Защита свидетелей

      Джон присел на крыльцо, закурил, сделал глубокую затяжку, задержав дыхание на несколько секунд, и выпустил облачко серого дыма, наблюдая, как оно рассеивается в воздухе. Вторая затяжка отозвалась рвотным позывом – курение натощак не самая лучшая идея. Но желание найти в сигарете успокоение для разорванной в клочья нервной системы было сильнее, чем забота о собственном здоровье. Очередная бессонная ночь и так уже отразилась тёмными кругами под глазами и полопавшимися капиллярами на белках. До самого рассвета Джон метался по дому, словно загнанный в ловушку зверь, единственным желанием которого было перегрызть кому-нибудь глотку. Он дважды порывался броситься на поиски Сансы, подняв все свои связи, которые у него ещё остались, но брал себя в руки и останавливался. Этим он ей помочь не сможет, а вот спровоцировать её похитителей – легко. Нужно быть осторожным в своих действиях. Нужно дождаться вечера...       Тяжелое грозовое небо очистилось от туч, и теперь в его прозрачной темно-серой глубине занималось зарево рассвета, а со стороны леса послышалось раздражающее пение птиц. Джон посмотрел на свою правую руку, сжал и разжал кулак и поморщился от боли: костяшки пальцев болели так, словно все кости в руке были раздроблены. Впрочем, физическая боль казалась ничтожной по сравнению с той, которая разрывала сейчас его душу. Он сотни раз прокрутил в голове весь вчерашний день и всю сегодняшнюю ночь, особенно тот короткий телефонный разговор, который принёс ему ещё больше проблем.       «Возможно, ты захочешь выслушать моё предложение...»       Джон усмехнулся, горестно качнул головой и сделал ещё одну затяжку. У него просто не было другого выхода, кроме как выслушать. Ведь только так он мог выиграть хоть немного времени, чтобы придумать, что ему следует делать дальше. Сегодня в восемь вечера он должен будет встретиться с одним из наёмников «неуловимого босса» в небольшом баре на самой окраине Тенби. Но профессиональное чутьё подсказывала Джону, что эта встреча не принесёт ничего хорошего.       Он бросил ещё тлеющую сигарету на землю у крыльца и вдруг заметил лежащую сбоку от ступеньки крошечную брошку Сансы, её фамильную драгоценность в форме головы оскалившегося волка, которая так часто привлекала его внимание...       «Милая брошка...»       Санса все время носила её на груди, перекалывая на разную одежду… она была на ее вечернем платье после благотворительного вечера её отца… она была на её водолазке, которую купил Джон… она её приколола даже на домашнее платье, в котором ходила здесь…. Боги…       Идиот! Как он мог быть настолько слеп и глуп, чтобы не заподозрить неладное ещё до того, как случилось самое страшное?! Ведь эта брошь была единственной вещью, которая всегда находилась при ней! Единственной, где мог быть спрятан «жучок», ведущий наёмников по их следу от самого Лондона! Но кто и когда мог его туда установить? Впрочем, теперь, зная имя человека, который напал на Гренна во время благотворительного вечера Эддарда Старка, Джон мог с уверенностью ответить и на этот вопрос.       Он провел ладонью по лицу, словно пытаясь стряхнуть с себя одолевающую его усталость, а затем резко встал на ноги, невольно бросив взгляд на капли крови, уже въевшиеся в деревянный настил крыльца. На чердаке он тоже обнаружил кровь и поваленные на пол коробки. Это было дурным знаком.       Неожиданно в рассветной тишине, нарушаемой лишь трелями птиц, раздался ещё один тихий посторонний звук – шорох гравия. Джон замер, повернувшись к кустам, в которых был скрыт въезд на плато. Кажется, сюда снова едут незваные гости... Но что-то подсказывало, что на этот раз они не имеют никакого отношения к наёмникам. Джон зашел в дом, взял со столика рядом с телефоном свою Beretta, сжал её в ладони, ощутив надёжную приятную тяжесть оружия, и снова вышел на крыльцо. Желание пристрелить кого-нибудь прямо здесь и сейчас было велико как никогда прежде. Это позволило бы снять напряжение от переполнявшего его бешенства. Но ему придётся держать себя в руках, если он не хочет наделать глупостей.       