Вероятность самого невероятного(в процессе переписи)

Самолет вылетел без задержек. Из-за того, что они не вылетели вчера, им достались билеты на небольшой частный рейс только до Рима, а там их будет ждать вертолет до Палермо. Тсунаеши давно никуда не уезжала из Японии, поэтому, не смотря на обстоятельства, она не могла не радоваться появившейся свободе. Все беспокойство и общую нервозность, она постаралась загнать куда подальше. Возможно, у нее еще появится шанс выпутаться из ловко расставленной паутины девятого Вонголы — она обещала себе подумать об этом чуть позже. В конце концов, она не первый раз ищет плюсы в сплошных минусах, может и сейчас удастся? Ответ Тсунаеши пока найти не могла, но унынию предаваться больше не собиралась. Уже достаточно того, что она успела натворить вчера. Базиль порадовался ее оживлению и половину полета они проиграли в слова и ассоциации, пару раз даже получив замечание за слишком громкие споры. Было несколько обидно — они вели себя не громче остальных детей в самолете, но Тсунаеши решила простить стюардессам такое обвинение. Так как летели они не в первом классе — удалось купить билеты только на самый обычный рейс, вздремнуть почти не удалось. Был конец мая — уже начался сезон отпусков, поэтому, то тут, то там, кричали дети дошкольного возраста, возмущались бабульки на слишком громкие голоса, хотя сами трепались не тише, и трещали решившие отдохнуть перед сессией студентки. Последних так и вовсе привлекал их сопровождающий — Турмерик. Они уже обсудили и его профиль и широкую спину и накачанную фигуру и симпатичное лицо, суровый взгляд и даже ее с Базилем. Тсуна пару раз поворачивалась к ним и пугала своим взглядом, но это помогло мало. Турмерик сначала краснел, потом привык, а после стал кидать на всех не менее угрожающие взгляды. Помноженные на возраст, они у него получались лучше, чем у Тсунаеши, но хватало их ненадолго. — Сеньорита Тсунаеши, я думал японки более скромные, — через некоторое время произнес Турмерик, залпом выпивая стаканчик дешевого пойла, именуемого кофе. — Знаете, я тоже так думала. Хотя все мои знакомства с японцами ограничиваются Намимори. Не обращайте внимания, этим девушкам следует быть скромнее, иначе для них все плохо закончится. — В какой-то из моментов Тсуна не сдержалась и заглянула в вероятности шумных студенток, получая не самые приятные картины их будущих жизней. Она знала, что в Японии мужчины могут бить женщин и зачастую это остается безнаказанным, но в их маленьком городке с таким никогда не сталкивалась. Второй девушке повезет еще меньше, но тратить силы на нее Тсуна не стала. В конце концов, желание выйти замуж за иностранца не так плохо, если выбираешь правильно. А выбирать правильно эти девушки не умели. — Вы стали лучше говорить по-итальянски, сеньорита Тсунаеши. Наш язык вам может пригодиться. В офисе много кто знает японский, но… — Я все понимаю, Турмерик-сан, — Тсуне не надо было озвучивать недосказанное — в Италии ей придется провести довольно много времени и знание языка может однажды ей очень помочь.

