — Зачем же вам так кричать? Мы едем около пятнадцати минут, совсем немного. — Немного?! За это время они... Могли его убить! — Думаю, это невозможно, потому что все они не в том состоянии. Пришлось немного постараться, чтобы одного за другим усыпить ненадолго, но на полчаса они явно уснули. — А потом? Они проснутся и убьют его! Мужчина видит, что девушку начинает трясти. — Прошу вас, мисс, успокойтесь. — Успокоиться? Вы видели, что рядом со мной есть ещё один не менее беспомощный человек, но вы просто перешагнули его, да? Наплевали на то, что ему плохо? Что ему нужна точно такая же помощь, как и мне? — Я всего лишь выполняю свои указания, мисс. На самом деле он ещё и хотел, чтобы она вынесла из этого жестокий урок. Он прекрасно знает мир, который ждёт ее, потому что сам большую часть своей жизни жил в нем. Если она не научится тому, что друзей здесь нет, а каждый живёт только для себя, то просто быстро умрет. Если ее спасли - ей повезло, ведь никто не захочет рисковать собой ради какой-то умирающей девушки. Тот парень - Коул - не состоял в их кампании, а значит, лишался подобной привилегии. — Выполняете указания? Тогда свяжите меня с тем, кто их отдает, и, возможно, я смогу достучаться до вашего сердца, если оно у вас есть! Мужчина вздыхает. Кажется, у нее начинается истерика. Что же, этого следовало ожидать, только вот он слишком устал, чтобы вынести плач этой девушки. — Почему вы молчите?! Позвоните. Срочно. Иначе... Я выпрыгну из машины, и ваша задача будет провалена! Мужчина спокойно нажимает на кнопку, и все дверцы захлопываются. Урок второй: никогда не говори о своих планах раньше их выполнения, либо же придумывайте все ходы до мелочей. — Тогда я просто буду кричать, пока не сядет голос, пока рана снова не откроется! Это было уже достаточно неплохим поводом. — Хорошо, - говорит он и достает экстренный телефон. Девушка выхватывает у него средство связи, словно оно было большим глотком воды в безводной пустыне. Мужчина видит, что она беззвучно плачет. — Почему ты приказал забрать только меня? Нас похитили с Коулом. Я не могу так! Пожалуйста, мы должны хотя бы просто ему помочь. Обещаю, я никогда в жизни не признаюсь ему ни в чем, но хотя бы просто довезите его до мед.пункта! Тогда мы вернёмся, если нет других машин! Пожалуйста, Сэм, я не смогу спокойно жить. Я обещаю, что больше не буду плакать, если мы вернёмся. Я не буду расстраиваться и буду молчать, я сделаю все, что вы мне скажете. Она передаёт телефон мужчине. — Хорошо, сэр. Мужчина кладет телефон на сиденье и разворачивается. Какой магией она обладает, раз способна одной только мольбой попросить того, что захотела? Или у него есть какие-то планы на эту девушку? В любом случае, Сэму можно доверять. Он всегда знает, что делает. *** Я немного успокаиваюсь, когда машина разворачивается в обратную сторону, и смотрю в окно. На самом деле окно - единственное, что может вызвать у меня интерес, когда я лежу и не могу повернуть свою голову. Я всегда любила смотреть на эту черную мглу, особенно в это время, когда фары машины буквально прорезают ее. Мне нравится то, как плавно водитель едет по шоссе, объезжая все кочки и ямы, ведь каждая из них могла принести мне боль. Но если я скажу, что сейчас чувствую себя комфортно, то это будет ложью. Я не могу перестать думать о Коуле, о том, во что ввязалась, даже об этом водителе наконец. Кто он? Он уже не молод, но ещё и не стар, однако я не вижу, что ему доставляет удовольствие выручать людей из беды. Такое ощущение, что он упорно старается сконцентрироваться на дороге, но постоянно хочет отвести взгляд. Я вижу его уже седую щетину, причем она была не серой, а белоснежной. Лицо у него немного покрасневшее, и на щеках едва просвечивают каппиляры. А глаза такие кристально-голубые, что создаётся впечатление полной ясности ума. Возможно, это