СТРАХ / FEAR II. Университет Томаса Джефферсона.

— И что это было? — спрашиваю я, когда Джесс затаскивает меня в комнату. Поправочка. В нашу комнату. Я мысленно пробую это слово на вкус. Сладкое, приторное, но такое приятное. — Тебе Старик Извращенец уже сказал про то, что в университете как в школе? — сбивает меня с мыслей Джессика и я громко смеюсь. Мой смех отдаётся судорогами во всем теле. Он заливистый и громкий. Он такой живой. Я сгибаюсь пополам и накрываю живот рукой. Затем, едва успокоившись, я возвращаюсь в человеческое положение. — Ты не представляешь! В первые же пятнадцать минут разговора со Стивеном Класко я дала ему прозвище: Старый Извращенец! — и я снова заливаюсь смехом, но в этот раз Джессика подхватывает его. Наш смех, наверное, слышно за дверью в комнату. Может быть, он даже отдаётся эхом по пустому женскому кампусу. — Так вот, о чём это я, — вновь начинает говорить Джессика, когда отдышалась от смеха. — Он был прав. Универ — та ещё дыра. Такое ощущение, будто в прошлом году я пришла сюда зрелой и полной амбиций, была готова к серьёзной учебе и так далее, — Джессика замолкает, чтоб набрать воздуха в лёгкие. — Но как бы нет. Тут есть также популярные и не популярные. Вообще, мы все делимся не только так. Есть отбросы, зануды, зубрилы... — начинает перечислять Джессика, и я ее останавливаю. — Не продолжай, я поняла, — я улыбнулась и прищурила глаза. — А теперь скажи мне, к кому относишься ты и те два близнеца. Джессика закатывает глаза. — За год я добилась такой популярности, что мне завидуют четверокурсницы, — подмигивает мне подруга. — Дайлер и Тайлер с третьего курса, одни из самых «лакомых» мальчиков. — Лакомых? — я делаю лицо, будто меня сейчас стошнит. — Ну, так тут называют их, — спокойно пожимает плечами Джессика. — Кстати, угадай, какая четверка парней попали в «Лакомые кусочки»? — играет бровями подруга. — Ты серьезно?! Не говори, что это... — Джессика меня перебивает, забирая слова из моего рта. — Кристофер Харис, Дональд Холден... А теперь перебиваю я, продолжая: — Майк Вайен и Хантер Цекуно! — Да, черт возьми! Впервые в истории «Томаса Джефферсона» парни смогли пробиться в «Лакомых» с первого курса! — радуется Джессика. Я улыбаюсь. Искренне и с чувством. — Так что насчёт универа? — Ну, тут также проходят разные балы, празднуют наступление Рождества, Хеллоуин, День Купидона, День Святого Патрика просто обожают. Ну, суть ты уловила. «Томас Джефферсон» любит алкоголь, прогуливание пар в ближайших кафе, громкие вечеринки, травку в старых туалетах и сплетни. Я замолкаю и обдумываю полученную информацию. Это действительно очень похоже на школу. Я ухмыляюсь. — Кажется, это то, чего мне так не хватало за этот год, — выдаю смешок я. — О, да, детка, — подмигивает мне Джессика. — Теперь переходим к самой важной части. Сегодня вечером сюда прилетает Вивьен, правда она поступила на первый курс. Но мне удались уговорить Старого Извращенца поселить ее в соседней комнате от нас. Я моргаю глазами так, будто пытаюсь проснуться. Не верю своим ушам! — Что ты сказала? — я удивленно вскидываю брови. — Вивьен? Сюда? — В соседнюю комнату. А ты что, не рада? — Рада, безусловно. Но... Когда вы успели стать подругами? — Наверное, тогда, когда она пришла помочь после того ублюдка Твэна. По моему телу прошёл разряд тока. Меня дёрнуло, будто кто-то кольнул меня иголкой. Воспоминания пронеслись в моей голове, сменяясь картинками.       