Там, где океан сливается с небом.

Забравшись на самый высокий камень, Зандер с силой вдохнул воздух и прижал уши к голове. Надвигался шторм. Не то чтобы в этой части континента они были слишком сильными, но приятного тоже было мало. Как минимум пару дней никто не сможет выбраться с острова. Хотя — пес покосился карим глазом в сторону маяка — судя по тому, как люди увлечены друг другом, вряд ли они собираются куда-то выбираться. Разжав челюсти, Зандер, прищурившись, проследил за тем, как газетный листок спланировал в океан, и медленно побрел обратно к дому. Не став заморачиваться с открытием двери, он просочился сквозь нее и, свернувшись калачиком на огромной подушке, которую его хозяин любезно одолжил у Спока, мирно задремал. На сегодня все дела были решены. Сильный порыв ветра распахнул окно на кухне, заставив обоих любовников вздрогнуть от неожиданности. — К черту. Все природные катаклизмы мира, вместе взятые, не заставят меня перестать к тебе прикасаться, — пробормотал Тиберий, с пошлым хлюпаньем выпуская член Грейсона из жаркого плена рта и обхватывая его пальцами. Проведя по нему ладонью от основания до головки, Джим помассировал ее пальцем и замер, поднимая взгляд своих совершенно невозможных глаз на тяжело дышащего Спока. — Джеймс, — хныкнул Грейсон, запуская пальцы в волосы Кирка и слегка сжимая шелковистые прядки. — Пожалуйста! Маленький мой! — М-м-м? — тихо мурлыкнул Тибирий. Очертив венчик и приласкав уздечку, он втянул головку в рот, начиная ее посасывать. Спок прокусил губу до крови, сдерживая рвущийся наружу крик. — Вот так, хороший мой, — невнятно пробормотал Кирк, медленно вылизывая горячую плоть. — Я сведу тебя с ума, заставлю забыть обо всем на свете. — Джим, ты… Ах… — Грейсона выгнуло так, что казалось, еще немного и переломится позвоночник, когда Тиберий взял член на всю длину, пропуская головку глубоко в горло и сжимая мышцы. И не осталось ничего, кроме ощущения обжигающего жара вокруг его плоти, ничего, кроме острого, сводящего с ума наслаждения, ничего, кроме импульсов удовольствия, сотрясающих его тело. Спок забыл о сдержанности, крича от наслаждения. Джим тихо урчал, скользя губами по члену любовника, ласково оглаживая мошонку и внутреннюю поверхность бедер Спока, массируя подушечками пальцев звездочку входа. То, как Грейсон чувственно отзывался на каждое прикосновение, как трогательно жмурился, просто выносило его сознание за грань. — Я больше не могу, — судорожно хватая ртом воздух, проскулил брюнет. — Я сейчас… Джим только опустил пушистые ресницы вниз и стал сосать еще сильнее, принимая член как можно глубже. Толкнувшись пальцем сквозь узенькое колечко мышц, он почувствовал, как сжался Спок, и в горло ударила горячая струя. Осторожно придерживая за бедра дрожащего возлюбленного, Тиберий проглотил все до последней капли и тщательно вылизал член. Почувствовав, как его поднимают вверх, ставя на ноги, и со всей силы прижимают к себе, Кирк довольно прикрыл глаза и потянулся за поцелуем. Спок прошептал что-то про само совершенство, прикусывая нижнюю губу партнера. — Просто восхитительно, — пробормотал Джим, отстраняясь, чтобы сделать глоток воздуха и тихо застонал когда Грейсон запустил ладонь ему в шорты, сжимая истекающий смазкой член. — Несомненно, — улыбнулся Спок, начиная скользить ладонью по горячей плоти, массируя разбухшую головку подушечками пальцев, лаская яички и очерчивая рельефно выделяющиеся венки. Грейсон никогда не комплексовал по поводу собственного достоинства — природа наградила его достаточно щедро, но член Тиберия был просто восхитительным. Немного толще и длиннее его собственного… Просто идеальный. Именно такой, какой был нужен Споку. Дрожь предвкушения охватила его с головой, когда брюнет представил, как этот потрясающий член окажется внутри, как Джеймс будет двигаться, срывая стоны и крики с его губ. — Спо-о-ок, — заскулил Тиберий, невольно толкаясь в ладонь возлюбленного и снова переключая все внимание Грейсона на себя. — Мой! — твердо заявил брюнет, вновь касаясь сладких губ Джима. Он нежно исследовал рот Тиберия языком, коротко и сладко целовал в губы, периодически захватывая эти самые