действительно так. — Как скоро мы подъедем? - спрашиваю я, чувствуя напряжение во всем, даже в воздухе. — Совсем немного, мисс. Я прибавил скорость. Я закрываю на мгновение глаза. Скоро - весьма относительное понятия, особенно когда каждая секунда на счету. Даже деревья, плотно возвышающиеся у дороги, не могут меня успокоить. А какого черта здесь одни деревья, никаких домов? В какое же место меня отвезли? Холодок пробегает на спине, но я заставляю себя не нервничать, потому что иначе я снова потеряю сознание от давления. Машина тормозит плавно, и я прикрываю глаза. Мне ужасно неудобно в своём теле, которое сейчас ни на что не способно, потому что я бы хотела пойти вместе с водителем выручать Коула! — Не шевелитесь, мисс, прошу. И не наделайте глупостей. Я хмуро наблюдаю за его движениями. Какие глупости я могу наделать в своём положении, если даже пошевелиться не могу? *** Мы подъезжаем к уже знакомому мне дому, и я счастливо выдыхаю. Можно позволить себе расслабиться. Коул в больнице, а я в безопасности. Мне немного стыдно за то, что я уснула ещё до того, как водитель притащил тело Коула в машину, но я теперь чувствую себя немного получше. Водитель ловко подхватывает меня на руки, а затем заносит домой. Яркий свет ламп режет глаза, и я недовольно щурюсь. — Вы были очень долго, - выдыхает Сэм. — Вытаскивали того парня, сэр. — Благодарю вас за помощь. Извините. Мужчина кладет меня на диван, и я не могу сдержать себя от болезненных стонов. — Вы запачкаете диван моей кровью, - шепчу я. На самом деле мне было все равно на этот грёбаный диван. — Как будто тебя это волнует, - Сэм, наверное, улыбается. — Откуда тебе знать, волнует меня этот диван или нет? Мне когда-нибудь помогут? Я слышу шорохи вокруг себя, надеясь, что это какой-нибудь врач. — Помогу, когда проверю состояние. — Извините, просто я ничего не вижу, - досадно говорю я. Всё-таки это врач, который, наверное, раскладывает свою аптечку. Мужчина. Голос такой глубокий и громкий. Наверное, он очень высокий и статный. — Ничего не видишь? — Из-за света. Просто неудобно. — Тебе нужно отдохнуть, хорошо? Постарайся заснуть. И именно это я и сделала. *** Вдох. Выдох. Мягкие подушки и тёплые одеяла, нежно ласкающие тело. Воздух, проходящий сквозь меня, а затем выходящий наружу углекислый глаз. Чувство безопасности. Боль. Я чувствую кончиками пальцев небольшой сквозняк, но от него становится лучше. Морозный воздух помогает приоткрыть глаза. — Очнулась, - тихо шепчет женский голос. Я вижу неопределенный силуэт, но заставляю себя настроить зрение. Сапфира.Она смотрит на меня так, словно действительно слегка переживает. Стоит, боясь пошевелиться, а затем, прикусив губу, улыбается. Я не могу притвориться, что меня это не трогает. — Привет, - хрипло говорю я и улыбаюсь сквозь боль в горле. Какого черта вообще все так болит? Она садится на край кровати... Кровати, которая мне не знакома. Где я? Неизвестно. Заботит ли это меня? Нет. — Как ты себя чувствуешь? - она говорит так вкрадчиво и нежно, как будто была моей старшей сестрой. Обычно никто, кроме миссис Бэт, со мной так не обращался. Но это так странно и мило... Быть заботливой к человеку, который едва тебе знаком. — Спасибо, что спросила. Не так хорошо, как хотелось бы, но я очень рада, что это все закончилось. — Все только начинается, Лира. Добро пожаловать в мой дом, черт побери, хоть я и сказала тебе это немного поздновато! Ты уже переночевала у меня, так что, наверное, можно было бы и не говорить, но, впрочем, что меня мешает... — Все в порядке, - я кладу ладонь ей на руку, и она благодарно мне улыбается. — Знаешь, я чувствую себя немного неловко, и в такие моменты я, черт, начинаю очень часто ругаться и говорить без остановки, но ты, наверное, уже это заметила. Она глубоко вздыхает. — В общем, наши мальчики уехали по делам в другую страну, и