***

За такими разговорами и игрой в слова прошло пять часов полета. Казалось бы, уже почти половина пути позади и никаких неожиданностей до посадки быть не может, но громогласный голос, появившийся из ниоткуда, заставил их вздрогнуть. — Врой! И кто у нас тут?! Тсуна во все глаза уставилась на блондина лет семнадцати с волосами ниже плеч. Его лицо было смутно знакомым, и где-то внутри зазвенели нотки опасения. И одновременно с этим интуиция благосклонно отнеслась к появившемуся мужчине. Парадокс. Тсуна даже не сразу определилась чему верить: чувству опасности возникшему внутри или интуиции, которая отмечала парня как почти своего. Такая же реакция у нее когда-то была на Такеши и Ганаука с Висконти. Но чтобы там ее интуиция не творила, Турмерик явно думал по-другому. Он резко встал, оттесняя парня от нее с Базилем. Базиль тут же потянулся за своим оружием — треугольником, за ношение которого Тсуна прозвала парня Архимед. — Что ты тут делаешь, шавка Занзаса? — холодно спросил Турмерик, пугая до икоты своих недавних поклонниц и двигающуюся к ним стюардессу. Тсуна же занервничала, вспоминая кто перед ними стоит. Правая рука Занзаса, второй император мечей, человек ответственный за смену власти в отряде убийц — Вария. Суперби Скуалло. Ее отец позиционирует его как самого опасного во всем отряде. Он уравновешен, умен, и оказывает огромное влияние на сына девятого. Если бы не его преданность Занзасу, то именно он был бы главой Варии. Тсунаеши также вспомнила слова отца: «Если он вдруг решит с тобой пообщаться, не отказывай ему. Только благодаря ему у нас с Занзасом нейтралитет. Он неплохой, честный и верный, но вспыльчивый.» Тсуна тогда сказала, что она вообще ни с кем из окружения детей девятого общаться не планирует, а уж с сыновьями дона Тимотео и подавно, но слова отца запомнила. Значит вот он какой — этот верный человек? А действо тем временем продолжалось. — Пыл то поумерь, — оскал появился на губах Скуалло, — у нас с твоим боссом пока нейтралитет. Он тебя по головке не погладит, если ты его вдруг разрушишь. Что более интересно, что здесь делаешь ты и этот мелкий шкет? Что это у тебя за оружие? Ваша организация настолько обеднела, что раздает бойцам школьные принадлежности? — Взгляд седовласого прошелся сначала по Базилю, который покраснел как маков цвет, но свой треугольник не опустил, а потом по ней. Губы Скуалло снова растянулись в ухмылке, — И кто это тут у нас? Неужто маленькая принцесса, помню-помню, встречались как-то. Свое помню-помню он произнес так, будто они на похоронах и он выражает свою скорбь семье погибших, но что удивительно опасности от него Тсунаеши все еще, если и чувствовала, то какую-то далекую. — Здравствуйте, Скуалло-сан, — Тсуна поприветствовала мечника легким поклоном головы, признавая и его силу, и способности. Тот ухмыльнулся и также вежливо склонил голову, приветствуя ее. — Что тебе нужно Скуалло? Что ты вообще тут делаешь? — Турмерик, поняв по взгляду дочери босса, что защита ей сейчас не требуется, сел на место, тем более что к ним уже двигался стюард. Уже знакомая стюардесса явно струсила и позвала тяжелую артиллерию. — Я просто поздороваться, — Скуалло снова уперся взглядом в Тсуну, а та в свою очередь смотрела на него, слегка прищурившись. Мечник помнил эту девчонку — не особо-то она и изменилась. Он помнил, как она легко раздавала приказы, будучи вся в чужой крови, как безэмоционально смотрела на трупы. Но главное он знал, что она заинтересовала его босса. Все, что интересует его босса, в итоге становится его собственностью, поэтому с этой девочкой стоило… пообщаться. — Я Скуалло. — Их друг другу не представляли, но мечник не понаслышке знал о правилах приличия пусть и в мафиозном обществе. Он сколько угодно мог думать об этой девчонке как о мелкой шмакодявке, но это не отменяло ценность ее крови и не принижало ее высокое положение. Она дочь второго человека в мафиозном мире, а это значило слишком много. — Тсунаеши, — представилась Тсуна, — И я не принцесса… Слова «я заложница», были остановлены кашлем стюарда, который таким образом пытался привлечь внимание шумных итальянцев. Зря он так. — Вроой! — Скуалло моментально отвлекся от Тсуны и повернулся к посмевшему его отвлечь смертнику. — Не