Мой личный сталкер

      Несмотря на стремительно растущее расстояние между Леммом и университетом, мысли не спешили его догонять. Как правило, избавляться от будничных отходов помогала музыка, она хорошо устраняла засоры в мозгах и препятствовала новообразованиям стресса. Но об этом можно забыть, так как наушники парня взяли выходной, когда тот оставил их дома.       Движимый форсированным потоком жителей парень шёл дальше. Он ощущал, как разноголосый шум города усиливает в нём потребность послушать музыку, спрятать разум от посторонних мыслей. Он отчаянно нуждался, чтобы уши были заперты динамиками, иначе напряжение приобретёт устойчивый характер и к ночи он будет совершенно никакой.       Перейдя дорогу, Лем заметил впереди, прямо рядом с окошком «Кофе на вынос», знакомую фигуру. Опять он. Чёртов рыже-асмо-пидорский фрик. Парень почти было решил, что они сильно разминулись и тот не стал дожидаться его, заключив, что Лемму предпочтительней компания Стэна. Если на то пошло, предпочтительней одиночество и летаргический сон, так что Джери уже не входил в планы. Но это ведь Джери. Джери-придурок. Джери-имбецил. Джери-вездесущий-засранец. Джери прямо как завершающий элемент в круговороте дня, как двадцать пятый кадр встроенный в цикл его жизни, как паническая атака, как мозговой паразит, как раковая опухоль, как аллергия, при которой внезапно сдавливает грудь, а нутро охватывает жар. Среди других симптомов тахикардия, повышенное давление и временная потеря речи. Это просто невыносимо.       Что до Джери, то он настолько быстро брал себя в руки, что, казалось, обладает идеальным самоконтролем. Узнай, каким нестабильным становится состояние Лемма в его присутствии, определённо посмеялся бы, только давать повода для издевательств тому никто не собирался. Пусть теперь попробует прочитать мастерский эллийский покерфэйс.       Забрав с прилавка кофе и уступив место двум девушкам, Джери обернулся аккурат, чтобы увидеть приближающегося второкурсника. У Лемма в очередной раз всё вылетело из головы, поэтому в качестве приветственного жеста он ограничился кивком. Асмо прищурился. Сперва он окинул парня спокойным ознакомительным взглядом, точно хотел удостовериться в чём-то, и лишь потом ответил тем же.       — И нафига тебе два кофе? — озвучил первое, что пришло в голову, Лем.       Знакомый приоткрыл рот и разом сомкнул обратно, словно забыл, что хотел сказать. С отрешённым выражением Джери сначала посмотрел мимо брюнета, поджал губы, затем в лице проявилась напряжённая мысль, и он уставился на два стаканчика в своих руках, как если бы те купили себя самостоятельно, против его воли.       — Эм… — выдавил рога, слегка наморщив лоб.       Проследив его задумчивую скованность, Лем тоже опустил глаза.       Что? Что с этими стаканами не так, отчего Джери внезапно понадобилось постигнуть через них смысл жизни? Обычные такие стаканы: картонные, чёрные, с крышечками. Ничего такого, что могло бы заставить сосредоточенно пялиться на них посреди улицы. Хотя если у рыжего шизофрения, то зависшее состояние можно как-то объяснить. Он же сейчас не говорит сам с собой?       «Йоу, Джери, меня зовут Эспрессо, а это мой брат Латте. Мы два крутых стаканчика с кофе на вынос. Выпей нас. Давай же. Ты этого хочешь. Нет?.. Тогда нахер ты нас купил?!»       — На… Это тебе, — как-то хмуро и с неохотой пробурчал асмо, протягивая один из кофе студенту.       Лем озадаченно выгнул бровь.       — Бери, — уже твёрдо повторил тот.       — Ты уверен, что это мне?       — Ты тут ещё кого-то видишь?       — Да здесь полно народу. — Для вида поозирался по сторонам Лем и со смешком вскинул руку. — Мы вообще-то на улице стоим.       — Просто возьми и всё. — Сведя брови, ощетинился Джереми, в чьих глазах большими буквами читалось «Или ты берёшь кофе или я выливаю его тебе на голову!»       — Так ты правда купил его мне?       Из-под чужих пальцев, как первый сигнал тревоги, послышался звук сминающегося картона. Лем покосился на парня и встретил его давящий, намагничено колющий взгляд, что был готов в любую секунду разрядить в эллийца весь магазин обоймы.       — Ладно. Если ты настаиваешь… — сдался брюнет, с недоверием принимая напиток, который асмо тут же впихнул ему в руку.       Лем и сделал глоток, в то время как знакомый отвернулся, чтобы свободной рукой прихватить брошенный на землю скейт.       Хм. И как Джери собирался одновременно нести два стаканчика с кофе и доску? Он купил кофе с точным расчётом на его прибытие или сделал это без умысла, повинуясь секундной прихоти? Он дебил? Хотя, один чёрт, он же рыжий.       — Ну и как? Не отравлено? — тоже отпивая, хмыкнул тот.       Выкинув крышку от стаканчика, Лем сделал ещё глоток и манерно прочмокал губами, якобы распробовать тонкие примеси, которые могли входить в состав жидкости.       — Да вроде нет. Обычный латте. На основе эспрессо, если не ошибаюсь. А у тебя?       — Просто чёрный, — обронил Джери со слабой улыбкой, которую сразу спрятал за стаканчиком с кофе. Перед этим Лем успел поймать в глазах собеседника знакомый блеск, что видел чуть раньше у фонтана, и на этот раз он был уверен, что веснушки, которые в некоторых местах у того бледнее, сделались вдруг более различимыми.       Пока рыжеволосый асмо вдумчиво рассматривал рисунок на картоне, растирая его пальцем, парень пригляделся. Оранжевые крапинки на его лице действительно налились цветом, заалели, выставляя теперь недоступный до этого глазу орнамент. Лемма внезапно осенило. Здесь крылось всего одно разумное объяснение: таким образом Джереми краснел. Осознав это, брюнет поспешил отхлебнуть приличную порцию латте. Он чувствовал, что кофе, мягкий и отчего-то сейчас невероятно вкусный, распространяет по всему телу тепло, способное расслабить и унять его мысли без всякой музыки. Но Лем едва ли понимал, что любуется другим парнем, и точно не мог знать, что в будущем простая смесь взбитого молока и эспрессо будет крепко ассоциироваться у него с этим моментом.       — Пошли?       Эллиец сморгнул. Было заметно, что в роге проснулась доля любопытства. Как долго он так на него пялился?

***

      Они быстро преодолели квартал с забегаловками и перешли дорогу, точнее, перешёл асмо, а Лем перебежал, так как для верности хотел подождать до следующего перерыва. Проигнорировав неуверенность парня, спутник ушёл вперёд и, уже будучи на другой стороне, скептично недоумевающим взглядом дал понять, чтобы тот поторапливался за ним. Буквально с риском для жизни студенту пришлось проноситься на красный свет в сопровождении сигнальной переклички возмущённых водителей. Справившись с короткой дистанцией, Лем вызверился на асмо с желанием толкнуть того под колёса какой-нибудь тойоты. В ответ Джери только пожал плечами и без лишних слов продолжил путь с расчётом, что Лем не будет отставать.       Они шли вдоль тротуара, где людское течение казалось не таким плотным и не вынуждало прокладывать дорогу локтями, здесь также можно было сохранять необходимую дистанцию.       Асмо молчал и периодически прихлёбывал из своего стаканчика. Лем тоже не предпринимал попыток начать разговор. Насколько он мог судить, у парня это было своеобразным ритуалом общения, приобретённым ещё во времена школы. Возможно, оттуда же и переменная погруженность в себя, как следствие дефекта речи. Немудрено стесняться открывать рот, когда кривые зубы, украшенные брекетами, мешают правильно выговарить слова и налаживать отношения со сверстниками. Рано или поздно всё приносит свои плоды. И естественно, что в таких условиях ты сам себе лучший собеседник.       До этого смотря под ноги, Лем тайком перевёл взгляд на первокурсника, дабы найти подтверждение своим выводам. Как он и подозревал: лицо рыжего будто парализовано мыслями, о природе которых эллиец мог только гадать.       Сейчас всё изменилось, ведь они выросли. В университете, среди однокурсников, Джери не производил впечатление изгоя-одиночки. Наоборот, теперь он был образцом обаяния, который постоянно общался, шутил, хохотал, демонстрируя идеально ровные зубы, и в целом жил активной социальной жизнью. Но разве это настоящий он?       Настоящий он…       Лем не знал его.       При личном разговоре красноречие Джери в момент улетучивалось, дробилось на односложные фразы, которые в конечном счёте сменялись непроницаемым молчанием. Отчего-то Лем чувствовал себя спусковым механизмом, высвобождающим детские особенности парня. Отгораживаться от других и говорить больше глазами, чем словами — так и осталось в его привычке. И одно студент понял точно: безмолвие асмо обладало той же заразительной силой, как и его смех. По крайней мере, это не тот случай, когда возникает напряжение или неприязнь. Хотя Лем не мог отделаться от ощущения, что своей тишиной знакомый преследует какую-то цель, чего-то от него ждёт.       «Выкинуть хуйню из головы и поговорить с ним», — попутно пришёл на ум простодушный совет Чарли.       «И о чём нам разговаривать? Как ты себе представляешь? В виде светской беседы за чашечкой латте?» — в продолжение припомнил уже собственные слова Лем и усмехнулся.       Мог ли он знать, что на следующий же день действительно будет пить латте в компании Джери? Вероятно, что нет. Но если задуматься всерьёз, с того момента, как он принял горячий напиток от рыжего, ему удавалось сохранять относительное спокойствие. И у них в самом деле имело место быть подобие светской беседы. Удивляло и то, что Лем до сих пор обошёлся без оскорблений и споров. И сейчас они двое вполне могли сойти за друзей, которые просто приятно проводят время после учёбы.       — Хм… — выдохнул Лем, неуверенный в том, что хочет сказать, и за поддержкой невольно обратился к асмо, чье выжидательное внимание прибавило в груди ритм. — Эм… Как там Мира?       — В порядке, — неопределённо пожал плечами Джери.       — Она избегает меня?       — С чего ты взял?       — Считай, я со вчера её не видел, так что нетрудно догадаться.       Асмо снова пожал плечами.       — Вряд ли. Скорей всего, это ты не заметил, как сам начал её избегать. Ты же у нас в этом профи.       Заслышав едкое замечание, Лем поджал губы. Определённо, этот рыжий пиздюк метит не в бровь, а в глаз.       — Я не избегаю её. Но и носиться за ней тоже не собираюсь. Уверен, она это понимает. Равно как и то, что у меня нет оснований ей доверять. И за это пусть скажет «спасибо» тебе.       — Оставь её в покое. Она тут вообще ни при чём.       — Ничего себе «ни при чём». Хочешь сказать, что ты просто не оставил ей выбора, кроме как слепо выполнять твои указания? Я похож на идиота? — вскинулся эллиец и по едва приметному смешку первокурсника определил, что именно этим словом он сейчас его и называет.       — Её вмешательство было минимальным.       — Да? И с какой стати мне тебе верить?       — Ни с какой. Говорю, как есть. А верить или нет уже твоё право, — в третий раз пожал плечом Джери.       Однообразно производимый парнем жест начал действовать на нервы. Ему мозгов только на пожимание плечами хватает? Такое чувство, что он делает кому-то одолжение.       — Нафига ты вообще её втянул в это? — не отступал Лем.       — Ты как всегда нашёл к чему прицепиться, да?.. Никто не втягивал Миру. Вопреки моим попыткам удержать её, всё вышло как-то само. А если она так серьёзно волнует тебя, почему бы не обратиться к ней лично? Она, как никто другой, лучше знает, с чего всё началось.       Быстрее, чем Лем успел отреагировать на сказанное или прочитать смену выражений в лице асмо, тот отвернулся от него и возобновил путь. Со спины парень расслышал неразборчивое «чёрт», которое Джери процедил себе под нос, когда порывисто прошёлся рукой по волосам, заводя пряди назад, с силой стягивая на макушке и отпуская, чтобы те снова распались прямым огненным каскадом до плеч. Лем нахмурился и в спешке выкинул картонку с остатками кофе, догоняя спутника.       — Мне плевать, что она знает или не знает. И мне плевать, что она твоя сестра. Всё это время Мира была с тобой заодно так же, как и Кит… И ещё неизвестно кто… Может, под твоим руководством действует «Лига справедливости» или целый асмодеянский ку-клукс-клан. Откуда мне знать?.. Зато я с точностью уверен на счёт неё и Кита, так что не удивляйся, когда они тоже попадут под раздачу.       Из Джери вырвался критичный полусмешок-полувздох.       — Я и близко не имел никаких дел с лигой. И под какую ещё раздачу? Ты что, до сих пор ещё не отошёл после пятницы и поэтому теперь стремишься чем-то себя утешить? Зря время теряешь. Не надо пытаться что-то доказать мне или кому-то ещё… Закончи изобретать извращённые способы самоутвердиться и разберись уже в самом себе.       — Признать себя неудачником под твоим глупым предлогом самокопания — это же полнейший бред. Я никогда не сдаюсь. И я лучше буду выглядеть последним идиотом, предпринимая какие-то усилия, чем молча терпеть.       — Зато когда дело касается других, ты прекрасно терпишь, — продолжал стоически держать позицию Джери. В этой нападке асмо не поскупился подтекстом. И вместо того, чтобы пройти на вылет, его меткая подача впилась Лемму первичным стыдом где-то между рёбер. На этот раз парню потребовалось больше времени, чтобы придумать ответ и, пока он подбирал слова, они свернули за угол, где по прямой скоро был вход в подземку.       — Но я не зацикливаюсь на прошлом, как некоторые, — спустя какое-то время отозвался эллиец и прошёл следом по лестнице, ведущей вглубь.       Как только они ступили под свод метрополитена, между ними заново воцарилось молчание, которое уже становилось традицией. Лем поравнялся с Джери на эскалаторе и вгляделся в его профиль. Лицо рыжего потемнело, или, возможно, виной тому была резкая смена освещения. Черты лица, казалось, заострились, недвижимый взгляд буравил пространство с тем же напряжением, каким плотно сжатые губы сохраняли строгую линию, точно изо всех сил удерживали внутри голос.       Парень мог поклясться, что снова слышит мысли асмо, чувствует или может быть считывает их, как с поверхности кожи, на которой родинки и веснушки имели бы каждая своё значение. И эти его мысли напоминали сейчас множественный приглушённый стук, будто хлопки прямиком из микроволновки, когда зёрна кукурузы превращаются в поп-корн и пытаются прорваться за пределы тесного пакета.       — Думаешь… стоило тебе попасть по другую сторону баррикады, и ты всё знаешь? Не говори о том, о чём даже понятия не имеешь, — Джери произнёс это знакомым отрывистым слогом, по-прежнему смотря вперёд. Возникало ощущение, что каждое слово у него выталкивается наружу против воли.       