Лица во тьме

      — Подтвердите статус сотрудника.       Вздохнув, я стянул перчатку и прижал ладонь к экрану биометрического идентификатора. Лазерный луч неприятно прижёг кожу, заставив меня поморщиться.       — Первая ступень, результат: положительно. Наклонитесь для идентификации сетчатки глаза.       «Такое чувство, что я пытаюсь попасть не в гараж, а к императору на поклон. К чему такие меры? Удивляюсь, что в задницу ещё не залезли,» — мысли у меня были самые прескверные. Оно и не удивительно — такого отвратительного начала рабочей недели у меня ещё не было. Неохотно я наклонился над линзой идентификатора, после чего безучастно лицезрел быструю смену окуляров.       — Вторая ступень, результат: положительно. Сотрудник идентифицирован.       Негромко зашипев, двери передо мной разъехались, позволяя, наконец, зайти в просторный гараж, где меня уже поджидал внушительных размеров грузовой беспилотник, больше похожий на гофрированный чёрный булыжник. Хотя раньше я не сталкивался с таким видом транспорта, я заключил, что он предназначался для перевозки многотонных контейнеров. И дело было не в его размерах — в корпусе напрочь отсутствовали какие-либо намёки на окна. Двери, которых было по одной с каждой стороны, были гостеприимно, если можно так выразиться, распахнуты, ожидая моей посадки. Вид беспилотника с выдвинутыми к крыше дверьми натолкнул на ассоциацию с уродливой птицей, перемазанной в гуталине.       «Осталось приделать мигалки и прямо царское ложе,» — мрачно усмехнулся я. Действительно, либо все пассажирские летавты были заняты, либо руководство решило, что моя скромная персона должна, наряду с ценными грузами, располагаться в полном комфорте. Пустующий, за исключением моего «такси», гараж говорил о первом варианте.       Забравшись внутрь транспорта, я сел на одну из скамей, находившихся вдоль стен. Скучающим взором я оглядел внутреннее убранство транспорта. «На патибас точно не тянет,» — пронеслась очередная саркастичная мысль в голове. Потрёпанная серая прослойка брезента, сквозь которую была видна паутина чёрных проводов, хранила мрачное молчание в ответ на мои колкие мысленные замечания.       Как только я разобрался с застёжкой ремня безопасности, раздался голос бортового компьютера:       — Доброе утро, мистер Смит. Добро пожаловать на борт беспилотного грузового летательного автомобиля корпорации Kordo. Меня зовут Том, автоматик TS-специальности. Пункт назначения: Пустырь, сектор B6. Время полёта: 7 часов 28 минут. Обратите внимание: остановки запрещены. Отдайте команду, чтобы начать полёт.       Не найдя причин долго прощаться с привычной городской суетой, я сразу произнёс:       — Начать полёт.       Борткомпьютер сообщил время и дату вылета, после чего замолчал. Зашумели электромагнитные катушки, пол завибрировал и мы взлетели. Наиболее удобно расположившись на скамье, я прикрыл глаза. У меня в запасе было семь с лишним часов свободного времени, значит, я могу попытаться уснуть и скоротать его куда интереснее игр в гляделки с внутренним интерьером.       Судя по небольшой тряске и приглушённому шуму извещателей снаружи, мы вылетели из гаража и начали набирать высоту. Я попытался прогнать мысли из головы, но они всё равно возвращались и крутились вокруг сегодняшнего утра. А оно, конечно, абсолютно не задалось: слетевшая настройка домашнего ИИ, размагничивание катушек летавта, свалившаяся как снег на голову командировка в отдалённой местности. Я не был приверженцем староверов и в дурные знаки не верил, однако такое наложение неудач всего в одно утро казалось мне очень странным. Но больше всего меня донимали мысли, будто я упускал из вида что-то действительно важное.       В ответ на тревожные мысли желудок скрутило назойливым спазмом, поэтому я решил подумать об этом на любой другой свободной минуте, кроме нынешних семи часов. Обречённо вздохнув, я начал вспоминать меры, принимаемые при несоответствии грунта с конструкционными особенностями фундамента. Дело это оказалось достаточно увлекательным, так что через минут двадцать мысленного повторения положений из нормативной документации я мирно посапывал в глубокой дрёме.       Из дремоты меня снова резко выкинуло под противный писк сигнализации и жуткую тряску транспортёра. Беспилотник мотало во все стороны, будто он попал в самый эпицентр торнадо. Ошарашено вертя головой, я пытался разобраться, что, чёрт возьми, происходит. Мой взгляд упал на чёрное табло напротив, которое ранее отображало оставшееся время полёта. Теперь на нём мигала красная надпись: «Внимание! Пристегните ремни», но когда надпись гасла, можно было мельком рассмотреть отображающиеся цифры. Напрягая своё зрение до максимума, я всё же смог рассмотреть нули, стоящие в самом начале четырёхзначного ряда цифр. «Значит, почти на месте,» — пронеслось в голове, и я, наконец, додумался узнать у бортового компьютера, что происходит:       — Том, почему нас трясёт?       — Аномальная зона. Просьба оставаться на своих местах во избежание получения травм, — голос Тома в этот раз звучал более механическим, однако я не стал придавать этому значение.       — Блестяще, этот день не перестаёт преподносить сюрпризы, — проворчал я, устало растирая лоб над бровями, тем самым надеясь избавиться от нарастающей головной боли. С каждой минутой тряска становилась всё слабей, однако мерзкий писк и мигающее табло продолжали действовать мне на нервы. Ещё через несколько минут писк прекратился, но надпись на табло так и не исчезала. Беспокоясь о возможном усилении мигрени, я не стал вновь напрягать зрение, силясь разглядеть цифры под объявлением, потому спросил:       — Том, сколько времени до конца полёта?       Том откликнулся мгновенно:       — 21 минута, мистер Смит.       — Отлично, спасибо, Том.       Компьютер замолчал, и я откинулся на спинку лавки, насколько мне позволяла неудобная конструкция сиденья. Я устало прикрыл глаза и освободил голову от мыслей, чтобы спокойно дождаться прибытия. Спустя долгие минуты тряска почти полностью прекратилась, и мы начали заходить на посадку.       Я потёр пальцами глаза, чтобы убрать остаточную сонливость и скопившуюся в уголках слизь, после чего достал из сумки кислородный шлем, больше похожий на водолазный. Проверив количество кислорода в запаснике с помощью маленького дисплея, я надел его, готовясь к высадке. Как только уплотнение набрало необходимое давление, заставив шлем плотно прилегать к голове, заработали встроенные датчики, отобразившие состояние транспортёра: оказалось, что во время тряски была повреждёна одна из магнитных катушек в носовой части корабля.       — Том, датчик показывает повреждение катушки. Оцени её состояние.       Несколько минут автоматик молчал, и я решил, что он не слышал вопрос, поэтому, когда внезапно раздался его голос, я непроизвольно вздрогнул от неожиданности.       — Состояние стабильное, замена будет произведена в пункте осмотра транспорта по прибытии.       Бортовой ИИ снова замолчал ещё на несколько минут, по истечении которых его голос снова раздался в моём отсеке.       — Мистер Смит, приготовьтесь, сейчас будет произведена высадка.       Я отстегнул ремень безопасности, схватил свою сумку и подошёл к одной из дверей. Ожидаемо, тряска повлияла на меня не в лучшую сторону: ноги дрожали, голова гудела, а в горле стоял неприятный ком. Сделав пару глубоких вдохов, я ощутил, что пол перестал вибрировать, а дверь, которая была передо мной, с шипением медленно откинулась в сторону крыши.       Выбравшись из беспилотника, я огляделся. Посадочная площадка представляла собой огромную ровную платформу, со всех сторон освещённую слепящими глаза прожекторами. Их свет не позволял рассмотреть ничего, заставляя жмуриться. Световое загрязнение от такого количества прожекторов мешало рассмотреть даже небо.       Датчики в шлеме назойливо запищали, предупреждая об опасном превышении концентрации загрязняющих веществ в воздухе. Территория, где я оказался, являлась одной из наиболее загрязнённых, и выйти на улицу без кислородного шлема можно было спокойно приравнять к попытке самоубийства.       Минуту я пытался осмотреться, в результате чего мне всё же удалось рассмотреть фигуру, стоящую в нескольких метрах от места приземления летавта. Посчитав, что это и есть встречающий, я посеменил к нему, щурясь от проступивших из-за яркого света слёз. По мере приближения к силуэту, глаза постепенно начали привыкать к ослепительному освещению, и мне удалось рассмотреть человека, облачённого в знакомую тёмную форму с серебристой символикой в виде запутанной нити, заключённой в ромб.       — Здравствуйте, мистер Смит, — человек, поздоровавшийся со мной, тоже был в шлеме, однако, судя по отсутствию горящих индикаторов, он носил скорее форменную функцию, нежели защитную. — Моё имя Майкл, автоматик G-специальности. Я составлял отправленный отчёт. Прошу за мной.       «Кажется, кроме меня людей здесь нет,» — уныло подумал я. По всей видимости, коротать свои дни в этом покинутом месте мне придётся в одиночестве, а надеяться на общество механизированных работников корпорации было бессмысленной затеей.       — Майкл, есть ли здесь люди, помимо меня?       — Нет, так как данная территория пока что не предназначена для жизнедеятельности органических форм жизни.       