могли бы вы вернуться на место, сеньор, — не уверено произнес мужчина, которого две молоденькие стюардессы отправили на амбразуру. Амбразура представлялась в виде парня явно младше него, но со взглядом матерого убийцы и повадками зверя. Даже сидящий на своем месте он доставлял кучу проблем, а теперь так и вовсе превратил тяжелый перелет в кошмар. Его все не устраивало, он громко орал и постоянно что-то требовал. Теперь и вовсе пристал к другим пассажирам. — Вы… создаете неудобства… Стюард так старался правильно подобрать слова, что в итоге произнес не самые лучшие. Тсуна буквально увидела, как его голова слетает с плеч… в одном из вариантов событий. В трех других его просто забивают ногами, а самолет сажают где-то в России и у них появляется куча проблем. Поэтому ей нужно было успеть осуществить пятый вариант событий. Тсуна схватила пластиковый стакан с газировкой с подставки и запустила его в патлатого, уже прощаясь с жизнью. Коричневая жидкость потекла по серебристым волосам, бедный стаканчик был слегка смят и потрескался, стюард медленно отползал от злого, а теперь еще и облитого колой собеседника, почуяв опасность. Турмерик тянулся к поясу, где под странной магией был спрятан пистолет. Под такой же магией прятался меч Суперби. Базиль что-то залепетал, и первый бросился на амбразуру, закрывая собой свое небо. А сама Тсунаеши, положив руку Базилю на плечо, встала ногами на сидение, чтобы быть приблизительно одного роста со Скуалло, и уперла руки в бока, совершено не задумываясь о том, что с таким опасным человеком все-таки стоит выбирать слова, будь ты хоть тысячу раз принцесса мафиозного мира или вообще особа голубых кровей. — Скуалло-сан вы привлекаете слишком много внимания. Я буду вынуждена доложить вашему начальству о вашем поведении. Идите на свое место и не вставайте с него до самого прилета! — глаза Тсуны полыхали оранжевым, а маленький пальчик ткнулся в грудь мечнику. — Врой! Да я тебя…! — Ничего мне не сделаете, — прошипела Тсуна не хуже змеи, — Пока ничего, но на данный момент это не имеет смысла. Я прошу вас Скуалло-сан, вернитесь на место. Это может все плохо закончиться для всех нас. По взглядам пассажиров и работников самолета плохо все могло закончится только для нее — дерзкой девчонке, которая сразу всем не понравилась своим взглядом. Все пассажиры самолета почувствовали, что их заперли в клетке с тиграми, кто-то даже сказал слово мафия. Скуалло же думал о том, что он разозлил маленького льва. Чистейшее небо, чертова гармония. Пламя даже лучше, чем у ее тупого папаши, благодаря которому в последние пару лет и разруливались сложные проблемы. Пламя, не приспособленное для силовых сражений, но идеальное для переговоров. Попав под такое сражаться уже, скорее всего, не сможешь. — Ладно, принцесска, — Скуалло хмыкнул, и, щелкнув ей по лбу, напоследок, ушел в хвост салона. — Это было… страшно, — смакуя новое для себя чувство, произнесла Тсуна. Четверть салона, понимающие итальянский, чуть не попадали со своих сидений. — Но, кажется, мы все-таки долетим до Рима. — По вам не скажешь, — произнес Турмерик, утирая пот со лба, — Сеньорита Тсунаеши, не творите таких безрассудств, чтобы вы там не увидели. — Я подумаю, — Тсуна села обратно и обратилась притаившемуся стюарду, — Не могли бы вы принести мне попить. А то мой стакан пострадал… — Д-да, конечно, — стюард нервно кивнул и, попятившись, умчался со скоростью света. — Почему он меня испугался? — В гневе вы страшны, Тсуна-доно, — с улыбкой ребенка, который только-что получил свой подарок, произнес Базиль, — Ваши глаза… — Советуют сбегать на кладбище, выкопать себе могилку и лечь в нее, — закончил Скуалло и плюхнулся на пустующее сиденье впереди нее, — Буду тебя охранять, принцесска. На этих надежды нет. — Как хотите, Скуалло-сан, — пожала плечами Тсуна и поблагодарила стюарда, который принес ей стакан воды, а Скуалло бумажные полотенца. Только сейчас Тсуна заметила, что вокруг них установилась буферная тишина, рядом со Скуалло места теперь пустовали, а люди на местах в соседнем ряду, где с краю сидел Турмерик, испуганно вжимали головы в плечу, щебечущие старушки позади, уткнулись в свои книги. Польза от криков мечника все-таки была, она теперь могла поспать.