Джаред. Твэн. Джастин. Алекс. Том. Колтон. Джессика. Ее тело. Она в крови. Парализующая боль. Удар ножом в мой живот. Выстрел. Ещё выстрел. Ещё один. Я падаю без сознания с мыслями: «Я выполнила свой долг, жизнь Джастина всё же ценнее моей». — Кира, — трясёт меня за плечи Джессика. Я открываю глаза и смотрю на неё как полоумная. — Извини, мне не стоило об этом говорить. — Брось, — на моем лице расползается улыбка. — Всё в порядке. Это больше ничего не значит. Джессика с секунду смотрит на меня и затем открывает один мой чемодан. — Беги в душ, я пока начну разбирать твои вещи. Я улыбаюсь и забегаю в душевую.        В чем не меняется Джессика Хейбер? Я отвечу на этот вопрос. Она всё также пользуется гелем для душа с кокосовым ароматом, ее шампунь для волос обязательно без сульфатов и полотенце всегда белоснежное. Я улыбаюсь таким привычным, обычным вещам. Снимаю свой топ, расстегиваю молнию на джинсах и пытаюсь стащить их с пяток, где они всегда застревают. Полностью раздевшись, я предстаю перед зеркалом. В моём отражении совершенно другая девушка, не та, которая была год назад, или два, может даже, три. В любом случае, это больше не имеет значения. Ничего больше в мире не имеет значения, кроме моей замечательной матери, чудесного отчима и самой милой сестренке Элли. Вообще, ее зовут Эллизабет, но родители сокращают до Элли и это не может не нравится.       Снова обращаю внимание на зеркало. Мои волосы ниже поясницы. Они белоснежного света, будто я вынырнула из снега. Платиновый блонд мне очень даже подходит. На удивление, мои волосы совершенно не испортились. Может, дело в правильном уходе, к которому я привыкла из-за японской косметики? Не имеет значения. Мои глаза немного поменяли цвет. Не знаю, с чем это связанно. Думаю, это из-за отсутствия сильного стресса. Теперь они не темно-зеленого цвета, как это было раньше. Сейчас они обычные, зеленые. При свете солнца она становятся ярче и это единственное, что они делают. Больше мой цвет глаз не зависит от моего настроения. Это радует. Легче подбирать макияж. Осматриваю своё тело и довольно улыбаюсь. Раскрою секрет: в Синдзюку, где я жила, мне было чертовски скучно в выходные и поэтому я начала бегать. Я добегала до «маленького спортивного островка». Так тамошние люди называли спортивную площадку. Я занималась там, выбивая из себя энергию. А куда ее девать, если она нескончаема? Сейчас, в отражении, я вижу плоды своего времяпровождения на спортивном островке. Фигура стала подтянутой. Нет, не супер рельефной, а подтянутой. Грудь, правда, уменьшилась сантиметра на три, но это не имеет значения, также, как и то, что мои ноги стали более похожими на ноги, а не на две тощие палки.        Тёплые струи воды смывают с меня усталость, унося ее в канализацию. Я вымываю остатки шампуня без сульфатов Джессики с волос и выключаю воду, проведя мокрыми руками по лицу. Закручиваюсь в белоснежное полотенце, которое пахнет стиральным порошком, и закручиваю второе полотенце, поменьше, на своей голове. Выплываю из ванны. Клубы пара выходят вместе со мной и я смотрю, что Джессика справилась со всеми моими чемоданами, быстро расфасовав мои вещи по полочкам в аккуратной системе перфекциониста. — Ты как ангел, сошедший с небес, — усмехается подруга и кидает в меня моим же нижним бельём. Не сложно догадаться, что она и его разложила в нужном месте. Остаётся только привыкнуть. Поднимаю тонкую ткань на