Роза Ветров

Артур хотел спать. Но убивать немного больше. И тот факт, что Айрис с Рамиро снова уединились, на этот раз в карете по пути домой, совсем не помогал успокоиться, скорее даже наоборот. Для чего им вечно нужно делать это почти публично, на грани раскрытия? Возбуждает их это что ли? Бывший капитан Южной Амрии потёр виски, позволяя лошади самостоятельно следовать за каретой, благо, она прекрасно знала дорогу. Конечно, Артура злил вовсе не сам факт их любви на грани публичности. А тот прискорбный факт, что он должен всё это слышать, пока находится рядом. А он находится рядом, потому что кто, если не он… Кто ещё будет хранить маленькую сестрёнку от всех, кто решит причинить ей вред? Один раз он уже поучаствовал в убийстве ради неё. И сделает это снова и снова. Едва заметная тень промелькнула на крыше слева, и Артур дёрнул головой в ту сторону. Он не видел человека, но чутьё — сила крови, быть может? — говорило, что за ними следят. Словно заметив его напряжение, бегущая рядом Ленни вскинула голову и посмотрела на своего повелителя. Тот задумчиво почёсывал висок. — Я не знаю, кто они, — зачем-то пояснил он. — За кем они следуют, за сестрёнкой или… Из кареты донёсся отголосок ядовитого бархатного баритона, и Артур глубоко вздохнул. Решение было очевидным. И совершенно его не устраивало. — Когда Рамиро поедет домой, — он смотрел в глаза собаки и видел, что она прекрасно всё понимает. — Следуй за ним… Если что-то случится, Айрис этого не переживёт.

***

Днём здешнее море было серовато-зелёным и до странности раздражающим, но на закате и сиреневых уютных сумерках отдалённо напоминало то, что Андрес смутно помнил из своего детства. Это воспоминание было таким смутным, что временами казалось, что он сам сочинил его в алкогольном бреду или раньше… Когда был совсем ещё мальчишкой. Третий сын Ворона присел на корточки и сгрёб с ладонь несколько мелких камушков. Было бы проще, будь это просто фантазией… Вот только Адель помнила всё то же самое. Нежный белый песок, круглые гладкие камешки. Сестра сжимает его пальцы и ведёт к воде. — Брат, давай поплаваем вместе? Тёплое летнее море щекочет босые ноги. Теперь она уже не одинока. Конечно, она всё ещё любит своего брата-близнеца. Но он больше ей не нужен. Или, по крайней мере, не настолько. Тонкие пальцы сжали горсть, парочка особо упорных камешков упали обратно на песок. Оторванные. Печальные. Как он сам. И Поликсена. Андрес бросил камни в море и прикрыл глаза, вслушиваясь в неравномерный грустный плеск. Почему он чувствует себя одним из них? Хотя Ричард как-то упоминал о чём-то подобном… Может, дело в магии его бурлящей крови? — Надеюсь, ты не собираешься топиться? Знакомый голос заставил открыть глаза и поймать взглядом проходящий по горизонту корабль. Или это лишь игра воображения? — Для этого потребуются нетривиальные усилия, — Андрес обернулся, глядя на девушку в простом белом платье с саблей на поясе. — Леворукий наградил меня повышенной плавучестью… — И острым языком, очевидно, — Поликсена усмехнулась — скорее из вежливости, чем действительно по зову сердца. — Нет, это заслуга отца, — фыркнул он в ответ. — Ты не можешь прожить с ним всю жизнь и не научиться… — брови сами приподнялись. — Что ты здесь делаешь? Поликсена отвела взгляд, прикусывая губу. Что на неё нашло, интересно? А на него самого? — Мне было тоскливо, — проворчала она, не глядя на собеседника. — Тревожно как-то, понимаешь? — Мне тоже, — вздохнул Андрес, подходя ближе. — Порой оно на меня накатывает… — Давно? — Поликсена вскинула голову, сверкнули колдовские глаза. — Совсем недавно, — он протянул ей руку. — Пройдёшься со мной? Девушка снова усмехнулась, на этот раз более искренне, и сжала его пальцы. Он сделал ещё шаг и, подскользнувшись на мокром камне, чуть ни упал. Уткнувшись носом в её волосы. Они пахли морской солью и жёлтой акацией. — Прости, я… — Андрес тут же отстранился, но руки не отпустил. — Просто неуклюжий дурак. Поликсена долго смотрела на него своими колдовскими глазами, а затем рассмеялась. Совершенно искренне. — Ты и в самом деле дурак, — тоска на её лице испарилась, как будто и не было, оставляя после себя что-то неясное, но до странности светлое. Она потянула его руку, и Андрес послушно пошёл, молча глядя на то, как ветер играет с её чёрными кудрями. Взять с собой саблю и не собрать волосы, кто из благородных дам вообще так делает? Только члены его семьи. Мысль эта надолго зависла в его разуме. Неужели она намеренно делает именно так, повторяя за Вероникой? Или же… Это судьба?