губы в плен и посасывая, сцеловывая тихие стоны, доводя Джима до умопомрачения, толкая за черту, заставляя забиться в оргазменных судорогах, млея от ощущения горячей спермы, покрывающей его пальцы. Подняв ладонь, Спок начал медленно слизывать семя Тиберия, смакуя вкус и тихо мурлыча от наслаждения. Джим широко раскрытыми глазами смотрел на Грейсона, старательно пытаясь унять дрожь и успокоить бешено стучащее сердце. Несмотря на испытанный оргазм, возбуждение не утихло ни на йоту. Член по-прежнему стоял так, что было больно. Ему было просто жизненно необходимо взять Спока, сделать его своим, стать с ним единым целым. — Хочу тебя, просто до умопомрачения, — шепнул Тиберий в ушко возлюбленного, прикусывая мочку и тут же зализывая укус. Дернув бедрами, он всхлипнул от ощущения трения и прижался к Грейсону еще ближе. — Как и я тебя, — Спок немного подвинулся, упираясь своим членом Джиму в пах. Ему было чем ответить. — Кровать? — прошептал Кирк. — Кровать, — на грани слышимости ответил Грейсон. Обхватив лицо возлюбленного ладонями, он глубоко поцеловал его и с сожалением отпустил. Раскат грома прокатился по острову, эхом отражаясь от скал, и растворился где-то в волнующихся водах океана. Тут же сверкнула молния — ярко и ослепительно, так, что Спок даже был вынужден зажмуриться. Джим успел захлопнуть окно буквально за пару секунд до того, как сильный ветер бросил им на кухню первые капли дождя. Они гулко стукнулись о стекло и, тихо шелестя, обиженно сползли на раму. — Идем, — проговорил Тиберий, беря Спока за руку. — Теперь нам точно ничего не помешает. — А Зандер? — хрипло спросил Грейсон. — Надо его найти. — Спит в коридоре, — махнул Кирк рукой. — Он же не дурак, чтобы бродить по острову во время шторма. — Ну, идем же, — нетерпеливо повторил он, утягивая возлюбленного с кухни. Несмотря на нетерпение, сжигающее их обоих дотла и заставляющее возрождаться снова и снова, дорога до спальни растянулась минут на сорок. Джим и Спок тискались в каждом углу, словно подростки, по ходу дела избавляясь от столь мешавшей им одежды, жадно целуясь, водя губами по всему, до чего могли дотянуться и оставляя пламенеющие засосы. В спальню они ввалились, крепко сжимая друг друга в объятиях, и рухнули на кровать, даже и не думая расцепляться, целуясь до нехватки воздуха в легких, не в силах нацеловаться. Спустя вечность или около того, когда их губы опухли от поцелуев, а оргазм, достигнутый трением возбужденных членов друг от друга, наконец отпустил их, ослабив свои путы, Тиберий сел на колени перед возлюбленным, окидывая его восхищенным взглядом и судорожно облизываясь. — Мой! — заявил он, обрушиваясь на столь желанное тело поцелуями, укусами, горячими ласками. — Твой. Только твой! — хрипло прошептал Спок, доверчиво раскрываясь перед Тиберием. — Мой сладкий мальчик, такой чувственный, такой горячий, — шептал Джеймс, вылизывая бархатистую кожу возлюбленного, обводя языком каждый восхитительный изгиб, каждую впадинку. Да и было от чего сойти с ума. Спок метался по кровати, красиво выгибаясь и подставляясь под каждую ласку. А уж какие звуки он при этом издавал… Просто невыносимо. Тиберий чувствовал, что еще немного, и он просто не сможет больше сдерживаться ни секунды. Последние разумные мысли испарились в обжигающей страсти, ехидно помахав белым флагом. Разведя ноги партнера, Джим очертил языком звездочку входа и толкнулся внутрь. Спок взвыл от удовольствия, подаваясь навстречу и расцарапывая плечи Тиберия в кровь. Протестующе заскулив, когда Джим поднял голову, он посмотрел на него потемневшими от страсти глазами и закусил губу. — Смазка? Где? — Кирк пережал член у основания, понимая, что может кончить только при одном взгляде на возбужденного возлюбленного. Спок отрицательно помотал головой и тихо застонал, еще шире раздвигая ноги, предлагая себя настолько бесстыдно, что у Джима перехватило дыхание и помутнело в глазах. — Пожалуйста, Джеймс, — прошептал Грейсон, умоляюще посмотрев на возлюбленного. — Черт с ней, со смазкой. — Я не хочу сделать тебе больно, — ответил Тиберий, отстраняясь. — Без лубриканта никак. — Плевать, — коротко ответил Спок, завладевая ладонью