Три уже знакомых чёрных внедорожника медленно, даже с некоторой грацией, друг за другом въехали на плато и остановились, не подъезжая близко к дому. Джон оценил опытным глазом, как грамотно они встали - перекрыв дорогу любому, кто решил бы выехать отсюда, и в то же время, не мешая друг другу срочно ретироваться в случае необходимости. Хотя какая тут, к Иным, необходимость… Всё его тело напряглось, а взгляд тёмных глаз неотрывно следил за тремя машинами сразу. Наконец, дверь одного из джипов открылась, и из него вышел Оберин. Черные блестящие волосы отливали в первых рассветных лучах, глаза скрыты солнцезащитными очками, резко очерченные губы были плотно сжаты, а на его скулах слишком отчётливо виднелись желваки. Он остановился, широко расставив ноги, небрежно сунув руки в карманы брюк, и несколько секунд – Джону показалось, что они длились вечность, – смотрел на соперника сквозь черные стекла дорогих очков. Наивно было рассчитывать на то, что чилиец пришёл сюда с предложением мира. Джон буквально кожей ощущал его полный ненависти и презрения взгляд.       Оберин заметил в его руках оружие. Глупец… Эта ничтожная игрушка вряд ли поможет ему. Он не спеша, вальяжно приблизился к крыльцу, поднялся по ступеням и встал прямо напротив Джона. Из джипов выходили люди, все как на подбор, высокие, крепкие, спокойные, словно скалы, окружающие плато. Они остались стоять возле машин, видимо, получив приказ пока не вмешиваться. Но Джон ни на миг не сомневался, что ситуация под их полным контролем. Он знал, как действуют чилийцы. Они не шелохнутся до тех пор, пока не будет сигнала. А каким будет этот сигнал – неизвестно. Может, Оберину достаточно просто снять очки – и его «сторожевые псы» разорвут в клочья не только Джона, но и дом, и лес вокруг, и озеро вылакают. Эта мысль вызвала у него легкую усмешку. Он слишком ясно осознавал, что кое-кто собирается сделать из него такого же ручного пса, верного и преданного хозяину. Другого смысла в предстоящей встрече с человеком «главного босса» Джон не видел.       – Мне ничего не стоит убить тебя, Ворона, – вдруг произнес Оберин, и Джон с удивлением отметил про себя, что чилиец с глубокого похмелья – от него несло перегаром.       «Но, насколько известно из досье, собранного MI-5 на Мартелла, он же не пьет! Вернее, никогда не напивается. Неужели у него был повод? Или причина?» - промелькнуло у Джона в голове.        – Но я не стану этого делать, - продолжил Оберин, – потому что Санса наверняка захочет сохранить тебе жизнь. По крайней мере, я не стану этого делать у неё на глазах.       Он повернул голову к распахнутой настежь входной двери. Если Сноу здесь, значит и Санса должна находиться где-то рядом. Ведь эта упрямая глупая девчонка решила искать защиты у офицера MI-5 вместо того, чтобы довериться тому, кто действительно мог и хотел ей помочь. Оберину было тяжело и неприятно осознавать, что она выбрала не его, а в мыслях то и дело всплывал взгляд Элларии, которым она одарила его в момент их последнего разговора. Жена не сказала этого вслух, но он слишком хорошо её знал, чтобы читать, как открытую книгу: «Ты выбрал её, но она никогда не выберет тебя...». И она, Иные бы её побрали, оказалась права! Но даже несмотря на это, Оберин не собирался отступать и становиться сторонним наблюдателем всей этой драмы. Он пойдёт до конца, даже если в итоге будет вынужден проиграть.       Джон усмехнулся и покачал головой. Казалось, что все эти угрозы для него – не более, чем пустой звук. Но это было не так. Он не сомневался в их правдивости – Мартелл был серьезным человеком и опасным противником, не бросающим слов на ветер. Он никогда не обещал того, чего потом не выполнял. Джон читал его досье и хорошо знал это. Однако в досье не было сказано ни слова о том, кем на самом деле для него была Санса Старк.       – Тогда можешь пристрелить меня прямо здесь и сейчас, она всё равно этого не увидит, – он злорадно улыбнулся, не сводя взгляда с лица Оберина. – Только запомни: я единственный, кто сможет её сейчас найти и вернуть домой.       На доли секунды Оберин растерялся – Джон заметил это. Что сказал этот Ворона? Найти и вернуть? Что это значит? Что Сансы здесь нет? Распахнутая настежь дверь, отсутствующий равнодушный взгляд Джона, обреченность во всех его жестах, мимике, разбитая правая рука… Реальность пугающим холодом сжала горячее сердце Мартелла.       – Ты упустил её... – голос предательски дрогнул.       Джону стоило больших усилий сдержать эмоции – осознание собственной оплошности сжигало его изнутри. Как он мог совершить столь глупую ошибку и оставить Сансу в этом месте совсем одну? Беззащитную, тоненькую, хрупкую... Возможно, уйди она тогда из дома Тормунда вместе с Оберином, сейчас всё было бы совсем иначе... Но память услужливо напомнила ему о том, что вчера в телефонном разговоре сказал ему Эдд: «Леди Кейтилин и её дети похищены из собственного дома». Вернись Санса к своей семье, её ждала бы такая же участь. Так не всё ли равно, откуда она была похищена – из домика в горах или же из особняка Старков, превращенного в крепость? Этот замкнутый круг имел только один выход: дать боссу то, что он желал получить в финале всей этой «игры».       Джон ничего не ответил. Впрочем, Мартелл и сам все понял, ему не нужны были слова или жалкие оправдания. А уже в следующую секунду он с силой ударил Джона кулаком в челюсть. Голова дёрнулась в сторону, а вся левая половина лица на мгновение онемела и сразу же запульсировала от боли. Он поморщился, сплюнул кровь из разбитой губы… Затевать драку не было смысла, да и не хотелось. Оберин прав, и Джон понимал это. К тому же, ударь он Мартелла в ответ, он бы проиграл. Какой бы профессиональной подготовкой он ни обладал, сегодня он в абсолютном меньшинстве. Но дело было даже не в этом. Перед тем как оказаться в проигрыше и закончить эту смертельную «игру», он должен найти Сансу...       Он провёл ладонью по разбитой губе, стирая кровь, неторопливо убрал свою Beretta за пояс джинсов, отметив, как напряглись верные «псы» Мартелла. Наверняка Оберин и сам ждал ответного удара…       – Ты сделаешь так, как я тебе скажу, – холодно проговорил Джон не терпящим возражений тоном.       Оберин хмыкнул, покачав головой.       – Мне проще убить тебя, Ворона, ты приносишь всем одни только проблемы. Ты предал доверие Сансы, которое она тебе оказала. И только за это я с радостью нажму на курок, – каждое его слово словно ещё один удар. – Но что я после этого поимею? Славу того, кто прикончил командира «Чёрных братьев», а по сути – предателя MI-5… того, кто уничтожил ещё одного Таргариена.       Но Джон снова усмехнулся разбитыми губами, положил руку на плечо Оберина – «псы» приняли боевую стойку – и склонился к его уху:       – Тогда в следующий раз ты увидишь Сансу в гробу, – он сильнее сжал пальцы на плече соперника, вынуждая его дернуться от боли, – если, конечно, от неё что-нибудь останется… И не забудь надеть черный костюм.       Оберин замер. Это была пугающая правда. Всем было известно, как наёмники расправлялись со своими жертвами, когда они становились им не нужны. Ни для кого не было тайной, что происходило с молодыми девушками и женщинами, оказавшимися в руках ублюдков-беспредельщиков. Джон своими глазами видел истерзанные тела несчастных жертв, которым перед смертью приходилось пройти через самый настоящий ад. Их насиловали и истязали, резали на куски, снимали скальпы, вырывали зубы, выкалывали глаза… У наёмников отсутствовало понятие человечности и морали. А страдания жертв доставляли удовольствие. На показательные пытки и издевательства смотрели как на забаву, под пиво с чипсами. Это были нелюди в человеческом обличье, машины для убийств, топливом для которых были деньги, мнимая власть над слабыми и возможность причинять боль другим...       Оберин молчал, но в его черных глазах плескалась ярость. Насколько он мог доверять продажному офицеру, который ради смазливой девчонки нарушил присягу? Насколько он мог доверять тому, кто насильно увез чужую девушку, похитив её из семьи, а после позволил наёмникам похитить её у него самого? Тому, кому так слепо и глупо доверилась эта девушка? Но он понимал, что Сноу не врёт. И еще он понимал, что выбора у него нет: если он хочет вернуть Сансу, он должен действовать с ним заодно.       – Я не убью тебя сейчас, Ворона, – тихо, по-змеиному прошипел Оберин, – но как только она окажется в безопасности, я лично тебя прикончу.       Джон холодно усмехнулся, отпустил его плечо, достал из кармана джинсов пачку сигарет и закурил.       – Тебе придётся встать в очередь, Красный Змей. За моей головой охотится слишком много народу.