***

До Италии они все-таки долетели без происшествий, Тсуна даже успела выспаться. Дальше их пути разошлись. Скуалло отправился убивать персонал аэропорта, которые умудрились потерять его багаж, а они отправились на соседнюю полосу, где их ожидал вертолет. И только в нем Турмерик наконец нарушил молчание. — Сеньорита Тсунаеши, вы знаете, кто это был? — Да, — Тсуна кивнула, — заместитель главы Варии. Он очень громкий, да? Турмерик поморщился. — Вам следует быть осторожнее — он опасен. Если Вария прознает про ваши… вашу особенность, то они смогут взять вас в заложники. — Я и так заложник, — Тсуна расправила складки на юбке, — Какая разница, где я буду? — Тсуна-доно, — зашептал Базиль, размахивая руками, — Вы не заложник… — Заложник. Да меня не будут держать за решеткой, будут кормить, одевать, даже заботиться. За это я должна буду по малейшей просьбе заглядывать в будущее и не пытаться убежать… Потому что за мой побег расплатится моя семья. В первую очередь мой отец. Вы лишитесь своего босса, организацию расформируют, особо преданных убьют… Не смотрите на то, что мне так мало лет — я с детства видела больше, чем вы, Турмерик-сан. Мне не нужно даже напрягаться, чтобы понять, что меня ждет при любом… надзирателе. Будь-то даже Вария. — Ваш отец не допустит. — У него нет выбора, — отрезала Тсуна, — Будь у него только я, то все было бы проще. Но у него также есть мама и мой брат. Он не пойдет на такой риск даже ради меня. Тем более ради меня. В его понимании я такая же как он. И вам лучше молчать, Турмерик-сан. Об этом разговоре и о том, что мы встретили Скуалло-сана. Предрекая ваш вопрос: он не следил за нами, у него и правда были дела в Японии. Турмерик поморщился, в такие моменты этот ребенок напоминал что-то среднее между его боссом и самим доном Вонголы. Тщедушное худое тельце и стальная воля предков. Такая вцепится зубами и хрен отпустит. Возможно, босс прав, что не считает ее ребенком — дети такими не бывают. Да же тот же Базиль росший с пеленок в мафии мог быть ребенком время от времени, но Савада Тсунаеши была кем-то совсем иным. Не ребенок, не подросток и не взрослая. И если бы не ее вчерашняя истерика, он бы и вовсе решил, что она какой-то новый робот с некоторыми повадками человека. — Подумали бы лучше о себе сеньорита Тсунаеши, — забирая у нее сумку, произнес мужчина. Тсуна остановилась и посмотрела на него своим жутким взглядом, но тот на удивление выдержал его — вот что значит третий человек по силе в Cedef — даже мускул не дрогнул. — Турмерик-сан, спасибо за беспокойство. Вы первый, кто мне это предложил… Тсуна нашла в себе силы для улыбки. Это была только вежливость, и ничего более. У нее не было времени на расшаркивания. В голове роились мысли: нужно было позвонить домой и извиниться, нужно было пару часов одиночества, чтобы разобраться в своих нитях вероятности. Нужно было придумать линию поведения с дедушкой Тимотео, нужно было придумать очередной план, как выжить. Нужно было снова поверить, что она сильная и от такого точно не сломается. И главное, нужно было понять, как избежать контроля над ней Вонголы. Ее нити вероятности явно говорили, что останься она в Вонголе и никаких шансов у нее не будет. Значит, она должна стать либо сильной и независимой, либо попытаться проплыть по течению вовремя уцепившись за предоставленный шанс. Таких шансов было не много, но каждый был настоящей проблемой. Но она справится, постарается и справится. Осталось только понять, как это сделать.

