Вечное прощение и вечное прощание

Казалось, он не видел её вечность. С того момента как Локи вернул Изабеллу и других освобождённых из плена асинь в Асгард прошла половина августа, на границах наступило временное затишье, и большая часть воинов вернулась с фронта. Но принц и его возлюбленная смертная так ни разу и не пересеклись. Стоя во время прощания на крыльце её дома, посреди прозрачно-синей темноты, они безмолвно глядели себе под ноги, словно опасались разрушить зыбкую магию эфемерного спокойствия, в гавань которого ненадолго причалили. Белла прервала тишину первой, попросив Локи никому не говорить о том, что им пришлось пережить: она не хотела беспокоить Кари с Финном и взваливать на них груз вины, который они не преминут взять на себя. Локи поразило, когда она сказала: «Не говори никому о том, что нам пришлось пережить». Нам. Она не считала себя единственной пострадавшей. — А тот артефакт? — с беспокойством спросила она, переступив порог и остановившись в дверях. — Ты дал ему какую-то могущественную вещь, чтобы подкупить, но не забрал. — Не волнуйся, это была подделка, — вымученная ухмылка, — превосходная иллюзия. Я в них хорош! Изабелла издала снисходительный сдавленный смешок и помотала головой: — Ну и прохвост же ты! — припала виском к дверному косяку и окинула его взором. — Доброй ночи, Локи. — Спи спокойно, — стерев шаловливую гримасу, ответил он. Так же быстро, как наступили холода, народ Асгарда вернулся к прежней беззаботной жизни: враг затаился, казалось, опасность минула, и откладывать жизнь было бы настоящим преступлением. Горожане вовсю готовились к очередному уличному гулянию — празднику плодородия: вновь украшали улицы, расставляли скамьи и столы, сооружали ярмарочные лавки для торговцев. Изабелла так ничего и не рассказала матери и отчиму, старательно делала вид, что на той треклятой планете ничего не случилось, а расцарапанные плечи и рваное платье — единственное, чего стоило её освобождение. Однако Кари с недоверием наблюдала за её нездоровым оживлением и чрезмерной увлечённостью подготовкой к празднику. Она хорошо помнила азарт, с которым Белла бросилась волонтёрствовать во время разгребания завалов после Нью-Йоркской трагедии. И спустя неделю, проходя глубокой ночью мимо спальни дочери, она услышала: сдавленные и отчаянные рыдания, которые Белла заглушала, уткнувшись в подушку. Кари схватилась за дверную ручку, но та не поворачивалась — заперто. Душу рвало на куски. Припала лбом к дверному проёму, дав волю слезам, и представляла себя бестелесной, призраком прошедшей сквозь стену и с утешением обнимающей своё дитя, забирающей всю её боль. А когда по Асгарду поползли непристойные сплетни об освобождённых пленницах, укрепилась в своей убеждённости, что Белла пережила нечто ужасное. Вскоре Белла стала замечать, что Кари догадывается. Она видела это, когда та вечерами задумчиво смотрела перед собой, сидя за столом и нервозно тряся ногой, когда сердобольно чмокала её в плечо и подбадривающе гладила по голове. И чтобы как можно скорее вернуть прежнюю себя и не огорчать мать, Белла стала ходить к асгардским целителям душ: «Это правильно и рационально, — говорила она себе, нехотя идя на очередной сеанс, — глупо отрицать, что у меня психологическая травма. Опять. Но я должна вернуть себе контроль». Испугавшись возможной утраты расположения Беллы, Эрланд вновь окружил её вниманием. Отрешённая, вернувшая ореол загадочности своим подчас скучающим видом и царственным молчанием, она снова показалась ему желанной, и он с энтузиазмом обхаживал её и даже набился сопровождающим на предстоящий праздник плодородия. Немного забывшись и начав оправляться, Белла обрадовалась возобновившемуся участию Эрланда. Её дни наполнились праздностью, новыми эмоциями и впечатлениями — стало не до душевных мук. По крайней мере, Белле так казалось. И только ночь настойчиво срывала пёстрый покров с её самообмана, возвращала на грязную