руке. Одни из моих любимых. Темно-синие кружева, едва заметные под тонкой тканью летних платьев. — Отличный выбор, — подмигиваю подруге и натягиваю трусы, не снимая полотенца. — Было бы не плохо, если бы ты кинула в меня ещё лифчиком. Джессика улавливает мысль и отыскивает бюстгальтер этого комплекта. Находит, кидает. Ловлю, надеваю, стаскиваю полотенце. Хейбер завороженно смотрит на мою фигуру. Это заставляет меня повернуться к ней задницей и покрутить ей около ее лица. Изо рта Джессики вылетает громкий смех. Мне нравится наблюдать за тем, как она смеётся. Она выглядит живой, настоящей и такой безупречно красивой. Иногда мне кажется, что не существует на свете никого красивее Джессики Хейбер. — Не зря ты в Японии училась, не зря! — визжит подруга и на мое удивление, открывается дверь в комнату. Я не успеваю среагировать, не успею ничего сделать, кроме как смотреть на Джессику шокированными и напуганными глазами. Хотя, это ли не одно и тоже? — Девочки, через полтора... — я слышу мужской голос и он пробирает меня до костей. Осознаю всю комичность ситуации. Кто-то зашёл сказать нам важную новость, а перед его лицом женская попа в кружевных стрингах. Спорю на бутылку виски, обладатель голоса очень рад, что зашёл именно в этот момент, а не минутой позже. И одновременно огорчён тем, что не зашёл раньше на минутку, ведь тогда бы он, может быть, застал совершенно обнаженную девушку, которая надевает нижнее белье. Но это только по его версии. Мысленно я ставлю пометочку: «Запирать дверь во время и после душа». Глубоко вдыхаю, выдыхаю, и оборачиваюсь. В дверях стоит симпатичный молодой человек. Нет, не парень. Он похож на студента, который только окончил университет. Может, он просто как и Вивьен, поступил на два года позже положенного. Кто знает? Я осматриваю его также, как он осматривает мои ноги. Чёрные брюки. Никогда не нравились чёрные брюки. Но на нем они смотрятся просто сногсшибательно и в голове проскальзывает мысль: «А как он выглядит сзади?». Когда у меня появился фетиш на мужские задницы? Мысленно усмехаюсь или бью себя ладошкой по лбу. Одна из двух явно спасёт ситуацию. Его белая рубашка заправлена, а на штанах крепится ремень, который так и просит, чтоб кто-нибудь его расстегнул. Поверх белой рубашки висит не застегнутый жилет. Это придаёт какой-то дерзости. Я резко останавливаю свою взгляд на щетине и губах. Мужская щетина, которая идеально выбрита. Очевидно, ходит в «БарБер», если он есть в Филадельфии. Или вообще в Пенсильвании. Его губы пухлые и слегка мокрые. Он явно их недавно облизывал. Недавно — когда вошёл сюда, разумеется. Где-то я вычитала, что цвет губ и цвет головки члена у мужчин совпадают. Теперь мне хочется засмеяться в голос, но я сдерживаюсь. Его глаза обычные, карие, я не нахожу в них ничего особенного, кроме искр, которые там горят. Но скоро они пройдут и не будет ничего запоминающегося. Мужчина красив, более чем, он почти идеален. Наши взгляды сцепились тогда, когда я взглянула в них. — Мистер Киттон! — громко говорит Джессика, привлекая к себе внимание мужчины. — Что Вы хотели? Мистер Киттон. Убираю слово: «Мистер» и оставляю: «Киттон». Я разбираю слова по слогам. Кит-тон. Слоги на буквы. К-и-т-т-о-н. — Через полчаса собрание в театральном зале, — говорит Мистер Киттон своим мужским голосом. Завораживает. Чарует. Пленяет. — Новенькая? — он вскидывает бровь, бросая взгляд на мои сиськи. — Ага, — я подпрыгиваю