***

Офис Cedef за два года не изменился от слова совсем. Те же снующие туда-сюда люди разной национальности. Нецензурные слова на разных языках. Ее отец как-то ей сказал, что деньги нужны всем, так почему он должен отказывать в работе не итальянцам? Поэтому офис заполнили легкие на подъем французы, парочка чопорных англичан, был даже один китаец и два русских. В приемной как обычно сидела Изабелла, но она как-то быстро испарилась, встретившись с дочерью Внешнего советника взглядом — она Тсуну, если и не боялась, то явно старалась пересекаться пореже. Тсуна на такое поведение никак не прореагировала и прошла к кабинету отца. Слегка приоткрыв дверь, она заглянула внутрь. Отец был не один, он стоял около бара и что-то разливал по стаканам. Напротив его стола сидел грузный мужчина, с тростью. При каждом вздохе из его горла вырывались сипящие звуки, а когда он повернул голову в сторону приоткрывшейся двери, то девочка увидела бледную дряблую кожу, бескровные губы, но суровый и волевой взгляд. На диване в комнате развалился подросток лет шестнадцати-семнадцати со скучающим выражением на лице. — Сеньорита…? — хрипло произнес мужчина, тут же закашлявшись. — Вы скоро умрете, — вдруг не с того, ни с чего брякнула Тсуна. Ее итальянский все еще оставлял желать лучшего, так как в Намимори у нее не было практики говорить, на нем, но ее явно поняли. Мужчина хрипло засмеялся, от чего у него в груди заклокотало еще больше. — Это не новость, сеньорита Тсунаеши. Это ведь вы? Маленькая принцесса Вонголы? — Тсу-тян, это невежливо. Начинай разговор, хотя бы, со слов здравствуйте, — строго произнес отец, но в его глазах были лишь смешинки, — Иначе однажды кто-то может очень сильно обидеться. — Хорошо, папа. Я попробую. — Тсуна кивнула, про себя решив, что вежливость к будущему трупу — это все-таки не лишнее. — Вот и хорошо! Как я рад тебя видеть! — Емитсу в секунду преодолел расстояние от бара до двери, и тут же, втянув ее в комнату, крепко обнял. — Я ждал тебя несколько раньше. — Так получилось, — пожала плечами Тсуна отвечая на объятия — от нежностей она отвыкла, но отца обижать не хотелось. Длилось это недолго и вот отец уже отступает, смотря на нее оценивающе со всех сторон. Тсуна же в свою очередь уставилась на парня, явно не знающего как приткнуть свою тушку на диване, чтобы стать менее заметным. Теперь ей было хорошо его видно. Блондин, с яркой итальянской внешностью, на лице тонна недовольства, в глазах лишь скука. — Я, наверное, попозже зайду. — Нет-нет, оставайся. Мы уже почти закончили, да, дон Кавалоне? — дон Кавалоне согласно кивнул — Да, — мужчина не сводил с нее взгляда, парень, скорее всего его сын, тоже, — Позвольте представиться, юная сеньорита, я Армандо Кавалоне. А это мой сын Дино. А ну встань, глупый мальчишка! Чему я тебя учил! Что ж за поколение такое — никакого уважения, ни к старшим, ни к женщинам! В Дино полетела трость, увернуться от снаряда пущенного не очень здоровым мужчиной можно было без проблем, но Дино не только не увернулся, но и, получив по лбу, стек с дивана. Парень захрипел не хуже находящегося при смерти отца и, кажется, отключился. — Вот об этом я и говорил… Абсолютно бесполезен. Тсуна проводила взглядом сначала трость, а потом и сползшее тело. — Я, понял, дон Кавалоне. Я очень сожалею, что не могу Лар Милч позволить обучать вашего сына, она бы справилась с этим идеально. Но