***

— Ты снова уезжаешь? Алонсо обернулся, прошёлся взглядом по небрежной косе сестры, и тяжело вздохнул. Хорошо, что это именно она… Матери или Мэллит было бы сложно объяснить, почему ему надо уехать. Причём сейчас, когда солнце едва начало свой путь по небосклону. — Уезжаю, — поправив ремень на седле, он погладил Фульгата по шее. — Я чувствую… Что должен поехать. Чёрно-белая птица пролетела между ними и устремилась в предрассветную даль, как раз туда, куда юный генерал сам собирался со своими людьми. Фульга тоже чувствовала. Правда, он не до конца понимал, что именно. — Удачной охоты, брат, — Изабелла неловко коснулась золотистой гривы коня. — Только помни, что ты обещал Роберу. — Что я… Ах, — Алонсо шлёпнул себя по лбу. — Ты имеешь ввиду Ракана? А ты откуда знаешь? — Про твоё обещание? — сестра усмехнулась. — Он сам мне сказал. — Ах, вот как… — а он ведь даже не знал, что они общаются. — И давно вы разговариваете на такие сокровенные темы? Она усмехнулась, отводя взгляд. Алонсо знал этот взгляд. Заинтересованный, хищный, с лёгким оттенком голода. Изабелла вышла на охоту. Снова. — Сестрёнка, — он чуть нахмурился. — О чём ещё вы разговариваете? — Полагаю, это не твоё дело, братец, — в тон ему ответила она, подарив ему самую ехидную из своих улыбок. — Почему ты спрашиваешь? — Потому что знаю тебя, — Алонсо скрестил руки на груди, и Фульгат фыркнул, будто соглашаясь с хозяином. — И его тоже… Изабелла устало потёрла висок и обратила взгляд к беспощадным голубым небесам. Словно они могли подсказать ей правильный ответ. — Я с ним не спала, если тебя интересует именно это, — тяжело вздохнула она, не глядя на брата. — Мы просто разговариваем. — Вы знакомы несколько дней, — напомнил он. — А он уже рассказал тебе такое… — Ты поцеловал Мэллит на второй день после встречи, — сестра не собиралась оставаться в долгу. — А я уже поговорить с хорошим человеком не могу? Алонсо всплеснул руками и отвернулся, не в силах смотреть на неё. Все знают, чем заканчивается эти разговоры. Лионель не даст соврать. — Ты просто заполняешь дыру в сердце, — произнёс он тихо, но с чувством собственной правоты. — И ты знаешь, что это правда. — А Робер разве не заполняет? — Изабелла не спорила, но голос её звучал куда более агрессивно, чем минуту назад. — Думаешь, ему станет легче от того, что ты выполнишь обещание и позволишь ему… — То есть теперь ты защищаешь его? — Алонсо повернулся к ней, чувствуя, как сводит руки от гнева, и увидел сестру, которая стояла, скрестив руки на груди. — Смею напомнить, что Робер мой друг. — Да, — она сузила глаза. — Но вы с Мэллит нанесли ему тяжёлую рану, — спорить с этим было бы грешно. — И вы не можете её залечить. — Но ты — можешь? — в её способностях он не сомневался, но всё же… — Позволь мне попробовать, брат, — Изабелла сделала шаг вперёд и положила руку ему на плечо. — Хуже от этого не будет, поверь мне. Синие глаза её были влажными — похоже, его раненый друг действительно пробудил в ней какие-то чувства. Насколько сестра вообще способна их испытывать, учитывая, что с ней произошло. — А если он влюбится в тебя? — Алонсо сжал её тонкое запястье. — Что тогда? Изабелла молчала несколько мгновений, слишком долгих мгновений, а затем тихо произнесла, едва размыкая губы: — Тогда так тому и быть.