Шелкопряд

*** — Ну и? Зачем ты мне позвонила? Отец нервно стучит пальцами по рулю. Я внутренне морщусь от запаха табака и травки. — Отвезёшь меня к клиентам? Отец прищуривается. — Я думал, это был приказ Сэма или Даниэля, а это всего лишь моя маленькая дочка, — он усмехается, заметно расслабившись, — зачем тебе к «клиентам»? Решила освежить скучную жизнь? — Не твоё дело, — рявкаю я, — у меня есть деньги, и я тебе заплачу. — Значит, так ты теперь говоришь со своим отцом. Он говорит это гордо, но поворачивает ключ в машине и мы отъезжаем. — Итак. Вопрос первый: как ты догадалась, что я знаю, где клиенты? — Никак, — я пожимаю плечами, — просто мне больше некому было позвонить. — Вопрос второй: зачем? Зачем? Я должна была после этого испытать отвращение к Сэму. Это будет шанс его возненавидеть. — Пропустим этот вопрос. — Начальники об этом знают? — Нет. — Меня же они уволят! — Я не скажу ни слова про тебя, а если им и удастся что-то выпытать, я возьму всю вину на себя. — Сколько ты мне заплатишь? — Достаточно. Я машу перед его глазами пачкой, и он, взвесив все за и против, кивает. Если у меня не получается уговорить на это Сэма, то я больше не буду его уговаривать. Но тогда мне нужна веская причина уговорить себя забыть об этих мыслях. И я думаю, увиденное навсегда отпечатается в моей голове. — Кем ты устроился работать? — Я шофер. Перевожу заказ из точки до точки, так что ты попала по адресу, когда позвонила мне. — Отлично, — бурчу я и отворачиваюсь. Я ненавижу себя за то, что надеялась. Я верила, что Сэм хотя бы разрешит мне быть с ним, а остальное уже не так уж и важно. Он мог бы не говорить мне, но мы могли бы быть вместе. Но он не захотел. Возможно, я верила, что после наших поцелуев все изменится. Он поймет, как это прекрасно. Он позволит. Пальцы сжимают ткань джинс. Он не позволил. Сапфира говорила, что мне не нужно на него давить, и я больше не буду проявлять инициативу. Он сказал мне прямо, что ему это не нужно, а я не собираюсь его уговаривать. Больше никогда. Но мне нужно равновесие внутри меня. Мне нужны причины, чтобы его ненавидеть. — Недавний клиент, — говорит отец, и я словно пробуждаюсь ото сна. Этот район даже в свете дня выглядит устрашающе. Выбитые стекла прикрыты картоном, старые, обвалившиеся домики едва держатся на месте, а двери раскрыты настежь. Где-то их совершенно нет. Я никогда не жила в центре города, но там, на окраине, было не так ужасно. Я выхожу из машины и слышу хруст ломающихся бутылок под подошвой. Здесь даже воздух кажется несвежим. Как будто ветер не любит приходить сюда и уносить пыль. Грязь и слякоть, наверное, держится здесь круглый год. Отец ведёт меня к домику, который когда-то был белым. Трещины и облупившаяся краска. Дырявая крыша. Веревки, на которых, кажется, уже несколько лет висит какая-то постель. — Заходи. Я набираю в грудь воздух и делаю шаг внутрь. — Они не удивятся новому гостю, не переживай, — шепотом говорит отец, и я делаю ещё несколько шагов. Назвать это место домом очень сложно. Это, скорее, небольшое сооружение, спасающее от сквозняков. Внутри — старая мебель, которую толком и не видно из-за мусора. Столики, полы, шкафы — все в грязи и отходах. Я прерывисто дышу, потому что меня начинает тошнить из-за противного запаха. Я слышу чей-то тихий голос и топот ног. Через секунду вижу перед собой его. Маленький мальчик, весь в грязи и лохмотьях, злобно смотрит на меня, скрестив руки на груди. — Кто такая? Я откашливаюсь. — У тебя… Есть родители? — Ну, это уже совершенно не твои заботы. Он достает сигарету и зажигалку и делает затяжку. — Тони? — чей-то слабый женский голос слышится из