Lets Go To Dinner and Not Eat Anything.

      — Гарри, просыпайся, — Луи похлопал парня по щеке, и тот испуганно подскочил. Стайлс уставился на Луи широко распахнутыми глазами, прежде чем понял, кто это был.       — Лу? Который сейчас час? — спросил он, широко зевнув и потерев глаза тыльной стороной ладони.       — Примерно два часа ночи, — ответил Луи, пожав плечами. Он снова стоял рядом с кроватью Гарри, впервые с тех пор, как тот попал в больницу.       — Что? Ну и какого черта ты так рано меня разбудил? — спросил он, перекинувшись на другую сторону и повернувшись спиной к Луи, сел на подушку и закрыл глаза.       — Я дочитал «Реликвию»! — с гордостью провозгласил Луи — и теперь не могу заснуть. Концовка была настолько напряженной и захватывающей! Это бесспорно лучшая книга из тех, что я когда-либо читал, — рассмеялся он. Гарри обернулся и посмотрел на него.       — Ты дочитал?       — Да, мне не спалось, поэтому я подумал, что почитаю ещё немного, так как я всё ещё не закончил книгу, и как только я начал, больше не смог оторваться! Это было так классно! — оживленно восклицал он. Гарри сел и потер глаза.       — Тебе правда понравилось? — спросил он сонным голосом.       — Да, —Луи кивнул и сел на край кровати, подогнув одну ногу под себя.       — Ты читал вторую часть? Я читал небольшое предисловие к ней в конце книги, и оно было интересным, но сиквелы никогда не бывают удачными, и я даже не представляю, как они могли написать к этому продолжение?       — Я читал его, и да — это определенно не так хорошо, как сама «Реликвия», — сказал Гарри.       — Это определенно лучшая книга, которую я когда-либо читал, — восторженно бредил Луи, а Гарри просто лениво улыбался ему.       — Хорошо, ты должен почитать ещё парочку их книг, — посоветовал он. — У меня есть несколько, если хочешь.       — Да, было бы круто. Они действительно хорошие авторы.       — Да. И все их книги абсолютно изумительны.       — Оу, даже и не верится. — пошутил Луи, и Гарри усмехнулся. Луи был просто замечательным. Уголки его глаз приподнялись, когда он улыбнулся и, казалось, мерцали в лунном свете, просачивавшемся сквозь оконные шторы. У него даже появились еле заметные маленькие ямочки, когда он широко улыбнулся. Эта улыбка была такой искренней.       — Ух ты, просто чувствую себя таким энергичным! Скорее всего, я засну часов в шесть, и когда проснусь, где-то в девять, они снова будут орать на меня, как и в первый день. Мне кажется, больше месяца должно было хватить, чтобы я достал их. Может быть, всё дело во мне. Я привык недолюбливать тех, кто пытается управлять мной. Если кто-то и будет мной командовать, то это буду я. Или моя мама, — Луи говорил быстрее, чем Гарри мог понять его слова. Непостижимо, как он мог быть так бодр и энергичен по какой-то неизвестной причине. На самом деле, это было очень мило.       — Ничего себе, хорошо, теперь тебе надо успокоиться. Ты где-то проглотил энергетик? — дразня спросил Гарри, и Луи рассмеялся.       — Нет, я просто чувствую себя таким… Не знаю, живым прямо сейчас что ли, и я без понятия почему, — он пожал плечами.       — Восхищение от прочитанной книги, вместе с предвкушением следующей, — сказал Гарри, и Луи снова засмеялся, заставляя его сердце таять.       — Наверное, — он снова пожал плечами, а затем широко улыбнулся. — Спасибо, что одолжил мне её, — добавил он искренне.       — Без проблем, можешь оставить её себе, если хочешь.       — Правда? — спросил Луи, широко распахнув глаза.       — Да, у меня две копии, — улыбаясь, ответил Гарри.       — Но зачем?       — Потому что корешок моего первого экземпляра стал рваться, поэтому я купил новый, — объяснил он, на что Луи хихикнул.       — Проблема для экстренных служб, — пошутил он. Гарри улыбнулся, и Луи ухмыльнулся ему в ответ, — Если бы решение всех проблем было так просто, — сказал он, и его улыбка постепенно исчезла.       — Если бы так можно было решить любую проблему, — неуверенно добавил Гарри. Луи просто кивнул, поджимая губы.       — Я так устал. — он резко упал, и Гарри усмехнулся.       — Я было подумал, что ты что-то сломал, — Луи просто улыбнулся, сел и зевнул.       — Так почему бы не сломать здесь всё? — нахально спросил он.       — О, теперь это не совсем обычное дело, — передразнил Луи голос доктора Вентца.       — Так зачем же быть обычными? — пошутил Гарри, и они оба засмеялись. Он немного отсел, и Луи придвинулся поближе к нему.       — А если мы вляпаемся в неприятности?       — Ты расскажешь нам об этом, — поддразнил Гарри и натянул одеяло поверх колен Луи.       — Ты знаешь, что я был на дебатах 9-го года? — спросил он, улёгшись на бок, чтобы смотреть на Гарри, который лежал также. Оба сложили руки под подушку.       — Да? — с любопытством спросил Гарри.       — Ага, — сказал Луи, — выигрывал все дебаты, в которых я участвовал.       — Какие темы вы обсуждали?       — Глупые стереотипные темы, которыми злоупотребляют так на дебатах: однополые браки, аборты, материал об энергии. Как обычно, — сказал Луи, пожав плечами.       — За или против абортов?       — Против, конечно, — сказал Луи с гордостью, и Гарри самодовольно ухмыльнулся.       — Не говори, что ты за.       — Ну, это женское тело и…       — Носящее другое тело, у которого совершенно другая генетика, заимствованная от матери, — отрезал Луи.       — Большинство абортов происходит до шести недель, и в этот момент это бывает всего лишь кучка клеток. У него не бывает мозговых волн, сердцебиения, он ничего ещё не чувствует. Это не ребенок.       — Хорошо, если это не ребенок, тогда ты чёрт возьми не беремен, — возразил Луи, и Гарри усмехнулся.       —Я просто имел в виду, что, на самом деле, это еще не живой организм.       — Потому что женщины беременеют клетками, которые через шесть недель волшебным образом превращаются в ребенка. — саркастично произнёс Луи.       — Жизнь начинается с зачатия, потому что это не похоже на то, что ребенок не означает, что это не так. «Кучка клеток» — это уже развивающийся ребенок.       — Но я всё ещё считаю, что это выбор женщины. И кто мы такие, чтобы лишать её этого.       — Потому что это выбор между жизнью и смертью, независимо от того, на какой стадии беременности он будет сделан. Это глупо, что женщины могут сделать аборт только потому, что их плод — это пучок клеток, у которого нет сердцебиения и мозговых извилин. Разве люди не понимают, что, делая аборт, они останавливают этот процесс?       — Некоторые люди ещё не готовы к тому, чтобы иметь детей и заботиться об одном…       — Люди, кажется, забывают, что ребёнок — это всегда выбор.       — Это не решает проблему беременности…       — То что люди не готовы заботиться о ребенке, не значит, что они не готовы родить его, — сказал Луи, закатывая глаза.       — Они не должны заводить ребенка, о котором они не готовы позаботиться, и конечно, детский дом — это вариант, но знаешь ли ты, сколько детей там уже принято на усыновление? — Луи вздохнул. — Кроме того, эти «борцы» против абортов заботятся о ребёнке только до тех пор, пока он не родится, после чего они даже не хотят побороться за те законы, которые могли бы помочь этим детям не голодать и не жить в бедности.       — Тогда эти люди не борются за жизнь, это не то, о чем мы говорим.