Принёс его не аист

Они понимали, что в конце концов вопрос этот встанет. Все друзья Эрейниона были смертными — сыновья и дочери дома Хадора — и они никогда не встречались с эльфийскими детьми, так что сравнить было не с кем. А даже если б и было с кем — природная харизма Эрейниона, его королевский статус и способность голыми руками разорвать игрушечную лошадку на куски убивали все сомнения и вопросы на корню. Так что вопрос задал сам Эрейнион, восьми лет от роду, в два раза крупнее и быстрее любого ровесника-эльфа. В один прекрасный день посреди традиционного потока его вопросов отцам: «А чего в мире больше, листьев или травинок?» «А что такое дифтонг?» «А почему мне нельзя на завтрак медовых пирожных?» — прозвучал и этот: — А почему я орк? О, они, конечно, к этому готовились, в долгих бессонных ночных дебатах решая, что сказать сыну и как это сказать. Оба были искушёнными дипломатами, опытными ораторами… но в этот момент и Фингон, и Маэдрос только таращились друг на друга через обеденный стол и не могли найти слов. — Ведь ты и Па не орки! — бесстрашно продолжил Эрейнион. — Но орки сделаны из эльфов? А я нет… я ваш сын… но это потому, что вы меня нашли. А не из-за набухших розовых бутончиков, пестиков и тычинок… — ЧТО?! — чайник в руке Фингона дрогнул, и мятный чай вылился на поджаренный хлеб. Маэдрос моментально убрал собственную тарелку подальше от растекающейся лужицы. — О, это, конечно же, Маглор. Уж я поговорю с ним в следующий раз, как увижу! Продолжай, Эрейнион. — Ну если Па не опылял трепетные бутончики… в общем, не опылял. То почему у него глаза, как у меня? — А помнишь, как твой дядя показывал тебе щенков? — после того, как стратегическое выдвижение тарелки с медовыми пирожными на передний план не сработало, спросил Маэдрос. — И ты выбрал Хунет? Хунет, под стулом Эрейниона, услышав своё имя, навострила уши, и тот наклонился погладить её по морде и позволил слизать с пальцев мёд. Воспользовавшись этим, Фингон под столом пнул мужа в лодыжку и прошипел: — А ну не сравнивай наше усыновление с выбором щенка! — Даже и не думал. А хотел я спросить, Эрейнион, помнишь ли ты, что рассказывал Келегорм про родословные и разведение щенков? — Если он хоть слово сказал нашему сыну о су… — Некоторым собакам уши купируют, — возвысив голос, перебил его Маэдрос, дёрнув ушами собственными — в качестве иллюстрации и потому, что это всегда вызывало у Эрейниона улыбку. — Хотя в присутствии дяди об этом не говори, если не хочешь услышать целую тираду. А вот некоторые собаки уже так выведены, что рождаются прямо с ушами нужной формы. — Такое и с руками работает? — Эрейнион пригладил собственные уши, длинные и заострённые? — Лапы?.. — Хм. Ну, теоретически… — Маэдрос заметил, какое выражение приобрело лицо Фингона. — Но чудовищно было бы творить такое с собакой. Почему бы не начать с растений? Тот же картофель! Можем высадить в саду грядку, и ты сможешь вывести свой собственный подвид… — Он осёкся, увидев на лице Эрейниона растерянность. — Своё семейство. — Боюсь, это смутило его ещё сильнее, — мягко сказал Фингон, когда Эрейнион проглотил остаток своей овсянки, схватил каждой когтистой ручкой по пирожному и умчался в сады с щенком, рванувшим следом за ним. — Но не знаю, как можно было сказать лучше. — Он протянул руку и накрыл ладонью правое запястье Маэдроса, нежно поглаживая большим пальцем шрамы и уродливые мозоли. — Честно, в конце-то концов. Но… — Но он ещё так мал… — Во всяком случае, так мы оттянем вопрос до того, как он немного подрастёт. К тому же, садовники жаловались на неурожай — так что у него будет шанс узнать побольше о своих владениях, садоводстве и потребностях своего народа. — А для тебя шанс — повозиться в грязи, выращивая картошку с нашей картошечкой? — Ну, а почему не всё вместе? — Маэдрос одолел одно из оставшихся пирожных, отодвинулся от стола и наклонился к Фингону, одарив его немного липким поцелуем. — Пойду-ка лучше поговорю с главным садовником, пока Эрейнион не принялся корчевать розовые кусты.