***

      Головная боль была просто невыносимой, словно сотни молоточков одновременно стучали в висках, и казалось, что черепная коробка вот-вот просто разорвётся на части. Санса поморщилась, подавляя рвущийся наружу стон. Ей дико хотелось пить. Еще хотелось открыть глаза, чтобы осмотреться и понять, где она находится, но веки казались слишком тяжёлыми...       Последнее, что она помнила, когда мозг начал отключаться – непомерную усталость и желание спать, а где-то на краю сознания появилась расслабляющая мысль, что она напрасно так долго сопротивлялась и пыталась барахтаться, вода, хоть и холодная, но вовсе не страшная, а ласковая и приятная… и она закрыла глаза, чувствуя, как опускается на дно… как глупо и нелепо оборвалась жизнь… стоило ли так долго бороться?.. Но чьи-то сильные руки грубо схватили ее за волосы, выдернули на поверхность и поволокли к берегу… Ошалевшая Санса вдохнула ртом воздух – и лёгкие обожгло так, будто она выпила Дикий огонь… Кто-то вынес её на берег, бросил, словно куклу, животом на что-то жесткое, видимо, на колено, нагнул голову вниз… её рвало озерной водой, а сильные руки всё давили и давили ей на спину… И голос... снова был тот до боли знакомый голос, обладатель которого виделся лишь мутным пятном перед её невидящим взглядом. А после окончательно накрыла темнота.       Санса снова поморщилась и на этот раз нашла в себе силы вскинуть руку и прижать ладонь ко лбу, словно надеясь, что этот жест хоть немного ослабит неутихающую головную боль. Что ж, она хотя бы не связана – это уже хорошо. Только, может ли вообще быть что-то хорошее у того, кого похищают?       Глаза удалось открыть с большим трудом, но показавшийся слишком ярким свет от единственной тусклой лампочки, висевшей под потолком, заставил прикрыть глаза рукой. Она приподнялась на локтях, осторожно оглядываясь вокруг. Странное место… Подвал, что ли? Полное отсутствие окон, тошнотворный запах плесени и сырости… Лежала она на грязном и местами порванном матраце прямо на полу среди мусора и бычков от сигарет. Санса брезгливо поморщилась, заметив неподалёку мышеловку, к счастью, пока пустую.       Попытка встать с матраца отозвалась новой волной нестерпимой головной боли. Но она стиснула зубы и в несколько осторожных движений поднялась на ноги. Её мутило и шатало. Она сфокусировала взгляд и осмотрелась внимательнее: обшарпанные стены, паутина и пугающие, уже въевшиеся в бетон бурые пятна на полу. Кровь? Даже мысль об этом вызвала панику.       – Боги… – Санса зарылась пальцами в собственные распущенные волосы, до боли прикусив нижнюю губу, чтобы не расплакаться.       Взгляд её голубых глаз, в которых сейчас плескался неподдельный страх, метнулся к обветшалой деревянной лестнице, которая наверняка вела к двери – единственному выходу из этого места. Надеяться на то, что дверь окажется не заперта, было бы слишком глупо, но просто сидеть и ожидать своей смерти – еще более глупое решение. Она должна хотя бы попытаться отсюда выбраться... Однако не успела Санса сделать и шага к лестнице, как услышала звук поворачивающего в замочной скважине ключа. Это заставило её испуганно отшатнуться назад, к матрацу… сердце гулко заколотилось в груди. Она не сводила лихорадочного взгляда с лестницы, которая заскрипела под чьими-то тяжелыми шагами.       Девушка нервно облизнула сухие губы. Неужели она прямо сейчас увидит того, кто превратил жизнь всей её семьи в самый настоящий ад? Того, кто вёл охоту на Старков... Но надежда на это рухнула в тот же миг, когда она увидела человека, спускающегося по лестнице. Это был тот самый огромный мужик, с которым она столкнулась вчера вечером в доме Джона… Её словно парализовало… дыхание перехватило, а сил пошевелиться, чтобы отступить ещё хотя бы на шаг, не осталось и вовсе. Санса просто замерла, испуганно глядя на здоровяка.       