я должна приглядеть за тобой, пока ты не выздоровешь. —А мой дом? — Дэн обо всем позаботился. Он установил тебе систему безопасности, и я немного удивлена, как ты жила без нее до сих пор на окраине города? Мне кажется, в том районе и происходит зарождение всякой нечисти... Я фыркаю от смеха. — На самом деле, все вполне нормально, ведь я родилась в том районе... Сапфира косится на меня, и я приподнимаю брови. — Я самый обычный человек, клянусь. — Нет, учитывая то, какие странные у тебя волосы... Они действительно цветом похожи на снег. Я равнодушно пожимаю плечами. — Не вижу здесь ничего удивительного. Конечно, с такой кожей и волосами я чем-то похожа на призрака, но особо и не жалуюсь. — Кстати, о волосах... Дело в том, что... Она смотрит на меня так, словно ей нужно собраться с мыслями, чтобы сказать какую-то ужасную новость. — Что с ними? Что? — Тебе немного сбрили их, чтобы зашить рану. Рот слегка приоткрывается, и оттуда выходит воздух. Вдох. Выдох. — У меня огромная лысая дыра посередине головы? Сапфира смотрит в потолок, немного посвистывая. — Дай мне зеркало. — Тебе нужен покой. — Дай мне зеркало! — Я их... Выкинула. Все. До одного. — Сапфира, пожалуйста, я не могу успокоиться! Она начинает хныкать, и я закрываю глаза. — Пожалуйста, сначала ты должна получить приятные эмоции. Что может спасти положение? — Только ванильный пудинг. В этом случае сработает только он. — Тогда я прямо сейчас схожу за пудингом... И зеркалом. Она подпрыгивает и бежит, закрыв за собой дверь. В тишине мне становится ещё хуже, как будто комната вмиг опустела. Дорогая мама, на что мне ещё придется пройти, чтобы сохранить мою самую драгоценную клятву? Что я ещё должна преодолеть, чтобы этот дом был моим навсегда? *** Сапфира возвращается нескоро. Точнее сказать, слово "нескоро" слишком плохо описывает то, как долго она гуляла. Я уже давно захотела в туалет, но не могла даже подняться с кровати без помощи, поэтому на время забыла о волосах и сжимала ноги. — Прости, что немного задержалась, но я столько всего купила! И ванильный пудинг... - увидев мой хмурый взгляд, она нервно улыбнулась, - много, много пудингов. И я больше не могла расстраиваться. — Я хочу в туалет, - сказала я тихо. — О, конечно, я и забыла про это. Сейчас. Она помогает мне отвести меня в туалет, и я замечаю, что на мне какая-то дорогая сорочка. Она немного великовата мне, но идеально подходит для Сапфиры. Девушка бережно ставит меня у унитаза, и я чувствую большое головокружение. Мир уходит у меня из-под ног. — Сколько швов мне наложили? — Много, - уклончиво отвечает она. И я понимаю, что мне не хочется знать точное количество. После всех неудобно-неприятных дел я прошу Сапфиру зайти в туалет, и она доводит меня до кровати. Затем достает ванильный пудинг и зеркало. Я принимаюсь за пудинг и чувствую, как нежно-сладкий вкус тает у меня под языком. Простонав что-то приятное, я приподнимаю зеркало. Выгляжу я, сказать честно, ужасно. Кожа теперь кажется совершенно прозрачной, а ещё я вся покрыта несимпатичными порезами. Тогда Сапфира с помощью двух зеркал показывает мне голову. Я ужасаюсь тому, что вижу. Огромный пустой след, и шрам, который из-за отстутствия волос очень сильно выделяется. Видеть такое, конечно, неприятно, но я представляла в голове что-то намного хуже. — Хочешь провести вечер в компании Джонни Деппа? Она осторожно мне улыбается, ожидая моей реакции. — Да, я была бы просто счастлива на время забыть про этот ужас. — Достану фильм, пожалуй. И, когда она потянулась за плеером, я отчего-то поняла: мы сблизимся. Не знаю, скоро это произойдет или нет, но рано или поздно мы откроемся друг другу. Сейчас я чувствую зарождение чего-то особенного, словно старая женщина достала пряжу и принялась сплетать свои длинные, необычные нити, которые уже долго пылились на ее старом комоде и смирно