Lets Go To Dinner and Not Eat Anything.

      Некоторые чернила размазывались по бумаге от упавших на неё слез.       — Эй, детка, не плачь, — Гарри протянул руку и провел большим пальцем по щеке Луи, стирая упавшие капли.       — Мне так жаль, — его горло сжалось, из-за чего голос понизился до шёпота. Он повернулся лицом к Гарри: одна нога свисала с кровати, а другую он подогнул под себя.       — Ты не должен винить себя, — Стайлс попытался взглянуть в глаза Луи, которые были сосредоточены на письме у него на коленях. — О чем ты думаешь? — Луи фыркнул и потер глаза.       — Даже не знаю, — признался он и сглотнул. — Я чувствую его искренность, но он кажется совершенно другим человеком по отношению ко мне, — бормотал он. — Кажется, он остался таким же, каким был и до моего каминг-аута, — Гарри протянул руку и погладил его по щеке. Луи посмотрел на него и тяжело вздохнул.       — Разве он не всегда таким был?       — Нет, — мрачно пробормотал Луи. — Я не знаю.       — Никто не меняется, они просто делают неправильный выбор.       — А что насчет верных решений? — спросил Луи.       — Это не так драматично, — пошутил Гарри, и Томлинсон улыбнулся в ответ.       — Однажды я читал статью о расстройствах пищевого поведения, и автор говорил о том, как пытался стать анорексиком, но был недостаточно силен для этого, — усмехнувшись, сказал Луи. Брови Гарри дернулись вверх от удивления, и он покачал головой. Достаточно сильным. Потому что только сильные люди могут морить себя голодом до болезненного состояния. Когда Луи впервые прочитал об этом в своём телефоне, он был потрясен, удивляясь тому, как неуверенность в себе и разрушительные мысли могут означать, что вы сильны.       — Ты серьезно? — спросил Гарри, не веря в то, что кто-то мог сказать что-то подобное.       — Да. Я был чертовски зол, — кивнул Луи, заставляя его рассмеяться.       — Ух ты, я рад, что был достаточно силен, чтобы угробить свое здоровье, — заметил он с сарказмом, и Луи улыбнулся.       — Ты не угробил его, — сказал он тихо, и Гарри расплылся в улыбке. — Если бы ты сделал это, то был бы уже мертв. Я имею ввиду, я был практически в гробу. Вот почему я здесь.       — Вот почему мы оба здесь, — добавил Гарри, — потому что достаточно сильны, — и Луи снова улыбнулся ему. Гарри чуть улыбнулся в ответ и медленно наклонился ближе. Томлинсон взял инициативу на себя, сделав то же самое, чтобы сократить расстояние между ними, но это был не просто короткий, быстрый поцелуй, который длился всего три секунды. Он был более страстным. Ладно, почти. И таким приятным. Рука Гарри снова оказалась на щеке шатена, а его кожа казалась такой бархатистой. Мягчайший бархат, которого он хотел бы касаться целую вечность. Их губы раскрылись, языки соприкоснулись, и Луи почувствовал, будто его ударило током, как и Гарри. Это был их самый длинный и интенсивный поцелуй. Если поцелуй вообще можно назвать интенсивным. Это просто странный способ сказать это.       Руки Луи мягко обхватили щёки Гарри. Тот отстранился первый, заставляя Луи надуться, но быстро поцеловал его в щёку, а затем в шею. Он медленно вдохнул, позволяя своим рукам обвиться вокруг шеи Гарри и запутать пальцы в его волосах.       — Твоя кожа такая мягкая, — движения губ Гарри щекотали его шею. Он мягко прикусил участок кожи и всосал ее, из-за чего самый мягкий стон сорвался с губ Луи. Самый маленький из маленьких укусов любви был сделан, и Гарри гордо откинулся назад.       — Лучше нам остановиться на этом, — Луи увернулся от Гарри, когда тот повернулся, чтобы снова поцеловать его. Это было так странно. Было странно целовать Гарри в той обстановке, в которой они находились. Может быть, целовать его было единственным способом заставить чувствовать себя нормальным, хотя это не так.       — Прежде чем нас поймают, — согласился Гарри, подмигнув ему, и Луи рассмеялся. Он положил руки на колени и посмотрел на письмо. — Итак, что ты собираешься делать со своим отцом? — тихо спросил Гарри.       — Ты не можешь просто поцеловать меня, а потом начать говорить о моем отце, — злобно воскликнул Луи, и Гарри улыбнулся.       — Хорошо, тогда поговорим о…макаронах.       — О макаронах?       — Да, какие ты любишь больше всего? — спросил Гарри, и Луи весело рассмеялся.       — Что? Кто вообще знает разные названия пасты, кроме поваров? — спросил он, и Гарри улыбается, поднимая руку.       — Я не много знаю, но есть макароны в виде бабочек, и те, что в форме бочки, и паста из ангельских волос…       — Ты такой придурок, — усмехнувшись, поддразнил его Луи, и Гарри просиял еще ярче.       — О да, так и есть, — согласился он, и Луи просто смиренно улыбнулся. Он так много улыбался, в отличие от того, как грустно чувствовал себя после прочтения письма от отца. Письмо его отца. Его улыбка медленно исчезла, и Гарри торжественно посмотрел на него.       — Думаешь о своем отце?       — Да, — Луи вздохнул и сжал губы. — Я не знаю, что делать, — признался он тихим голосом.       — Ты придешь к этому, - Луи снова вздохнул и встал, держа письмо в руках. Он подошел к своему столу и положил его в верхний ящик.       — Что если этого не произойдет? — спросил он, снова взглянув на Гарри, который уже листал книгу, лежащую у него на коленях.       — Рано или поздно ничто не остается неопределенным.       — Посмотрим, — саркастически пробормотал Луи и подошел к двери.       — Куда направляешься? — спросил Гарри из простого любопытства.       — Чтобы узнать, могу ли я позвонить моей маме, — Луи ответил ему, прежде чем выйти в коридор. Он должен был поговорить со своей матерью. Он знал, что где-то был настенный телефон. «Наверняка, впереди,» — подумал он. Медсестра прошла мимо него и по-доброму улыбнулась, но он просто проигнорировал это и пошёл к переднему крылу корпуса, где был телефон. Ему не нужно было просить разрешение его использовать, да? Хорошо, если что-нибудь не так, они скажут ему об этом. Он поднял трубку и набрал номер своего дома. Прошло три гудка, перед тем как Лотти подняла трубку.       — Лотти, это Луи, — Он смотрел пустой коридор.       — Привет, как ты? — весело поприветствовала она.       — Я хорошо, как вы, ребята? Как поживаете? -спросил прислоняясь к стене.       — У нас все хорошо. Мы скучаем по тебе, — сказала она, и Луи грустно улыбнулся, глядя в пол.       Я тоже скучаю по вам, ребята, — сказал он. — Так слушай, мама там?       — Да, я схожу за ней, — на линии стало тихо, за исключением звука шагов и тихих голосов на заднем фоне.       — Луи?       — Нам нужно поговорить, — сердце Джей забилось сильней от серьезности его тона.       — В чем дело? — Спросила она обеспокоенно.       — Я разговаривал с отцом, — заявил он, и Джей затихла.       — Я знаю, — она говорила медленно, как если бы не была уверена, что она говорила, пока не сказала это, и она не хотела злить Луи так, чтобы он просто повесил трубку.       — Почему ты не сказала мне, что поддерживала связь с ним все это время? — неуверенность сочилась в его голосе. Джей сглотнула.       — Я не думала, что это что-то, что ты должен был знать. Мне казалось, если ты узнаешь, то разозлишься на меня или будешь возмущаться по этому поводу, — отчаянно оправдывалась она, словно именно она сделала что-то не так.       — Почему ты так думала? — спросил Луи.       — Я была уверена, что ты не захочешь иметь с ним ничего общего, и с нами тоже. Я не хотела, чтобы ты… избегал меня из-за отсутствия лучших условий для поддержания связи, — сказала она. — Плюс, у тебя всегда был сложный характер, Лу. И это было такое стрессовое время, что я просто хотела, чтобы ты, я не знаю, расслабился, успокоился, — Луи закатил глаза и медленно вдохнул.       — И почему, черт возьми, ты не сказала мне, что попросила его уйти? — Джей снова понизила голос. То есть, все это время я думал, что он просто встал и ушел без слов, и это была моя вина, а потом на днях я узнал, что ваш брак уже какое-то время был под угрозой, и ты попросила его уйти. Это было бы приятно узнать. Это было бы чертовски приятно узнать. Я имею в виду, девочки знали, что ты просила его уйти и общалась с ним? — спросил он, скрестив руки и прикусив щеку.       — Они знали обо всем этом, — Луи громко засмеялся.       — Ну, это просто фантастика, мам. Спасибо, что оставили меня в этой чертовой яме, он почувствовал, как вспыхивает гнев, и ему пришлось прикусить язык, чтобы удержаться от какой-то длинной яростной и напыщенной речи, а затем повесить трубку. Но он был в ярости. Как его мать могла сказать это своим сестрам, а не ему? Во всяком случае, всё должно было быть наоборот.       — Извини, я должна была сказать тебе. Не знаю, почему не сделала этого. Это было просто такое тяжелое время для всех, и я даже не знала, что тебе сказать…       — Как насчет «Эй, Луи, я знаю, что это тяжело, но я на самом деле попросил твоего отца уйти, потому что он оскорблял тебя, и наш брак был на грани распада какое-то время, и это не была простая случайность, потому что ты чертовски разочарован.» Я имею ввиду, это не может быть самым сложным, что вы когда-либо должны были сказать. Вы когда-нибудь думали, что я буду чувствовать? Что я буду думать, когда я проснусь, а папа просто уйдет без каких-либо объяснений? Хоть представляли, как ужасно я себя почувствую? Все это чертово время я думал, что это я. Я думал, что он просто встал и оставил без слов и тебя, и кого-либо из-за меня.       — Я неоднократно пыталась поговорить с тобой…       — Но ты не попыталась сказать мне, что просила его уйти, — перебил ее Луи. На обоих концах стало тихо. — И у тебя нет никаких оправданий или причин, почему.       — Я знаю, Лу, я должна была сказать тебе, и я сожалею, что не сделала этого. У меня нет никаких причин или оправданий, кроме факта, что я не знал, как это сказать. Я знаю, что это не должно быть так сложно сказать, но иногда самых простые фразы сложнее всего сказать. Было так сложно сказать мне, что тебе нужна помощь? — ее тон был мягким и спокойным. Чего не скажешь о Луи.       — Даже не думай, это совершенно другое. Абсолютно, — ответил он.       — Может быть-…       — Может быть, если бы ты сказала мне, мы бы сейчас не разговаривали по телефону.       — Это не моя вина, — ответила Джей, все еще в состоянии сохранять спокойный, но сдержанный тон.       — Нет, это не так. Это всё ещё моя проблема, но твоя вина в том, что ты мне не сказала, — Луи каким-то образом удалось сдержать голос. Он забыл, что стоит посреди открытого коридора.       — Ты знаешь, мне тоже было тяжело. Это было тяжело для всех, и мы оба сделали ошибки, о которых сожалеем. Я должна была рассказать тебе, и мне искренне жаль, что я этого не сделала, но, пожалуйста, не заставляй меня чувствовать себя ещё хуже, её тон стал мрачным, даже немного грустным, и Луи вернулся обратно. Он сглотнул, и его ладони стали липкими.       — Я не пытался заставить тебя чувствовать себя виноватой, извини, если это случилось, — тихо извинился он. Как бы он ни был зол, он не собирался заставлять свою мать чувствовать себя виноватой.       — Я знаю, что ты никогда бы не сделал это целенаправленно, — напряжение заставило его горло сжиматься все сильнее и сильнее.       — Мне жаль, — выпалил он и прикусил губу.       — Тебе не за что извиняться, — сказала она ему, и Луи неосознанно выдохнул.       — Я чувствую, что должен, — тихо прошептал Луи.       — А за что? — он глубоко вздохнул.       — Я не знаю… за всё, — наступила пауза, — я просто чувствую себя немного ошеломленным, понимаешь, встречаюсь с отцом, узнаю эту информацию и все такое.       — Я понимаю, — искренне сказала Джей. Луи был тих. — Каково же было увидеться с ним после всех этих лет? — тихо спросила она.       — Первый раз я был немного грубым, — он пожал плечами. — Бросил в него настольную лампу, — добавил он с небольшой улыбкой, и его гнев медленно уменьшился.       — О боже, не-е-т, — сказала Джей, улыбаясь. — Луи!       — Что? Я не видел его годами! Я злился! — воскликнул он и тихо усмехнулся.       — Ну, я рада, что ты наконец смог вытащить весь гнев, который так долго держал внутри себя, — удовлетворенно сказала она, и Луи выдохнул.Он никогда не понимал, сколько злости копил в себе, пока не осознал, насколько хорошо он почувствовал после ссоры с отцом. Не то чтобы он чувствовал, что с его плеч свалился груз, и он мог улыбаться, потому что в то время он все еще был очень расстроен и даже немного взбешен, но он вырвался из ярости. Особенно, когда он бросил лампу в своего отца.       — Да, — вздохнул он безучастно. — Так, есть что-нибудь еще, что ты скрывала от меня? — спросил он с сарказмом, а Джей засмеялась.       — Нет, — твердо заявила она. — Поверь мне, — добавила она. — Итак, как твои дела? — спросила она снова, но на этот раз в другом контексте.       — Думаю, хорошо. Сначала было много криков, потом стихло, и мы просто поговорили, — сказал он, сжав губы и пожав плечами. — Ну, больше похоже было на спор, но, я думаю, все было в порядке.       — Ну, вот и хорошо, — сказала Джей с легкой улыбкой. — Итак, как ты себя чувствуешь вообще в целом?       — Хорошо, — решительно ответил Луи, — я должен взвеситься завтра. Очень жду этого, — добавил он с сарказмом. Он слышал, как его мать медленно вдыхает.       — Я просто рад, что ты получаешь необходимую помощь. Я чувствую, что частично это моя вина…       — Мам, в этом нет твоей вины. Не волнуйся о том, что есть или было, тихо прервал её Луи.       — Я знаю, просто я должен была это сказать. Или, по крайней мере, проверить, как ты себя чувствуешь, особенно насчёт свадьбы да и вообще. Я просто, не могу поверить, что всё было так плохо, а я и понятия не имела и…       — Мам, — снова прервал её Луи, и она успокоилась. — Не думай, что ты плохая мать или что-то в этом роде, только потому что не заметила. Это моя вина, потому что я не хотел, чтобы ты заметила, поэтому я скрывал это, и даже если ты попыталась понять, как я, я бы просто сказал тебе, что со мной все в порядке, и всё.       — Наверное, да, — неохотно сказала она. — Иногда мне интересно, что бы произошло, если бы мы никогда не отвезли тебя в больницу той ночью, — тихо пробормотала она.       — Мне тоже, — прошептал Луи, чувствуя, что его горло снова сжалось. — Иногда мне интересно, что бы случилось, если бы я никогда не рассказал папе о своей ориентации.       — Он очень тебя любит, — уверенно сказала ему Джей, и Луи прикусил свою щеку. — И всегда любил. Он думал, что делает и говорит всё это из любви к тебе, и я пыталась заставить его понять, насколько он жесток на самом деле, но, казалось, что бы я ни делала или говорила, ничего не сработало.       — Я знаю, пробормотал он. — Я думаю.       — Он правда тебя любит, — повторила она.       — Ладно, — сказал Луи. — Итак, как у вас дела?       — У нас все хорошо, — сказала она удовлетворенно.       — А как дела…? — спросил он. — Ну, знаешь, с беременностью и все такое, — уточнил он.       — Ладно ладно, — ответила она устало. — У меня было небольшое недомогание с утра, но ничего, с чем бы я не могла справиться, — добавила она с юмором.       — Когда намечаются роды? — спросил он с любопытством.       — В начале июля, и у меня есть еще новости: у меня снова будут близнецы! Ну, они думают, что это близнецы. Но это не точно, да, — воскликнула она.       — О, круто, — Луи пытался казаться взволнованным или, по крайней мере, несколько не обиженным. — Они уже могут сказать об этом так рано?       — Видимо, — Джей засмеялась, а Луи слегка улыбнулся.       — Хорошо, я рад, что у тебя все хорошо, — сказал он. — Мне, наверное, уже надо идти.Я даже не уверен, что могу пользоваться этим телефоном, — засмеялся он, и Джей засмеялась вместе с ним.       — Не доставляй больше хлопот». Она ругала, и Луи закатил глаза.       — И что же учинил?       — Доктор Венц рассказал мне о твоем отношении. Особенно, в начале, — сказала она.       — О, пожалуйста, я уверен, что я не один такой, — сказал он, скрестив руки.       — Что бы там ни было, ты знаешь, что я имею в виду, — усмехнулась она. — Во всяком случае, я надеюсь, что скоро ты вернешься домой. Мы все на это надеемся, — Луи засмеялся.       — Да, я уверен, что Дин действительно с нетерпением ждет моего возвращения домой, — сказал он с сарказмом.       — На самом деле, так и есть, — Луи снова закатил глаза.       — Конечно, — пробормотал он. — Ну, как я уже сказал, мне лучше уйти.       — Хорошо, позаботься о себе пока, — сказала она счастливо.       — Ты тоже, — Луи устало выдохнул и повесил трубку. Кто же знал, что такая простая задача, как разговор по телефону, может потребовать столько усилий. Он отошел от стены, прежде чем врезаться в доктора Биндла. Воу, извините, — Луи споткнулся и посмотрел на него. У него было не очень приятный вид.       — Хорошо, прости меня, — сказал он. — Что ты тут делал? — спросил он, пристально глядя на Луи.       — Звонил моей маме, — Доктор Биндл только кивнул в подтверждение, затем с любопытством взглянул на его шею. В частности, туда, где была небольшая красная метка.       — Что с твоей шеей? — подозрительно спросил он.       — Что с вашим лицом? — по-детски ответил Луи, и доктор Биндл бросил на него презрительный взгляд. — Я не знаю, что случилось с моей шеей, что-то просто случилось, — сказал он с досадой. Доктор Биндл только кивнул и продолжил прогулку по коридору. Луи скорчил рожу за его спиной, прежде чем вернуться в свою комнату. Он начинал скучать по своей старой спальне в доме.