на месте, чтоб грудь слегка сотряслась. Мистер Киттон краснеет, как помидор, и поспешно закрывает за собой дверь. Одновременно мы с Джесс заливаемся смехом так, что скручивает животы. Я почти валюсь на кровать, но не в силах дойти до неё, падаю коленями на пол и кладу голову на кровать. Всё ещё продолжая смеяться, Джессика выдавливает из себя слова: — Боже мой, Кораллина Голлин, ты чертова грязная сучка! Я ещё громче смеюсь. — Я чистая, вообще-то! Можешь понюхать мои трусики! Вот теперь точно весь кампус слышит наш смех. Едва успокаиваюсь, как накатывает очередная волна смеха. — Блять, ну ты видела его лицо? — не унимается Джесс. — Черт возьми, это наш учитель по математике! На секунду я замолкаю. Учитель? Такой горячий? По математике? Чувствую, мне понравится математика в этом году. - «- Твою мать! Здесь все учителя такие горячие? — я уже начинаю задыхаться от смеха и пытаюсь остановить его. — У-у-уф, — вздыхает девушка на соседней кровати и делает вид, что смахивает капельки пота со лба. Я вновь восхищаюсь ей. — Что за собрание? — Совсем забыла сказать! — подскакивает Джессика. — В этом году к нам приезжают трое парней по обмену, вроде как. Один из них учится в Стэнфордском университете и параллельно в университете Темп. Наверное, ты не знаешь, «Томас Джефферсон» и «Темп» подписали договор об обмене учениками по их инициативе. Не имеет значения, кто умён, а кто нет. И самый сок в том, что выпускник, который проучился в двух университетах — получает сразу два диплома. Я завороженно слушала речь Джессики и мне не верилось, что такое действительно существует. «Томас Джефферсон» не такой популярный университет, как «Темп» и тем более, ему далеко до «Стэнфордского». Ощущаю, как веет началом фильма ужасов.

***

       Нятягиваю ажурный чёрный топ, чёрную юбку, которая почти скрывает колени и высокие каблуки. Мои волосы мягкими волнами ложатся чуть выше поясницы. Лёгкий макияж придал мне бодрости. Я выгляжу живой, а не фарфоровой куклой, как тогда, когда краснота после душа спала. Джессика сказала, что я похожа на труп, который только что вылез из ямы. Отличное сравнение. Подходит описанию моему душевному состоянию. Кидаю взгляд на Джессику. Она тоже изменилась. "Куда ещё лучше?" — проскальзывает мысль в моей голове.       Её волосы ярко рыжие, будто она — само солнышко. Кто бы мог подумать, что Джессика когда-нибудь осмелиться их отрезать, но это случилось. Её волосы касаются лопаток при ходьбе, делая легкие волны более завораживающими. Глаза такого глубокого темно-синего цвета, что без освещения они кажутся и вовсе черными. Пару месяцев назад Джессика закачала себе в губы гиалуроновую кислоту. Теперь они с легкой припухлостью. Она не накачала их до размера задницы обезьяны, нет. Она просто подкорректировала губы до одинакового размера. Мне кажется, или Джессике нужно идти в модели? Непременно сообщу ей об этом. — Пришли, — оповещает Джесс. — Запомнила дорогу? Хм, я явно отвлеклась. Оборачиваюсь по сторонам и осознаю, что я даже не знаю с какой стороны мы пришли. — Нет, — я качаю головой и Джессика усмехается. — В следующий раз, может быть, — пожимает она плечами и мы входим в Театральный зал.        