ждали своего часа. И, наверное, пройдет много дней, прежде чем она скажет мне, что мучит ее, а я расскажу ей свою историю, но нити сплетутся в крепком узле, который развязать навряд ли кто-то сумеет. — Начинаем с "пиратов Карибского моря"? Она оборачивается, изогнув бровь и держа в руке диск. Я улыбаюсь ей в ответ. — Да. *** Дни текли по-разному. Иногда они напоминали мне старых улиток, которых, как бы ты не подгонял, они не сдвинутся, а иногда они походили на вылетевшую пулю из пистолета. В любом случае, я была счастлива их проживать. Мы говорили с Сапфирой все свободное время, но была в наших беседах какая-то черта, за которую мы обе боялись заступить. Мы никогда не говорили ни о прошлом друг друга, ни о будущем, ни о том, в кого мы верим или кого мы ненавидим, кого мы любили когда-то или любим сейчас. А от этого казалось, что и знаем мы друг друга достаточно плохо. Но я видела, что она не готова была открыться мне, а мне и не хочтелось ее ничем смущать. Я была счастлива слушать ее грубые шутки или неприличные слова, видеть ее помощь. Безумно приятно было, когда она зачесывала волосы так, чтобы не видно было моего безволосого участка головы. И тогда я думала, что этому беззаботному счастью придет конец. Скоро я вновь окунусь в мир жестокости с головой. Очередное мое утро в доме, к которому я уже привыкла, начинается довольно необычно. Я слышу приглушённые голоса, а ещё чувствую себя просто ужасно, потому что не выспалась. — Дежавю, - шепчу я сама себе, а затем приподнимаюсь на кровати. К счастью, на этот раз я не выспалась из-за того, что мы с Сапфирой всю ночь напролет говорили и смотрели фильмы, а не потому что я выхаживала все это время отца. Мое состояние значительно улучшилось с того дня, когда я впервые очнулась здесь. Я отлично передвигалась по дому сама, только иногда у меня немного болела голова в дождливую погоду. — Лира не хочет видеть тебя. Я вздрагиваю, когда слышу своё имя. Это Даниэль! Что он здесь делает? Они уже приехали из другой страны? Я подхожу к двери, затем слегка приоткрываю ее и оказываюсь в небольшом коридорчике. Чуть далее из него ведёт витиеватая лестница, и я подхожу к самому ее началу, прислушиваясь. — Ты даже не удосужился узнать о ее здоровье, а теперь собираешься вдруг ее навестить? Она не твоя игрушка, чтобы ты приходил к ней, когда вспомнишь о ее существовании, Билл. Билл. Это имя пронзает меня точно пуля, и я едва ли не дрожу. Мой папа здесь. — Кем вы себя возомнили, ребята? Я ее отец! — Не очень-то похоже, - выплёвывает Сапфира, - катись отсюда, старик, ты можешь её разбудить, а ей нужен полноценный сон. — Эй, но вы не вправе запрещать ему видеться с дочерью! - Мэтт. Я сжимаю руки в кулаки, - для начала нужно спросить ее разрешения, а уже затем оберегать, как будто она — сокровище. Я чувствую, что внизу назревает ссора, поэтому неуверенно спускаюсь вниз. — Вы всё-таки разбудили ее, - грустно говорит Сапфира. — Все в порядке, правда, - улыбаюсь я всем. Девушка внимательно смотрит на меня своими кристальными синими глазами, словно ища подтверждения, а потом кивает. Я смотрю на Даниэля. Он даже успел немного загореть, все такой же красивый, солнечный и добрый. Он заботливо смотрит на меня. — Ты поправилась, Лира, это заметно. Теперь хотя бы видно, что у тебя довольно плотная кожа. Я хихикаю, а затем перевожу взгляд на Сэма. Его загар не тронул, и он остался все таким же бледным. Он смотрит на меня так же внимательно, как и я на него, а потом слегка ухмыляется. Мэтт, наверное, удалился на кухню, а отец... Он смотрит на меня также, как и всегда. Безразлично. — Зачем ты пришел? - говорю я. — Мне сказали, что ты чуть не умерла, и я хотел проведать тебя. — Но пришел ты именно сейчас, - говорю я, растягивая слова. — Не мог раньше. И почему ты живёшь у какой-то грубой и злой девушки, а не в своём доме? — Потому