я попрошу Лар оценить его… навыки. И составить рекомендации. Если Реборн откажется, можно будет попробовать договориться с Колонелло. Я думаю, все поправимо. — Спасибо, Емитсу. Очень выручите. — Дон Кавалоне слегка кивнул, — Сеньорита Тсунаеши, я слышал, что вы обладаете несколько удивительной силой… Тсуна почувствовала, как руки отца, лежащие у нее на плечах, напряглись. — Нет-нет, Емитсу, ничего такого, о чем ты там подумал! Просто о твоей дочери уже ходят некоторые слухи по всему альянсу. — Знать бы еще, откуда они возникли, — проворчал ее отец. — Федерико очень хочет стать десятым, — давая намек, произнес мужчина, — Занзас тоже хочет быть десятым. Федерико слабее своего младшего брата, а мой друг Тимотео несколько нерешителен, когда вопрос касается его сыновей… Последних двух оставшихся. Береги свою дочь, Занзасу не нужны дополнительные бонусы, а вот Федерико может попробовать таким образом… — Не надо продолжать, я вас понял, дон Кавалоне. — Глаза Емитсу потемнели. Тсунаеши и правда может стать тем гарантом, которая проведет наследника к трону. Знать бы еще, как этим воспользоваться, чтобы не проиграть. Тсуна вряд ли даст ответ. Она вообще категорично относится ко всему, что касается наследия Вонголы, — Кажется, ваш сын очнулся. Дино Кавалоне застонал и принял сидячее положение, потирая ушибленный лоб. — Старик! Ты зачем палкой своей кидаешься?! Сколько мы еще будем тут торчать, я тебе уже говорил, мне не нужен репетитор. И я не собираюсь становиться десятым! — Ты им будешь! — голос дона Кавалоне прогремел на весь кабинет, и буквально на несколько секунд перед зрителями предстал человек с непоколебимой волей, а не больной старик находящийся уже одной ногой в могиле — Иначе я тебя даже с того света прокляну! — А я не боюсь! — Дино вскочил на ноги и тут же чуть не упал, запнувшись о ковер. — Не буду! Не буду! Тсуна вовсе глаза смотрела на Дино, который так яростно отстаивал свое право, уперто не шел на поводу у других и легко мог сказать нет. В данный момент она ему завидовала, она ни сейчас, ни в будущем со словом «нет» дружить не будет. Леди не говорят «нет», они говорят «я подумаю» — глупое правило вбиваемое матерью с пеленок, наложило на нее неизгладимый отпечаток. Тсуна абсолютно не умела протестовать, она не умела ставить свои приоритеты выше других. Она так хотела стать независимой. Возможно, однажды у нее это получится. А вот у этого парня по имени Дино — нет. Тсуна тяжело вздохнула и отвернулась — это не укрылось ни от отца, ни от дона Кавалоне. — Тсу-тян? — Папа, найди этому упрямцу самого лучшего репетитора. Дино тут же замолчал и в шоке уставился на нее, а бескровные губы дона Кавалоне расплылись в улыбке. — Спасибо тебе, Тсунаеши, — дон слегка кивнул. — Ты, правда, видишь будущее? — спросил Дино, — Я ведь не стану десятым? — Я не вижу конкретно будущего, — произносит Тсуна и лицо Дино становится счастливым, — Но ты станешь десятым. — Ты же сказала, что ты не видишь будущего! — Это не будущее — это неизбежность. — Да какая разница! — парень аж чуть ногами не затопал, как ребенок, — Все ты врешь! Тсуне хочется обидеться, но она лишь пожимает плечами и выбегает из кабинета отца, решив, что на сегодня ей уже хватит общения с громкими итальянцами. За спиной, пока дверь не захлопнулась, она слышит гневный крик дона Кавалоне и звук упавшего тела, но ей уже все равно. — Тупой пони!