возлюбленного и втягивая пальцы в рот. — Слюна не самый хороший вариант, — выдохнул Кирк. — Я тебя разорву. — Я тебе не изнеженный пассивчик, который падает в обморок при виде огромных членов и боится слова «жопа», — глухо проговорил Грейсон, посасывая пальцы и обильно смачивая их слюной. — Трахни меня, Джим. Я хочу тебя в себе. — Мальчик мой, — Тиберий всхлипнул, понимая, что еще немного, и он сорвется. — Может, все-таки я в пассиве? — с надеждой предложил он, лаская сжатое колечко мышц и чуть проникая пальцами в анус. — Джеймс Тиберий Кирк, — с угрозой в голосе протянул Спок, дергая бедрами и с силой насаживаясь на пальцы. — Ты трахнешь меня немедленно, или я за себя не ручаюсь. Хочу стать твоим, хочу, чтобы ты взял меня, — уже мягче добавил он. И Джим сорвался. Захныкав, он начал двигать пальцами в анусе возлюбленного, растягивая тугие стенки. Поворачивая ладонь, он разводил пальцы в стороны, массировал бугорок простаты, отчаянно цепляясь за реальность остатками самоконтроля, старательно сдерживая себя. Как ни хотелось ему трахнуть Спока немедленно, без подготовки это было недопустимо. Вот только сам Спок явно был с ним не согласен. — Давай уже, Джим, прошу тебя. Я… Я не могу больше, — застонал Грейсон. — Хочу кончить на твоем члене, а не на пальцах. Прошу… Пожалуйста… Тиберий выпрямился и, размазав по стволу сочащийся предэякулянт, приставил головку к входу, начиная медленно входить. Спок двинул бедрами, подаваясь навстречу, желая как можно скорее принять в себя член возлюбленного. Джим был прав — это было адски больно, и, даже несмотря на то, что Тиберий не торопился, медленно раскрывая Спока, плавно входя сантиметр за сантиметром, давая привыкнуть, непрошенные слезы боли все равно показались в уголках глаз. Слишком давно он не был в принимающей роли, предпочитая активную позицию. Но Джим, он был совсем другой, не такой, как все. Джиму он готов был позволить все, что угодно. Даже боль была сладкой, желанной. — Все, хороший мой, мое солнце, любимый мой, — ласково проговорил Тиберий, сцеловывая слезы с лица Спока и скользя ладонью по горячему стволу, отвлекая. — Я уже в тебе. Сейчас будет немного легче. — Звездочка моя, — прошептал Грейсон в ответ, касаясь его губ легким поцелуем. — Моя жизнь. Так сильно люблю тебя. Джим медленно толкнулся, с тревогой наблюдая за выражением лица своего возлюбленного, и тут же улыбнулся краем губ, когда Спок медленно кивнул, подаваясь ему на встречу. Боль постепенно уходила, сменяясь невыносимым удовольствием, обжигающей страстью и наслаждением. Брюнет подставлялся под таранящий его член Джима, выгибаясь так, чтобы принять его в себя до самого конца, так, чтобы тяжелая мошонка его любимого каждый раз шлепала его по ягодицам. Так сладко, так упоительно, так невыносимо горячо. Спок не заметил, как расцарапал Джеймсу всю спину, как до крови искусал его плечи. Он полностью растворился в Тиберии, ловя мельчайшие отголоски ощущений. Только так, только с ним, в их маленьком уютном мирке, разделенном на двоих. Вселенная разлетелась на мельчайшие осколки, осыпав их обоих веером обжигающих искр. Оргазм был долгим, тягучим словно патока, невыносимо сладким. И только когда последние отголоски сладкой неги перестали сотрясать их тела, Джеймс практически без сил рухнул на Спока, уткнувшись носом ему в плечо. Грейсон ласково очертил контур ушка возлюбленного и мурлыкнул, притягивая его в объятия. — Прости, я тяжелый, наверное, — прохрипел Тиберий, пытаясь отодвинуться. — Ты замечательный, мой маленький, — Спок обнял его еще крепче, не давая отстраниться, потерся носом о волосы Джима и счастливо зажмурился. За что ему досталось такое чудо, Грейсон решительно не представлял, но он четко понимал, что сделает все для того, чтобы они были вместе. Тиберий был послан ему самой судьбой, чтобы залечить истерзанную душу, чтобы согревать его своим светом, чтобы идти рядом с ним рука об руку на протяжении всей жизни и после нее. — Ты никуда не уйдешь? — внезапно спросил Джим и замер как будто бы в ожидании приговора. — Не оставишь меня одного? — С ума сошел?! — Спок от неожиданности чуть не поперхнулся. — Я всегда буду