Lets Go To Dinner and Not Eat Anything.

      Единственное, что было хуже вчерашней перепалки, — это её утренние последствия.       Напряжение было таким сильным, а хлеб — невыносимым, что Луи почти не был уверен, сможет ли он встать или нет. Он взглянул на часы, увидев, что до завтрака у него еще около двух часов. Он мог слышать, как Гарри зашевелился в другом конце комнаты, а затем поднялся. Луи наблюдал, как он встал и размял спину. Как только Гарри повернулся, чтобы пойти в ванную, его взгляд встретился со взглядом Луи. Они переглянулись, и сердце Луи остановилось. Выражение их лиц было довольно безэмоциональным, но у Гарри более суровым, как будто он почти впивался взглядом в Луи.       Он пересек комнату, отводя от него глаза, и направился в ванную. Казалось, что на его грудь давит какое-то напряжение. Или его сердце. Он перевернулся на другой бок и закрыл глаза. День еще даже не начался, а он уже надеялся, что он закончится и он снова сможет заснуть. Он просто хотел спать, и спать, и спать. Отогнать сном все свои проблемы, дурные предчувствия и просто все, что его тяготило. Он был подобен кораблю на дне океана, отказывающемуся тонуть.       Он заснул еще до того, как Гарри вышел из ванной, но как только он проснулся, то замер, увидев, что было ровно 8. Он быстро вскочил с кровати и бросился в дневную комнату. Все сидели со своими тарелками, и Луи подошел, заняв свое обычное место в конце, напротив Гарри. Его тарелка была поставлена перед ним, и он прикусил внутреннюю сторону щеки. Как они перешли от утреннего поцелуя к тому, чтобы даже не смотреть друг на друга? Он хотел бы уметь читать мысли, чтобы знать, о чем думает Гарри. Или, может быть, Гарри ни о чем не думал. Может быть, он думал о миллионе вещей одновременно. Только Гарри знал.       Луи печально уставился в свою тарелку и, взяв тост, откусил кусочек. Все девушки оживленно болтали, и Луи пытался заглушить звук их счастливых голосов. Если и был чей-то голос, все еще звучавший в его ушах, то это был голос Гарри. И неприятный звон сладких слов. Это были его резкие слова. Луи слегка покачал головой и сосредоточился на своей тарелке. Да, он действительно был сосредоточен на своей тарелке. На еде. Мир переворачивался с ног на голову.       Одной из вещей, которые он с беспокойством осознавал, было растущее напряжение, когда другие доедали свои тарелки и уходили из-за стола, в конечном счете оставляя Луи и Гарри наедине в тишине. Но проблема с напряжением состоит в том, что оно может просто накапливаться и накапливаться, пока, наконец, не будет выпущено тем или иным способом.Что именно так и произошло. -       Луи всё так же ненавидел групповую терапию, как и в тот момент когда он только начал ее посещать. Ему казалось, это глупо и бессмысленно. Действительно ли это помогало им? Нет. По крайней мере, он так не считал. Все, что они когда-либо делали, это говорили на глупые, не относящиеся к делу темы и выполняли эти проклятые «задания» для журнала.       Конечно, вчерашняя «беседа» имела отношение к разговорам и общению. Чертова ирония. Конечно, вчера в этом не было иронии. Но сегодня это было так. И «задание» состояло в том, чтобы написать или, по крайней мере, подумать о том, почему общение так важно в современном обществе. И, конечно же, доктор Венц заставил всех ходить вокруг да около и говорить то, что они думают, и все говорили, что общение важно, потому что нездорово держать все при себе. Кое-что должно быть сказано. Важно делиться чем-то с другими, потому что это укрепляет ваши отношения с этим человеком. И все в общем-то и говорили что-то в этом роде. Кроме Гарри.       — Я не думаю, что общение важно, — заявил он, и Луи закатил глаза.       — Какое общение? — спросил доктор Венц.       — Любое.       — Значит, вы не считаете, что для тех, кто состоит в отношениях или женат, важно разговаривать или общаться? — настаивал доктор Венц.       — Общение между людьми отличается от общения с людьми, — сказал Гарри, крепко скрестив руки на груди.       — Пожалуйста, уточните, — просто ответил доктор Венц, и Гарри вздохнул.       — Мы не принуждены или не связаны невидимым законом рассказывать кому-либо о чём-либо, — сказал он просто, что заставило Луи усмехнуться.       — Это так глупо, — заговорил он, начиная чувствовать, как в нем закипает гнев, и всеобщее внимание переключилось на него.       — Почему это? — спросил доктор Венц.       — Просто потому, что ты не обязан никому ничего рассказывать, не значит, что ты не должен, — сказал он. — Все говорят, что общение является ключевым по какой-то причине. Все сегодня построено на общении… каждого.       — Общение — это чушь собачья.       — Твое мнение о коммуникации — вот что чушь собачья, — парировал Луи. Возможно, было неуместно позволять его гневу, вызванному прошлой ночью, вспыхнуть на групповой терапии в присутствии всех остальных. Но Гарри не нужно было так резко высказываться о том, что общение — это чушь собачья и что это неважно. Он точно знал, что делал.       Все в кругу судорожно сглотнули, их глаза расширились от шока. Все они хотели бы незаметно улизнуть, но часть из них хотела понаблюдать за тем, что должно было вот-вот произойти. Это была самая драматичная сцена, которую кто-либо из них видел за долгое время.              — Знаешь, что на самом деле чушь собачья? Средства массовой информации которые приравнивают вес к счастью, — Луи закатил глаза.       — Да, но это не то, о чем мы говорим. Мы говорим об общении между двумя людьми, — выстрелил он в ответ. Гарри стиснул зубы.       — Ну, тогда почему все должно вращаться вокруг того, что я говорю? — строго спросил он.       — Все не вращается вокруг того, что ты говоришь, но это играет довольно большую роль, — возразил Луи.       — Не такую уж большую, — пренебрежительно сказал Гарри и перевел взгляд в другое место.       — Просто потому, что ты считаешь общение неважным, не значит, что так оно и есть, — спокойно ответил Луи.       — Оглянись, где ты, блядь, сидишь? — резко оборвал Гарри и строго посмотрел на Луи. — Ты думаешь, общение так важно? Тогда скажи мне, почему ты сидишь здесь, если думаешь, что разговоры и открытость играют такую большую роль в жизни.       — Эй, сейчас… — доктор Венц попытался вмешаться.       — Это совершенно другое дело, — Луи повысил голос из-за попытки доктора Венца прервать его.       — Да? Потому что я так не думаю.       — Тогда назови меня гребаным лицемером, — сказал Луи, раздраженно закатывая глаза.       — Гребаный лицемер.       — Гарри… — доктор Венц попробовал еще раз, более твердо.       — Что с тобой, блять, не так? * — рявкнул Луи, тоже скрестив руки на груди. Волосы на его груди вздымались от того, как тяжело он дышал, а давление на голову постоянно увеличивалось. Он совершенно забыл, что они сидели в кругу групповой терапии. Ему казалось, что в комнате находились только он и Гарри, наедине. — Твой прогресс в выздоровлении? — сурово спросил Луи. Гарри уставился на него, стиснув зубы.       — А что же тогда с тобой? Твой отец? — У Луи отвисла челюсть, а глаза расширились от дерзости Гарри. Неужели Гарри действительно вел себя так, когда злился?       — Ты, гребаный сукин сын! — закричал он. — Причина, по которой ты никогда не разговариваешь, заключается в том, что ты слишком занят, засовывая пальцы себе в глотку! — у людей вокруг перехватило дыхание, и лицо Гарри вытянулось.       — Заткнись! — торопливо закричал он.       — Ты заткнись! — по-детски воскликнул в ответ Луи.       — Эй, подождите, повторите, — проговорил доктор Венц с кружащейся головой.       — Что повторить? Ту часть, где Гарри засовывает пальцы себе в горло? — цинично спросил Луи. — Да, Гарри вызывал рвоту в течение шести недель каждую вторую ночь. В течение шести гребаных недель. Вы — чертов доктор, как вы могли позволить этому продолжаться шесть недель? — недоверчиво спросил он. — Серьезно, мы все здесь, потому что нам явно нужна помощь, но все, что вы, ребята, кажется, думаете, это то, что, заставляя нас есть и терпеть вашу жалкую групповую терапию, нам всем станет лучше. Но это не так! Я не чувствую себя лучше или вообще что-то в этом роде, и я чертовски уверен, что Гарри тоже. Я не могу говорить за остальных, но это не должно иметь значения, — возмущенно воскликнул Луи. — Так почему бы вам не делать свою гребаную работу и не помочь нам? — он сплюнул, сжав челюсти.       Вместо того, чтобы ждать, пока он или кто-то ещё скажет что-нибудь, он закатил глаза и встал. Со сдавленным горлом он развернулся и выбежал из комнаты. Гарри закрыл лицо руками, а доктор Венц тихо вдохнул и выдохнул.       — Вы, ребята, можете идти, — тихо сказал он. Без единого звука все девушки встали и поспешили в свои комнаты. Гарри остался позади, обхватив голову руками, потому что знал, что доктор Венц скажет дальше. — Гарри, ты пойдёшь со мной, — Луи ворвался в комнату и начал расхаживать по ней, как параноидальный маньяк. Он почувствовал, что пробегает колею в полу (что, вероятно, так и было), и остановился, повернувшись лицом к стене с окном. Солнце было ярким, но солнце не светило. Он замер, услышав тихий стук в металлическую дверную раму, и медленно обернулся. Мэйси вместе с Морган, Джей Линн и Лиз робко стояли там. Он медленно выдохнул и попытался проглотить нескончаемый комок в горле.       — Приветик, — сказала Мэйси мягким голосом. — Ты в порядке? — искренне спросила она.       — Настолько, насколько это возможно, — мрачно пробормотал Луи и выдавил слабую улыбку.       — Что там произошло? — серьезно спросила Лиз. Они все ввалились в комнату, но остались стоять у двери.       — Я даже, блядь, не знаю, — признался Луи, апатично пожимая плечами. Он хотел бы знать, что произошло, но на самом деле не был уверен. Он больше ни в чем не был уверен.       — Ну, вчера у вас всё было хорошо, ребят, — кротко предположила она.       — Безумие, как быстро сменяются ночи, — саркастически сказал Луи.       — Ну так, что случилось прошлой ночью? — громко спросил Джей Линн.       — Я не знаю, — пробормотал Луи, глядя вниз. — Я пытался поговорить с ним вчера и заставить его открыться мне, потому что поймал его на том, что он блевал прошлой ночью, но он разозлился и сказал, что я подталкиваю его признать проблемы, которых у него «не было», чтобы я мог чувствовать себя героем, — добавил он мягко.       — Ты серьезно? — недоверчиво спросила она, и все они выглядели немного усталыми и встревоженными.       — Да, — Луи мрачно кивнул и опустил глаза в землю. Он прикусил внутреннюю сторону щеки.       — Ну, Гарри нелегко разозлить, но как только он разозлится, он сходит с ума, — сказала Мэйси, поджимая губы.       — Да, хорошо, если люди никогда не ссорятся, что это на самом деле говорит об их дружбе или отношениях? — казал Луи, пожимая плечами.       — Но все же, это было немного грубо, — вмешалась Морган. — Я имею в виду, вы оба были одинаково жестоки по отношению друг к другу…       — Но Гарри был совершенно не в себе, когда заговорил об отце Лу, — сказала Мэйси.       — Эм, я здесь, прямо рядом с вами, — Луи указал на себя. Они все оглянулись на него и устало улыбнулись.       — Итак, — начала Мэйси. — Ты планируешь поговорить с Гарри сегодня попозже? — спросила она, и все они с любопытством посмотрели на него.       — Я не знаю, — тихо ответил Луи. — Я немного боюсь этого. Я, наверное, собираюсь просто дать всем остыть, прежде чем что-либо предпринимать.       — Ну, когда бы вы, ребята, ни поговорили, удачи, — сказала Морган, и Луи слабо улыбнулся.       — Спасибо.       — Ну, я уверен, ты не хочешь, чтобы мы тебе все уши прожужжали или докучали вопросами, мы просто хотели убедиться, что с тобой все в порядке, — сказала Мэйси, когда они все направились к двери.       — Спасибо, — Луи искренне улыбнулся. Было приятно сознавать, что им действительно не все равно. Если только это не было просто предлогом узнать, что произошло между ним и Гарри… Они все улыбнулись и кивнули, прежде чем повернуться и уйти.       Когда они ушли, Луи вздохнул, подошел к своему столу и вытащил «Колесо тьмы», а затем устроился на кровати. Он читал и читал, пока не подошло время обеда, немного удивленный тем, что Гарри все еще не вернулся. Итак, два часа спустя он закрыл свою книгу и встал, направляясь обратно в дневную комнату, которая, казалось, все еще была омрачена.       Во время обеда часть Луи надеялась, что Гарри войдет в столовую и как обычно сядет напротив, но он этого не сделал. Вот почему вскоре Луи сидел в одиночестве с более чем наполовину пустой тарелкой, но он заканчивал трапезу быстрее, чем обычно. Это означало, что ему становилось лучше, но всегда казалось, что как только он прогрессировал, что-то всегда сбивало его с ног.       Как только с его тарелкой было покончено и ее убрали, он встал и направился обратно в свою комнату. И вот Гарри как обычно сидел на своей кровати и читал книгу, но это было не так, как обычно. Луи закатил глаза, проходя через комнату в ванную. Он подошел, чтобы закрыть дверь, но ее не было.       — Где, черт возьми, дверь? — строго спросил Луи. Он обернулся и посмотрел на Гарри, который опустил свою книгу.       — Её съела стая термитов, — серьезно сказал он, и губы Луи изогнулись в легкой улыбке, прежде чем он прикусил язык и сохранил стоическое выражение лица.       — Они серьезно сняли всю дверь целиком? — недоверчиво спросил он.       — Либо так, либо меня перевели в другую комнату без ванной, — категорично ответил Гарри, и Луи просто тихо вздохнул. Часть него была рада, что Гарри не перевели в другую комнату, но как, черт возьми, он должен был переодеться и принять душ без двери? Немного неортодоксально.       — Ну, это просто чертовски здорово, — он что-то проворчал, вскидывая руки в воздух, а затем обернулся. Он зашел в ванную, прежде чем развернуться и выйти. Затем он просто развернулся обратно и вернулся. Ему не нужно было слишком много времени. Он мог бы выдержать это. Поэтому вместо этого он пустил холодную воду и немного побрызгал на лицо, вытираясь полотенцем, которое поднял с пола. Когда он убрал полотенце с лица, то увидел Гарри, прислонившегося к дверному косяку. Луи и не знал, что может двигаться так бесшумно. Ему бы не помешал звонок. Луи уронил полотенце и, опустив глаза, попытался обойти его, но потерпел неудачу.       — Прости меня, — тихо сказал он. Гарри просто посмотрел на него хмурым взглядом сверху вниз. — Я сожалею о том, что сказал, особенно о том, что я сказал о твоем отце, — искренне извинился он. Луи скрестил руки на груди и пристально посмотрел на Гарри.       — Я не могу поверить, что у тебя хватило гребаной наглости, — его гнев снова начал расти.       — Лу, мне действительно жаль, — повторил Гарри. — Если бы я мог вернуться и взять свои слова обратно, я бы это сделал. Я не всегда хорошо справляюсь со своим гневом, и когда это случается, я склонен «сгоряча говорить вещи, о которых обычно жалею», — добавил он, потирая затылок.       — Почему ты так разозлился на меня? — тихо спросил его Луи и посмотрел на него своими большими голубыми сверкающими глазами.       — Я злился не то чтобы на тебя… — сказал Гарри. — Я больше злился на себя. Не легко признать, что ты не справляешься, но некоторые люди делают это лучше других. Я не совсем быстро признаю, что на самом деле испытываю трудности и у меня есть проблемы, — тихо сказал он. — Итак, хоть я и думал, что злюсь на тебя, это было не так, — добавил он, мягко качая головой. Луи медленно вдохнул и просто моргнул, глядя на него.       — Хорошо, — тихо сказал он. — Правда в том, что… — начал Гарри, и Луи замер, — я боюсь, — заявил он, и Луи выдохнул, который он задерживал.       — Чего? — тихо спросил он.       — Я в ужасе от того, что я неисправим, я в ужасе от того, что меня выпишут, а потом просто случиться рецидив или что-то в этом роде, я боюсь, что всегда буду одержим своим весом и не уверен в себе до такой степени, что это убьет меня. Я боюсь потерять даже тебя, — твердо сказал он. Луи слегка приподнялся на цыпочках и обвил руками шею Гарри, крепко прижимая его к себе. Он был таким теплым.       — Мне тоже страшно, ты не один, — Луи успокоился. — Но… это лишь временная ситуация, она всегда будет частью нас. Когда мы выберемся отсюда, мы будем сильными в слабые моменты, а не слабыми в сильные моменты, — сказал он с легкой улыбкой.       — Но я никогда не буду сильным, и это была не просто временная ситуация, — пробормотал Гарри. Он обнял Луи за тонкую талию и положил подбородок ему на плечо.       — Да, это так. Мы все такие, нам просто нужно это найти. Это как Бог и Дьявол. Бог силен, а Дьявол слаб, поэтому он пытается украсть часть силы у Бога только для того, чтобы превратить ее в еще большую слабость, — поддразнивающе сказал Луи, и Гарри улыбнулся.       — Это была абсолютно ужасная аналогия, но, надеюсь, ты понимаешь, что я имею в виду. Как будто мы — это Бог, а наше расстройство пищевого поведения — Дьявол, — Гарри кивнул, затем наклонился, нежно коснувшись их лбов.       — Ты делаешь меня сильным, — Луи ухмыльнулся ему. Они оба просто улыбнулись и удовлетворенно вздохнули. Он не мог больше сердиться на Гарри.       — Мне тоже жаль, — торжественно произнес затем Луи, отворачиваясь от Гарри, — за то, что пытался подтолкнуть тебя к разговору и все такое, и за то, что сегодня утром на групповой терапии проговорился сам-знаешь-о-чём, — он поиграл с кончиками волос Гарри, которые начали немного удлиняться, и игриво накрутил пряди на палец. Гарри вроде как нравится, когда Луи играет с его волосами.       — Я отчасти рад, что ты это сделал, — признался Гарри, и Луи пристально посмотрел на него. — И я ужасно сожалею о том, что заговорил о твоем отце. Я имею в виду, что это было совершенно неуместно, и я просто-, я не должен был этого говорить, — сказал он искренне и мрачно.       — Все в порядке, хотя я вроде как сам напросился на это, — Луи сжал губы.       — Я все равно перешел черту.       — Ну, мы все время от времени переходим черту, — заметил Луи. Гарри только слабо улыбнулся и бросил на него раздраженный взгляд.       — Итак, у тебя все хорошо? Мне не нравится, когда ты злишься на меня, — он надулся на Луи, который улыбнулся выражению его лица и усмехнулся.       — Я никогда не злился на тебя, я просто расстроился, когда ты начал злиться и на групповой терапии, когда ты говорил, что общение не важно, — Гарри улыбнулся.       — Я все еще не думаю, что общение так уж важно. Они действительно говорят, будто действия громче слов, — сказал он, и Луи просто закатил глаза, прежде чем ухмыльнуться.       — Какого рода действия? — дразняще спросил он. Гарри просто улыбнулся и начал наклоняться. Луи подумал, что он собирается поцеловать его, но Гарри просто уютно положил подбородок на плечо Луи. Он крепче обхватил руками тело Луи. Тот на мгновение замер, ошеломленный милым жестом Гарри. Это был буквально грандиозный жест. Он крепко обнял Гарри за шею, прижимая его в ответ, как будто никогда не хотел его отпускать. Луи уткнулся лицом в шею Гарри, закрыв глаза. Их тела были плотно прижаты друг к другу, как будто они держались друг за друга изо всех сил. И в каком-то смысле так оно и было.       — Ты заставляешь меня чувствовать себя… в безопасности, — прошептал Гарри в шею Луи, заставляя его улыбнуться (и не только потому, что его дыхание щекотало кожу).       — Почему? — спросил он, снова запуская пальцы в волосы Гарри.       — Потому что ты заставляешь меня чувствовать себя счастливым, и хорошо, и тепло, — ответил он.       — Забавно, ты заставляешь меня чувствовать то же самое, — удовлетворенно прошептал Луи, и это было похоже на равновесие между вселенной и гармонией, и все хорошее снова стало равным. Но как долго — вот что поражало их обоих.