***

Ей не везет, в приемной сидит вернувшаяся Изабелла и раскладывает пасьянс на компьютере. Эта женщина упорно ей не нравится, а уж от ее видов на отца хочется утопить ее в туалете. — О, маленькая мисс, — женщина тряхнула рыжими кудрями и растянула губы, щедро измазанные красной помадой, в чем-то наподобие улыбки, — Куда-то спешишь? — Не ваше дело, — Тсуна проходит мимо. Она знает грехи этой женщины и видит ее насквозь. Чертова туманница однажды все-таки получит по заслугам, но сейчас ее приходится терпеть. — Ой-ой, какие мы злые, — женщина замахала руками, — Детка, ты тут надолго, так, что давай дружить. — Только через ваш труп, — огрызается Тсуна, — А будете лезть ко мне или к моему отцу, и смерть покажется вам раем. — Детка, но твоему отцу так одиноко… Я очень хочу разбавить это одиночество, я же не планирую становиться его женой или заменять тебе мать. Мужчины так созданы — для них маленькая интрижка всего лишь способ сбросить стресс. — Мой папа сбрасывает стресс, копая кому-нибудь могилу, — отрезает Тсуна, — если, Изабелла-сан, вы не прекратите надоедать ему, то вы действительно станете следующей, кто снимет его стресс. И это не предсказание — это факт. Я могу стать очень злой. В последнее поверить было бы трудно, глядя на маленькую девочку, но в офисе Внешнего советника дураков не было. Савада Тсунаеши была истинной дочерью своего отца: людей не жалела, била по самым больным точкам, проигрывать не умела, а шутила даже похлеще своего отца. В прошлый раз после появления ее в офисе, штат работников сократился аж на пять человек. И доподлинно известно, что четверых убрали с ее подачи. Холодное бесстрастное лицо, с толикой брезгливости — так этот ребенок смотрел на трупы, с которыми еще вчера разговаривала. Она не лезла за словом в карман, и не пыталась сгладить углы, говорила все в лоб и с оскалом на губах ожидала развязки. Вот и сейчас она смотрела на Изабеллу как на расчлененную лягушку, плавающую в физрастворе. С нее станется наврать отцу с три короба, и подождать в сторонке результата. А то, что их босс во всем слушается дочь, было известно всему офису и кажется уже половине Италии. — Ладно, твоя взяла, — прошипела Изабелла и на грани слышимости добавила, — Мелкая дрянь. — Оскорблять необязательно, могу и это припомнить, — фыркнула Тсуна и покинула комнату. Ее путь лежал в кабинет, который делили Орегано и Лар Милч, затем нужно было найти Базиля и напомнить, чтобы не проболтался о ее недавней истерике, поискать Орландо и упросить Турмерика свозить ее прогуляться. Дел было много, а время утекало как песок.