землю, пропахшую гарью, воскрешала исполненное кошмаром лицо Локи и его беспомощное «прости меня…». И это чувство — гадкое, удушающее, — потеря контроля. Осознание безвластия над собственным телом, невозможность предотвратить. «Он тоже это чувствовал, — думала Белла, всматриваясь в холодную предрассветную синеву улицы за окном. — Принц, лишённый власти, ставший рабом чужой прихоти. Должно быть, это то ещё унижение». Незаметно наступил день праздника. Эрланд, дабы разбавить скуку ожидания вечера, пригласил Беллу на очередной спектакль. В переполненном душном зале, сидя в высокой ложе рядом с Эрландом, Белла чувствовала себя как никогда одиноко. Радовало лишь то, что какое-то время не придётся терпеть жалостливые, а порой и презрительные, брезгливые взгляды прохожих и малознакомых людей, слыша за спиной: «Бедняжки эти юные красавицы. Все знают, что те дикари с ними делали… Жалко: молоденькие, красивые, а уже попорченные». Попорченные. Не то чтобы её волновало мнение закостенелых традиционалистов, чтящих культ невинности, но Белла боялась, что Эрланд станет обращать внимание на сплетни, а он только к ней потеплел. Она вспомнила постановку «Расколотого мира пожирателя звёзд»: разгорячённого Эрланда, его бесцеремонные руки и хриплый елейный шёпот у самого уха. Вспомнила Локи, злобным зверьком прячущегося за гардиной в соседней ложе. Ей тогда не было до него дела, она упивалась тяжёлым дыханием Эрланда и их наигранно сдержанным флиртом. Повернула голову и вопрошающе уставилась на мужественный притягательный профиль: «Что я здесь делаю?» — подумала Белла, встала под удивлённый взгляд Эрланда и облокотилась о балюстраду. — Изабелла! — донеслось откуда-то из соседних лож. Белла с надеждой стала оборачиваться по сторонам, ощутив дрожь в коленях. — Изабелла! Ибби! Замерла, предвкушая и боясь секунды разгадки. Чуть подалась вперёд и наклонилась: сидя в обитом красным бархатом кресле и запрокинув голову, Локи блестящими глазами смотрел на неё. И когда она его заметила, его приоткрытый рот растянулся в широкой очаровательной улыбке. «Я скоро», — нетерпеливо бросила она Эрланду и вылетела в коридор, не заметив, как громко хлопнула дверьми. Спускалась по роскошной лестнице под биение обезумевшего сердца, едва удерживая себя от того, чтобы перейти с шага на бег. На полпути перегнулась через перила: Локи мчал ей навстречу и, увидев, остановился на лестничной площадке. — Чуть не забыл, как ты выглядишь, — грустно улыбаясь, он подходил не спеша — наслаждался моментом долгожданной встречи. — Нужно было время, — когда Локи остановился подле, Белла обняла себя за плечи, смущённо поджав губы. — Разумеется, — кивнул, помрачнев. — Как ты справляешься? — Уже лучше. Хожу к местным психотерапевтам, — состроив смешливую мину, показала пальцами кавычки, — целители души или типа того. У них непривычные методы, но вроде помогает. — Надеюсь. Если я могу чем-то помочь… — Ничего не нужно, всё в порядке. Затихла, перевела взор на его начищенные сапоги, и стала считать на них заклёпки. — Я противен тебе? — робко спросил Локи. — Не противен, — она вновь заглянула ему в глаза. — И в тот момент тоже не был. — Но ты была уверена, что я предатель. — Поначалу, пока ты не начал неосторожно себя вести, нервничать. — Ты могла подумать, что я хочу унизить тебя. — Разве что на миг, и то не уверена. Не помню, в какой момент сообразила, что ты водишь за нос этого королька и явился вовсе не за тем, чтобы помогать ему. Помню лишь полное ужаса лицо, когда ты склонился надо мной. Я знаю, что ты не хотел этого. — Но у тебя были все основания думать иное, особенно, если вспомнить мою гнусную шутку с теми конфетами. — Пожалуй. — Внезапно она усмехнулась: — Знаешь, если бы Локи, который осмелился на ту «гнусную шутку», увидел, как тебя мучает совесть, он бы, небось, от души расхохотался. — Если бы я мог повернуть время вспять… — Но ты не можешь! — она засмеялась. — Ты большой мальчик, Локи, без