Да что с ним не так? Отворачиваясь, Лем закатил глаза и вздохнул:       — Хватит. Мне надоел этот разговор.       С целью ускорить процесс спуска, брюнет стал переступать вниз по двигающейся ленте эскалатора. Он достиг основания платформы и направился через слабый поток людей к станции, когда в спину его догнал сердитый голос Джери.       — Видишь. Ты снова убегаешь.       — Я не убегаю. — Резко развернулся Лем. — Меня просто заебало это подобие нытья. Если у тебя комплекс обиженного ребёнка, обратись к психотерапевту и не дрочи мне мозги.       С трудом различимое «блять» одними губами, и рыжеволосый на миг завёл взгляд к потолку, точно воздевал туда молитву.       — Это так… похоже на тебя… — протянул он, вновь посмотрел на брюнета перед собой и прищурился.       Проклятье. Лем почуял что-то нехорошее. Оно было там, в этих светло-карих глазах. Что-то отчасти знакомое, инстинктивно предупреждающее. Именно так наливался огнём взор всякого асмо в присутствии эллийца.       — Заткнись. Ты не знаешь меня…       — Знаю, — твёрдо перебил его рога. — Тебя и все твои манёвры. Убегать и бить. Убегать и хилиться. Кайтить, метаться из стороны в сторону, лишь бы любой ценой удержать дистанцию. При этом ты без конца наращиваешь щиты. Сколько их у тебя? Шипастый барьер, исцеляющий барьер, непроницаемый барьер… — перечислял Джери, разгибая пальцы и понижая голос. — …Покров защиты и покров жизни. Отменный у тебя выбор. И ты злоупотребляешь ими как в игре, так и в жизни.       Вот заносчивый ублюдок. Чего он добивается?       — Аналогия у тебя — заебись. Спасибо за краткий обзор. Хорошо, — прошипел брюнет, когда Джери уже открыл было рот. — Следуя твоей логике, я жалкий ливер, который в любой критической ситуации предпочитает давать по газам и сливаться. Всем известный удел убогих нубов, да? Ты также можешь расценивать мою тактику, как нон-стоп кайтинг. Однако, и сам знаешь, что в каждом отдельном случае необходимо действовать в зависимости от ситуации, только опираясь на базовые схемы. Умение считывать чужую комбинацию скиллов, выявлять закономерность и мгновенно реагировать — единственный верный порядок. Всё остальное — потакание системе.       Так ты обвиняешь меня в том, что я сбегаю и прячусь под «щитами»? Сдаюсь твоему давлению? Нет. Ни черта ты меня не знаешь. Моя тактика — это конкретная реакция только на тебя. И тебя бесит, что я веду себя совсем не так, как тебе хотелось бы. А я всего лишь импровизирую. Может, не самый лучший план, но работает.       Увлечённый течением собственной мысли Лем не сразу смог распознать внушительную перемену в асмо. Он больше не поджимал губы и не щурился, смотрел прямо, точно напролом, и с выражением, определяющим стойкий и живой темперамент.       — Неважно, что я говорю. Ты обязательно будешь всё усложнять, — сквозь зубы произнёс Джери и, будто на пробу, сделал шаг навстречу.       — Просто признайся, что я прав, — инстинктивно попятился Лем, чуть не задев плечом проходящую мимо женщину.       — И что тебе это даст?       Парень промолчал.       — Победу в очередном PVP?       — Нет. Возможность уже наконец послать тебя на хуй и пойти домой.       — И всё? Это всё, что тебя волнует сейчас? — хмыкнул Джери в сторону.       В его тоне уже свободно сквозило раздражением, достаточно явным, чтобы различить за ним что-то отвлечённое, чего Лем не мог пока понять. Опережая реакцию брюнета, асмо продолжил:       — Дело не в том, кто прав, а кто — нет. Дело в том, что ты воспринимаешь ситуацию, как игру. Я заговорил про твой игровой образ и тактику не для того, чтобы поумничать или задеть тебя, а чтобы показать, до какой степени ты подсел. Ты даже не замечаешь этого. Ты настолько свыкся с необходимостью соперничать, драться и побеждать, что ищешь того же и в реальности…       …Ты ведь знаешь, что Aion представляет по сути шаблонное «добро-против-зла»? Только в отличие от большинства других онлайн игр, здесь разница понятий на максимуме, потому что Aion делит геймеров всего на две расы. И в этом есть определённый смысл: заставить людей драться, заставить людей ненавидеть друг друга. Современная ловушка с целью промывания мозгов. Я не преувеличиваю. Попробуй задуматься. Не навязывает ли этим игра жестокость? Не истощает ли тебя постоянно видеть в окружающих потенциальных противников? И может потому ты не упускаешь случая перевести всё в соревнование? Косой взгляд, неосторожное слово, и ты готов наброситься, так как любой, кто не на твоей стороне, — враг.       