что было бы небезопасно возвращаться в то место, откуда тебя похитили, на следующий день. — Я вчера хотел туда заселиться, а замок поменяли. Я пожимаю плечами. — А счета? Я не хочу, чтобы твой дом забрало государство. — Так вот, о чем ты хотел поговорить. Деньги, - с отвращением говорю я. Но вдруг меня словно сжимают мерзкие холодные щупальца. Денег нет. Я уволилась ещё давно, а на "новой работе" и дня не успела отработать. — Мне нечем платить, - выдавливаю я, и отец смотрит на меня с ужасом. — Этот дом... Ты хоть понимаешь, что... — Хватит! - прерывает Сэм. Он достает откуда-то из кармана кошелёк и протягивает его Биллу, - этого достаточно? — Вполне. Что ж, раз ты так не хочешь видеться со мной, в ближайшее время я тебя не потревожу. — Пока опять не понадобятся деньги, - ухмыляется Сапфира, и отец бросает на нее тяжёлый взгляд, а затем уходит. — Вы что, ему не платите? - спрашивает девушка у Даниэля. — Пока что не за что ему было платить, но если бы мы знали, что он клянчит деньги у тебя... Я пожимаю плечами. — Так значит, вы приехали, - говорю я, стараясь перевести тему. — Отдыхали в Америке, - улыбается Даниэль, и Сэм хмыкает, мол, весьма специфический отдых. А я ни за что не хотела бы узнать, чем они занимались на самом деле, поэтому улыбаюсь в ответ. — Ну, как вы считаете, могу я устроиться работать врачом, раз помогла этой бедняжке окрепнуть? - Сапфира хихикает и приглашает нас всех за стол, а я бегу переодеваться. *** Когда запахи бекона и капучино сводят меня с ума, я буквально таю, предвкушая вкусный завтрак. — Нас давно здесь не было, - говорит Даниэль задумчиво. — И прежде, чем мы переедем снова, нам нужно закончить одно дело, но это весьма сложно, учитывая, что мы должны остаться незамеченными, ведь дважды мы в одном месте не появляемся, - говорит Сэм, накладывая себе завтрак. Я почему-то подмечаю, что он очень редко кушает, но, когда у него появляется такое настроение, то он много ест, а выглядит все равно достаточно худым. Даже стройным. — То есть, мы должны всего-то взять один адресок в одном месте, но мы не выходим в общественные места такого типа. — Что за место? - спрашивает Сапфира. — Клуб. Там слишком много тех, кто может нас узнать даже в гриме или что-то вроде того, - Даниэль вздыхает, - это место - обитель дилеров. — Мэтт? — Все знают его там. Если его кто-то увидит, то это может означать, что мы в городе. — Ну, тогда было бы неплохо поручить это Лире, - говорит Мэтт, внезапно появившийся на кухне. — Исключено, - говорит Даниэль, - мы пообещали ей, что она не будет работать помогать нам в "этих" делах. Я чувствую себя неловко. Я должна работать, а вместо этого уже целую неделю лежу и отдыхаю, а ещё Сэм только что заплатил за МОЙ дом, за который он не должен был платить. Я думаю, что, возможно, это сможет искупить мой долг перед ними, так как зарплату мне дадут ещё не скоро, ведь я даже не прошла "обучение", а так я могу им помочь. — Нет, все в порядке. Я схожу туда. Теперь все глаза смотрят на меня с удивлением. — Я должна как-то оплатить свой долг за то, что вы отдали свои деньги моему отцу. Это подойдёт? — Но я отдал ему не в долг, - возражает Сэм, - а если бы и в долг, то ему, а не тебе. — Но я должна была платить. А ещё ты дал больше, чем нужно, так что, я думаю, отец заплатит за все мои долги там. — Решено, - говорит Мэтт. — Нет. Она ещё слишком неопытна, - говорит Дэн, и Сэм кивает в подтверждение. — Тогда мы пойдем вместе. Я сама не могу забрать листок, потому что тот человек, кем бы он ни был, узнает, что мы сотрудничаем, а это плохо для обеих сторон. Если ты будешь под моим опытным надзором, то все получится, - Сапфира внимательно смотрит на меня, затем добавляет, - если ты готова. И могу ли я отказать, когда появился шанс расплатиться? *** Не знаю почему, но сердце мое бьётся намного чаще, когда я