Он спустился, уверенно шагнул к ней, скаля зубы в улыбке, и встал прямо под тусклой лампочкой, давая пленнице хорошенько себя разглядеть… но лучше бы она этого не делала... Вся правая половина лица этого человека была изуродована багровым, уже зарубцевавшимся ожогом. Его правый глаз казался значительно меньше левого, словно расплавленная кожа век буквально спаялась между собой, а уголок губ с правой стороны то и дело дергался, даже когда он молчал. Санса нервно сглотнула, будучи не в силах оторвать от него своего испуганного взгляда. Скорее всего, встреть она этого человека на улице в любой другой, обычный для себя день, она испытала бы только жалость к его наверняка тяжёлой судьбе, но сейчас она почувствовала дикое отвращение. Урод...       Мужчина же, заметив, как Санса его разглядывает, скривил губы. Он не любил, когда кто-то на него так открыто пялился, и обычно такие любопытствующие оказывались в итоге с пробитой головой в канаве, но босс пока что запретил трогать девчонку, а значит, на этот раз её бестактность сойдёт ей с рук. Хотя желание сломать парочку этих идеально-красивых тонких пальцев было велико. Ведь рана на плече, которую он получил, неудачно приземлившись на пол чердака, когда красотка столкнула на него тяжёлые коробки, кровоточила и грозила загноиться.       – Боишься, пташка? Правильно, ведь в этом месте никто не сможет тебя защитить, – он хохотнул, и этот смех был похож на собачий лай, – а пока поешь, сидеть здесь придётся долго.       И только сейчас Санса заметила, что в руке он держал небольшой ржавый поднос. Но если даже одна мысль о еде вызвала у неё рвотный позыв, то стакан с водой невольно привлёк к себе взгляд. Санса облизнула пересохшие губы, но с места так и не сдвинулась. Она ни за что не подойдёт к этому человеку добровольно!       Словно поняв это, он усмехнулся, дёрнув уголком обожженного рта, затем поставил поднос на пол у матраца, боковым зрением отметив, как девчонка шарахнулась от него в сторону. Прислуживать этой красотке и так было для него унизительно, а чувствовать на себе её перепуганный, но одновременно с этим полный отвращения взгляд было тошно. Он ведь наёмник, чёрт возьми, а не горничная! Но ему отдали приказ, а приказам он привык подчиняться. По крайней мере, ему хорошо заплатят за эту работёнку, а учитывая, что он был единственным, кому наконец удалось поймать и привести её сюда, оплата наверняка возрастёт вдвое. А это, стоило признать, немалые деньги.       Санса напряжённо наблюдала за тем, как мужчина направился обратно в сторону лестницы, намереваясь покинуть её «темницу». Она чувствовала, что не сможет пробыть в этом месте слишком долго, не тронувшись умом. Впрочем, находиться в обществе этого урода ей хотелось ещё меньше. Уж лучше она останется здесь в абсолютном одиночестве, один на один с собственными страхами, пожирающими её изнутри.       – На кого ты работаешь? – вопрос вырвался совсем непроизвольно, заставив Сансу слишком поздно прикусить язык.       Дура! Надо было просто молчать, пусть бы убрался к черту... Мужчина же замер на месте, не успев шагнуть на ступеньку. Он стоял к ней спиной, но Санса была уверена, что он раздражен, а на его уродливом лице наверняка появилась гримаса, делавшая его еще более страшным. Он молчал несколько секунд, а затем ответил скрипучим голосом:       – Задавай меньше вопросов и будь послушной, пташка, если хочешь дожить до завтрашнего утра.       И ушел, закрыв дверь за собой на ключ. Санса выдохнула. Не стоит надеяться, что в этом месте хоть кто-то будет с ней откровенен и дружелюбен. Шагнув к матрацу, она наклонилась над подносом и взяла стакан с водой, осушив его за несколько больших глотков. От воды ей стало легче.       Сильный хлопок заставил Сансу испуганно вздрогнуть, а взгляд невольно метнулся к мышеловке.       – Ох... – ей лишь чудом удалось удержать в желудке только что выпитую воду.       Голова крысы зажалась металлическим механизмом мышеловки, а её тело яростно дёргалось во все стороны словно в конвульсиях. Она отчаянно пыталась вырваться из смертельной ловушки, и Санса невольно поймала себя на мысли, что сейчас и она сама, подобно этой несчастной животине, оказалась в западне...       Девушка на несколько секунд прикрыла глаза, делая глубокий вдох. Мне так страшно, Джон... Она искренне надеялась, что офицер Сноу не бросится на поиски, вновь рискуя своей жизнью ради неё. Но одновременно с этим понимала, что он именно так и сделает. Джон не оставит её... Он обещал её защитить... Вот только кто защитит его? И этот вопрос без ответа дрожью отозвался во всём теле.