комнаты, и мальчик вздрагивает, — кто там? — Какая-то девка. Ее выгнать? Он смотрит на меня с презрением. — Нет, не стоит. Мальчик — Тони — вздыхает и, смерив меня ещё одним взглядом, уходит в комнату. Я следую за ним. Он черноволосый, маленький и худой. У него торчат кости, но взгляд выражает силу. Храбрость. У меня щемит сердце. Я вижу женщину, которая, очевидно, его мать. Она была красивой, я уверена. У нее иссиня-черные волосы, которые даже в таких ужасных условиях выглядят неотразимо. Впалые глаза и щеки, бледное желтоватое лицо. Она ещё худее ребенка. Ее равнодушный взгляд пробегает по мне. Она ничего не говорит, достает шприц и порошок. — Я не знаю, зачем ты пришла, — вдруг говорит она резко, отчего я вздрагиваю, — но, пожалуйста, накорми моего Тони. — Мне от нее ничего не нужно, мам. Я найду еду, — твердо отвечает мальчик. Она игнорирует его и продолжает. Я зажмуриваю глаза, чтобы не заплакать. — Хорошо, я сейчас приеду. Отец хватает меня за руку. — Всех здесь не накормишь, — шипит он, но я качаю головой. — Но я накормлю Тони. — Вы все такие, — говорит мальчик, — богатые и злые. Вы тратите деньги на хорошую жизнь. Я ненавижу вас всех. — Хорошо, можешь меня ненавидеть, но я скоро вернусь, — твердо говорю я и выхожу из дома. Отец, обречённо вздохнув, садится в машину. — Когда наиграешься, сядешь сюда. Я киваю. До ближайшего супермаркета приходилось долго бежать, но я старалась, как могла. Все деньги, которые были в кармане, потрачены на еду. И я ни капли не жалею. Я снова захожу в дом с большими пакетами. Тони, маленький мальчик, прищуривается. — Ты только кажешься хорошей, — говорит он и пытается оттащить пакет с едой в другую комнату. — Возможно, — я помогаю ему. Мое сердце сжимается, когда я вижу его мать под кайфом. — Из-за вас моя мама становится такой, — бурчит он, — каждый день. Я шумно сглатываю. — Покушай, Тони, — шепчет она и смотрит в окно. Я вижу, как мальчика распирает гордость, но он слишком умён, чтобы отказывать. — Почему ты не отдашь сына? — Он находит мне еду и деньги. Она дрожит. — Тони? — я присаживаюсь на корточки, — я вернусь. И я принесу еды и денег. Но не давай их маме. Тогда она не сможет покупать эти ужасные штуки, которые делают ее такой. — Маме было плохо без этих штук, — говорит он, — я уже пробовал. Ты куришь? — Н-нет, — откашливаюсь я. — Потому что ты не из моего мира. Ты правильная. И чистая. Я слышу сигнал гудка. Папа ждёт. Я слегка опускаю джинсы, показывая ему шрам на животе. — Я не идеальна. Уверена, у тебя такие тоже есть. В моем мире все это также возможно. Я вернусь. Хорошо? Он недоверчиво смотрит на шрам и кивает. *** За этот день мы объездили очень много подобных домов. Даже слишком. Эти картины трепали мои нервы так, что к вечеру меня начинало бросать в дрожь при каждом чьем-то стоне. Я не могла не думать о Тони и о том, сколько же таких детей. И им всем нужна помощь. И тем не менее. Наркоманы найдут дозу отовсюду. Если не от Дэна и Сэма, то от других. Если понадобится, они сделают наркотики сами. Они полезут на стены, перевернут горы, но сделают это. Конечно, это не отменяет вины Сэма и Даниэля. Но я понимаю, что они не являются причиной такого образа жизни. Они являются лишь звеном в цепочке всего этого дерьма, которое не кончится ни при каких обстоятельствах. Я знаю, что больше не хочу быть к этому причастна. Отец привозит меня к дому, и я понимаю, что все деньги потратила на еду. — Пора бы расплатиться за личное такси, — говорит он, и кровь стынет у меня в жилах. Денег у меня нет. Они дома. Дом, который в километрах отсюда. — И всё-таки, — говорю я. Надо как-то отвлечь отца, — как же