Lets Go To Dinner and Not Eat Anything.

            — Какого черта вы сняли дверь нашей ванной? — спросил Луи, возмущенно ворвавшись в кабинет доктора Венца.       Поговорив с Гарри и возможно даже обменявшись одним-двумя поцелуями, Луи отправился в кабинет доктора Венца, чтобы обсудить ситуацию с дверью в ванную. Он ни за что не смог бы принять душ и переодеться без двери. Он чувствовал бы себя ужасно неловко, на самом деле он уже чувствовал себя неловко из-за того, что дверь их ванной комнаты больше не была закреплена на петлях. Как это вообще должно что-то решить?       Доктор Венц оторвался от своих бумаг и устало посмотрел на Луи.       — Спросите доктора Фэйрчайлда, — ответил он. Луи застонал, закатив глаза, затем вышел из кабинета и вернулся в коридор. Напомните, где был кабинет доктора Фэйрчайлда? Он побродил по коридорам, сделав несколько неправильных поворотов, затем понял, насколько большим на самом деле было это маленькое пространство. Там был тренажерный зал? Он кажется вспомнил, как кто-то когда-то упоминал об этом. Как только он набрал определенный вес, он начал тренироваться по часу в день. Они действительно советуют вам уделять шестьдесят минут физическим упражнениям. Но кто же они такие?       Луи завернул за угол, пройдя мимо незнакомой медсестры, которая внимательно наблюдала за ним, а затем заметил кабинет доктора Фэйрчайлда. Дверь была заперта, поэтому, когда Луи подошел к ней, он решительно постучал.       — Войдите! — крикнул доктор Фэйрчайлд из-за своего стола. Луи вздохнул и толкнул дверь. Натянутая, самодовольная улыбка расплылась на его губах, когда он увидел, что Луи вошел. — Я подумал, что вы, возможно, навестите меня, — Луи закатил глаза, скрестив руки на груди, когда подошел и встал перед столом.       — Какого черта вы сняли дверь в ванную? — потребовал он.       — Не хотите присесть? — спросил доктор Фэйрчайлд, указывая на стул. Луи стоял на своем, в буквальном смысле, и остался стоять.       — Почему вы сняли всю дверь целиком? Как это должно что-то решить? — сурово спросил он. Доктор Фэйрчайлд вздохнул и хрустнул костяшками пальцев.       — Вы знаете, в некоторых местах в ванных комнатах пациентов нет дверей. А в других случаях медсестре приходится стоять за дверью, когда они уходят, и даже смывать за ними воду, так что считайте, что вам повезло.       — Ну, теперь у нас нет двери, перед которой могла бы стоять медсестра, так что перестаньте избегать этого проклятого вопроса и дайте мне ответ, — потребовал Луи, гневно повышая голос.       — Насколько я помню, вы пациент, а я врач. Я не обязан вам ничего объяснять, — возразил доктор Фэйрчайлд, а Луи просто уставился на него и его самодовольную улыбку, которая приводила его в ярость.       — Тогда не могли бы вы объяснить мне, просто потому что я спросил? — спокойно спросил он, пытаясь контролировать свой гнев и не позволить ему взять верх над собой. — Серьезно, я чувствую себя некомфортно из-за того, что я буду принимать душ, переодеваться и ходить в туалет, где нет гребаной двери.       — Ну, сколько человек обычно находится в вашей палате? — спросил доктор Фэйрчайлд, сложив руки на крышке стола.       — Ну, обычно только я или Гарри, но все же. Медсестра может войти в любое время по любой причине, — заявил Луи. — Так оно и происходит.       — И как же? — спросил доктор Фэйрчайлд.       — Что именно решается путем снятия двери нашей ванной комнаты?       — Я рассматриваю это как простое нежелание что-либо делать без двери. Например, вы не хотите использовать его без двери —       — Существует огромная разница между нежеланием пользоваться туалетом в середине дня, когда все на ногах, и тем, когда кто-то блюёт посреди ночи, когда все спят, и там никого нет, — Луи прервал его. — Почему все здешние врачи так невежественны?       — Все кто-нибудь бывают.       — Ну, я никогда никого не видел, — возразил Луи, прежде чем смог остановить себя. Доктор Фэйрчайлд вопросительно посмотрел на него. Его светлые волосы были разделены на идеальный пробор и зачесаны назад, как будто он собирался на свой первый школьный день или направлялся в воскресную школу.       — А когда и где ты был, чтобы никого не видеть вокруг в нерабочее время? — спросил он, и Луи густо покраснел.       — Иногда я сплю на прогулке… И просыпаюсь в дневной комнате, и все такое, — тихо солгал он, и доктор Фэйрчайлд строго посмотрел на него.       — Прекрати нести чушь. Ты снова поднимался на крышу? — прямо спросил он.       — Что? Нет, — Луи немедленно опроверг это, и доктор Фэйрчайлд недоверчиво посмотрел на него, приподняв бровь.       — Действительно? — спросил он и Луи кивнул.       — Да, даже несмотря на то, что вы не даете нам источника свежего воздуха, — он раздраженно пробормотал что-то, и доктор Фэйрчайлд коротко улыбнулся.       — Итак…       — Вы знаете, мы немного отклонились от темы, — перебил Луи.       — Послушай, Луи, — устало сказал доктор Фэйрчайлд. — Это не первый раз, когда мы убираем двери в ванную комнату пациентов…       — Но как это что-то решает, когда ванная находится внутри долбаной комнаты? — воскликнул он.       — Почему бы вам не спросить об этом Гарри через пару дней, — серьезно предложил доктор Фэйрчайлд. Луи вздохнул и закатил глаза.       — Вы можете сказать мне хотя бы, когда снова наденете его? — спросил он.       — Только время покажет, — ответил доктор Фэйрчайлд с горько-сладкой улыбкой, и Луи уставился на него, стиснув зубы. Он резко развернулся, прежде чем выбежать из своего кабинета, все еще такой же растерянный, каким был, когда впервые вошел. -       — Почему все плохое всегда случается со мной? — Было 12:01, и они оба лежали бок о бок на кровати Луи, уставившись в потолок. Ему хотелось смотреть на звезды.       — Например, что? — спросил Гарри, заставив Луи усмехнуться.       — Ну и дела, давайте посмотрим: меня исключили из моей команды поддержки, я признался своему отцу, что я гей, моя мать снова вышла замуж за придурка, у меня диагностировали расстройство пищевого поведения и меня положили в больницу для его лечения, — перечислил он на пальцах, заставив Гарри рассмеяться. Гарри был на его стороне, восхищенно глядя на Луи.       — Эй, ты тут? — Луи повернул голову, чтобы посмотреть на него, и мягко улыбнулся.       — Но хорошие вещи случаются с хорошими людьми, так что я, должно быть, плохой, — он больше не улыбался, но выглядел более серьезным и послушным.       — Если ты плохой, то и я плохой, — Луи снова улыбнулся. — Мы можем быть плохими вместе.       — Когда ты так говоришь, ты звучишь как злодей, — Гарри рассмеялся, а потом просто пожал плечами.       — Ты не можешь быть плохим, потому что с тобой тоже случались хорошие вещи, — он кивнул. — Например, ты проходишь лечение из-за своего расстройства пищевого поведения, ты выясняешь отношения со своим отцом, и ты встретил меня, — он ухмыльнулся, заставив Луи рассмеяться.       — Я думаю, что половина из этого правда, — поддразнил он. — Потому что встреча с тобой не была хорошей вещью, это лучшее, что могло случиться со мной.       — О, заткнись, ты на самом деле собираешься заставить меня плакать, — Гарри ударил его в грудь, и Луи повернулся со спины на бок. Он наклонился и поцеловал его так нежно.       — Ты веришь в Бога? — тихо спросил его Гарри.              — Конечно, — сказал Луи. — Как ты думаешь, кто зажег звезды в моих глазах? — поддразнил он, и Гарри игриво шлепнул его по руке.       — Заткнись, — сказал он счастливым голосом. — Я серьезно, — добавил он. Луи апатично вздохнул.       — Я знаю, — заявил он. — Я имею в виду, что на самом деле я никогда не ходил в церковь на постоянной основе, но мы с семьей ходили туда время от времени. Однако я все еще верю, — сказал он. — А ты? — повернув голову, спросил он у Гарри. Тот сжал губы в тонкую линию.       — Я не знаю, — он неуверенно пожал плечами. — Говорят, что Бог создает нас по Своему собственному совершенному образу и подобию. Почему Он должен был сделать меня таким? — мрачно спросил он.       — Ну, у Бога на всех нас свои планы…       — Да, но мне не нужен этот план, — Гарри мягко прервал его:       — Что ж, обсуди это с Богом. И Дьяволом. Это он все портит, — сказал Он с юмором, и Гарри выдавил легкую улыбку. — Бог и Дьявол сидят у нас на плечах, и многое из того, что они говорят, интерпретируется как наши собственные мысли, — Гарри посмотрел на него.       — Ты же не веришь в это всерьез, не так ли? — спросил он.       — Я не знаю, может быть? — смущенно признался Луи. — Мои родители отдали меня в частную христианскую школу до пятого класса, потому что мы не могли позволить себе обучение, затем, когда я был в общеобразовательной школе, она записала меня в CCD, пока я не получил подтверждение в 8-м классе, — объяснил он. — И, конечно, после этого все начало меняться к худшему.       — Где Бог, когда ты нуждаешься в нем больше всего? — риторически спросил Гарри, и Луи тихо вздохнул.       — Прямо рядом с нами, — сказал он, глядя на тени лун, движущиеся по потолку.       — Нет, это не так, — Гарри был невозмутим.       — Откуда ты это знаешь?       — Как ты можешь в это верить? — возразил он, и Луи судорожно сглотнул.       — Как это ты не понимаешь? — спросил он. — Только потому, что у тебя, у нас есть некоторые трудности, ты собираешься винить в этом Бога, оставившего тебя? — возразил он. Гарри вздохнул, закатывая глаза.       — Откуда вообще взялся Бог? — спросил он, и Луи усмехнулся.       — Я не знаю. Теория большого взрыва? — пошутил он, и Гарри улыбнулся в потолок.       — Когда ты признался своей маме? — спросил он затем, и Луи прикусил внутреннюю сторону его щеки. Он так и не признался ей, она застукала его с его парнем, когда Луи думал, что она уйдет на некоторое время, а он останется дома один на несколько часов.       — Я не помню, — ответил он. — Очевидно, это было до того, как я рассказал своему отцу, то есть примерно в то время, когда мне было шестнадцать. Я думаю, что на самом деле, технически я не сделал этого. Все мои сестры проводили ночи у своих друзей, мой папа был в отъезде на обучающем семинаре, а моя мама собиралась с кем-то из своих друзей в один из их домов, чтобы выпить вина и посмотреть несколько фильмов или что-то в этом роде-. Луи объяснил. — Так, я подумал, что пробуду дома один довольно много часов, поэтому пригласил ненадолго своего теперь уже бывшего парня. Короче говоря, мы целовались на диване, в итоге вошла моя мама, потому что забыла свой мобильный, и поймала нас с поличным, — он выдавил из себя смешок. — Это было довольно неловко. Но в конце концов она поддержала и поняла, так что это все, что имеет значение. За исключением того, что она наказала меня на две недели за то, что я скрывался от неё и не рассказывал об этом или что-то в этом роде. Что немного лицемерно, потому что мы оба держали это в секрете от моего отца, — Гарри слегка улыбнулся и повернулся на бок, глядя на Луи, смотреть на которого было намного веселее, чем на скучный потолок. Луи повернул голову в сторону и пристально посмотрел на него.       — Может быть, некоторые секреты предназначены для того, чтобы их хранили, — Луи кивнул.       — Черт возьми, — пробормотал он, снова поворачивая голову к потолку. — Если бы я мог вернуться и стереть свое прошлое с ним, я бы это сделал-.       — Ну, из того, что я могу понять, он был настоящим придурком, — тихо сказал Гарри. Луи снова кивнул.       — Это мягко сказано, — он усмехнулся. — Я не могу поверить, что я когда-либо тратил на него свое гребаное время, — пробормотал он, качая головой. Сначала Брэндон был таким милым и удивительным, но его комментарии и шутки становились все более раздражающими и оскорбительными по мере развития их отношений. Не говоря уже о том, что Луи всегда видел, как он присматривается к другим парням, но они были натуралами, так что это было нормально.       Плюс он оставался совершенно без какой-либо поддержки, когда его отец начал обращаться с ним как с дерьмом и замораживать его. — Просто выдержи это, — говорил он. — Не будь таким слабаком, — добавлял он. — Ты такой зануда, — шутил он, когда Луи говорил с ним об этом. Или, скорее, плакался ему об этом. И когда он сказал ему, что его принимают в стационарную отдел лечения расстройств пищевого поведения в больнице, он просто кивнул и сказал — самое время — что, мягко говоря, взбесило Луи и практически привело к третьей мировой войне. Брэндон назвал его гребаным неудачником, а затем сообщил, что он изменял ему больше месяца с какой-то шлюхой, с которой познакомился в стрип-клубе. Луи ударил его, у Брэндона пошла кровь, и он был почти уверен, что нос Брэндона действительно был сломан.       — Любой, кто заставляет тебя чувствовать себя дерьмово, не стоит твоего времени, — сказал Гарри. Легкая улыбка украсила губы Луи. Он повернулся на бок, подложив одну руку под голову. Он протянул руку, положив ее поверх руки Гарри, которая лежала ладонью вниз на открытом пространстве между ними. Это было чень похоже на ту ночь, когда они спали, держась за руки.       — Только люди, которые заставляют меня чувствовать тепло, счастье и хорошее отношение к себе, делают это, — Гарри искренне улыбнулся и повернул руку так, чтобы он мог переплести их пальцы вместе. И он это сделал. Пчелы снова начали капризничать в обоих их желудках. — Так что насчет тебя? Когда и как ты признался своей маме? — Он спросил.       — Это было где-то в девятом классе, — он пожал плечами. — Конечно, у меня нет трагической истории о том, что меня застукали с моим несуществующим парнем, но я просто подошел к своей маме и спросил, можем ли мы поговорить, и просто сказал, что я гей. Сначала она была застигнута врасплох, но поддерживала и продолжает это делать.       — Это хорошо, — тихо сказал Луи. — А как насчет бывших парней? — дразняще спросил он, и Гарри рассмеялся.       — Э-э, ничего серьезного. Всего, типа, двое отношений, которые длились едва ли месяц, — сказал он, еще раз пожав плечами. Он начал мягко потирать большим пальцем тыльную сторону ладони Луи. — Как долго ты был с Брэндоном? — спросил он, и Луи нахмурился.       — Где-то полтора года, — сказал он, скорчив неприязненную гримасу, которая заставила Гарри рассмеяться.       — Ну, мы все совершаем поступки, о которых сожалеем, — Луи усмехнулся.       — Все, что я действительно хочу — это не сожалеть ни о чём, — торжественно прошептал он и пристально уставился на их руки.       — Если ты не сделали ничего, о чем сожалеешь, что это говорит о твоей жизни? — мрачно спросил Гарри, и Луи вздохнул.       — Я не знаю, — признался он. — Я боюсь, что ошибки, которые я совершил, вырыли мне могилу.       — Я тоже, — согласился Гарри и судорожно сглотнул. — Боюсь, я уже стою одной ногой в могиле и еще не осознал этого, — добавил он.       — Этот разговор печален, — Луи нахмурился.       — Тогда о чем бы ты хотел поговорить? — спросил Гарри с игривой улыбкой, от которой хмурый взгляд Луи просто растаял. — Дай угадаю…-       — Звезды, — улыбка Гарри стала шире, потому что Луи выглядел таким довольным, когда говорил о звездах или смотрел на них снизу вверх. — Они такие красивые, — сказал Луи, глядя в окно, хотя он не мог видеть неба.       — Красивые люди, как правило, любят красивые вещи, — Луи густо покраснел.       — Заткнись, — он убрал руку от Гарри, чтобы игриво хлопнуть его по плечу. — Мы должны подняться на крышу, — он сел прямо.       — Лу, сейчас слишком холодно для этого, — сказал Гарри, приподнимаясь на руках. Луи надулся и наклонил плечи вперед в смягченной позе.       — Но я хочу выйти на улицу, — заскулил он.       — Хочешь немного сыра с этим хныканьем? — поддразнил Гарри, и Луи посмотрел на него сверху вниз с ухмылкой. Луи стянул одеяло со своих колен и встал с кровати. Гарри наблюдал за ним, когда он подошел к стене и встал перед окном, откинув голову назад, чтобы видеть безоблачное небо. Гарри последовал его примеру, встав с кровати и подойдя к Луи.       — Звезды сегодня на небе? Я не могу сказать, облачно сейчас или ясно, — запел он, и Луи серьезно посмотрел на него. — Потому что я смотрю только на тебя, — Луи медленно улыбнулся ему, и Гарри довольно улыбнулся в ответ.       — Ты придурок, — поддразнил Луи и толкнул Гарри в грудь. Однако Гарри поймал его руку и прижал ее к своей груди. Луи небрежно сжал простую черную футболку Гарри маленьким кулачком.       — Ты говоришь глупо, я говорю романтично, — поддразнил Гарри. — В любом случае, это всего лишь песня, — Луи улыбнулся. Он отпустил его рубашку и посмотрел на него снизу вверх. Лунный свет рисовал прекрасную картину на его лице, мягкими мазками касаясь его щеки и лба. Луи медленно наклонился, и глаза Гарри закрылись, когда Луи поцеловал его. Одна из его рук так мягко коснулась щеки Гарри, и Гарри обвил руками маленькую талию Луи. Луи опустил руки и обернулся, чтобы схватить Гарри, отводя их от своей талии, чтобы он мог переплести их пальцы между собой. Губы Гарри были такими сладкими на вкус. Как будто их окунули в мед. Или карамель. Может быть, у Луи просто галлюцинации, но его губы действительно были на вкус как самая сладкая конфета. И когда их губы приоткрылись и языки на мгновение соприкоснулись, этого было достаточно, чтобы отправить Луи к дантисту с больной полостью рта. Он был просто слишком мил. Поцелуй был таким сладострастным. Фейерверк просто взрывался у него в животе. Он убрал руки от Гарри и приподнялся на цыпочки, обхватив ладонями его щеки, и Гарри попытался обнять Луи за талию, чтобы прижать его ближе, но, как и в первый раз, Луи опустил его руки обратно и схватил их, отводя от своей талии.       — Пожалуйста, не трогай мою талию, — угрюмо прошептал он, печально опустив голову. Он уставился на пол и их сцепленные руки.       — Мне жаль, — Гарри искренне извинился. — Я должен был догадаться. — Если и есть что-то, чего не любят те, кто страдает анорексией или любым другим расстройством пищевого поведения, так это когда к ним прикасаются другие.       — Нет, все в порядке. Я просто… это просто…-       — Луи, — нежно прошептал Гарри и положил палец ему под подбородок, чтобы немного приподнять его голову, чтобы он мог посмотреть ему в глаза. — Тебе не нужно оправдываться. Я полностью тебя понимаю, — сказал он, ободряюще улыбаясь.       — Прости, — подсознательно извинился Луи.       — Лу, ты не сделал ничего плохого. Тебе не нужно извиняться. Хорошо? — сказал Гарри, снова опуская руку, чтобы взять Луи за руку.       — Хорошо, — Гарри сжал его руку, заставив кротко улыбнуться. Он быстро наклонился и поцеловал Луи в щеку, заставив его улыбнуться еще шире. — Итак, — сказал Луи так же самоуверенно, как и раньше. Он убрал руки от Гарри и повернулся к окну, положив их на подоконник. — Сколько созвездий ты видишь? — спросил он, любуясь звездами из-за стекла. Гарри встал рядом с ним и выглянул наружу.       — Ну, — он оглянулся на небо. — Я не вижу большой медведицы, так что около нуля, — заявил он, и Луи весело рассмеялся.       — Ты видишь ту, которая имеет форму странной буквы м? — спросил он и попытался указать на это в меру своих возможностей.       — Я думаю, да, — Гарри прищурился на звезды, прижавшись лбом к стеклу.       — Это Кассиопея, — Гарри кивнул.       — Очень увлекательно, — сказал он совершенно не очарованным тоном.       — Не надо надо мной издеваться, — Луи стукнулся с ним плечом, и Гарри усмехнулся.       — Я не издеваюсь, — запротестовал он, и Луи просто закатил глаза.       — Да, да, — сказал он, глядя в окно, и удовлетворенно вздохнул. — Итак, как у тебя дела? — Затем он спросил после нескольких минут молчания.       — Хорошо, — Гарри был невозмутим. — Я имею в виду, настолько хорошо, насколько можно, — добавил он. — А как насчет тебя?       — Хорошо, — нейтрально ответил Луи. — Мои брюки начинают больше подходить. Я думаю, это хороший знак, — сказал он, и Гарри усмехнулся.       — Я знаю, что ты имеешь в виду, — сказал он. — Боже мой, — заметил он, и Луи взглянул на него. — Раньше я был так одержим своими тазовыми костями и всем прочим, я помню, как был счастлив, — он изобразил кавычки в воздухе. — Я почувствовал, когда впервые заметил, что с меня спадают штаны. Я всегда думал, что быть худым — значит уметь балансировать линейкой на своих тазовых костях, — заявил он, и Луи продолжал наблюдать за ним, пока он свободно говорил. — Это была моя первая цель. Иметь возможность это сделать, — он апатично рассмеялся. — Если бы у меня был доллар за каждую пластиковую линейку, я бы переломился пополам от злости и разочарования. Это действительно жалко.-       — Это не жалко, — тихо сказал Луи.       — Это так, — настаивал Гарри. — Потому что как только я смог это сделать, этого оказалось недостаточно, как будто я только что прошел предварительный раунд или что-то в этом роде, а затем мне нужно было посмотреть, насколько большой провал я смогу сделать между линейкой на моих тазовых костях и талией внизу, — он говорил с резкостью, пронизанной его тоном. — Это было похоже на какую-то хреновую игру, в которую я играл против самого себя, — добавил он. Луи заметил слезы в его глазах, блеснувшие в лунном свете. Он потянулся и положил свою руку поверх руки Гарри, которая лежала на подоконнике. — Ты когда-нибудь испытывал что-то вроде прилива возбуждения, когда вставал на весы и видел, сколько ты потерял? — - спросил он Луи, даже не глядя на него. Он просто не отрывал взгляда от оконного стекла.       — Все время-. Луи что-то пробормотал и снова отвернулся к окну.       — Сначала это было захватывающе, — сказал он. — Это было похоже на: — Вау, я действительно чего-то добился-. и это просто подтолкнуло меня еще дальше, чтобы посмотреть, смогу ли я опуститься еще ниже. И мне казалось, что каждый раз, когда цифра на шкале падала, на самом деле она никогда не падала. Ты понимаешь, что я имею в виду? — спросил он.       — Я думаю.       — Я имею в виду, что раньше я весил примерно 72,5 кг или что-то в этом роде, это был нормальный вес. Здоровый, но потом, как только я начал худеть, мне казалось, что независимо от того, сколько я весил, это всегда было слишком много. Я вешу 63,5 и пытаюсь сбросить до 59, потому что 59 легче. Потом я действительно набираю 59, и мне кажется, что 55 еще легче, 59 — это так тяжело, это неприемлемо. Итак, я сбрасываю до 55, и вскоре 55 — это слишком много для веса, так что давайте снизимся до 50, потому что это легче. И это просто продолжает повторяться и повторяться, как злонамеренный цикл, которым оно и является, — сказал он строгим тоном. — О боже, я чувствую, что мне становится все хуже, — пробормотал он, поднимая руку к лицу и медленно потирая виски.       — Привет, — Луи потянулся и нежно положил руку ему на плечо. Гарри просто зажмурился и потер виски, чтобы унять головную боль. — Тебе не становится хуже, — заявил он, и Гарри просто кивнул.       — Да, это так, я это чувствую.       — И иногда я чувствую, что меня сейчас стошнит, но это не так, — сказал Луи. -Точно так же, как иногда мне кажется, что я застрял в одном и том же месте с тех пор, как впервые попал сюда, но на самом деле я бы сказал, что прошел долгий путь. По крайней мере, для меня. Хотя все еще есть куда пойти, — слегка пошутил он. — С тобой все будет хорошо, — успокоил он, и Гарри просто посмотрел на него сверху вниз, довольно глубоко дыша.       — Ты не понимаешь, когда я чувствую, что мне становится плохо, я не могу, типа, остановить это. Я не знаю, как это описать, но я знаю, когда это происходит, и я ничего не могу с этим поделать, — поспешно сказал он, и Луи крепко схватил его за руки.       — Послушай меня, — он пристально посмотрел на Гарри. — Тебе не становится хуже. Тебе становится лучше. Ты знаешь, что делаешь, говоря, что тебе становится хуже и ты не можешь это остановить? Ты сразу же возвращаешься в цикл, — Гарри мрачно уставился на него сверху вниз, его глаза были ярче самой луны. — Я обещаю, что тебе не станет хуже, потому что я буду прямо здесь, помогая тебе встать на ноги.       — Ты обещаешь? — тихо спросил он.       — Всегда, — заявил Луи и крепко сжал его руку. Гарри медленно вдохнул, затем выдохнул, сделав пару глубоких вдохов. Он посмотрел на Луи сверху вниз, вздохнул и выдавил легкую улыбку.       — Вау, это похоже на сцену из фильма или сюжетную линию для книги или что-то в этом роде, — сказал он, и Луи восхитился тем, как в глазах Гарри все еще горел огонек. — Двое борющихся детей встречаются в больнице и в конечном итоге влюбляются друг в друга.       — Ты влюблён в меня? — поддразнивающе спросил Луи, и Гарри яростно покраснел. Он просто игриво пожал плечами, и Луи рассмеялся.       — Посмотрим, — Луи закатил глаза, все еще хихикая. — Мягко говоря, ты мне нравишься… нравишься очень, очень, очень сильно.       — Ну, ты мне тоже очень-очень нравишься, — удовлетворенно ответил Луи.       — Ты забыл очень, — Гарри пошутил, и Луи игриво ударил его в грудь.       — Очень, очень, очень сильно, — Гарри счастливо улыбнулся.       — Это больше похоже на это, — Луи громко рассмеялся, заставив Гарри улыбнуться еще шире, потому что как ты мог слушать смех Луи и не улыбаться, и хотеть смеяться самому?       — Ты когда-нибудь беспокоился о том, что тебя выпустят, и о том, как ты собираешься контролировать влияние социальных сетей на себя? — Смех Луи умер вместе с его честностью.       — Эм, нет, — Гарри честно ответил, и Луи прикусил внутреннюю сторону его щеки.       — Я боюсь, что, когда меня выпустят, социальные сети повлияют на меня так, что я вернусь к своим старым привычкам расстройства пищевого поведения, — Гарри с любопытством посмотрел на него.       — Как это влияло на вас раньше? — Луи потер затылок.       — Просто казалось, что куда бы я ни заглядывал на Facebook, Instagram, Tumblr, просто везде, где бы я ни был, всегда были парни с мускулами и плоскими животами или девушки с плоским животом, тонкой талией и большой задницей. Я даже представить себе не могу, что должны чувствовать некоторые девушки. Половина моей страницы в Instagram всегда была бы посвящена моделям Instagram, демонстрирующим свои животы, и так много внимания уделяется идеальному телу, которое в основном состоит из плоского живота, тонкой талии, а затем большой задницы и груди. Конечно, я понятия не имею, почему эти фотографии всегда появлялись на моей странице в проводнике, за ними также следовали фотографии парней с накачанными мышцами и прессом, и это то, чего у меня никогда не было.       — Но если ты был частью команды поддержки соревнований, у тебя, должно быть, были какие-то мускулы, — Гарри мягко прервал его:       — Да, ну, мои руки и ноги были сильными. Но у меня не было четкой груди или торса. И я бы смотрела на эти фотографии и думала: — Вау, никто не сочтет меня привлекательной, если я не буду выглядеть так-, и я чувствовал бы себя обязанным выходить на улицу и тренироваться, чтобы выглядеть так же. Знаешь, у тебя есть пресс, и грудные мышцы, и бицепсы… — он замолчал. — Знаешь, вроде как влиять, тебе это нравится.       — Я знаю, что ты имеешь в виду, — Гарри кивнул. — Трудно проповедовать уверенность в себе и принятие своего тела, когда тебя постоянно заваливают отредактированными фотографиями мускулистых мужчин или худых девушек, — Луи печально вздохнул.       — Я нахожу это несколько противоречивым. Например, все в Сети будут говорить о том, что любят свое тело и уверены в себе, но затем самые влиятельные СМИ опубликуют фотографии отредактированных мужчин и женщин. Я немного отредактирую, но опубликую фотографию девушки с растяжками, или поврежденной кожей, или парня, который, возможно, не очень мускулистый и просто имеет обычное телосложение, которое, кажется, есть у всех! — воскликнул он. — Если люди так стремятся принять твое тело, то почему бы им не принять недостатки вместо того, чтобы редактировать их? —       — Сексуальная привлекательность.       — Это такая чушь, — Гарри посмотрел на него сверху вниз, и Луи крепко вцепился в край подоконника, впиваясь ногтями в дерево. — Мир — это всего лишь один большой лицемер, — проворчал он, закатывая глаза.       — Весь мир — это праздничный торт, только не бери слишком большой кусок, — сказал Гарри с легкой улыбкой. Луи выдавил легкую улыбку и глубоко вздохнул. Он чувствовал, что начинает нервничать. — В чем ты больше всего неуверен? — Луи выдавил из себя напряженный смешок.       — Воу, это большой вопрос, — Гарри просто пристально посмотрел на него сверху вниз. — Ты отвечай первым, — Луи снова посмотрел на Гарри.       — Ну, — Гарри мягко потер затылок, — одна из вещей, которая всегда заставляла меня чувствовать себя по-настоящему неуверенно, была моя талия. Ты знаешь, как люди называют, например, кожу, которая выпирает над краем твоих штанов, маффинными топами или любовными ручками? — Луи кивнул. — Независимо от того, что я носил, они всегда были у меня, и я ненавидел их так чертовски сильно, что на самом деле хотел срезать кожу со своей талии, — его тон был тяжелым и унылым. — Почти уверен, что я тоже почти попробовал это, — добавил он себе под нос. — Они заставили меня почувствовать себя таким чертовски толстым, — Луи судорожно сглотнул.       — Два года назад, примерно после после того, как я признался своему отцу и все такое, я был в ванной, переодеваясь, когда заметил как эти отвратительные отметины на внутренней стороне своих бедер. А потом я понял, что это были растяжки, — признался он. Луи чертовски ненавидел свои растяжки на внутренней стороне бедер, потому что они заставляли его чувствовать себя девчонкой. И они были такими грубыми и отвратительными на вид.       — У тебя есть растяжки? — с любопытством спросил его Гарри. Луи неохотно кивнул.       — Да, и я ненавижу их, потому что у парней не бывает растяжек, и они появляются либо из-за быстрого роста либо быстрого набора веса, особенно в период полового созревания, но мне было всего лишь 17, и я так сильно их ненавидел. Я их так чертовски сильно ненавижу.       — Растяжки — это нормально-…       — Для девушек, — Луи прервал его прежде, чем Гарри смог закончить предложение.       — И для парней, просто не так распространены, — заявил Гарри.       — Неважно, — Луи пренебрежительно закатил глаза. — Это не заставит меня ненавидеть их меньше, — Гарри с трудом сглотнул. Он протянул руку и коснулся его плеча.       — Давай, — он отошел от окна. — Уже поздно, нам нужно поспать, — Луи посмотрел на него, прежде чем снова отвернуться к небу и посмотреть на звезды. Он задавался вопросом, сколько ночей потребуется, чтобы сосчитать их все.       С тяжелым вздохом он повернулся и пошел обратно к кровати Гарри. Он лег и задремал, уютно прижавшись к нему.