Большое помещение, просто огромное. Целая куча стульев. Сколько их тут? Тысяч пять? Или больше? Это место выглядит как самый дорогой театр в Пенсильвании. Хотя, откуда мне знать? Я никогда прежде не была в этом штате. Стоит наверстать упущенное. — Чертовски красиво, — шепчу я, сжимая ладошку подруги в своей. — Согласна. Пошли, скоро начнется, — закатывает глаза Джессика и тянет меня к сцене. Я занимаю место в первом ряду, прям напротив сцены. Зал постепенно наполняется учениками и я удивляюсь, как их мало. Всего около двадцати. — Это все "лакомые" и вон там, — Джессика показывает взглядом на компанию девушек из пяти человек. — Одни из самых популярных девушек "Томаса Джефферсона". Я мимолетно оглядываю их. Красивые, бесспорно, но они кажутся такими пустыми. — Хорошенькие, — я пожимаю плечами и чувствую мятное дыхание, которое сначала касается холодом моего уха, а затем долетает до носа, давая почувствовать запах. — Ты тоже хорошенькая. Вихрем оборачиваюсь в правый бок. Тайлер. Рядом с ним Дайлер. Надо же, я сразу научилась их отличать. Вскидываю бровь и ловлю его улыбку. Ладно, это даже мило. Подмигиваю и оборачиваюсь к сцене. Мистер Старый Извращенец начал свою речь: — Добрый день, студенты университета "Томаса Джефферсона"! Как вы уже догадываетесь, я собираюсь поставить вас всех в известность о приезде трёх молодых людей из разных университетов. Они приезжают в этом году к нам по системе обмена учениками с университетом "Темп". Не буду томить, переходим ближе к делу. Они появятся в стенах университета уже вечером и я спешу порадовать вас, молодые люди, я разрешаю вечеринку. В подвальном помещении, которое находится прямиком под "Томасом Джефферсоном". Многие из вас уже знают это место, там довольно часто проводятся вечеринки, которые ученики старательно пытаются спрятать от преподавателей, — Мистер Класко сделал глубокий вдох, чтоб продолжить. — Сегодня, в 20:00 я разрешаю вам воспользоваться подвальным помещением. После 18:00 Тайлер и Дайлер обойдут ваши комнаты, собирая денежные средства. По всем вопросам обращайтесь к братьям-Томпсон. Встретьте достойно парней из "Темпа" и покажите, как здорово учиться в "Томасе Джефферсоне"! Люди, находящиеся в помещении, захлопали в ладоши. Я искривляю лицо в непонимании и смотрю на Джессику. Она широко улыбается и активно хлопает. М-да, прям как в школе. Все молоды, наивны и не прочь лишний раз повеселиться.

***

4:37 pm        Я и Джессика вышли на территорию «Томаса Джефферсона». Мы сидим на лавочках, которые поставлены вдоль университета. На улице практически нет людей. Только пара-тройка школьников, которые зачем-то приехали. Поглазеть на лакомых мальчиков университета? Меня прям тошнит от этой фразы. Почему нельзя было придумать ничего лучше, чем этот бред? Вдалеке, у поля для лакросса, видно несколько мужских фигур. Они явно что-то обсуждают. Машут руками, загибаются от смеха и прочие непонятные движения. Уверена, мы с Джесс выглядим абсолютно также со стороны. — Ха, школьницы из выпускного класса пришли, — усмехается Джессика. — В прошлом году они делали также. Надеятся подцепить мальчиков из универа, в надежде попасть на грандиозную вечеринку. При слове вечеринка — в моем теле, как в бутылке шампанского, вверх поднимаются пузырьки и ударяют в голову громом. — О какой вечеринке идёт речь? — я поворачиваюсь лицом к подруге и тушу окурок сигареты о деревянную скамейку, затем отправляю в мусорку. — Ежегодно четвёртый курс устраивают вечеринки в честь открытого учебного года, — объясняет Джессика. — Обычно, это проходит у кого-нибудь дома и туда приглашены только особенные. — Особенные? Ты имеешь в виду, популярные? — Не