думаю о том, что мы скоро сможем приступить с Сэмом к занятиям. Странно, но я очень хотела бы узнать его получше, узнать то, о чем он думает все время, не позволяя себе расслабиться и почему не может хотя бы на секунду отбросить мрачные тени своего прошлого. Но, к сожалению, сейчас мне предстоит совершить кое-что не очень приятное. — Как тебе такая прическа? - я сижу на мягком кресле у зеркала, и Сапфира пытается подобрать мне парик. Она говорит, что в том месте лучше вообще не показывать себя настоящую. Каштановые волосы идеально прямые, они доходят мне до плеч, щекотя голую кожу. На мне надет черный топ с тонкими бретельками, открывающий больше, чем этого требуется, и я чувствую себя немного некомфортно. Джинсы с высокой талией прикрывают живот, что уже немного радует, а яркий макияж как бы намекает на "лёгкий характер". — Все отлично. Я совсем на себя не похожа, - и это настоящая правда. — Это к лучшему. Теперь накрашусь я. Я поднимаюсь с кресла и присаживаюсь на край кровати, нервозно сгрызая ногти. — Ты тоже будешь надевать парик? - спрашиваю я. — Да, конечно. Думаю сегодня побывать рыженькой. Она тщательно замазывает свой шрам на щеке, ни капли не скрывая это передо мной. Конечно, шрам в любом случае надо сделать незаметным, ведь он выдал бы ее сразу же. — А линзы? — Глаза будут карие. Она говорит это так уверенно, будто уже давно продумала свой образ, а теперь всего лишь воплощает его в жизнь. У меня линз нет, потому что мои глаза ни капли не яркие, так что скрывать их и незачем. — Готова подцепить несколько парней, красотка? Их сегодня будет много. — Никаких парней. У нас, как-никак, важная миссия. — Тебе кто-нибудь говорил, что ты ещё и очень скучная? Миссия, конечно, миссией, но разве можно упустить такой шанс? — Потанцевать среди змей в их логове? Извольте, - фыркаю я. Вдруг мой телефон начинает вибрировать, и мы обе смотрим на него с удивлением. — Я уже и забыла, как выглядят телефоны, - говорит она в шутку, но в глазах ее загорается серьезность. "КОУЛ". — Я могу ответить? — Не больше минуты, - Сапфира прищуривается и смотрит на электронные часы. Я нажимаю "ответить". — Лира? - слабый голос из динамиков навевает слезы. — Да, - тихо говорю я. — Меня только выписали из больницы. Все оказалось немного хуже, чем я думал, но теперь я почти здоров. Я хотел сказать тебе спасибо. Если бы ты меня не подбадривала, я бы умер там. Этот мужчина, который нас спас... Ты не знаешь его? — Нет, - говорю я шепотом. Голос почему-то охрип. — Я подумал, что не буду возвращаться домой. Эти парни... Они ведь не закончат на этом поиски. Теперь я буду более внимательным, я постараюсь. Я уезжаю из города. Он говорит это с такой горечью, что я не выдерживаю, и слезы катятся по моим щекам. Каково это - бросить свою семью ради их безопасности? — Прощай, Коул. Я думаю, мы с тобой больше не встретимся, - выдавливаю я, когда Сапфира указывает мне на часы. — Я надеюсь на обратное. Я нажимаю "отключить", и Сапфира подбегает по мне и обнимает меня. — Хорошо, что я купила водостойкую косметику, иначе мы бы опоздали. Я улыбаюсь ей, вытирая слезы. — Телефон придется выкинуть, - мягко говорит она, и я, вздыхая, отдаю ей мобильник. *** Когда мы подъезжаем к неизвестному мне месту, я так сильно переживаю, что с трудом могу дышать. Оно находится в самом конце нашего города, на противоположной стороне от моего дома. Все подобные места находятся либо около леса, либо около другого выезда из города. — Прибыли, - говорит Сапфира, - жаль, что пришлось поехать на неплохой машине. Придется ее спрятать как минимум на год. — Сколько у тебя машин? — Около десятка. — Ты, значит, богата? - улыбаюсь я. — Знала бы ты, сколько у меня домов, - хихикает она, - сколько документов, карточек и прочей ерунды. — А дом в этом городе? — Он мой второй по счету, так что любимый. Самый