* В нашей церкви мы каждое воскресенье молимся о безопасности и благополучии детей и семей любых возрастов во всем мире.       — Хорошо, тогда это здорово, но я имею в виду, в частности, в случае изнасилования…       — Всё, что можно оправдать абортом. — Луи снова закатил глаза. — Давайте убьём ребенка из-за отца. — сказал он с сарказмом.       — О, просто шучу, это еще не ребенок, чтобы это было вполне приемлемо. Это одна из проблем. Ученый может найти на Марсе одну бактерию и сказать, что они нашли жизнь на Марсе, но они оправдают аборты, говоря, что плод — это ещё не жизнь.       — Разница в том, что бактерии полностью развиты, а плод — нет. — возразил Гарри.       — И это должно оправдывать аборт? Эти бактерии считаются жизнью, а растущий и развивающийся в утробе матери ребёнок — нет?       — Хорошо подумай об этом: у тебя есть ребенок в одной руке, а в другой чаша Петри** с плодом…       — О, пожалуйста, я уже видел это на тамблере, — Луи усмехнулся, закатывая глаза.       — И каков твой ответ? — хриплым голосом спросил Гарри, слегка улыбаясь.       — Я не отвечаю на это.       — Я имею ввиду не в буквальном смысле…       — Ну ладно, так что давай не будем говорить в буквальном смысле. Скажем, ты занимался сексом с девушкой…       — Я не занимался сексом с девушкой, — Гарри засмеялся, искренне веселясь.       — Ну, я не имею ввиду в буквальном смысле. Просто представь, что вы это сделали. Через несколько недель она сообщает тебе, что она беременна. Какова была бы твоя первая реакция?       — Что я забыл презерватив, или что он порвался, — Луи растянулся в улыбке и потянулся, толкая его кулаком в плечо.       — Будь серьёзен, — сказал он, пытаясь подавить свою улыбку.       — Я серьезно, — Гарри усмехнулся.       — Нет, это не так. Я серьезно, что бы ты подумал? Что, если бы она сказала, что беременна, но сделает аборт?       — Тогда я скажу ей «Хорошо, это твоё решение», — небрежно ответил Гарри, пожимая плечами.       — Ты смеёшься надо мной, — Луи сосредоточенно прищурился. — Ты бы в буквальном смысле этого слова так бы и сказал? Ты бы сказал, что девушке можно отказаться от того, что будет вашим ребенком, или пучком клеток, сделанного из ваших общих хромосом? — спросил он.       — Я не знаю. Мы не узнаем, что я скажу, пока я не окажусь в этом положении, но этого никогда не будет, так что мы никогда и не узнаем, — сказал Гарри. Луи вздохнул и перевернулся на спину, опустив руку на грудь.       — Это всё решает, — сказал он с сарказмом.       — Можем ли мы сойтись на несогласии? Это дискуссия, которая никогда не закончится, что бы ни случилось, и это не очень-то и важно для нас, — Луи глубоко вдохнул и кивнул головой.       — Хорошо. — Гарри мягко улыбнулся, и Луи грустно вздохнул. — Моя мама должна была сделать аборт, так как ей сказал мой отец. Тогда я бы не был здесь сейчас с теми проблемами, которые у меня есть.       — Эй, сейчас, — строго сказал Гарри, — это совершенно не важно, — сердито выговорил он, — и совершенно лицемерно.       — Что бы ты сделал, если бы снова увидел своего отца? — спросил доктор Вентц. Луи засмеялся и закатил глаза.       — Ничего, потому что я больше никогда не увижу его. — Доктор Венц усмехнулся. Сегодня Луи прошел огромную стадию на своем пути к выздоровлению. Он был не последним, кто доел свою еду. Он остался за завтраком, но это не имело значения, потому что за обедом он и Гарри закончили фактически одновременно. Немного позже Патриции и Клэр, а это значило, что Луи на самом деле справился вовремя, не скуля, не жалуясь и не хандря, как упрямый ребенок. Это было удивительное чувство, которое заставило голубых дьяволят танцевать вокруг его сердца, расползаясь внутри.       — Давай притворимся, что ты снова его видишь…       — Давайте сделаем вид, что нет, — перебил Луи.       — Хорошо, мы просто представим это. Первое, что ты скажешь ему?       — Я ничего не скажу, наверное, я просто ударю его по лицу, а затем уйду, — сказал Луи, и доктор Венц хрустнул костяшками пальцев, прежде чем снять очки и положить их на стол.       — Что бы ты сказал? — настойчиво спросил он.       — Я бы подумал: «Почему ты такой ублюдок? Ты попадёшь в ад из-за таких поступков». А потом ударил бы его по лицу, — сказал Луи саркастично, и доктор Вентц расплылся в улыбке, потому что иногда Луи мог быть довольно забавным. Даже когда он не пытался этого делать. — Хорошо, хотя в буквальном смысле, — Луи вздохнул, — я не знаю, и мы не узнаем, что бы я сказал или сделал, пока я не окажусь в этой ситуации, но этого никогда не произойдёт, и я никогда не увижу отца снова, так что мы никогда не узнаем, — он пожал плечами.       — Тебе когда-нибудь говорили, что ты сложный человек? — шутя спросил доктор Венц, и Луи улыбнулся.       — Лесть мне вам никак не поможет.       — Кто сказал, что я пытаюсь тебе льстить? — спросил доктор Венц. Луи усмехнулся.       — Я, — Доктор Венц просто засмеялся.       — Возвращаясь к нашей первоначальной дискуссии… — он продолжил буксовать.       — Послушайте, вероятность того, что я когда-либо увижу отца снова, составляет всего лишь минус десять процентов, поэтому я не знаю, почему мы вообще об этом говорим, — заявил Луи, сидя прямо в кресле.       — Настанет время…       — Это время никогда не придёт.       — Но если бы это произошло…       — Вы пытаетесь мне что-то сказать? — снова перебил его Луи.       — Нет…       — Вы уверены? — снова перебил он, пересекаясь взглядом с доктором Венцем. — Потому что вы, похоже, внезапно задумались над тем, как я отреагирую, если снова увижу отца.       — Это логичный вопрос, — просто ответил Доктор Венц. — Хочешь сказать, что ты никогда за последние три года не думал о том, чтобы снова увидеть своего отца? — Луи нерешительно шевельнулся, скрестив ноги и руки.       — Конечно, я задумывался, — признался он тихим голосом.       — И что же надумал?       — Не знаю, я думаю, что он будет кричать на меня, если когда-нибудь увидит меня снова, — тихо сказал Луи.       — Почему? — Он издевался.       — Ну, мы не в самых лучших отношениях.       — Это понятно, — Доктор Венц кивнул, — но в жизни наступит такое время, когда тебе нужно будет отпустить это и двигаться дальше, что не удаётся тебе уже больше трех лет.       — Иногда требуется время, чтобы прийти в себя от того, что тот, кого ты любишь, относится к тебе как к полному дерьму, — выпалил в ответ Луи, повысив голос.       — Оглянитесь вокруг, есть люди, дети, травмированные из-за того, что с ними сделали их родители или дети. Я не совсем травмирован, но это то, о чем я думал каждый день моей гребаной жизни, потому что это случилось. Я был в ужасе, когда мне нужно было покинуть свою комнату, потому что я боялся столкнуться с ним.       — Я не говорю, что ты забудешь об этом и продолжишь жить, как будто ничего и не случилось, но ты не даёшь себе двигаться дальше. Ты не признаёшь того, что всё ещё живёшь прошлым. Единственное различие заключается в том, что твой отец всё ещё живёт в твоём подсознании, а не рядом с тобой.        — Послушайте, если бы я хотел грёбаного совета насчёт своего отца, я пошел бы к семейному терапевту, но я этого не сделаю. Я в больнице, в блоке пищевого расстройства, так почему бы вам не помочь мне с моей проблемой истощения? Почему мы постоянно говорим о тупой заднице моего отца? День за днем. И это все, что мы делаем. Это место — отстой. Вы вообще нам не помогаете. Вы просто суёте еду нам в глотки и заставляете нас сидеть на ваших божественных сеансах групповой терапии, которые абсолютно бесполезны, тогда вы просто выталкиваете нас обратно в мир или куда-нибудь еще, и ожидаете, что мы выздоровеем. Новости передаются, избирая тему пищевого расстройства, из-за чего мы набираем больше того, что мы сбросили. Оно учит тому, как уравновесить то, что мы едим и то, что делаем, учит хорошему восприятию своего вида, питания, может быть даже немного полезно просвещать нас о том, что мы делаем с нашим телом, голодая или выбрасывая все, потому что я скажу, что я знаю об анорексии — ничего, совершенно ничего по той причине, по которой я сейчас здесь. Итак, почему бы вам не направить своё психологическое образование на нас и помочь нам, доктор Венц. — Луи практически дышал огнем. Доктор Венц пристально посмотрел на него, так как он поднялся на ноги во время его сердитой речи. дышал быстро, но теперь он замедлился, когда прекратил кричать. Доктор Венц прочистил горло и снова ломал костяшки пальцев. Луи вздохнул и повернулся, выйдя из комнаты. Доктор Венц не собирался останавливать его.       Он быстро прошел по коридору в свою комнату, пытаясь не выпустить свой гнев. Гарри сидел на кровати с книгой в руке, и он посмотрел на Луи, поймав его в дверях. Луи сделал глубокий вдох и попытался притвориться, что он не хочет кричать и биться в стену.       — Привет, — поприветствовал его Гарри, — ты в порядке?       Хорошо, потому что Луи не умел скрывать эмоции, особенно гнев.       — Что? О, да, я в порядке, — Он действительно был в порядке, только частично нет, — мне было интересно, есть ли у нас какие-нибудь другие книги Дугласа Престона и Линкольна Ребенка?       — О да, они в отделе «Они хотят, чтобы вы обратили на них внимание», — Гарри указал на стол.       — Спасибо. — Луи слабо улыбнулся и повернулся к столу, прижимаясь к стене. Гарри снова отвернулся к своей книге, и Луи вытянул ящик. Он не успел прочитать все описания, потому что ему действительно нужно было отвлечься от его маленького взрыва в офисе доктора Венца. Поэтому он схватил книгу под названием «Колесо тьмы» и упал на кровать, открыв первую часть. Только через три с половиной часа — в четыре, когда они оба все еще читали, медсестра Ингрид осторожно постучала в их дверь и приоткрыла ее.       — Луи, доктор Венц хочет тебя видеть, — сказала она.       — Я не разговариваю с ним, у нас уже была беседа, — возразил Луи, переворачивая страницу.       — Это важно, — убедительно продолжал убеждать д-р Венц.       — Меня отпускают?       — Нет, — она скрестила руки на груди.       — Тогда это не важно, — сказал он, просто пожимая плечами и продолжая читать страницу.       — Луи, иди в офис доктора Венца сейчас же, или я провожу тебя вместе с другими медсестрами, — пригрозила она, и Луи просто засмеялся, закрывая книгу.       — Это было бы небезопасно, не так ли? — спросил он с сарказмом и встал. — Как бы то ни было, я ухожу, — и он вышел из комнаты. Он слышал, как она снова закрыла дверь и задумался, почему снова должен поговорить с доктором Венцем. Возможно, он просто позволил Луи немного остыть, прежде чем «вернуться к первоначальной дискуссии», но Луи чувствовал, что этот разговор уже окончен. Это должно быть хорошо. Он подошел к закрытой двери и схватил дверную ручку. Он открыл её и вошел, озираясь по сторонам. Затем он просто повернулся и вышел, потому что там перед докторами Венцем и Биндлом сидел его отец.