Тебе нравится думать, что онлайн игра — безобидный способ убить время. Но для некоторых наступает стадия, когда уже не ты играешь в игру, а она тобой. Поэтому онлайн игры не для всех, — асмо торопливо облизнул губы. — Не для таких, как ты…       Готовый возразить Лем невольно приоткрыл рот и свёл брови с такой силой, что ему показалось — ещё немного и от напряжения между ними проляжет глубокая морщина, натуральная скважина, через которую вытекут все его мозги. Он не ослышался?! Он действительно, как последний ханжа, упрекает его в задротстве?! Если парень не ошибался, тот только что вынес ему приговор психа, не умеющего разграничивать онлайн игру и настоящую жизнь.       Очевидно, завидев, как в Лемме взметнулась волна возмущения с угрозой перерасти в цунами, Джери ухмыльнулся.       — Смотри, у тебя сейчас пена изо рта пойдёт. Доказываешь теорию на практике…       — Да неужели? — с саркастичным оскалом передразнил Лем. — Забавненько. Наверное, я чего-то недопонял. Если ты такой борец с игровой зависимостью, почему тогда сам играешь, да ещё и админом подрабатываешь?       — Потому что я уже прошёл через это и видел, как другие пересекают черту, — ответил рога, так же хмурясь. — Где-то через месяц после того, как я покинул сервер, со мной связались управляющие порталом и предложили занять должность администратора. К тому времени у меня было достаточно опыта. Так что да, на мне лежит ответственность следить за работой игры, и это было неплохим шансом реализовать некоторые мои амбиции.       Конечно, я мог бы просто закрыть сервер или регулярно обнулять его почём зря. Но только идиот может думать, что это что-то изменит. В любом случае люди пойдут на другой сервер и будут играть там, что затем повлечёт убытки. А они мне нахрен не нужны. Куда эффективнее вносить мелкие изменения между делом, например… — парень поморщился и мотнул головой.       Тут же его свободная рука проделала знакомый путь по волосам, выдавая тем неуверенность.       — Так… — в попытке перекрыть неловкую паузу выдавил Джери и ещё сильнее сжал пряди на затылке. Его взгляд блуждал с одного предмета на другой, с человека на человека, отыскивая точку опоры.       Лем выжидательно приподнял брови.       — Ты закончил?..       — Нет! — чуть ли не рявкнул асмо, сердито встречая замешательство в глазах Лемма, и, будто обескураженный собственной несдержанностью, так же внезапно остыл. — Я думал о том, как мы говорили с утра. Ты помнишь?.. Про межрасовый чат… По-твоему, для чего я его поставил?       — Не знаю… Чтобы мы могли нормально договариваться о массовых замесах?       — Нет.       — Эм. Играть в ассоциации?       — Нет! Я сделал это, чтобы асмо и эллийцы преодолели языковой барьер. Чтобы они могли свободно общаться, налаживать контакт, несмотря на то, что они по разные стороны.       — Оу. Ну тогда ты прогадал, — переминаясь с ноги на ногу, фыркнул Лем. — После появления межрасового чата все как с цепи сорвались. Каждая осада начинается с того, что на протяжении получаса фракции покрывают друг друга матом. Куда не пойдёшь, в приват летит тонна говна. И ты называешь это «налаживать контакт»?       — Я называю это «периодом адаптации». Рано или поздно они успокоятся.       — Слишком заморачиваешься. Лучше бы проводил интересные эвенты между расами, дружеские соревнования, сходки в городе…       — Всё это у меня на очереди… — вздохнул рога.       — Ладно. Я уже понял, что ты у нас миротворец. Так что уда-а-ачи-и-и, — с фальшивой улыбкой пропел знакомому в лицо Лем и полный решимости побыстрее закончить их разговор двинулся дальше по станции, с каждым шагом набирая скорость, чтобы оторваться.       Чем дальше от асмо, тем безопаснее и тем больше вероятность сохранить самообладание, которое тот с такой методичностью ему расшатывал. С некоторых пор близость Джери буквально накаляла его рассудок, причём достаточно, чтобы у Лемма вскипали мозги, а мысли превращались в первичный бульон. И это не самое настораживающее. Стоило вспомнить, как вчера они готовы были разорвать друг друга в коридоре университета, и Лем понимал, что они так или иначе всё равно разукрасят друг другу физиономии, — это неизбежно.       Всё же попытка переговоров была заведомо провальной. Он решил, что в следующий раз сразу будет делать вид, что не знает его. Да. Именно так, как это было раньше. Так будет лучше.       «Да, Чарли. Отлично. Я поговорил с ним. И знаешь что? Миссия провалена!» — представил что скажет другу парень и тут же мысленно ответил за него:       «Лем, ты долбоёб! Надо было выпить успокоительное! И взять с собой подушку-антистресс, чтобы проораться туда в случае чего. И почему ты заранее не составил план?! Всё по пунктам. Например, пункт № 1: изящно откинь челку. Пункт № 2: пусти в ход твою фирменную блядскую улыбку. Пункт № 3: Скажи: «Мы уже где-то встречались?»»       