любимый. — А первый? Тень пробегает по ее лицу, и я чувствую себя полной дурой из-за этого вопроса. Это что-то личное. Но у нее такое лицо, словно она никак не смутилась, просто вспомнила что-то неприятное. — Я не люблю этот дом, - говорит она, - там произошло убийство. Убийство... Достаточно веская причина, чтобы свернуть с правильной дороги. Скорее всего, это из-за него она встала на этот путь. Остаётся надеяться, что убийцей была не она. Мы молча выходим из машины и заходим через какого-то вышибалу, который, очевидно, принял нас за девушек лёгкого поведения и без проблем пропустил внутрь. Морозный зимний воздух тут же сменился тёплым, и я сняла старую куртку Сапфиры. — Тебе нужно взять адрес у парня я татуировкой птицы на груди. — На груди?! - возмущаюсь я, - интересно, я должна с каждого парня снять футболку, чтоб его найти? Или "извините, а нет ли у вас татуировки какой-нибудь птицы на торсе? Мне очень срочно нужно это узнать!" — Эй, все дела, которые касаются Сэма и Дэна, проходят достаточно гладко. Они продумывают все до мелочей, так что учти, если тебе нужно найти парня с татуировкой птицы на торсе, значит, ты точно увидишь его без майки и сразу же узнаешь. Теперь подумай, где здесь могут ходить парни без одежды. На этих словах Сапфиру слегка передёрнуло. — Идея о парнях уже не кажется такой прекрасной, а? - ловлю я ее взгляд, и она пожимает плечами. — Можно было бы найти более подходящий момент для этого, но скажу сейчас. Я ненавижу парней. В смысле, в любовном плане. Я думаю, что лучше всегда буду одинока, чем быть... С кем-то. Настал момент, когда Сапфира рассказала мне о себе что-то действительно важное. Но это явно долгий разговор, не в клубе и не среди облепляющей толпы. — Потом мы обязательно про это поговорим, хорошо? Я не хочу сейчас неуважительно относиться к твоему прошлому, выслушивая его здесь. Сапфира понимающе кивает. — Не хочешь выпить? - низкий мужской голос заставляет мурашкам пробежать по коже, и я медленно оборачиваюсь. В полумраке трудно различить черты его лица, и я напрягаю зрение, но такое чувство, будто он прячется от света и скрывает лицо. — Как-нибудь в другой раз, - отвечаю я, вглядываясь в его черты. Если он скрывает лицо, значит, ещё одна "змея". Иначе от чего бы ему прятаться? Интересно, есть ли тут вообще хоть один обычный человек? Я оглядываю зал и немного удивляюсь тому, что все здесь какие-то ненастоящие. Что же, я прекрасно сливаюсь с толпой. — И на кого ты работаешь? Я пытаюсь взглядом найти Сапфиру, но она пропала. — Ни на кого, - бурчу я, не зная, что отвечать. Глазами я уже ищу пустой закоулок, куда бы я могла сбежать. — Такого просто не может быть, - он дышит так громко, что я слышу каждый его вздох и выдох. — Мне пора. — Ещё увидимся, - бросает он мне, и я молюсь, чтобы его слова оказались ложью. Пробираться сквозь толпы было почти невозможно, учитывая, что я не хотела попасться кому-то на глаза. В итоге я нашла барный стул со столиком, абсолютно пустые. Громко выдохнув, я плюхаюсь на него и вслушиваюсь в голоса у группы девушек и парней, стоящих рядом. — Никогда бы не подумала, что Микаэль будет заниматься этим делом, - девушка накручивает прядь волос на палец. — Он же не торгует, - возражает парень, - а многие звёзды не исключают возможности поразвлечься травкой. — А мы эту травку поставляем для самих звёзд, - усмехается другой парень. — А вот и Микаэль, - говорит кто-то ещё, и я перевожу взгляд на входную дверь. Не знаю, почему я не принялась искать того парня или хотя бы Сапфиру. Вошедший человек - Микаэль - действительно похож на настоящую звезду. Он здесь даже не удосужился замаскировать своё лицо, и я это сразу поняла, потому что узнала его. Я видела это лицо часто на обложках журналов, и он, вроде бы, был известным гитаристом. Его черные волосы едва прикрывали один глаз, а нагловатая