ты так быстро бросил пить? Отец усмехается, и эта его злобная улыбка напоминает мне прошлое. — Если я так быстро бросил пить, может, я и не начинал? Я замираю. Не может быть. — Но не заговаривай мне зубы, доченька. Мне нужна моя честная зарплата. — Я все потратила, — признаюсь я хрипло. Отец сжимает руль. — Потратила? Его тихая ярость пугает меня. — Я купила еды Тони и… — И забыла про меня, — договаривает он, — знаешь, я не хотел тебя больше никогда наказывать, но, думаю… Я зажмуриваюсь, и в этот момент слышу, как дверь в машину распахивается. Кто-то вытаскивает меня из машины. — Ты с ума сошла?! — кричит Сэм. На секунду я замираю, потому что никогда не видела его таким злым, но ответная ярость и обида тут же приходят ко мне. — По-моему, я совсем недавно это говорила, но скажу ещё раз, пошел ты! Я хочу ударить его в грудь, но он ловит мои запястья. — Какого черта ты поехала с ним? — спрашивает он спокойнее, но я не спокойна. — У меня были дела. Отпусти меня. Сэм смотрит мне в глаза и отпускает руки. — Какие у тебя могут быть дела с ним? После того, что ты мне сказала? Я уволил его сразу же. В ту же секунду. И он, очевидно, хотел отыграться на тебе. Я оборачиваюсь. Машины отца, как и самого папаши, уже нет. Он уехал. Испугался. — Ты невыносима, — говорит он, выдыхая. — Иди к черту, Сэм. После всего, что ты мне наговорил, это я должна тебе твердить каждую секунду. Проваливай. Я устала, и я не хочу сейчас видеть тебя. И особенно ругаться. — Лира. Это не изменить. Мое решение, оно будет таким же вне зависимости от обстоятельств. Я смотрю на него несколько секунд, стараясь не выплеснуть весь яд и обиду. Проглатываю желчь и пожимаю плечами. — Я еду домой. — Лира… — он произносит мое имя, но потом молчит. Потому что ему уже нечего сказать. Я криво усмехаюсь. Он достает мобильник. — Я думал, что, возможно, у нас бы получилось что-то… Но после того вечера… Я не хочу больше видеть тебя такой подавленной. Я в этом виноват. — Ты врёшь, — выплевываю я, — это не причина. Я могу не участвовать в этом и по-прежнему… — Что? — он хмурится, — я и эта жизнь. Они не разделимы. Все, кто со мной хоть немного знакомы, видели смерть. И чем дольше, тем больше смертей. Ты не создана для этого. Я ему не отвечаю. Он прикладывает телефон к уху и просит кого-то подъехать. *** Я знала, что он оттолкнет меня. Только что я вновь оказалась дома. В месте, которое принимает меня всегда, какой бы я ни была. Я чувствую вибрацию моего телефона. Деньги. Они прислали мне зарплату. Последнюю зарплату. Я прохожу в ванную и снимаю с себя всю одежду. Мне нужен душ. Я открываю кран и встаю под ледяные струи. И, какими бы холодными они ни были, это не сравнится с тем холодом, что пожирает меня изнутри. Я, кажется, дрожу, но этого не замечаю. Меня уволили. Сэм окончательно меня оттолкнул. Как уместить это в моей голове? Я выхожу из душа и ныряю под тёплый плед, открываю сообщение матери и читаю его, как молитву, пока мои глаза не закрываются. Утром первое, что я делаю — стараюсь не заплакать. Внутри меня словно образовался тяжёлый ком, который ничем не уберешь. И он тянет меня вниз. Я все думаю о событиях того вечера, и эти мысли настолько тревожат меня, что я даже не замечаю, как молоко выбегает из кружки. Это мучительно. Я закусываю губу, выключаю плиту и делаю себе хлопья. Пока кто-то не хватает меня за горло. Голова больно ударяется о стену, перед глазами плывут круги. Дышать становится невозможно, и я чувствую, как начинаю задыхаться. Ноги уже оторвались от пола. Я вижу нечеткий силуэт какого-то мужчины. Черт побери, я забыла. Забыла включить сигнализацию и всю эту сложную структуру