совсем. Я пока не знаю как, но четверокурсники, именно парни, организовывают вечеринку и в праве позвать тех, кого сами хотят. Они рассылают приглашения по почте. В их список могут не попасть даже девочки из их группы, даже если они общаются. Ирония. Я вскидываю брови. — Когда обычно состоится вечеринка? — В прошлом году была в середине сентября. В этом году обещали раньше, — говорит Джессика и выдыхает клубок серого дыма. — Ты была там в прошлом году? — Конечно, — усмехается. — Как ты попала, если первокурсница? — Именно поэтому вечеринку делают не сразу. Первая половина месяца даётся на то, чтоб познакомиться с первокурсниками. — Ясно, — кидаю я, не желая больше слушать.        Четыре школьницы подбегают к двум парням, которые как раз направляются в нашу сторону. Я с интересом наблюдаю. Та блондинка, на высоких шпильках и короткой юбке, она практически залезла на одного парня, настолько близко они стоят. Он берет своей рукой ее подбородок, что-то говорит, и она, как ошпаренная, отлетает от него и несётся прочь. Её подружки следуют её примеру. Я усмехаюсь довольно громко. Кладу в рот мятную освежающую пастилку с привкусом лакрицы из только что распечатанной коробочки «ХинтМинт». Убираю в свой маленький чёрный клатч и поднимаю взгляд. Надо же, парни уже почти около нас. Шаг. Ещё шаг. Ещё один. Ещё четыре и они останавливаются. Я поддёргиваю подбородок вверх и встречаюсь взглядом с Тайлером. — Чё надо? — грубо и резко выдаёт Джессика. Очевидно, она не ладит с этими парнями. — Мы по поводу вечеринки, — отвечает Тайлер и также смотрит в мои глаза, будто ответ был адресован мне. — Время до шести вечера, сейчас рано, — откидывает голову Джессика и тушит сигарету. Она достаёт из моей сумки конфеты и закидывает в рот. — Нет, — резко отрезает Дайлер. — Нужна помощь в украшении. Справитесь? Я перевожу взгляд на Джессику и вскидываю бровь. — Попроси Линдси и ее компашку, они с радостью согласятся, — огрызается Джессика и скрещивает руки на груди. — Линдси знает толк только в одежде, но не в интерьере. Ты справишься с этим лучше, — наклоняет голову в бок Дайлер. Между ними явно что-то есть, не считая этой неприязни к парню. Выясню это позже, как они уйдут. Тайлер всё смотрит на меня, заставляя меня смутиться. — С чего ты взял, что я шарю в интерьере? — наклоняется вперёд Джессика. Дайлер подходит на шаг ближе. Их коленки упираются друг в друга. Парень наклоняется и берет двумя пальцами подбородок Джессики. — Я неоднократно был в твоей комнате, детка. На моем лице расплывается улыбка. Теперь я понимаю, в чём дело. Джесс откидывает его руки и ударяется спиной о здание, настолько резко она поддалась назад. — Ключи, — говорит Джесс и протягивает руку. Дайлер кидает ей в руку один единственный ключ и разворачивается, чтоб уйти. Тайлер по-прежнему стоит и мы боремся глазами. — Что ты пьёшь? — неожиданно спрашивает он. Я не подаю вида, что растерялась. Также резко отвечаю: — Я люблю карамельный виски. Он усмехается, кивает и уходит вслед за братом.        Когда парни окончательно уходят и больше нет их силуэта на горизонте, я смотрю в сторону. Та компания из девочек школьниц таращатся на нас так, будто мы отобрали у них самые вкусные конфеты. До меня доходит, почему именно так прозвали парней. Закатываю глаза и оборачиваюсь к Джессике. — Идём, у нас появились дела, — она берет меня за руку и мы заходим в здание университета.

Дзынь! Время вечеринки!