рядом, Джеймс. Несмотря ни на что. — Даже если узнаешь обо мне что-то плохое? — продолжал допытываться Тиберий. — Звездочка моя, — вздохнул Грейсон. — Я уже говорил и повторю снова: я буду с тобой, и плевать на что бы то там ни было. — Это замечательно, — Кирк поднял голову и робко улыбнулся. — Я же пропаду без тебя. — Моя жизнь без тебя не имеет смысла! — Аналогично, хороший мой, — Джим тихо фыркнул и потерся о Гейсона всем телом, словно огромный кот. — Вот значит как? — ухмыльнулся Спок. — Ты решил меня соблазнить? Снова? Резко перевернувшись, он прижал Тиберия к кровати и с довольным видом устроился у него на бедрах. — Второй раунд? — приподнял бровь Джим, сжимая ладонями бедра возлюбленного. — О да, — кивнул Грейсон, наклоняясь к Тиберию, чтобы украсть у него поцелуй. — А за ним еще один, и еще. — Мой ненасытный мальчик, — Кирк скользнул пальцами по скулам Спока, спустился ниже и сжал бусинку соска, заставляя любимого заскулить от удовольствия. — Это ты виноват, — довольно улыбнулся Грейсон, сдвинувшись так, чтобы член Джима скользнул в ложбинку между ягодиц. — И почему же? — Тиберий сладко застонал, когда Спок потерся ягодицами о его член. — Ты восхитительно прекрасен и безумно желанен, звездочка моя, — ответил брюнет, приподнимаясь, и насаживаясь на член Кирка, сразу, до самого основания. — Спок! Что же ты… Ох. Твою ж мать… Джим закусил губу и выгнулся, толкаясь в обжигающее нутро, но тут же оказался прижат к кровати горячим телом возлюбленного. — Позволь мне, Джеймс, — мурлыкнул Грейсон. Проведя языком по губам блондина, он скользнул внутрь, вылизывая рот Тиберия, проникая как можно глубже. Кирк прикрыл глаза, целиком отдаваясь чувственному удовольствию. Спок двигался невыносимо медленно, упиваясь каждой секундой, сжимаясь вокруг члена Джима, принимая его до самого конца, тихо постанывая от невыносимой сладости, роняя с губ имя любимого. — Как же… хорошо, — задыхаясь, прошептал Кирк. Завладев ладонью Спока, он переплел их пальцы, зажмуриваясь от ощущения сладкой неги, полностью завладевшей его телом. Они занимались любовью до безумия нежно, чутко улавливая желания друг друга, становясь единым целым и одновременно достигая пика. Мощные, сокрушительные волны наслаждения накрыли обоих партнеров с головой. — Люблю тебя, малыш, — прошептал Тиберий, когда к нему вернулась способность к членораздельной речи. — Больше жизни. Прижимая к себе дрожащего Спока, Джим ласково оглаживал спину, очерчивал подушечками пальцев каждый позвонок, массировал опухший анус, вылизывал шейку и ушки, не в силах остановиться и перестать ласкать возлюбленного. Так восхитительно было трахать Спока снова и снова, упиваясь его криками и стонами, под шум разбушевавшейся за окном стихии. Не видя ничего вокруг, кроме любимого человека, забывая о времени, забывая обо всем на свете, не отрывая взгляда от его глаз, ставших совершенно черными от безумного желания. Заниматься любовью бесконечно долго, так, чтобы совершенно не осталось сил, и заснуть, крепко сжимая друг друга в объятиях, не отпуская ни на секунду. Проснулся Джим от ощущения чьего-то пристального взгляда. Повернув голову, он тихо хмыкнул. Зандер в наглую развалился на свободной половине кровати, изредка помахивая хвостом и слегка недоуменно рассматривал своего хозяина. — Иди отсюда, — беззлобно сказал Кирк. — Собакам здесь не место. Пес что-то проворчал и, прижав уши к голове, толкнулся носом в плечо Джима. — Ты думаешь, мне тоже не место рядом с ним? — грустно произнес Тиберий. Зандер вновь заставил его сомневаться. Взъерошив шелковистые прядки волос мирно спящего возлюбленного, он почувствовал, как сердце сжалось от боли. Несмотря на все заверения Спока о том, что он всегда будет рядом, Джеймс был уверен, что как только тот узнает правду, узнает о том, кем на самом деле является Кирк, то сбежит, роняя тапки как можно дальше от этого острова, как можно дальше от него. И Джим останется один, на этом острове, собирая себя по частям. Это только в сказках бывает счастливый финал, а в сказки Джим уже давно верить перестал. Хотя, в глубине души жила надежда на то, что Спок поймет его, примет, что все будет хорошо.