Роза Ветров

— Моя дочь любит вас, — синие глаза, из которых смотрит смерть, сверкают опасными белыми искрами. — Просто имейте ввиду. Даже его голос громом отдаётся в голове. Дочь Молний прижимается к ветке, надеясь, что её не заметят. Среди местных вороньих братьев она носит чёрно-белые перья. Но похоже, человек в окне так же озадачен этими словами, слишком озабочен, чтобы смотреть в её сторону. Фульга расправляет крылья и устремляется прочь, туда, где оранжево-жёлтое солнце совершает свой путь. Туда, где сам воздух дрожит от напряжения. Туда, где первый из его сыновей пытается сшить лоскутное одеяло, что люди называют красивым словом Эпинэ. Прыгая от облака к облаку со скоростью молнии, она смотрит на бесконечные желтеющие поля с редкими красными вкраплениями и, подняв тяжёлый клюв, замечает зелёные горы, покрытые высокими соснами. Именно над ними собирается шторм. Сладкие облака с привкусом хвои и мяты. Фульга облизывает острый клюв, предвкушая пир. И вдруг слышит голос, тихий, высокий, дрожащий от напряжения: — Помогите… Она поворачивает голову на Рассвет, прислушиваясь. Нет, ей не кажется… Человеческий голос взывает именно к ней. — Помогите ей, — просит он, и жёлтые глаза загораются интересом. Отчего бы не помочь этому смешному человеку? Разве не ради этого она когда-то родилась? Разве не Молнии когда-то подарили людям огонь? Кто сказал — «безжалостен, как молния»? Кто решил, что сила есть порок, тьма — приговор, а просьба — слабость? Молнии танцуют средь облаков, обещая спасение. Ветры бегут, спасаясь от тех, кто пытается пленить их, но всё равно оказываются в парусах. Скалы стоят на месте, полагаясь на свою твёрдость, но всё равно оказываются разрушены. Волны поют, вспоминая о боли и радости, но всё равно оказываются забыты. И лишь Молнии бьют сразу, чтобы больше не переживать. Ведь пепел уже не виновен. — Помогите ей, — просит человек, впиваясь в небо влажными глазами цвета морисского ореха. — Помогите ей. — Я помогу, — смеётся фульга, и смех её разливается по горам грозовым эхом.