***

      Присев на край стола, Эдд тяжело вздохнул, потерев пальцами переносицу. С каждым днём ситуация становилась всё хуже и хуже, хотя, постоянно казалось, что хуже она уже быть не может. Впрочем, даже в этой тьме наконец появились первые светлые моменты, если их вообще можно было назвать таковыми: Эддард Старк не был убит, из чего следовало, что его смерть наступила по вполне объяснимым с точки зрения медицины причинам. По крайней мере, так утверждала дважды проведённая экспертиза.       – Думаете, леди Кейтилин и её детям действительно угрожает опасность? – поинтересовался Сэм, не отрывая взгляда от документов, которые он сейчас внимательно изучал.       – Более чем. Никого не похищают из дома просто так, – Эддисон подхватил со стола пачку сигарет, вытянул из неё одну и закурил. В небольшом кабинете сразу же стало нечем дышать.       Закашлявшись, Пипар распахнул окно и обернулся к напарникам.       – Но ведь он... – начал Сэм, однако Эдд перебил его:       – Он убийца, Тарли! Хватит ли у тебя пальцев на всех твоих конечностях, чтобы сосчитать, сколько крови невинных людей может быть на его руках? Сколько агентов он и его приятели перебили пару дней назад!? Он, седьмое пекло, едва не убил Гренна! – Эдд одернул себя - не следует срывать злость на друзьях из-за собственного бессилия. – В любом случае, сейчас мы ничем не сможем помочь Старкам. Нам не удастся подобраться близко незамеченными. Просто будем ждать сигнала.       – Возможно, он действовал не по собственной воле, – пробормотал себе под нос Сэм, но, кажется, так и не был никем услышан.       Пипар же только кивнул, соглашаясь со словами Эдда. «Чёрные братья» получили чёткие инструкции от своего командира, и какими бы абсурдными они им ни показались, они не ослушаются приказов Джона. Сэм лишь тяжело вздохнул, вновь уткнувшись в лежащую перед ним папку. На несколько минут в кабинете повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием собравшихся и шорохом переворачиваемых страниц.       Каждый был погружён в свои собственные мысли, пока Пипар наконец не нарушил это начавшее затягиваться молчание. Он выглядел слегка озадаченным.       – А что насчёт Тириона Ланнистера, что будем делать с ним?       Ответить на этот вопрос было не легче, чем на все остальные. «Чёрным братьям» удалось узнать об этом человеке совсем немного. Информации о нём почти не было ни в одной из баз данных MI-5. Ничего, кроме общеизвестных данных о родстве Тириона и Тайвина Ланнистера – одного из самых крупных финансовых воротил. Тирион не участвовал в семейном бизнесе, который в большей степени принадлежал его старшей сестре Серсее, не вёл своего и вообще нигде не работал. Просто чистый лист с именем и фамилией. И лишь несколько видеозаписей, запечатлевших мистера Ланнистера и его таинственного друга в разных частях Лондона, давали небольшую зацепку: каждый раз, когда они попадали в объективы уличных видеокамер, в этом районе происходила та или иная «случайная» смерть. Кто-то выпал с окна, кто-то отравился таблетками, кто-то вскрыл себе вены – всё это выглядело как самые обыкновенные самоубийства. Но были ли это самоубийства на самом деле? Ведь среди суицидников не было простых, обычных людей... в большинстве случаев они являлись частью преступного мира Лондона.       – Никаких доказательств его причастности к чему-либо у нас всё равно нет, – наконец выдохнул Эддисон, – но попробовать его найти и организовать приватную беседу всё-таки стоит. Узнаем, какая просьба Эддарда Старка была последней, ведь едва ли мистер Ланнистер был простым посетителем, явившимся проведать старого друга.       Пипар кивнул, вызываясь заняться этим делом лично в самые кратчайшие сроки. И когда они уже было собрались разойтись по своим делам, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания других агентов, мимо их кабинета прошел офицер Аллисер Торне. На первый взгляд, в этом не было ничего необычного, ведь его собственный кабинет, также как и кабинет Джиора Мормонта находился чуть дальше по коридору, но выглядел он как-то... странно. Возможно слишком напряжённо…       Эддисон выпрямился, потушив окурок в пепельнице, и уже сделал шаг к двери, как вдруг тишину коридора штаб-квартиры MI-5 разорвал звук выстрела…