       Я осматриваюсь вокруг и критично вскидываю бровь. Мне не нравится, что гирлянд так много. Они в любом случае упадут на пол и кто-нибудь их раздавит. — Не кажется, что гирлянд слишком много? — Плевать. Это красиво! — размахивает руками Джессика и садится на мягкое кресло. Я снова осматриваюсь. Подвальное помещение состоит из одной огромной комнаты, где будет проходит всё веселье, и четырёх маленьких. Не сложно догадаться, что эти комнаты предназначены для случайного и пьяного секса. В большой комнате, назовём её гостиной, на стенах развешаны гирлянды, там же нарисованы граффити. Судя по немного обшарпанным рисункам, они тут давно. Интересно, в каком году тут начали проводить вечеринки? Это место кажется довольно уютным. Думаю, оно подходит для маленьких вечеринок одного круга общения. В принципе, это сегодня и намечается. Мы потратили чуть больше часа, чтоб привести это место в надлежащий вид. Отдраивать пыль и слои грязи было не из приятных. В любом случае, сейчас это место мне очень импонирует и я уже настроена провести тут веселую ночь. — Не плохо постарались, да? — усмехается Джессика и закуривает сигарету. — Сейчас бы выпить чего-нибудь... — задумчиво говорит она. Я поднимаюсь на стуле и открываю маленькое окно, которое находится у самого потолка. Предполагаю, это место придётся долго проветривать от запаха сигарет и алкоголя, а может, чего и похуже.        Я подхожу ближе к ней и плюхаюсь на соседнее кресло, устало выдыхаю. — Твои волосы растрепались, — говорит Джессика и убирает прядь за ухо. — Тебе даже идёт. Я улыбаюсь, забираю у неё сигарету, делаю затяжку и возвращаю.        За дверью слышен шум, будто кто-то подходит. Верно, это заходят парни с огромными пакетами. Семь парней принесли огромное количество алкоголя. Мои глаза загораются. Они шумно о чем-то спорят. — Я серьезно, она сама запрыгнула на меня! — Линдси Кэштвей? Не может быть! — Она без ума от меня, честно слово. Громкий смех парней заставил и меня улыбнуться. Я почувствовала ощущение, будто я вновь в своей старой школе и будучи в одиннадцатом классе посещаю вечеринки. Вспоминаю, как в двенадцатом классе, в самом начале семестра, я закатила вечеринку в своём доме. Ох, как долго я тогда убиралась... — Кто это? — вдруг раздался голос одного парня. Я поднимаю взгляд и осознаю, что пятеро парней уставились на меня в непонимании. Я закусываю губу, пока рассматриваю их. Все красивые, все как на подбор. Идеальные. — Новенькая второкурсница, — подмигивает мне Дайлер. Я натягиваю глупую улыбку. — Знакомьтесь, это Каролина, — говорит Тайлер. — Кораллина, — поправляет его Джессика. — Моя лучшая подруга. — Рады тебе в «Томасе Джефферсоне», — подмигнул мне один парень и достал бутылку из пакета. — Выпьем, пока ещё не началась тусовка? — спрашивает он у всех. Парни соглашаются и Джессика встаёт со стула, говоря что-то вроде: «Ну наконец-то». Они разливают алкоголь по одноразовым красным стаканам и о чем-то болтают. Я неподвижно сижу на месте. Чувство неловкости сковало мое тело. Я давно не говорила с людьми, не говоря уже об алкоголе. Рядом оказывается Тайлер с бутылкой карамельного виски. — Выпьем? — улыбается он. — Карамельный, как ты и просила. Я делаю удивленные глаза и смущенно закусываю губу. — Я не просила тебя... — начинаю говорить, но он меня перебивает. Ну что за манеры, парень? — Знаю, я сам захотел его купить и угостить тебя. С приездом в «Томас Джефферсон»! — он толкает мне стакан с налитой жидкостью и поднимает свой. Я беру стакан в руки, чокаюсь с парнем и мы одновременно выпиваем. Виски отдаётся карамелью, затем жжёт горло, и снова привкус карамели. Я немного жмурюсь, затем делаю ещё глоток. — Не нравится? — Просто давно не пила. Нас отвлекают голоса подошедших парней и Джессики. — Джесс сказала, что это была твоя идея украсить подвал таким образом. — говорит один. Я киваю, ожидая осуждения. — Довольно круто, мне нравится, — он подмигивает. Они тут все умеют подмигивать одним глазом что-ли? — Врубай музыку, развлечемся! — кричит один парень и помещение сразу окутывает энергичная музыка, которая позволяет мне расслабиться.