Мы вышли с территории посадочной площадки и теперь двигались в сторону невысоких полимерных построек. Зрение, только привыкнувшее к ослепительному свету прожекторов, моментально погрузило меня во тьму, посему пришлось идти практически наощупь. Спустя несколько длинных секунд глаза, наконец, снова адаптировались к сменившемуся освещению, и я смог осмотреться. Вокруг была абсолютно безжизненная пустыня, которая в сумерках выглядела ещё более покинутой и забытой. Вдали, на фоне тёмно-серого неба, чернели невысокие холмы, которые постепенно размывались из-за надвигающегося ливня. Единственным источником света, помимо оставшейся позади взлётно-посадочной площадки, являлся розовый неоновый свет аэрополос для сверхзвуковых пассажирских кораблей, которые придавали фиолетовый оттенок влажному грунту. Среди этой серости даже абсолютно неприглядные бараки, к которым мы приближались, выделялись и казались какими-то странными блестящими светло-серыми булыжниками.       Наконец, зайдя в достаточно крупный амбар, мы двинулись мимо просторных слабоосвещённых залов, разделённых между собой невысокими перегородками. В будущем в них будут располагаться строительное оборудование и аппаратура, но сейчас они пустовали, так как реализация проекта находилась на первоначальной стадии.       Мы подошли к двери, у которой находился портативный биометрический идентификатор, однако сейчас он был выключен. Моя радость от ненадобности скакать перед ним словно заправский гимнаст быстро сменилась тревогой. С сомнением покосившись на своего провожатого, я начал:       — Почему у вас выключен идентификатор? Вы нарушаете протокол безопасности.       Майкл молчал. Это насторожило меня куда больше нарушения протокола. Я уже протянул руку, чтобы встряхнуть автоматика за плечо, когда почувствовал, как начал задыхаться.       «Что за чёрт?!» — я нажимал на кнопку подачи кислорода, однако она никак не реагировала. Спустя мгновение я понял, что встроенные в шлем датчики тоже отказали. В ужасе я начал стягивать шлем, не смотря на риск умереть от вдыхания местного воздуха. Шлем, из-за так и не спустившегося до конца давления в уплотнениях, поддавался плохо, но спустя несколько мгновений мне всё же удалось скинуть неработающий гаджет. Сразу же почувствовав, как начало щипать глаза, я бросил сумку на землю и открыл её, остервенело принявшись искать запасную кислородную маску.       В голове набатом гудела фраза «Продолжай задерживать дыхание!», а слёзы застилали глаза, но я уверенно, насколько позволяли трясущиеся руки, продолжать искать в сумке кислородную маску. Сейчас это казалось непосильной задачей, но желание жить брало верх, и я, наконец, почувствовав её кончиками пальцев, сжал руку вокруг аппарата и потянул его вверх. Лежавшее сверху содержимое сумки начало выпадать наружу, но мне было плевать. Зрение практически полностью замылилось из-за текущих слёз, руки не слушались, а голова начала кружиться из-за продолжительной задержки дыхания. Краем сознания я уже начал прощаться с жизнью, пока, наконец, не смог натянуть респиратор.       Вдох. Кислород, показавшийся сладким, попал в лёгкие, и я осел на пол, пытаясь отдышаться. Мозг был сосредоточен на восстановлении дыхания, и не сразу смог сообразить, что автоматик пришёл в движение и сел на корточки рядом со мной. Будто бы сквозь толщу воды до меня доносился его голос, и я почувствовал, как он встряхнул меня за плечи. Я попытался показать ему знаками, что сейчас не могу говорить. Понял он меня или нет — дела мне до этого не было, однако, он помог мне подняться и повёл в неизвестном направлении. Из-за продолжающих слезиться глаз рассмотреть окружение не представлялось возможным, но это и не было тем, о чём я сейчас думал. Каждый шаг давался мне с трудом, и я чувствовал, будто хожу по краю своего сознания.       Внезапно я ощутил, как меня усадили, и я устало откинулся на спину, всё ещё не понимая, что происходит. Постепенно глаза стали видеть куда чётче и я из под прикрытых век смог рассмотреть, как рядом со мной суетился геодезист. Он задрал рукав моей куртки и провёл чем-то влажным и холодным по коже на внутренней стороне предплечья. Мысли начали медленно проясняться после того, как автоматик ввёл мне дозу аналептика.       Я видел, что Майкл что-то произнёс, но я слышал его будто через слой ваты и не мог разобрать слов. Он выжидающе уставился на меня, по истечении некоторого времени снова повторив сказанное:       — В комнате присутствует система снабжения кислородом, так что вы можете снять респиратор.       Затратив почти все оставшиеся силы, я слабо кивнул, позволив ему стянуть с меня маску.       — Дышите.       Я осторожно втянул воздух и, не почувствовав негативного эффекта, окончательно расслабился.       — Вам нужен отдых, мистер Смит. Я останусь тут для предотвращения негативных последствий.       Я снова кивнул и закрыл глаза. Силы начали окончательно покидать меня, но мысль о том, насколько отвратительным выдался сегодня день, успела промелькнуть в моей голове, после которой я провалился в темноту.