Lets Go To Dinner and Not Eat Anything.

      Луи и Гарри крепко спали, прижавшись друг к другу. Голова Луи покоилась на груди Гарри, и он протянул к нему руку, накрывая.       Это было приятно. Только было уже 8:12.       Сестра Ингрид открыла дверь и включила свет. Луи вздрогнул от его яркости и натянул одеяло на глаза.       — Выключите этот чертов свет, — зашипел он, и Гарри медленно проснулся.       — Вам двоим пора вставать и идти завтракать. Уже почти 8:15, — строго сказала Ингрид.       — О нет. Мы опоздываем на пятнадцать минут. Боже упаси, — саркастически ответил Луи и продолжил лежать на своём месте.       — Я серьезно. А теперь вставайте, — выругалась она, и Луи застонал. Гарри по-прежнему ничего не говорил и не шевелился. Он всё ещё был в полудрёме.       — Но я не выспался, — заскулил Луи.       — Мы все здесь уставшие, но ты должен встать, — он застонал и сел, протирая глаза.       — Давай, Хаз, просыпайся, — сказал он, подталкивая Гарри локтем, и сестра Ингрид слегка улыбнулась, но Луи этого не заметил.       — Приходите в дневную комнату как можно скорее, пока кто-нибудь ещё не пришел вас проведать.       — Да, да, — пробормотал Луи, отмахиваясь от нее. Она закатила глаза и вышла из комнаты, оставив дверь открытой. — Хаз, — проворчал Луи, снова подталкивая его локтем. — Вставай. Мы должны пойти завтракать, — Гарри только хмыкнул и перевернулся на живот, уткнувшись лицом в подушку. — Гарри, — Луи встал на кровати. — Вставай! — воскликнул он, подпрыгивая на матрасе.       — Прекрати, — застонал Гарри, переворачиваясь на спину. Он лениво улыбнулся Луи, который снова плюхнулся на задницу.       — Мы должны пойти в комнату отдыха. Мы уже опоздали, потому что проспали, — сказал он, когда Гарри сел.       — Твои волосы выглядят очень мило, когда они рассыпаны, — сказал он, и Луи заботливо улыбнулся ему, закатив глаза.       — Ну, это не имеет значения, — устало усмехнулся Гарри. Он наклонился и быстро поцеловал Луи в губы.       — Доброе утро, — прошептал он, откинувшись назад.       — Утра, — Луи казалось, что он плывет на облаке. — Нам лучше уйти, — сказал он затем, вставая с кровати. Ему даже показалось, что он идет по воздуху. Гарри последовал за Луи и пошёл по коридору. Когда они вошли в комнату отдыха, все головы повернулись к ним. Луи смущенно прикусил внутреннюю сторону щеки и подошел к столу. Гарри сел напротив него в самом конце. Им принесли тарелки, и они оба поморщились.       — Мне кажется или это это сексуальные волосы? — с сарказмом спросила Морган, и Луи с Гарри покраснели.       — Нет, это называется изголовье кровати, заткнись, — рявкнул Луи, и она хихикнула.       — Как скажешь, — пропела она. Луи закатил глаза и провел пальцами по волосам, пытаясь хоть как-то их пригладить. Гарри только усмехнулся и взял свой тост, откусывая кусочек.       — Но каковы шансы, что вы двое переспите? — дразня спросила Мэйси.       — Иногда, когда мы не можем заснуть, мы разговариваем и, в итоге, засыпаем, — отшутился Гарри, и она рассмеялась.       — Да ладно, мы же знаем, что вы спали в одной постели, — небрежно сказала Мейси, как будто в этом не было ничего особенного.       — Что? Как? — растерянно спросил Гарри, и она зловеще улыбнулась.       — Ну, Патриция была в прачечной, и, когда она возвращалась, я думаю, она увидела вас двоих через дверное стекло, потом она рассказала об этом Клэр и Элеонор, что быстро дошло и до Морган с Джей Линн, и довольно скоро мы все уже знали. И видели. Так что ты не можешь этого отрицать, — она насмешливо ухмыльнулась.       — Подождите, вы что, все смотрели, как мы спим через окно? — недоверчиво переспросил Гарри.       — Нет, мы не следили за вами. Мы просто заглянули туда, чтобы посмотреть. Это было мило, — сказала Мейси. Луи застонал, взял свой тост и, сунув его в рот, откусил.       — Да, да. Вы, ребята, очаровательны, — сказала Морган, и остальные кивнули. Кивнули как и договаривались. Так сильно, чтобы убедить их в том, что они держат это в секрете просто между ними.       — Ого, ладно, — Луи повысил голос, откусывая еще кусочек тоста.       — Я знала, что вы, ребята, будете вместе, — небрежно бросила Мейси.       — Эм, да, хорошо, — повторил Луи. — Но мы не вместе.       — О, нет, теперь вы не можете морочить нам голову, — Джей Линн положила вилку на стол.       — Я серьезно, — Луи стиснул зубы.       — Да, да, — отмахнулась она.       — Серьезно, Лу… — начал Мейси.       — Серьезно, — усмехнулся он, — перестань совать свой нос в дела, которые тебя не касаются.       — Эй, я думала, мы друзья. Друзья делятся такими вещами, — сказала Мейси, и Луи закатил глаза.       — Мы не близкие друзья, — пробормотал он.       — Ну, мы могли бы ими быть, если бы ты иногда не был таким стервозным, — огрызнулась она себе под нос, но все услышали.       — Мейси, — тихо предупредил Гарри. Луи прикусил внутреннюю сторону щеки и опустил голову, глядя в пол.       — Ну, извини, но мне уже надоело, что он набрасывается на всех, если они говорят что-то, что ему не нравится. Ему нужно расслабиться, потому что половину времени он злиться по пустякам, — она схватила салфетку, приложила ее к губам, скомкала и бросила обратно на тарелку. Весь стол погрузился в оглушительную тишину, на самом деле, очень давно, и это не могло быть более неловким.       — То, что для тебя это ничего не значит, ещё не говорит о том, что это ничего не значит и для кого-то другого, — тихо прошептал Гарри. Луи показалось, что у него перехватило дыхание, и он проглотил комок в горле, но от этого легче не стало. И горло горело, как и его глаза. Всё было затуманено слезами, которые бы вот-вот упали, если бы он моргнул.       — Я просто сказала, — сказала она пренебрежительно.       — Простые слова могут серьезно навредить некоторым людям, — Гарри старался говорить тихо, чтобы другие его не услышали, но было уже так тихо, что голос Гарри, казалось, звучал из динамика. Громкоговорителя. И это отстой.       — Он слышал хотя бы половину из того, что сказал? — спросила Мейси, снисходительно глядя на Гарри.       — Серьёзно, это мелочь, давайте просто оставим это, — сказал он с нарастающим раздражением.       — Как бы то ни было, с меня хватит, — она встала, держа тарелку в руках. Она протянула её одной из медсестер, которая подошла к ней, прежде чем быстро уйти.       — Это не могло закончиться на ещё более драматичной ноте, — прокомментировала Морган. Гарри бросил на нее угрожающий взгляд, и она пожала плечами, отправляя в рот ложку с остатками яйца. И вот так, казалось, все внезапно закончилось, когда Морган, Патриция, Клэр и Аннабель встали и убрали свои тарелки перед тем как уйти. А позади остались Лиз, Джей Линн и Элеонор.       — У кого-то видимо месячные, — заметила Джей Линн, и все улыбнулись. Ну, все, кроме Луи. Гарри посмотрел на него, и лицо его вытянулось.       — Луи, — тихо позвал он, но никто не ответил. Он протянул руку, намереваясь убрать волосы с глаз, но Луи отпрянул от его прикосновения.       — Не надо, — пробормотал он себе под нос. Его тон был таким мягким и таким печальным.       — Лу, — повторил Гарри. — Детка-       — Серьезно? Только не сейчас, — Луи резко отодвинул голову еще дальше, чтобы не смотреть на Гарри. Напряжение стало поразительным. Там не могло быть ещё большего напряжения. Прошло несколько минут, и вскоре за столом остались только Луи и Гарри. Гарри ковырялся в еде с обычной скоростью, в то время как Луи не сдвинулся с места, пялясь на землю.       Но он уже доел свой тост. Это был плюс.       — Луи, — Гарри попробовал еще раз, когда его тарелка опустела, а Луи все еще не съел ничего, кроме сухого тоста, который все еще оставлял ощущение песка во рту.       — Я знаю, что ты хочешь помочь и все такое, но давай просто оставим это, — тихо сказал Луи, продолжая смотреть в свою тарелку. Гарри раздраженно выдохнул и встал, не сказав больше ни слова. Он перевернул свою тарелку и вышел из гостиной, оставив Луи одного. Но на самом деле Луи закончил довольно быстро. Всего через полчаса после ухода Гарри. Что для него было ново. Однако он был встревожен. Гарри был в комнате, и он действительно не хотел его видеть. Или кого бы ни было еще. Ему просто хотелось забраться в какую-нибудь нору и уснуть навсегда. Или умереть. И то, и другое сработает.       Поэтому в течение часа и десяти минут он сидел на пыльном старом диване, непрерывно переключая канал за каналом низкого качества, пока не началась групповая терапия. Затем он провел еще час, мучаясь от разговоров о важности диалога и общения.       Однако Луи полностью ушёл в себя. Его взгляд был прикован к земле, и он крепко скрестил руки на груди, стараясь не слышать чужих голосов. Как только все закончилось, он первым вышел из комнаты (и не только потому, что ему нужно было в туалет). Он прошел в ванную и занялся своими обычными делами, но после мытья рук остановился и просто посмотрел в зеркало. Его глаза все еще были очень красными, и некоторые слезы высохли на щеках, что выдавало то, что ранее он плакал. Ему не нравилось то, как он выглядел. Ему вообще не нравилось смотреть, как он тратит здесь свое время.       Печально вздохнув, он плеснул себе в лицо холодной воды, вытер его полотенцем и снова открыл дверь. Он вышел, но тут же остановился, увидев, что Мэйси стоит перед дверью в комнату.       — Мы можем поговорить? — кротко спросила она. Луи стиснул зубы.       — Я бы с удовольствием поговорила, но боюсь, что стану сукой и откушу тебе голову, — саркастически ответил он и быстро отвел взгляд. Он подошел к кровати и сел на край. Мэйси взяла на себя смелость подойти к кровати и сесть. Луи отвел взгляд.       — Прости, что я напала на тебя сегодня утром, — искренне извинилась она. Луи осторожно оглянулся на нее, потом вздохнул и повернулся к ней лицом.       — Все нормально. Мне очень жаль, что я орал на тебя и все такое, — мрачно произнес он.       — Все в порядке, — она тепло улыбнулась.       — Да, пожалуй, я действительно временами веду себя как придурок, — пошутил он, и она засмеялась.       — Оставайся нахальным, а не дрянным, — пошутила она в ответ, и Луи улыбнулся. — Но если серьезно, я не имела в виду то, что сказала. Я просто разбиралась со своими тараканами и все такое, и да, сейчас то самое время месяца. Я просто… Я уверена, что расстроила тебя, — она надулась.       — Похоже, ты не первый человек, который меня расстроил или что-то в этом роде, — ответил Луи, скривив губы в тонкой улыбке.       — И все же я не люблю расстраивать людей, — сказала она. — Просто ты так сторонишься, типа, ты и Гарри и все такое, и это меня немного бесит, но это моя собственная проблема. Я, как правило, немного контролирую ситуацию, — робко призналась она. — Но почему ты так скрываешься? — с любопытством спросила она. Луи пожал плечами.       — Даже не знаю, — сказал он. — Я боюсь, что это какой-то сон, который испариться.       — Я уверена, что это надолго. Ты ему очень нравишься, — добавила она с легкой улыбкой.       — Я просто боюсь, что это не продолжиться долго вне больницы, — он нахмурился, — что как только нас обоих выпустят, мы просто разойдемся в разные стороны, и всё, — Луи вздохнул и упал на спину, положив руки на живот. Он уставился в потолок, и Мэйси хихикнула.       — Я уверена, что он тоже боится этого, — предложила она.       — Я знаю, но мне кажется, что это не так, — Луи снова вздохнул. — Он смотрит на это так оптимистично, словно все это сделано из камня, — добавил он, — что как только нас выпустят, мы сможем быть вместе. Мол, встречаться. Но, что если в конце концов наши пути разойдутся? А что если его выпустят раньше меня, и пока я буду торчать здесь, он найдет кого-нибудь другого или еще что-нибудь? А что если-…       — Мы можем сидеть здесь и играть в игру «что, если» весь день, но это ничего не изменит, — прервала его Мэйси, и Луи поднял на нее глаза. — Сколько бы мы ни говорили «если», это не изменит будущего, и мы не можем жить в будущем. Мы должны жить настоящим и дорожить всем, что имеем сейчас, вместо того чтобы тратить его впустую, беспокоясь о том, будет ли оно у нас позже, — сказала она. — А если выяснится, что ты этого не сделаешь, то так оно и будет. Ты не можешь заставить судьбу играть по твоим правилам.       — Хотел бы я знать, — пробормотал Луи, и Мэйси усмехнулась, глядя на него сверху вниз.       — Я думаю, что все мы так думаем, — сказала она. — Если бы я могла изменить судьбу, то танцевала бы в Большом театре в России, а не торчала здесь.       — Если бы я мог изменить свою судьбу, я был бы доволен своим телом и учился в универе или что-то в этом роде, — сказал он. — С Гарри.       — Это мило, — Мэйси говорила сладким голосом. Луи снова скривил губы в тонкой улыбке. — Я была бы удивлена, если бы вы с Гарри не остались вместе за пределами этой больницы. — Ты ему очень нравишься, — повторила она, и Луи поднял на нее глаза.       — Я просто надеюсь, что он любит меня достаточно, — сказал он мрачно. — Я имею в виду, что если кто-то говорит что-то сейчас, это не значит, что он будет говорить это позже.       — У Гарри комплекс, — она наклонилась и провела пальцами по его тусклым волосам, — он говорит только о своих чувствах или о том, что у него на уме, если это не обнажает его уязвимость, — Луи как-то странно посмотрел на нее. Одурманенно.       — Что ты имеешь в виду?       — Я имею в виду, что он один из тех людей, которые заботятся только о том, чтобы другие чувствовали себя хорошо, но не о себе. Он ставит благополучие других людей выше своего собственного. Он просто держит все в себе, и это похоже на то, что он боится признаться, что он борется или нуждается в помощи. Он не любит говорить, что с ним не всё в порядке, — объяснила она, все еще нежно проводя пальцами по его волосам.       — А почему?       — Не знаю, — вздохнула Мейси. — Я думаю, это потому, что он привык следить за тем, чтобы все остальные были в порядке. Мы вместе ходили в школу, и я знаю, что он был непоследователен со своим отцом, и я думаю, что он такой, потому что он потратил много времени, чтобы убедиться, что его мать была в порядке. Луи медленно моргнул, внимательно прислушиваясь. — Я также думаю, потому что он думает, что если он будет продолжать говорить, что он в порядке, то это сбудется. К тому же, как я уже сказала, он больше заботится о том, что чувствуют другие люди. Это почти так же, как если бы он чувствовал, что он должен быть сильным или в порядке для них.       — Я и не знал, что вы были знакомы до приезда сюда, — Луи говорил тихо.       — Да, мы были друзьями и все такое, но не настолько близки. Потом мы закончили школу и больше не виделись, но потом меня приняли сюда, и примерно через три недели я увидела, как он вошел в дневную комнату, и была очень удивлена.       — Ух ты, а я и не знал, — недоверчиво переспросил он.       — Ага, — счастливо улыбнулась Мейси, — так что я вроде как понимаю его, но трудно понять человека, который ни с кем ничем не делится. Но если это и происходит, то, наверное, и понимать-то нечего, — сказала она, просто пожимая плечами.       — Если он ничем не делится, то откуда ты знаешь, что у него есть чем поделиться? — спросил Луи.       — Ради всего святого, он здесь. Ты хочешь сказать, что не думаешь, что он держит все это внутри? Я имею в виду, если бы он поделился чем-нибудь с кем-то, я бы рискнула предположить, что этим кем-то был бы именно ты.       — Я поймал его на том, что он вызывал рвоту посреди ночи на днях, — тихо сказал Луи, и Мэйси замерла.       — О боже, ты что, шутишь? — ахнула она.       — Нет, — Луи судорожно сглотнул. — Он сказал, что делал это через день в течение шести недель, — он почувствовал, как слезы защипали ему глаза.       — А врачи ничего не знают?! — воскликнула она, повышая голос.       — Не знаю, не думаю. Только никому не говори! Очевидно, он не хотел, чтобы я знал, и я уверен, что он не хочет, чтобы кто-то еще знал. Никому не говори. Даже доктору. Я клянусь.       — Луи, это серьезно. Мы не можем позволить ему продолжать делать это, мы должны по крайней мере предупредить врача или что-то в этом роде, — предложила Мэйси, скрещивая руки на груди.       — Не надо, — предупредил Луи. — Я имею в виду, он обещал мне, что остановится. Если я поймаю его снова, то расскажу об этом кому-нибудь из врачей, — заявил он. — Я серьезно. Пожалуйста, никому не говори. — Мэйси на мгновение замолчала, и сердце Луи учащенно забилось.       — Окей, — неохотно согласилась она, — но если ты снова поймаешь его за этим, то лучше скажи мне, черт возьми, — пригрозила она, и Луи усмехнулся.       — Хорошо, я так и сделаю, — сказал он таким тоном, как будто не хотел… и надеялся, что не придется, потому что Гарри обещал ему. Но если он что-то и знал об обещаниях, так это то, что их не существует.       — Я серьезно, Лу.       — И я тоже, — сказал Луи, посмеиваясь. Она щелкнула его по голове, и он вздрогнул. — Эй! — воскликнул он, приподнимаясь на локтях.       — Только не говори, что ты этого не заслужил, — пошутила она, задрав нос. — Значит, у нас все хорошо? — спросила она. Луи улыбнулся.       — У нас все хорошо, — сказал он, и она радостно улыбнулась, хлопнув в ладоши.       — Хорошо, потому что, хотя мы и не близки, ты мне нравишься, и я хотел бы быть хорошим другом, — Луи улыбнулся, садясь.       — О Мой Бог, я тебе нравлюсь? — спросил он по-детски, и она весело рассмеялась. — Просто нравлюсь или нравлюсь-нравлюсь? — поддразнил он. — Просто нравишься, — пошутила она. — Я бы не хотела узнать тёмную сторону Гарри, заставляя его ревновать, — она игриво подмигнула ему, и Луи весело рассмеялся.       — Извини, но ты не в моём вкусе, — язвительно усмехнулся Луи.       — О нет, как же я смогу спать по ночам? — спросила она с притворной грустью и в смятении поднесла руку ко лбу.       — Ты найдешь способ.       — Люди всегда так делают. -       — Ну, как у тебя дела? — спросил Луи.       — Пойдет, — ответил Гарри. Было 11.56, и после мучительного дня, проведенного за обедом, ужином и встречей с доктором Венцем, Луи с облегчением обнаружил, что Гарри уютно лежит рядом. Гарри лежал на спине, а Луи на животе рядом с ним, обняв за плечи и положив голову ему на плечо. — Итак, вы с Мэйси поговорили?       — Да, теперь все в порядке, — Луи удовлетворенно вздохнул.       — Это хорошо, — Гарри нежно поцеловал Луи в макушку, почти не ощущая его прикосновений.       — Да, — сказал он, становясь тише. — Итак, поговори со мной.       — По какому поводу? — с любопытством спросил Гарри.       — Просто, знаешь, обо всем, о чём не говоришь, — тихо ответил Луи.       — Что ты имеешь в виду? — спросил Гарри, защищаясь, и приподнялся на локтях. Луи тоже поправился и приподнялся на локтях.       — Я имею в виду, что ты из тех людей, которые многое держат внутри и не разговаривают-       — Эй, я много говорю с тобой о вещах, которые держу в себе, — возмущенно перебил его Гарри.       — Но не очень много. Я так много рассказывал тебе, и иногда ты добавляешь что-то, но многое из того, что ты говоришь, просто заставляет меня чувствовать себя лучше и все такое, — Луи воздерживался от повышенного тона, но Гарри — нет. — Например, когда я поймал тебя на том, что ты вызывал рвоту. Ты только повторял, что все в порядке, и обещал остановиться. Ну, иногда помогает остановиться, когда ты снимаешь с груди тот груз, который тебя тяготит.       — Ну и что ты хочешь от меня услышать? — сурово спросил Гарри. Луи прикусил внутреннюю сторону щеки.       — Что угодно. Говори все, что держишь в себе и никому не рассказываешь, — Гарри на мгновение задумался, а Луи прислушался к его ровному дыханию.       — Я думаю, у голубей есть чувства, — стоически заявил он, прежде чем расплыться в глупой ухмылке. Он усмехнулся, и Луи закатил глаза.       — Я серьезно, — сказал он, явно не обрадовавшись.       — Лу, я в порядке, не волнуйся, — Гарри просто отмахнулся от него, а Луи бросил на него угрожающий взгляд.       — Гарри, никто из нас не в порядке, иначе нас бы здесь не было, — Гарри судорожно сглотнул и уставился на него сверху вниз.       — Мы не были в порядке, когда вошли, но это не значит, что мы все еще в порядке.       — И некоторые из нас все еще не в порядке, — коротко парировал Луи.       — Я в порядке, — мягко сказал Гарри.       — Тогда скажи это так, как будто ты действительно имеешь это в виду, — указал Луи.       — Я в порядке, — сурово повторил Гарри.       — Нет, нет, — он знал, что Гарри врет, это было легко распознать в его тоне.       — Какого хрена ты слушаешь, как я говорю «я в порядке», а потом отвечаешь, что нет? — спросил Гарри жестким и резким тоном.       — Потому что любой, кто заставляет себя блевать больше месяца, не в порядке, — заявил Луи, глядя на него снизу вверх.       — Почему тебя так чертовски интересует, в порядке я или нет? — огрызнулся Гарри, а Луи усмехнулся.       — Ты что, шутишь? Ты на самом деле спрашиваешь, почему меня волнует, в порядке ты или нет? — недоверчиво переспросил он.       — Необязательно. Просто… почему ты так хочешь, чтобы я говорил и «не держал все внутри себя»? — спросил он, недоумевая, почему Луи вдруг так заинтересовался.       — Потому что я хочу быть рядом с тобой так же, как ты со мной, — строго сказал ему Луи. — Серьезно, у тебя нет ничего, что ты держишь при себе, что давит на тебя или сдерживает тебя? Что именно заставило тебя начать вызывать рвоту?       — Ну и что? Ты хочешь, чтобы у меня были проблемы, чтобы у тебя был шанс почувствовать себя гребаным героем? — Луи чувствовал себя так, словно нож пронзил его сердце, и синие дьяволы кружились вокруг него, еще больше угнетая его.       — Это не то, что я сказал, — тихо ответил Луи. — Я просто хочу поговорить. Для тебя.       — Мы все время разговариваем, — заявил Гарри, и Луи вздохнул.       — Нет, примерно половину времени говорю я, а ты слушаешь и, типа, заставляешь меня чувствовать себя лучше, — по крайней мере, это то, как Луи воспринимал происходящее.       — Ну и что? Мне нравится быть полезным, извини, что я такой ужасный гребаный человек, — рявкнул Гарри, закатывая глаза.       — О боже, ты совершенно неправильно все понял, я вовсе не это хочу сказать! — воскликнул Луи, начиная сердиться на Гарри.       — Тогда какого черта ты пытаешься сказать? — выстрелил в ответ Гарри строгим, но несколько спокойным тоном.       — Почему ты так злишься? — спросил Луи, глядя на него снизу вверх.       — Я начинаю злиться, потому что ты вынуждаешь меня признать, что у меня нет проблем, — сердито возразил Гарри.       — Это не то, что я пытаюсь сделать, я просто хочу, чтобы ты поговорил со мной, — Луи защищался. — Мэйси даже сама это сказала, она сказала, что ты ставишь благополучие других людей выше своего собственного и что тебе не нравится признавать, что ты борешься или нет.       — О, так я должен благодарить гребаную Мэйси за то, что она забила твою голову этим дерьмом-       — Это не дерьмо, Гарри! То, что она сказала, имеет смысл!       — Ну разве это не ирония судьбы, в этом есть смысл, — голос Гарри сочился сарказмом, и Луи глубоко вздохнул. — Все имеет смысл, пока не случится что-то, что лишит его смысла! Например, эй, я хочу быть худее, так что имеет смысл пропускать пару приёмов пищи — о, просто шучу! Это больше не имеет смысла, потому что теперь ты страдаешь анорексией и лежишь в гребаной больнице! — Луи никогда не видел Гарри таким злым, и, честно говоря, ему это совсем не нравилось. Конечно, никто не любил, когда они злились, но особенно Гарри. Где же тот милый мальчик, который сказал ему, что звезды у него в глазах и что, глядя на него, он слышит музыку?       — Это совсем другое —       — Нет, это не так, — рявкнул Гарри. — Например, этот парень любит выслушивать чужие проблемы, а не то, чтобы кто-то другой выслушивал его собственные. Ого, в этом есть много смысла, но позволь мне пойти и попытаться заставить его говорить! Но погоди, ему, блядь, нечего сказать-       — Ты, черт возьми, заставлял себя блевать уже больше 6 недель, Гарри! — перебил его Луи. Сердце билось у него в горле, а пульс почти не слушался. — Ты не можешь убедить меня в том, что тебе абсолютно нечего сказать, когда я понятия не имею, что заставило тебя делать это! — Гарри молчал. — Я имею в виду, что подозревал о чём-то, но ты меня поразил, — Гарри закатил глаза. Он не знал почему, но был в ярости. Он не знал, откуда в нем взялся этот гнев! Он просто появился…там.       — Как тебе угодно, — Гарри стащил с себя одеяло и встал, заставив сердце Луи остановиться.       — Хаз, — он быстро повернулся и сел, скрестив ноги.       — Да брось ты, мать твою. Богом клянусь, — воскликнул Гарри, проходя через комнату к своей кровати. Он откинул одеяло и забрался под него, всё ещё кипя от злости, он даже не был уверен, откуда она исходит.       С тяжелым сердцем Луи снова улегся и попытался сдержать слезы.