защиты дома. — Где он? — кричит мужчина, и из меня выходит лишь непонятное бульканье, — я знаю, что он вернулся. А ты его соседка. Так где он? Я чувствую, как силы покидают меня. Отлично. Часто рисковать жизнью, но умереть у себя на кухне, лучше и не придумаешь. — Я здесь, — слышу я чей-то злобный голос, только уже как-то отдаленно. Хватка мгновенно ослабевает, и я падаю на пол, задыхаясь. — Ты, черт побери, последний и такой назойливый! — кричит Коул. Коул. Он вернулся. Я хватаю ртом воздух, и сначала мне даётся это с неимоверным трудом, но я продолжаю и продолжаю стараться дышать. Коул ударяет мужчину чем-то по голове, и тот мгновенно падает прямо мне на ноги. Я хочу закричать, но не могу, поэтому продолжаю хрипеть. Коул подхватывает грузное тело, взваливает его себе на плечи, и, пустив сочувственный взгляд на меня, уходит. — Я все объясню, — говорит он мне так, чтобы я услышала и уходит. Все уходят. Я не в порядке. Я совсем не в порядке, но, если кто-то может подумать, что мне плохо из-за человека, который меня чуть ли не задушил, то это не так. Я криво усмехаюсь. Да, меня только что попытались прикончить, но мне плевать. Я заставляю себя подняться, прохожу, дрожа, к двери. Коул должен вернуться. И он возвращается. — Прости, — говорит он, и я знаю, что он имеет в виду не только сегодняшнее, — за все, что я тебе сделал. Я лишь слабо улыбаюсь ему и шире открываю дверь. — Так, ты вернулся? — О, да. Но ненадолго. Я нашел одного замечательного человека, который помогает мне разобраться со всяким дерьмом. Он дал мне денег и отпустил на три дня, так что завтра я вылетаю. А здесь, оказывается, все ещё объявлена рьяная охота на меня… — Видимо, очень агрессивная, — я даже боюсь притронуться к своему горлу, потому что голос мой по-прежнему хрипит. Он грустно улыбается. — Извини. И часто такое происходит? — Я всё ещё жива, так что не часто. По крайней мере, здесь я не живу большую часть времени. Не жила. Я здесь не жила почти все время, да, но теперь буду жить. Все внутри меня содрогается. Нужно просто привыкнуть. Я же только об этом и мечтала, верно? — Ого. И где ты живёшь? Я пожимаю плечами. Не думает ли он, что я выложу все карты на стол? — Что ж, ладно. Позволь мне позаботиться о тебе немного, пока я не вернулся домой? Я чувствую себя таким виноватым. Теперь твоя шея будет похожа на сплошной синяк, и все это из-за меня. Я согласно киваю. Не то, чтобы я на него обижалась, просто мне это сейчас жизненно необходимо. Я должна хотя бы почувствовать иллюзию того, что кому-то нужна. Что он меня не оттолкнет, когда я в этом нуждаюсь. Сэм недовольно смотрит на рассыпанные по всей кухне хлопья, и, обречённо вздохнув, берет тряпку и пылесос. — Сначала наведём порядок. Я знаю, что он мне не друг. Более того, его и хорошим знакомым назовешь с натяжкой. Он шантажировал меня, и он принес мне в жизнь достаточно много неприятностей. Но без него я бы прожила этот день в терзаниях самой себя. Коул прекрасно отвлекал меня от паршивых мыслей, и я даже несколько раз посмеялась. Пусть слишком хрипло и резко, но сделала это. Мы смотрели какие-то фильмы, а потом их обсуждали, а ещё готовил только он. Когда за окном гостиную освещал только лунный свет, я понимала, что ему нужно идти. Я не должна держать его здесь так долго. Он нужен своей семье, тем более, что завтра ему придется уезжать. — Коул, я на тебя не обижена. Спасибо тебе за все это. А теперь иди домой, поговори с родными, пока у тебя есть возможность. Он благодарно мне улыбается и даже обнимает меня. — Ты выглядишь такой грустной. Что-то случилось? — Нет, все в порядке. Иди. Я не хочу тебя больше