ухмылка выдавала его завышенную самооценку. Он оглядывает весь зал, и я замечаю, что многие тоже смотрят на него. — Он ищет нас, - говорит, наконец, парень, стоящий недалеко от меня. Я вижу, что у него в руке какой-то журнал. "Известный гитарист Микаэль Фокинс рассказал всю тайну своей популярности, только для нашего журнала!" Мне потребовалось около пятнадцати минут, чтобы прочитать эту надпись, ведь луч прожектора освещал буквы с некоторой периодичностью, и я пыталась уложиться в эти короткие промежутки. Луч света вновь пронзает темноту, освещая журнал, и я вижу Микаэля на обложке. Без футболки. С татуировкой птицы на торсе. *** Мысли лихорадочно проскальзывают в моей голове, и я поднимаюсь со стула. Такой же журнал лежит и на моем столике, и на другом, и, кажется, на всех столах, а ещё и постеры на стенах... Да, видимо, парни правда основательно подготовились. Микаэль уже давно пропал из моего виду, и мне остаётся только надеяться, что я смогу его отыскать. Или того парня, стоящего с журналом. Ведь он должен отдать ему наркотики, верно? Я бегаю по залу в поисках парня с журналом, но не могу его найти, и с каждой секундой все больше и больше сомневаюсь в своей правоте. Что, если это произошло случайно, и в этом клубе находятся как минимум два парня с татуировкой птицы на теле? Но, как бы это ни было, я обязана во всем убедиться. Я пробегаю зал несколько раз, прежде чем окончательно выдыхаюсь и иду к туалетам. Он почему-то не разделен на две комнаты, а является общим и довольно неприятно пахнущим. В отличие от зала, который, хоть и не так хорошо выглядит, намного чище этого места. — Все так, как ты и просил, - я подхожу к двери и слышу голос. Это тот парень! — Надеюсь, на этот раз ты сделал все как надо. — Не сомневайся. Далее они замолкают, но я слышу какое-то шуршание, очевидно, происходил обмен бланта на деньги. Дверь открывается, и оттуда выходит тот самый парень, а я, создавая непринуждённый вид, прохожу внутрь. Микаэль стоит посреди комнаты и недоверчиво смотрит на меня. Очевидно, он подумал, слышала ли что-нибудь я, и что я могу рассказать лишним ушам о его тайне. — Хоть одно слово об этом, и ты труп. Он собирается выходить, очевидно, рассудив, что этого достаточно, чтобы меня напугать, но я преграждаю ему путь. — Микаэль... Меня... Послали к тебе. — И кто же ты? — Разве это так важно? — Да, учитывая, кто тебя послал. — У тебя должно быть то, что мне нужно. — Так ты с шелкопряда? - он недоверчиво смотрит на меня, - я ожидал здесь совсем немного другого человека. — Мэтта? - я выдыхаю, - их же не в городе. — И ты теперь работаешь на них? — Какая разница?! Отдай то, что мне нужно, и я уйду. Он изгибает бровь и тянет руку в карман, затем достает оттуда бумажку. — Хочешь ее получить? Но в этой жизни все не бесплатно. Я едва сдерживаюсь, чтобы закатить глаза и не принизить его завышенную самооценку. Его взгляд вызывает у меня отвращение. Он привык получать то, что хочет, но со мной это не сработает. — Если он и не бесплатен, то кампания должна была уже давно расплатиться с тобой. Я к этому отношения не имею, Микаэль. Просто отдай мне бумажку. — Дорогая моя, если эта бумажка у меня, значит, я здесь имею полную власть, а не ты. — Хорошо, просто отдай мне ее, властелин. Я вижу злость, разгорающуюся в его глазах, и внутренне бью себя по голове. Какого черта я не могла сдержаться? Почему я такая смелая с незнакомцами и такая робкая с теми, кого знаю? — Властелин хочет получить кое-что от тебя, и он это получит. Он приближается ко мне, но я не боюсь. Сзади целый зал народу, и я смогу сбежать. Правда ведь смогу? — Даже не думай. Секундой спустя он уже стоит сзади меня, закрывая проход к двери. — Что ты хочешь? — Думаю, ты и сама это понимаешь, - он хохочет, так мерзко и противно, что внутренне я содрогаюсь, желая ударить его со всей силы.