Лем потряс головой, прогоняя подальше навязчивый бред. Чего ему хотелось сейчас, так это оказаться на другой планете, желательно в параллельной вселенной, где-нибудь на Альтаире-4, где нет ни одного рыжеволосого парня с чертовски красивыми глазами…       Стоп. С каких это пор он думает о его глазах?!       «БЛЯ! Да меня просто бесит, когда он на меня пялится!»       Пожалуй, необходима передышка и хороший сон, которого его лишила эта рыжая сволочь. Парень свернул к ряду автоматов с газировкой и остановился у самого первого. Ему срочно нужно было выпить чего-нибудь освежающего, чтобы перебить ощущение сухости во рту. Ассортимент не отличался изобилием, поэтому, не долго думая, он сделал выбор в пользу Доктора Пеппера. Лем пошарил в наружном кармане сумки, — там скопилось достаточно мелочи, — отсчитал 65 центов и втиснул в монетоприёмник один за другим. Изнутри ниши раздалось глухое звучание монет, одинокие удары, как сигналы обратного отсчёта.       — Между прочим я не договорил.       Лем замер. На спящем сенсоре загорелась схема меню, призывая произвести покупку. Не надо быть Далай-ламой, чтобы угадать, кто только что к нему обратился.       «Игнорируй его».       — Ты серьёзно полагаешь, что поворачиваться к людям спиной — это решение на все случаи жизни?       «Нет».       Конечно. Он ведь не мог вот так дать ему уйти. Он не мог выключить свой хренов проигрыватель и оставить всё как есть. Ему непременно следует сделать звук погромче, выкрутить регулятор на полную.       Лем, не мигая, уставился на подсвеченную красной сеткой панель. Может, нужная кнопка нажмётся сама по себе? Освободит его от надобности что-то делать, что-то выбирать, что-то говорить.       — Мама, я хочу пи-пи! — прохныкал детский голосок неподалёку.       Фудбокс со снэками и соками, что по соседству через один автомат, заняла женщина с маленьким пухловатым мальчиком. Выкатив нижнюю губу, тот всем своим видом внушал величественное нетерпение.       — Не могу больше! Хочу пи-пи!       Не удостоив ребёнка вниманием так же, как и его мать, Лем скользнул пальцем по сенсору.       — Я понял. Твоя личность неприкосновенна...       В недрах агрегата что-то заработало, создавая механический звук.       — …Ты слишком особенный и отвечаешь лишь тогда, когда тебе надавят на определённой точке. Это прямо как почесать за ушком у говорящей игрушки.       Последовал щелчок и ничего больше. Только бегущая строка на дисплее «Благодарим за покупку!»       — Ты ещё там?.. Ладно. Я могу подождать.       Парень наклонился, чтобы проверить лоток выдачи товара, но вместо газировки рука загребла пустоту.       — Ну, ма-а-а-ма-а-а! Мне НАДО!       На секунду он закрыл глаза, затем снова посмотрел на автомат, на банки с напитками, стоящими ровными рядами разноцветных зубов, и конкретно на Доктора Пеппера, который будто издевался над ним.       — Тебе совсем нечего сказать?       Лемму захотелось оказаться на его месте. Идеальное убежище за стеклом. На полочке между Спрайтом и Колой. Прекрасно.       — ХОЧУ ПИ-ПИ!!!       Всё, мелодия с рекламного монитора, эхо чужих голосов, характерное звучание прибывшего состава, шарканья ног по платформе, слилось в общий тоновый шум с частотой в диапазоне ультразвука. Лемма затрясло подобием синдрома Альцгеймера, и он повернулся к Джери.       — ДА ОТВАЛИ ТЫ УЖЕ СО СВОИМИ ПИЗДОСТРАДАНИЯМИ! Тебе заняться больше нечем, кроме как ебать мои мозги?! У меня от тебя башка болит! Да, блять, я эгоист и задрот! И горжусь этим! Так что ебал в рот я твои аналитические рассуждения! И выводы тоже ебал! И можешь засунуть их себе поглубже в жопу!..       Глаза асмо расширились и вспыхнули ответной взрывной волной.       — ТЫ В КОНЕЦ ОХУЕЛ?! Ебать в рот здесь будут только тебя! Может тогда ты заткнёшься и найдёшь время, чтобы напрячь свои сраные мозги?! Неужели даже одной ебанной минуты нормально не можешь поговорить?! Что ни слово, то повод посылать на хуй!       — Да мне посрать, что ты думаешь! Твоя ебнутая рыжая аура действует мне на нервы!       — Тебе просто правда глаза режет!.. — Рога подался вперёд, метая взглядом бешеные молнии.       — Нихера мне не режет!       — Тебе обязательно быть таким говном?!       Лем запрокинул голову и застонал от бессилия.       — КАК ТЫ МЕНЯ ДОСТА-А-А-АЛ!       Этот мудак основательно задался целью снести жалкие ошмётки его самоконтроля и потом утилизировать до состояния невозврата.       — Мам, а почему дядя кричит? — испуганно промычал малыш, держась подле мамы, которая со своим соком у рта, казалось, совсем лишилась способности говорить.       — Потому что дядю заебали, понимаешь? — коротко пояснил тому Лем.       Нервный смешок рядом заставил его вновь обратиться к сталкеру.       — Я ЗАЕБАЛ?!       — Да! По буквам это будет «з», «а», «е», «б», «а» и «л»! ЗА-Е-БАЛ!       — Мама, что такое «заеПал»? — всхлипнул мальчик.       