***

      Когда сгустились сумерки, а кроваво-алый цвет заката растворился в темнеющем небе, старенький Шевроле Алеро, взятый напрокат, остановился у небольшого покосившегося здания, неоновая вывеска которого гласила: «Бык». Не самое подходящее название для этого захудалого бара.       Джон устало выдохнул, облокотившись рукой на руль и прижавшись губами к ребру ладони. Его тёмно-карие глаза, не мигая, наблюдали за дверями бара, из которых сейчас вывалилась парочка изрядно выпивших байкеров. Они, шатаясь, направились к своим байкам, но едва ли им удастся удержать на них равновесие в таком состоянии. Неоновая вывеска мигнула ещё несколько раз, перед тем как погаснуть окончательно.       Насколько правильно всё то, на что он сейчас собирался пойти? Ведь если переступит порог этого бара – втянет себя в ещё более серьёзный круговорот событий, охвативших собою практически весь преступный мир Лондона. Джон и так зашёл слишком далеко, когда решил пойти против всех ради Сансы, но если он заключит сделку с «главным боссом», назад дороги для него уже больше не будет… Вернуться в MI-5, признать своё поражение и позволить им разбираться во всём самим было бы самым правильным и самым лёгким решением во всей этой ситуации – справляться с происходящим одному чертовски сложно, если вообще возможно... Наверняка агентам, получи они всю информацию, что имел при себе офицер Сноу, удалось бы покончить со всем этим гораздо быстрее и намного менее болезненно… Но Джон, как и его отец, не привык искать лёгких путей. Хотя в глубине души он понимал, что всё дело было в чувствах, которые он испытывал к Сансе Старк... Он не мог доверить её жизнь кому-то другому.       Я люблю тебя... люблю... люблю... – он должен был сказать ей об этом вслух, даже если бы услышал в ответ лишь тишину. Кто бы мог подумать, что чувства могут возникнуть так внезапно, заставляя потерять в них самого себя, вынуждая прислушиваться к голосу сердца, а не разума... и было наплевать, что это могло привести к катастрофическим последствиям.       Выдохнув, Джон вышел из машины, уже привычно не заглушив двигатель, и бросил беглый взгляд чуть в сторону, туда, где в тени, избегая тусклого света фонарей, припарковались три чёрных джипа. Теперь они с Мартеллом в одной команде. Они оба преследуют одну и ту же цель, но как только она наконец будет достигнута, они вновь станут врагами.       Набросив на голову капюшон толстовки, натянув его как можно ниже на лицо, Джон решительно распахнул дверь бара. Внутри он оказался значительно больше, чем виделся снаружи – сегодня в зале смогли уместиться как минимум несколько десятков человек. Большинство из них байкеры: широкоплечие, с густыми бородами, в кожаных косухах, с хорошо заметными на руках и открытых частях тел татуировками. Но если Тормунд, окажись он здесь, смог бы с лёгкостью влиться в основную массу, то Джон явно выделялся среди этой публики. Впрочем, не он один...       Пьяный гомон оглушал, а запах пота и дешевого пива заставлял морщиться от отвращения. Но казалось, кроме него, этого душка больше никто здесь и не замечал. Взгляд офицера скользнул по внутренней обстановке бара, отмечая каждую деталь. Что ж, он определённо оправдывал своё название – повсюду были эмблемы с изображённой на них головой быка. Они были даже на форме миловидных, но изрядно потрёпанных официанток, которые наигранно громко смеялись, обнажая зубы, а вместе с ними и грудь, вываливающуюся из коротеньких топов.       