задерживать. И он уходит, но мне не грустно от этого. Я сама отпустила его. *** Сэм, вздыхая, бредёт домой. В полуночи все кажется не зловещим, а, напротив, таким привычным и спокойным, что не хочется возвращаться. Не хочется и оставаться здесь. Он усмехается. Не хочется ничего. За исключением одного человека, о котором и речи быть не может. Он идёт, слегка пошатываясь и вглядываясь в небо. Раньше это помогало, сейчас — нет. Голые заледеневшие деревья слегка спасают его от ветра, но он все равно упорно задувает Сэму в лицо, и тот недовольно морщится. Он подходит к дому, чувствуя себя таким же, как и много лет назад. Плевать на все. Сэм делает шаг, но чувствует под подошвой какой-то листок. «Были рады встретиться с вами, правда, мы немного перепутали вас с другими людьми. Думаем, нужно исправить эту оплошность. P.S. Паучьи сети не такие уж и прочные» Он усмехается и вздыхает. Если бы тем вечером Лира сказала настоящую правду о представителях шелкопряда, то они бы все равно точно остались в живых. Она просто переживает и заботится о всех, но никто этого не заслуживает. Сэм слегка встряхивает листок, чтобы порвать его и сжечь, но из него вдруг выпадает ещё один лист. «Особенно будет приятно поближе познакомиться с той красавицей, которая немного спутала нас своей очень хорошо отыгранной ложью.» Он шумно втягивает воздух, и, закрыв глаза, приникает спиной к входной двери. Он не смог уберечь ее. *** Я слышу звонок в дверь и в испуге вздрагиваю. Черт побери, когда я успела стать такой трусихой? Я выхожу в холл и смотрю в небольшое запотевшее окошко. Сапфира? Мои брови непроизвольно ползут вверх. Я мгновенно разбираюсь с этой всей сложной системой охраны и открываю дверь. Она топчется на месте, и меня это настораживает. — Тебе так уж нравится дышать воздухом неблагополучного района? Осторожнее, пока на горизонте не появился кто-нибудь с очень привлекательным ножом. Девушка криво ухмыляется. — Я была бы не против войти, и, знаешь, просто я немного переживаю по всему этому поводу, ведь я не уверена, что ты захочешь впускать меня внутрь и… — Погоди, что? С чего мне не хотеть этого? Сапфира молча смотрит на меня несколько секунд, пока порыв ветра не задувает ее распущенные волосы прямо в лицо. — Ой, черт, я укладывала их все утро! — Всё-таки преимущества на моей стороне, не так ли? Я раскрываю дверь пошире, и она неуверенно проходит внутрь. — Понимаешь, я знаю, что для тебя дом — это все. А я из той части твоей жизни, где ты в полном дерьме. — Ну, сейчас ты уже в другой части моей жизни, так что располагайся. На самом деле я нуждалась в тебе. Думаю, после нашей небольшой ссоры с Сэмом… Я кусаю губу почти до крови, стараясь сделать тон беспечным настолько, насколько это возможно. Но от ее пронзительных глаз не уходит ничего. — О, знаешь ли, он тоже сейчас не в лучшем расположении духа. И по сути я приехала, чтобы кое-что тебе передать… После этих слов она снова начинает очень быстро и неразборчиво бормотать что-то невнятное, и я вздыхаю. — Все хорошо. Просто скажи. — На том мероприятии ты, дорогая, все-таки смогла насолить тем знатным людям. Честно, зачем ты соврала? Шелкопряд — не те новички, которых убить все равно что пальцем шевельнуть. Они бы спаслись. — О, ну, если бы я хоть немного подумала своей головой, я бы, наверное, сказала настоящую правду. Но я почуяла неладное и доверилась интуиции. Она, конечно, не подвела, но вот… Что теперь будет? Как Даниэль? А Сэм? А Мэтт? — Сэм совершенно ушел в себя. Он стал так похож на себя лет пять назад. Ещё более замкнутый, можешь себе представить? Только теперь он не погрузился в работу, он просто пропадает. Никто