меня в курсе, что все наши поступки имеют последствия. Всё уже случилось. Теперь я всё чаще подумываю о возвращении домой. В смысле, в Нью-Йорк. — Бросаешь меня? — в его голосе звучали нотки обиды. — Вот ты чудной! — издала смешок. — Привык, что весь мир крутится вокруг тебя, мистер принц? — и вновь сделалась серьёзной: — На Земле осталась моя прежняя жизнь: друзья, незаконченное образование, привычный уклад и всё, что любила. — И всё же у тебя были причины отправиться сюда вслед за леди Кари, — неосознанно, но по привычке манипулировал ею. — Были, — сощурилась, уловив его желание сыграть на её чувствах. — Но ты об этом ничего не знаешь. По правде говоря, ты и меня-то не знаешь. По нахмурившимся бровям поняла — задела. Ужасающее, саднящее желание прикоснуться к оттенённому печалью тонкому лицу, к блестящим чёрным прядям — как в тот вечер, в таверне. Белла приказала себе задушить коварную зачарованность и неравнодушие. — Порой ты острее любого из моих кинжалов, Изабелла, — тихо вымолвил Локи, горько улыбнувшись. — Я не хотела, прости, — нарочитая, но бессмысленная сдержанность: едва умолкнув, Белла протянула руку и сжала его кисть. Её внезапное прикосновение было подобно ожогу, Локи с трудом подавлял ответный порыв, боясь упустить неповторимое мгновение нежности. Подлинной и добровольной нежности. Как он мечтал. — Мне пора, а то неприлично как-то, — мягко произнесла Белла. Локи ненавидел, не выносил, когда она говорила «мне пора» — проклятые слова, мелкие наглые воришки, всякий раз кравшие его Изабеллу. Её ладонь скользнула вниз, и пламя на его коже сменилось холодом. — Пойдёшь со мной на сегодняшний праздник? — решил воспользоваться моментом. — Прошу, не говори, что и туда тебя поведёт он, — чуть не взмолился. — Поведёт. — Да чтоб его! — злобно оскалился. — Он когда-нибудь от тебя отвянет?! — Смотри только ножкой не топни, — Белла не смогла удержать смех. — И да, надеюсь, не отвянет. Это во-первых. А, во-вторых, я уже пообещала. И потом, не буду же я весь вечер за ним хвостом ходить. Ну же, не вешайте нос, Ваше высочество! — согнутыми пальцами приподняла за подбородок его голову и в забавной манере подмигнула. Она уносилась вверх по лестнице, и в унисон с удаляющимся бойким стуком маленьких каблучков трепыхалось сердце Локи, подскакивая до самого горла.

***

Локи быстро утомили сальные шутки поддатого Тора с его неловкими приставаниями к Джейн, озабоченной очередным научным изысканием и больше увлечённой принесённой с собой записной книжкой. Жадно вглядываясь в лица прохожих, Локи шёл сквозь хмельную толпу, опьянённый ледяным воздухом и своей любовью. Ватные подрагивающие ноги утопали в песке, в висках пульсировало, безликому морю людей, казалось, нет предела. Наконец, он увидел её: Изабелла в забытьи танцевала вокруг костра, вскидывала худые руки, трясла растрёпанной головой. Она была здесь, совсем рядом, но отчего-то показалась Локи бесконечно далёкой. «По правде говоря, ты и меня-то не знаешь», — жестокая и правдивая горечь всё ещё звучавших в памяти слов умерила его пыл и убавила решительности. «Я не имею права подойти к ней», — подумал он, любуясь каскадом пшеничных локонов, струящихся с любимых плеч. Развернулся и зашагал прочь. Проворные пальцы лихо сцепились вокруг запястья, заставив Локи обернуться: Изабелла, сверкая чернющими глазищами, вперила в него восторженный взгляд, а затем потянула за собой. — Ты чего это, улизнуть вздумал? — непривычным, игривым голоском вопрошала она. — Но теперь уже поздно, — хитренько вскинула брови, — попался, божок! — Я попался? — с жаром выдохнул Локи. — Кто ещё из нас попался! Обхватив её за ноги, приподнял и кружил, упиваясь громким неудержимым девичьим смехом. — Я веду себя неприлично? — задыхаясь, с волнением спросила она, упёршись кулачками ему в грудь. — Почти вульгарно, — округлив глаза, подыграл Локи. — Отлично, — мягко отозвалась Изабелла и ласково обвила руками его шею.