Джон огляделся вокруг, пытаясь вычислить человека, которого искал. Его взгляд зацепился за тёмно-рыжие, почти каштановые волосы, выделяющиеся среди остальных. Помешкав несколько секунд, он шагнул к сидящему спиной мужчине, сжимая и разжимая левую руку. Правая сильно ныла после ударов об стену, но левой Джон тоже мастерски бил. Конечно, неплохо бы было вновь почувствовать в своей ладони приятную тяжесть Beretta, которую он смог бы приставить к виску ублюдка, но устраивать сцену на виду у большого количества людей было бы огромной ошибкой. Нужно немного подождать, перед тем как начать действовать.       Незнакомец, словно почувствовав приближение чужака, резко обернулся, сверкнув в полутьме помещения пронзительно-голубыми глазами. Так похожими на другие... На секунду Джон невольно застыл на месте, но сразу же смог взять себя в руки. Нельзя терять контроль прямо сейчас.       Рыжеволосый мужчина, которому, впрочем, на вид было не больше двадцати пяти, резко поднялся на ноги. Выражение его лица было сосредоточенным и напряженным.       – Джон Сноу?       Он медленно кивнул, разглядывая стоявшего перед ним человека: высокий, широкоплечий, благородные черты лица, острые скулы, аккуратная рыжеватая борода, губы сжаты в прямую линию, голубые глаза внимательные, цепкие. Но его голос... его голос был Джону не знаком… это не с ним он говорил по телефону вчера поздно вечером после того, как пропала Санса. Этот человек не босс. Однако, судя по всему, он один из наиболее значимых игроков всей этой «игры».       Джон едва сдерживал себя от того, чтобы не врезать ублюдку. За то, что он сделал... за его предательство... Но на него странно действовал этот полный дикого напряжения взгляд голубых глаз, как у загнанного в ловушку зверя… Тринадцать лет службы в MI-5 научили Джона одному простому правилу: будь осторожен в преждевременных выводах – они могут быть ошибочны...       Он осмотрелся вокруг, отмечая, сколько ещё человек босса находится в баре, а затем спросил в ответ:       – А вы, я полагаю, Робб Старк?

***

      Сидя за массивным письменным столом красного дерева, он неспешно перебирал пальцами по гладкой столешнице, словно пытаясь успокоить нервы или же собраться с мыслями. Плотные бордовые портьеры, скрывающие большое панорамное окно, не позволяли проникнуть в кабинет лучам уже заходящего солнца, создавая полумрак. Единственным источником света был огонь в камине, а треск поленьев немного разбавлял периодически возникающую тишину.       Мужчина, стоявший у двери со сложенными на груди руками, слегка склонил голову вниз, скрывая печаль в серо-зелёных глазах.       – Они ведь дети… не заставляйте их проходить через всё это, – негромко и осторожно произнёс он, – они не представляют для вас никакой угрозы…       Он раздраженно взглянул на своего собеседника, поглаживая подушечкой большого пальца перстень, на котором был выгравировав какой-то символ, однако разглядеть его при скудном освещении было невозможно. Затем откинулся на высокую спинку кожаного кресла и улыбнулся. Но взгляд его глаз остался холодным и непроницаемым.       – Мой добрый друг, вы слишком мягкосердечны. Однажды это может сыграть с вами злую шутку. Жизнь несправедлива к таким, как вы, ведь в реальности побеждают чудовища...       – Что вы сделаете со Старками, когда всё закончится? – вновь подал голос человек у двери.       – Первое правило хорошей игры, мой друг – никогда не оставляйте живых свидетелей. Старки были обречены с самого начала...