из нас не знает, где он ходит, но, я так полагаю, все плохо. Он забросил все свои дела, и Даниэль, конечно, взял их на себя. Единственное, на что согласился Сэм — помочь уберечь тебя, так как он считает себя полностью виноватым в случившемся. — О, неужели? Мне не нужна его помощь. Мне нужен был он. Я говорю это, но думаю совершенно о другом. Во-первых, теперь мы все в опасности. Во-вторых, с Сэмом что-то не так. Сердце сжимается от жалости к нему, но я стараюсь отогнать ее. Он сам это выбрал. Не я его оттолкнула. — Я не хотела это говорить, но чувствую себя ужасно, что утаиваю. Его видели с девушками во всяких местах. Каждый раз с разными. И самое интересное — утверждают, он абсолютно трезв. Каждый раз. Мое сердце падает вниз, затем снова поднимается, а затем просто куда-то исчезает. Я уже чувствую ненависть ко всем девушкам, с которыми он познакомился. Теперь же он свободен, верно? — Дорогая, выглядишь прескверно. Мне жаль, что я говорю только плохие новости, только не отрубай мне голову, я всё-таки начинающий гонец… Она слабо улыбается, но мои уголки губ ползут совершенно не в ту сторону. — Приготовлю-ка я травяной чай… Я думаю, это просто предлог, чтобы отойти подальше от меня, пока я злюсь, рву и метаю. — Боишься за свою голову? — закатываю я глаза, и она почти бегом идёт на кухню. — В любом случае, она мне не так уж и нужна, верно? Я все равно глупая, да и косметика больше не пригодится… — причитает Сапфира, заваривая чай. Тук-тук-тук. Сердце всё ещё бьётся, хотя кажется, что его уже нет. От бессилия хочется закричать, выбить из своего тела всю злость и разбить руки в кровь, но я просто закрываю глаза. Тук-тук-тук. Я не смогла. Я не смогла его удержать. *** Несколько парней прищуренно озираются в поисках жертвы. Все они одеты в большие не по размеру засаленные куртки, которые уже не держат тепло, дырявые штаны и толстые шапки. Скорее всего, если они слегка наклонятся вбок, из всех дыр куртки посыпится трава и порошок, дарящие «кайф». Один, тот, что повыше и вроде как даже постарше, замечает Сэма, и через мгновение уже вся шайка смеряет их силы. Впрочем, оглядев его ещё разок, они решают пройти мимо без всяких приставаний. Сэм даже немного грустно вздыхает. Конечно, ему было бы не так плохо от небольшой потасовки, но даже они решили пройти. Как она живёт в таком неблагополучном районе? Сэм ругается себе под нос, злясь, что ее любимый дом находится на самой окраине. Будь у него возможность, он бы просто перетащил этот дом в центр города и наконец пристроил ее в какой-нибудь университет. Туда, куда она хотела бы поступить. Но, черт побери, она всё ещё здесь, недалеко от него. От этой мысли все тело Сэма начинает вибрировать, и ноги уже поворачиваются в сторону ее дома, но он вовремя одергивает себя и вспоминает, зачем он здесь. Ему вдруг становится смешно. Долго ли будет он себя обманывать тем, что пришел сюда исключительно ради расследования? Он проходит дальше, и, найдя какой-то бар с едва заметной вывеской, заходит внутрь. Тут же его обжигают запахи дешёвого спиртного. Отравиться здесь наверняка ничего не будет стоить, но он не для этого пришел. Сэм оглядывает обстановку. Абсолютно все здесь были в нетрезвом состоянии. Какие-то девушки танцевали на барной стойке, кто-то играл в карты, попивая из грязной кружки, а кому-то явно нужна была отдельная комната и большая кровать. Сэм проходит за столик, попутно снимая с себя верхнюю одежду. Слишком душно и жарко, и вся эта обстановка сама по себе уже опьяняет и разгоняет кровь. — Малыш, никогда не заказывай здесь «Хот-шок», от него ещё никто не поправлялся. Голос, который сам по