Заслышав истеричные нотки сына, женщина очнулась, схватила ребёнка за ручку и суетливо потянула прочь.       — Быстрее, Тони… Давай, пошли… Туда… — она в спешке бормотала что-то ещё, похожее на «отморозки» или «безмозглые скоты».       — Знаешь, меня это натолкнуло на мысль… Я разгадал твой дешёвый трюк! — Джери щёлкнул пальцами с наигранным выражением «Эврика!» — По-моему, тебя бедненького не оставляют в покое и так заёбывают, потому что ты хочешь, чтобы так было. Этой твой способ получать внимание. Тебе ведь это нравится?       — О, мать твою, хватит… — через силу выдавил Лем.       — Так я прав! Тебе нравится бежать ото всех, чтобы потом догоняли? Держать людей на длинном поводке?       Под действием ударившего в голову адреналина у Лемма горело лицо. Он вжался лбом в прохладную ладонь и зажмурился, пытаясь избавиться то ли от слов Джери, то ли доносящегося издалека детского плача. В черноте расходились цветные круги, невыносимо давящие на сознание, поэтому парень рискнул встретить взгляд асмо. Его тоже трясло. И глаза напоминали расплавленный воск, что способен выжечь на коже клеймо. Ещё немного, и можно задымиться.       — ХВАТИТ!!! Я знаю, что ты пытаешься мне скормить сейчас! Знаю, чего ты хочешь! Теперь позволь мне поставить финальную супер-эпичную точку над И. Так вот. Я НЕ ОБЯЗАН ИЗВИНЯТЬСЯ!       — БЛЯТЬ! Да у тебя же настоящий талант выворачивать всё наизнанку! — Голос Джери взорвался так же стихийно под стать Лемму и сразу погас. — Хотя знаешь, если говорить об этом, то я задавался вопросом, что здесь не так? Почему дома у Уилла ты хотел извиниться, а потом внезапно передумал? Тебя попросту пугает, что как только ты извинишься, между нами всё изменится.       Парень раскраснелся до такой степени, что по яркости уже не отставал от своих волос.       — Так что… Как насчёт сейчас?.. Ещё долго будешь тянуть?..       Лем чувствовал, как испытывающий взгляд не даёт ему собраться с мыслями и найти правильные слова. В то же время не получалось избежать зрительного контакта. Он вызывал боль, и от него по телу прокатывался жар. А ещё почему-то первобытное желание.       Лем вдруг представил, как мог бы схватить Джери за ворот толстовки, дёрнуть на себя и запечатать его рот своим, наглухо, чтобы затем целовать мучительно долго, не разбирая, где чей язык, пока у того не заноет челюсть, пока он не перестанет толком дышать и не сдастся. И не имеет значения, что вокруг полно людей. Он мог бы сделать это у всех на виду. Также он мог бы извиниться. Но вместо этого парень мрачно покачал головой и сказал:       — У меня для тебя всего два слова. Это «пошёл» и «на»… А третье сам придумай.       Сначала ничего не происходило. Возможно, так иногда бывает, когда у тебя перед глазами происходит что-то вроде покадровой съёмки. Позже Лем помнил, как лицо рыжего приобрело непередаваемый оттенок растерянности и транса, который вскоре сменился злобой. Или отчаянием. Или животным бешенством. Он подобрал бы ещё с десяток синонимов, но они не выразили бы в полной мере то впечатление.       А потом Лем видел, как Джери сжимает свой скейтборд. Видел, как тот поднимает его и замахивается. На миллисекунду эллиец решил, что удар неминуемо придётся по его черепу, но путём незамысловатой траектории доска как-то миновала и врезалась в автомат.       Однако это было лишь первым залпом в череде последующих. С немым недоумением Лем наблюдал, как Джери безжалостно молотит по агрегату с напитками, точно тот сожрал его семью или издал закон о массовой кастрации всех рыжих. Походило на дешёвый ужастик.       (— Это прямой репортаж с места событий. Сейчас, на станции возле главного развлекательного центра, мы можем наблюдать, как на наших глазах происходит открытый акт вандализма. Правонарушителем является молодой человек, по предварительным данным студент из местного университета. Он сознательно портит частное имущество, а именно торговый автомат от The Coca-Cola Company. В качестве орудия злоумышленник использует скейтборд, которым производит однообразные рубящие движения. — Воображаемый репортёр отступил и полубоком приблизился к Джери. — Да-а-а-а… Только посмотрите, с какой силой он это делает, какую страсть он вкладывает в каждое движение. Невероятно! Он прямо… ебашит. Точно. ЕБАШИТ! А звуки! Только послушайте. Хрясь! Хрясь! Хрясь!.. Захватывающее зрелище. Меня самого так и тянет ощутить азарт схватки с автоматом. Давайте же узнаем, что думает наш главный свидетель. Как Вы прокомментируете действия бунтаря? Что он пытается этим сказать обществу? — Репортёр поднёс микрофон к Лемму и подмигнул.       — Ну-у-у… Он злой. И… эм… Подозреваю, что на меня.       — Он душевнобольной?       — Я бы и сам хотел знать ответ на этот вопрос.       — А он раньше проявлял признаки агрессии?       — Да, но не с таким размахом…       — Интересно. И долго он уже так?       — Хм… С минуту где-то… Чуть меньше…       — Однако какой выносливый. Впрочем, смотрите-ка! Пока мы говорили, он всё же выдохся! Хотите в заключение что-нибудь сказать нашим зрителям?       — Да. Кхм. Хочу передать привет маме. Мам, привет. Я в телике.       — Я не это имел в виду, но привет зачтём. Итак, кто же одержал победу в безжалостном поединке мы узнаем сразу после рекламы. Всего один ролик. Не переключайтесь!)       Джери упёрся рукой в автомат и отвернулся, прильнув щекой к плечу так, что за ширмой длинных волос невозможно было разобрать его выражения. Лишь дыхание. Тяжёлое, если судить по тому, как двигалась его грудь. Другая рука, сжимающая скейтборд, повисла вдоль тела, и было заметно, что доска сильно пострадала. Одна из подвесок расшаталась и напоминала крутящийся пропеллер на игрушечном вертолётике, шкурка боковой грани потёрлась, оттуда торчала отколотая щепка.       Всё то время, что асмо долбил по торговой машине, Лем не мог отделаться от ощущения нереальности происходящего. Скажи ему кто-нибудь, что Джери занимается разграблением автоматов при помощи скейта, он назвал бы этого человека больным на голову. Но он сделал это. И в доказательство тому в следующую секунду в лотке выдачи раздался грохот. Джекпот. Или Джерипот.       Брюнет наклонился и достал банку Доктора Пеппера.       «А вот и я! Я что-нибудь пропустил, ребят?»       Не считая того, что Джери навел шуму и привлек внимание некоторых людей на станции, ничего особенного. Только какой-то любопытный школьник запоздало достал свой телефон. Однако, стоило ему встретить предупреждающий взгляд эллийца, он предпочёл ретироваться. Лем подавил желание запустить в того банкой на дорожку. Тем более её можно было использовать по-другому.       — Хочешь? — еле слышно предложил напиток парню Лем, отмечая в собственном голосе несвойственные ему нотки стеснения.       В добавок он почувствовал себя придурком, когда асмо глянул на него исподлобья. Его глаза опасно сверкнули, награждая брюнета остаточными искрами, точно при замыкании в сломанной проводке.       Наверное, это всё же было не самой лучшей идеей. Лем даже подумал, что они похожи на двух карапузов на детской площадке, один из которых сломал чужую игрушку.       «МАЯ маСынка-а-а-а-а!!! Лемми, ты плохо-о-о-о-ой!»       «Я дам тебе леденец. Только не плачь, холоСо?»       — Ладно. Как хочешь.       Он не стал настаивать. Если тому необходимо больше времени, чтобы остыть и принять эту чёртову банку, самым лучшим будет оставить его в покое. Пусть продолжает вести себя, как обиженный ребёнок, а Лем потом просто сделает вид, что ничего не изменилось.       Под строгим и хмурым взором рыжего парень прислонился спиной к соседнему автомату и потянул за открывашку. Банка зашипела, тут же извергаясь мощным фонтаном прямо в лицо и буквально омывая Лемма с головы до ног. Захлёбываясь, он в порядке самозащиты отдёрнул руку, что тем не менее не спасло общего положения, так как сладкая жижа уже успела залить ему челку, глаза, одну треть футболки и джинсы.       В состоянии временной контузии Лем скривился. Быть священно обагренным Доктором Пеппером — это на самом деле сомнительная честь, к тому же ещё и липкая. Тут точно чей-то заговор. И он даже знал чей.       Парень принялся молча оценивать на себе масштабы разрушительного наводнения (а выглядел он действительно как настоящее бедствие), когда сбоку его позвал сдавленный всхлип. К тому времени от мрачного настроения Джери не осталось и следа. На его довольном лице растянулась улыбка от уха до уха, а в глазах читался смех. И хотя было поздно, Лем насупился в немой угрозе, чтобы тот даже не смел над ним издеваться. Тогда же из рыжего с присвистом вырвался смешок, он мелко задрожал и, тыкнув пальцем в Лемма, сквозь прерывистый смех произнёс:       — У тебя… это… у тебя… свисает… с носа…       Эллиец скосил глаза и совершенно спокойно вытащил язык, чтобы дотянуться кончиком до свисающей капельки. В следующую секунду асмо разразило беспрецедентным хохотом, стихийным и таким бойким, что от него расходилась незримая вибрация, точно с отдачи отбойного молотка. Волна достигла и Лемма. Его истерично затрясло, и засевший внутри смех прорвался наружу.       В порыве он запустил банкой в Джери, в отместку тот подбросил её и с помощью доски выполнил ответную подачу. После этого Лем уже точно не помнил, что случилось дальше. Он помнил лишь то, что их обоих накрыло желанием ржать, причём непонятно над чем. Они задыхались, смех смолкал, и всё начиналось по новой. Мимо проходили люди, кто-то даже пытался унять их. Лем уже ничего не мог говорить. Смотря, как рыжий то и дело дурачится со скейтом или в своём стиле комментирует проходящих мимо людей, он только смеялся и скулил. Потому что ему было по-настоящему весело, как никогда прежде.