***

Три дня проведенные в Cedef, вернули ей благодушный настрой, поправили мерзкий характер и этого времени как раз хватило прошерстить шпионов среди недавно работающих. Видя, как ее отец работает лопатой, Тсуна слегка улыбалась, рядом сидел и курил Орландо. Лар примостилась на дереве и взирала оттуда на Тсуну с любопытством. — Как ты это делаешь? — нарушила она молчание, — Ты же силой своей не пользовалась. Надорвалась бы, если бы каждого проверяла. — Это моя репутация, — Тсунаеши смеется, — Сама же всех мной пугаешь. «Если попытаетесь предать, приедет дочь босса и вам все равно конец». Мне даже напрягаться не пришлось — они так занервничали, что осталось лишь проверить их более досконально. — А если кого пропустили, принцесса? — спросил Орландо. — Невозможно, — коротко бросает Тсуна, — Моя интуиция говорит, что больше никого нет. — О, женская интуиция страшная сила, — Савада-старший подтянувшись на руках, вылез из ямы, — Давай, Орландо. Закапывай. — Мог бы и сам закопать, босс, — выкидывая окурок, произносит мужчина. — А то нароешь ям, а я закапывай. Нечестно. — Ага, поговори еще и ляжешь рядом с ними, — говорит Лар сверху, — Ну что, сбросил стресс, босс? — Немного. Тсу-тян, дай папочка тебя поцелует! Тсуна смеется и, вскакивая с места, отбегает от отца. Сегодня последний день таких беззаботных шуток и веселья. Завтра машина увезет ее в дом дона Тимотео, и оттуда у нее будет только две возможности выбраться. Одна из них больно била по нервам, заставляя скукоживаться от ужаса и одновременно гнева. Другая вероятность ее тоже не особо устраивала, но она не вызывала жутких чувств и была вполне приемлема. Теперь у нее был способ покинуть девятого Вонголу с плюсами для себя. Тихо прожить до шестнадцати и согласиться выйти замуж за глупого мальчишку Дино Кавалоне — не самый лучший вариант, но чем черт не шутит. Может этот мальчишка в итоге не даст Занзасу ее убить. Вариант спасения так себе, ей придется постоянно жить с оглядкой, чтобы ничего не нарушить, чтобы не встретиться ни с одним из сыновей девятого, чтобы держаться подальше от отца, матери и брата, и при этом постараться не сломаться в таком вакууме. Новый план был таким же бредовым как и все предыдущие. Помнится, еще полгода назад она собиралась стать очень известной, а для этого собиралась сбежать из дома, затеряться на просторах Японии или даже махнуть в Россию или Китай или даже Корею. Оборвать все контакты с семьей, а значит и с мафией и никогда больше не встречаться ни с кем из мафиози. Впервые она увидела свою смерть без участия Занзаса, когда собирала маленький рюкзачок для побега. Ее, тогда как пыльным мешком шибануло осознание все глупости данной затеи. Смерть в видениях без участия Занзаса была совсем неблагородной и отличалась налетом отчаяния и брезгливости. Тсуна моментально возненавидела ту себя — слабую, безвольную и сдохнувшую от передоза. Слишком банально, слишком убого. — Бесит… — Тсу-тян, тебя раздражает твой папа? — Нет, па! Я про все в целом! Почему я должна жить вместе с доном Тимотео? Ведь разницы нет, где я нахожусь? Я хочу остаться здесь. С Базилем, с Лар, с тобой… — Тсу-тян, я все понимаю. Я попытаюсь убедить дона Тимотео. Но некоторое время все же придется пожить там. — Вот поэтому и бесит. Тсуна вздохнула, но позволила отцу обнять ее, погладить по голове, поцеловать в лоб. Телячьи нежности в эту минуту ее раздражали не меньше, чем вся ситуация вместе взятая, но она помнила, что терпит это ради отца. — Этот вопрос надо решить к концу следующей недели, а иначе будет плохо. — Говорит Тсуна, усаживаясь позади отца, рядом приземлилась Лар. «А иначе кто-то умрет», — остается невысказанным для всех. «А иначе я кого-нибудь убью», — добавляет Тсуна про себя. — Я понял, сделаю, что смогу. Машина медленно покидала лесополосу, абсолютно не таясь. Даже если их кто и видел за неблагородным занятием, то Бог ему в помощь, если вдруг он откроет рот. — Ах, хорошо поработали! Физический труд облагораживает! Лар, нужно будет кого-нибудь подобрать на замену. — Проверять на шпионаж? — Да без разницы. Места там еще много. Тсуна хихикнула в кулачок и подумала о том, что отец ее явно испортил. А еще о том, что увидев такое, Тошия бы заголосил как девочка, трясся бы от страха, и умолял бы отца прекратить. И это было бы правильно — дети должны бояться смерти, закона, и т.д. и т.п. Вот только она была неправильной и не боялась ничего, кроме неизбежности. Она уже даже смерти не боялась, а просто по привычке пыталась выжить всем назло.