себе уже говорит тебе о частых посиделках в компании пива или водки, звучит с небольшой насмешкой, мол, новенький и наивный парень обязательно наступил бы на эти грабли, если бы не предупреждение. Сэм оборачивается и видит старика. Он сидит за огромной бочкой, играющей роль стола, и на ней стоят уже опустошенные деревянные стаканы. У старика густая седая борода, неухоженный вид и большой живот, но старая одежда в стиле моряков идеально чистая. Сэм кивает в знак благодарности и отворачивается. Она была когда-нибудь здесь? Это совсем недалеко. Если пройти два квартала и завернуть налево, то можно попасть к ней домой. Сэм проводит рукой по поверхности сиденья. Возможно, она была здесь когда-нибудь в юности, когда посещала очередную вечеринку со своими друзьями. Он не может полностью винить себя в том, что ее жизнь пошла под откос, но отчасти он виновен. Если бы не он… Впрочем, теперь уже стоит исправлять последствия, а не горевать по случившемуся. Сэм хищно оглядывает бар. Все здесь заняты чем-то, и, по большинству забавны. Они пьяны, и они веселятся. Это так странно — быть в самой гуще подобного, но на этот раз в роли наблюдателя. — Эй, — говорит ему какая-то девушка, очевидно, только что спустившаяся с барной стойки. Это было понятно по ее раскрасневшемуся лицу и пыланию щек. Раньше бы он сказал, что она симпатичная. У нее кожа оливкового оттенка, темные волосы насыщенного цвета и необычной формы глаза, которые притягивают. Открытая одежда позволяет разглядеть хорошую фигуру… Кислотных оттенков топ и кожаная мини-юбка весьма приятно обтягивают стройное тело, но для Сэма она уже не кажется интересной. Однако, ему нужно выведать хоть что-то. — Ты здешняя? — говорит он, и девушка улыбается. Думает, что Сэм попался на ее привлекательность. — Да, всю жизнь живу в этом районе, а ты вот явно не отсюда. Я бы тебя запомнила, — она подмигивает, и Сэм усмехается. Девушка тут же смотрит на его губы, даже не скрывая, и Сэм хочет встать и уйти, но не может. — Ты знаешь Лиру… Дэйл? Девушка слегка морщится, злясь, что разговор пошел не в то русло. — Что ж, она пошла, кажется, не по той тропинке, раз уже второй мужчина спрашивает о ней. Крутит романы… — Кто ещё о ней спрашивал? — прищуривается Сэм. — Он был почти старик, уже наполовину седой… И, знаешь, информация не даётся бесплатно. — Какая цена тебя устроит? — он улыбается, и та снова смотрит на его губы. — Для начала хочу узнать твоё имя, — девушка наклоняет голову вбок, проявляя заинтересованность. — Нильсон, — парень изгибает бровь, — а какое имя у тебя? — Эрика, — хихикает девушка, — что ж, Лиру Дэйл я знала много лет. Мы учились с ней в одной школе, только я на год старше ее, я выпустилась на год раньше и после этого никогда ее не видела. Но мы иногда общались с ней. У нее были друзья, и она не особо была рада знакомиться со всеми подряд, но что-то в ней было такое доброе и невинное, что все к ней тянулись. И я тоже, правда не по этому. Я хотела подружиться с ней в корыстных целях, но у меня так и не получилось, знаешь, была такой маленькой и глупой. — И это ты рассказываешь всем? И тому мужчине? — Нет, дорогой, — она кладет локоть на спинку дивана и выгибается, — ему я сказала, что не знаю Лиру. Неприятный тип, тем более старый. Тем более, удовлетворять ее плоские желания с ним не хотелось. Но этот «старик» бы понял, что она лжет, и он бы обязательно допросил ее. — Он как-то догадался, что я соврала, — говорит Эрика, словно читая мысли Сэма, — но я сказала, что, раз соврала, значит, ему это знать не нужно. И я не рассказала. Но ты, дорогой мальчик, кажешься очень интересным. Я скажу ещё один