Король-монах

«Лошадь? Какая лошадь?» — яркая вспышка, подобно молнии, пронзила сознание Рамиро. Мир вокруг пошатнулся. Внезапно король почувствовал ощутимый толчок в плечо: конь, с которого он только что слез, боднул его своей мордой и попытался губами прихватить складки плаща. Положение спас Педро де Айбар, пнув зарвавшегося коня ногой. Канцлер поправил складки спасённого плаща на плече Рамиро, превратившегося в соляной столб: — Все будет хорошо, мой король, — продолжил де Гута, — Господь вас не оставит! Какие будут распоряжения? Рамиро мотнул головой, стряхивая с себя морок, оставленный словами канцлера. Вокруг него спешивались рыцари, замковая челядь бросилась вперёд, стараясь услужить. Окружающая их толпа пришла в движение, утратив интерес к своему королю и канцлеру, стоящему перед ним. Только секретарь Лопе дышал в спину де Гуте, готовый всё тщательнейшим образом записать на восковой дощечке. — Рыцарей разместить в замке и в городе, — начал Рамиро заготовленную речь. — Педро де Айбар и Перегрин из Памплы — мои советники, Беренгар из Памплы — мой первый советник, но он сейчас ранен. Выделите ему и Энрике комнату рядом с моими покоями. Не удивляйтесь, поживут вместе. Я привёз лекаря Мануэля — он теперь будет смотреть за моим здоровьем, ему нужно найти дом в Таэре там, где он укажет. Повозка с сундуками передаётся в ваше распоряжение, все подсчитаете и взвесите. Женщины, которых я привёз, будут прислуживать… королеве. Бонифация Арналь Мир, — Рамиро прервался, переводя дыхание. Ему очень хотелось оглянуться назад, поймать взглядом тонкую фигурку, выбравшейся из возка девушки, и успокоить этим рвущееся изнутри сердце. Но лишь видел перед собой расплывающиеся в улыбке губы канцлера, слишком несоответствующие его хищному взгляду, устремлённому на короля. Да, Рамиро допустил сейчас три скандальные вещи, за которые еще придётся держать ответ: разрешил проживание совместно двух известных грешников, пригласил в лекари иудея и привёз собой женщину, одетую в слишком дорогие для служанки одежды. — Я позабочусь о даме Бонифации, чтобы она ни в чём не нуждалась, — проникновенно ответил де Гута. — Как мне её разместить — ближе к покоям королевы или к вашим? Лицо Рамиро вспыхнуло от стыда. «Что тут происходит?». Он не мог понять, почему вдруг стал настолько симпатичен недружелюбному канцлеру, что тот, раз за разом, позволяет себе фривольности в общении. «Наверно, он пытается меня задобрить! — догадался Рамиро. — Прибывшая невеста настолько пришлась «не ко двору», что де Гута теперь не знает, как вывернуться!». — Вы полагаете, общение с дамой Бонифацией мне понадобится быстрее, чем я дойду до покоев своей будущей жены? — Рамиро сделал удивлённое лицо и изогнул бровь, хотя внутри себя постарался держаться изо всех сил и не упасть духом. — Это вы уже сами решите, когда женитесь, мой король! — туманно ответил де Гута и поклонился. — Разрешите мне заняться вашим размещением, скоро прибудет епископ Бернард, чтобы дать вам духовные наставления. — Постойте! — рука Рамиро непроизвольно подалась вперёд и пальцы нервно сжали шитьё на бархатном сюрко канцлера. — Мне нужны иные наставления, — он понизил голос почти до сбивчивого шепота. — Вы же понимаете, что Господь даст мне детей и наследников короны, если… я постараюсь, — он смолк, обдумывая те слова, которыми сможет выразить своё рьяное рвение совершить величайший подвиг на благо короны Арракона. — Я постараюсь, — повторил Рамиро, облизнув пересохшие губы, ходившие теперь вдоль кромки его зубов в безобразнейшем беспокойстве. — Возлечь с дамой и совершить ряд телодвижений, которые нужны для того, чтобы семя попало в её нутро? Так? — закончил де Гута за короля, ставшего почти пунцовым от напряжения. — Да! — теперь короля бросило целиком в жар от вырвавшегося признания. Нательная рубаха вдруг стала тесной и мокрой от выступившего пота. — О! — многозначительно поднял брови канцлер. — Я и не держал в мыслях, что, будучи королём, вы до сих пор сохранили целомудрие! Это же самое первое, что теряют смелые рыцари, окруженные прелестными цветами, что источают обожающие взоры дам: от служанок до дочерей ваших верных вассалов. — Перестаньте надо мной подшучивать, де Гута! — разозлённо зашипел на канцлера король. — Разве вы не понимаете, что мне нужен совет? — А от первого вашего советника мало толку? Понимаю, — продолжал язвить де Гута. — Я, конечно, очень польщён, что вы обратились ко мне, но как сказал мне мой отец, напутствуя меня к первой брачной ночи с моей, — канцлер вздохнул, — уже покойной супругой — не усердствуй и не проливай зазря семя. — И это всё? — Рамиро обескураженно огляделся по сторонам: вроде бы их никто не подслушивал и все были заняты делами — разгружали повозки, уводили в стойла лошадей. Принесли носилки для Беренгара, рядом, больше мешая, хлопотали Энрике и лекарь. Педро с Перегрином ушли в оружейную. Яркая котта Бонче скрылась, возглавив стайку служанок, не перестававших восхищаться изысканными манерами дамы и расспрашивающих обстоятельно о проделанном пути. Вот только Лопе всё писал и писал, треща стилом по воску. — Рамиро, — с отеческой заботой начал де Гута, но затем поправился, — мой король, в таких делах лучше просить совета не у тех, кто с малолетства заключил брак, а у тех, кто испытал на себе немало женских ласк. У вас добавилось еще два советника. Они храбрые рыцари, не сомневаюсь, и с удовольствием всё вам поведают.