какой-нибудь факт, если ты… — она придвигается близко, — расскажешь мне, зачем тебе это знать. — Думаю, с меня уже достаточно, — улыбается Сэм, глядя ей в глаза. — Тогда ответь, она твоя девушка или жена? Может, любовница? — Ничего из этого, — при этих словах какая-то горечь наполнила все нутро Сэма, и он вдруг очень сильно захотел выйти на свежий воздух, тщетно надеясь на то, что он прояснит мысли. — Замечательно, — Эрика хищно улыбается, и Сэм понимает, что придется посидеть с ней еще. Может, она проронит ещё какое-нибудь слово о Лире или о том «старике». Что ж, хотя бы то, что на Лиру всё-таки наводят след, уже даёт что-то. — О да, уверен, это замечательно, — как бы Сэм ни думал обратное. — У меня второй заход на стойку, — говорит девушка, как бы извиняясь, — я вернусь через пять минут. Сэм кивает, перебарывая отвращение Эрике. Это ради нее. Ради ее безопасной жизни. Нужно просто потерпеть. Когда Эрика поднимается на стойку, она не ждёт ни секунды. Ее тело тут же пускается в танец, и видно, как она получает наслаждение от взглядов пьяных мужчин. От этого хочется поморщиться ещё сильнее, но Сэм не должен. С тех времён, когда она «была маленькой и глупой», кажется, ничего не поменялось в ее голове. Самое ужасное, что, хоть краем глаза Эрика и следит за взглядами пьяни, главный ее взор устранен на Сэма. Он должен… Что? Захотеть ее? Увы, но эта ситуация ни капли не привлекает его. Во-первых, он привык, что девушка всецело отдается Сэму, и, сколько бы парней за ней ни следило, она не должна обращать на них внимания. Во-вторых, она должна действительно хотеть именно Сэма, а не просто его как первого попавшегося человека мужского пола. Эрика продолжает делать попытки сексуальных движений, которые только раздражают Сэма. Он понимает, что больше не может, и поэтому выходит из бара. Холодный воздух, как и предполагалось, ни капли не освежает его голову. Сэм раздраженно проводит рукой по волосам, изо рта его выходит пар. Все его нутро говорит, что что-то не так. Он усмехается. Ну и что? Почему его вообще должно это волновать? Он делает несколько шагов вперёд и останавливается. Те парни, что были местными разбойниками, в испуге посмотрели на Сэма и поспешили мимо. «Неужели я так зловеще выгляжу?» Тогда он был бы рад стать её личным монстром, отпугивая других тварей от нее. Ноги отказывались идти вперёд, и Сэм раздраженно скрестил руки на груди. Да, он прекрасно понял, что впереди может быть опасно, но, возможно, это именно то, что ему нужно? После этих не совсем приятных мыслей он смог пройти вперёд. Подальше от ее дома. Кто-то, кто за ним наблюдает, обязательно подумает, что Сэм идёт к ней. Ведь зачем ему ещё разгуливать в городе, где живёт она? А уж они-то точно откопали о ней всю информацию, кроме точного адреса, потому что Сэм удалил все, что могло бы навести их на след. Подальше от ее дома. — Убирайся к черту! — закричал чей-то грубый женский голос, и Сэм злобно посмотрел на источник звука. — Если ты ещё не забыла, это мой дом! — Героин в нем тоже твой, так что проваливай, пока я не сдала тебя копам! Сэм только думает о том, как в подобном районе может жить она. Напряжение, разрастающееся вокруг Сэма и наблюдателя слишком быстро растет и даже давит на голову, поэтому парень заворачивает в переулок, чтобы побыстрее все закончилось. Это достаточно далеко от нее? Прилично. Он встаёт перед кирпичной стеной, ведущей в тупик, и оборачивается. — Тебя не учили разгуливать в безопасных районах? — звучит голос, похожий на скрежет железа. Сэм лишь слегка улыбается. — К чему все эти прелюдии? — Верно. Он чувствует острую боль в голове и теряет сознание.