Роза Ветров

В светлых залах Сэ, накалённых летним солнцем, было слишком душно, поэтому слуги вынесли обеденный стол в сад, под гостеприимные кроны старого клёна. Герцогиня Алва опустилась на стул с плетёной спинкой и обратила свой взгляд наверх, где между широкими красными листьями проглядывали солнечные лучи. Эми смотрела на них сквозь пальцы, наблюдая, как мелкие пылинки пробиваются сквозь щели, танцуя в солнечных лучах. Перед мысленным взором тут же возникла тонкая маленькая фигурка Вероники, и она закрыла глаза. Напряжённого плеча коснулась чужая рука, мягкая и тёплая. Мэллит. Милая Мэллит. — Вы в порядке, матушка? — золотистые глаза светились тревогой. — Может, подать воды? — Лишним не будет, — Эми хотела возразить, но летнее солнце не дало ей сохранить гордость. — Подай, пожалуйста, доченька… Гоганни смущённо улыбнулась и отошла к кувшину, что расположился рядышком, в глубинах самой густой и вязкой тени. Изабелла тем временем разложила по тарелкам фруктовый салат — единственное блюдо, которое глубоко беременная мать могла переварить без дополнительных сложностей — и, на мгновение замерев рядом Андресом и его очаровательной пассией, положила брату ещё. — Не стоит, сестрёнка, — усмехнулся он, голубые льдинки в его глазах казались весенним небом. — Я наверстаю за ужином. — Не прибедняйся, братик, — синий глаз её был полон иронии. — В самом деле, милый, — Поликсене, кажется, было неловко, но от чего конкретно, Эми пока не поняла. — Чего ты?.. Андрес смущённо отвёл глаза, но пальцы их слишком явно сплелись под столом. Перемотанная же рука — сломанная в попытке спасти её — лежала на столе, вызывая у матери ощутимую, но вполне выносимую боль. — Может, вам тоже налить? — Мэллит тем временем наполнила бокалы себе и герцогине и лишь после этого позволила себе сесть рядом с ней. — Думаю, мы обойдёмся вином, — Поликсена бросила взгляд на Андреса и, подхватив бутылку из-под стола — там тоже жила лёгкая тень — одним движением открыла её. — Иса, ты что будешь? Эмильенна наблюдала за этим бытовым разговором и внутренне поражалась тому, как легко недавно ещё совершенно чужая девчонка успела найти общий язык с её старшей дочерью. Которая никогда не была слишком дружелюбной, а после увечья… Тем более. Слишком сильно она была похожа на Веронику. Быть может, именно поэтому Андрес выбрал её? — Я неважно себя чувствую, — призналась тем временем дочь. — Так что обойдусь без вина… — А Алонсо выйдет? — сын бросил взгляд на Мэллит, как на последнюю, кто с ним беседовал в последние часы. — Нельзя же вечно сидеть взаперти… Гоганни неловко посмотрела на открытое окно, что виднелось над их головами, и тяжело вздохнула. Эми и без неё прекрасно знала, что старший не выйдет. Пока не поймёт, что ему делать с Эпинэ, с Рамиро и со всем Талигом. Сын своего отца, укуси его Леворукий. — Я поговорю с ним попозже, — Андрес понял её молчание самым правильным образом. — Невозможно найти выход, варясь в собственном соку… Теперь я это знаю. — Я буду за тебя молиться, — фыркнула в ответ Изабелла, уже пару мгновений созерцающая красную ягоду у себя в ложке. — Потому что в свои силы мне не слишком верится… Если уж Мэллит не может оторвать его от схем и карт, то куда уж мне? — Ты не помогаешь, — он покачал головой и оглянулся на мать в поисках поддержки. — Мадре, скажи ей… — Вам и правда стоит поговорить, — Эми выпила немного воды и стало немного легче. — Быть может, он не учитывает тебя в своих рассчётах… Потому они и не сходятся. Андрес обиженно поджал губы. Льдинки в его глазах, кажется, снова затвердели. — Ты покажешь брату, что он ошибается, — Поликсена прижалась к его плечу, одаривая его волшебным зелёным блеском. — Если он и в самом деле так же хорош, как ты мне говорил… Он всё поймёт. Эмильенна почувствовала, как теплеет в сердце. Нерождённый сын тихонько пихнул её под рёбра, будто разбуженным его стуком. Мэллит бросила на неё взгляд, полный надежды. Её пальцы едва заметно касались локтя герцогини. — Алонсо поймёт, — сказала она намного увереннее, чем чувствовала. — Он ведь твой брат.

***

В заветном окне было видно два силуэта, стоящих напротив друг друга, и Мэллит замерла с кувшином в руках, не в силах отвести взгляд. Уже четвёртую ночь блистательный не приходил к ней… И, вероятно, спал головой на столе. Если вообще спал. Если его брат не сможет уговорить его… Что делать тогда? — А ты же… С Алонсо? Гоганни обернулась, ловя взглядом острые зелёные глаза, что смотрели на неё с лёгким интересом. Поликсена… Так её звали, верно? — Да, — она прижала кувшин к груди, будто он мог защитить её от неудобных вопросов. — Блистательный… Алонсо обещал, что женится на мне, когда война закончится. Голова её снова повернулась к окну, где один из силуэтов устало опирается на стол, а другой — ходит туда-сюда и что-то энергично говорит. Мэллит снова посмотрела на Поликсену и тяжело вздохнула. — Андрес мне сказал то же самое, — она коснулась тонкого запястья. — Так что… Мы с тобой почти сёстры? Золотые глаза метнулись в ту сторону, куда ушли роскошная и её старшая дочь, тоже когда-то назвавшаяся её сестрой. Отчего-то в душе потеплело. — Сёстры, — согласилась она, накрывая чужую ладонь своей. — Кажется… Ты нравишься матушке. — Ох, ты так думаешь? — Поликсена неловко улыбнулась и за показной уверенностью воительницы промелькнуло сомнение. — Мне казалось, ты нравишься ей больше… Ты такая внимательная, заботливая… — Зато ты больше похожа на её родных дочерей, — возразила гоганни. — Мне кажется, это важнее. Прохладный ветерок зашелестел листьями, неловко приподняв тонкие летние юбки. Девушки смотрели друг на друга. И неловко улыбались. — Нет нужды в соревновании, — заметила Мэллит спустя, кажется, целую вечность. — У матушки большое сердце. Перед мысленным взором возникло бледное последнее время лицо Изабеллы и одинокие ягодки, что она вынимала из салата. Роскошная не беспокоила мыслей ничтожной. Но вот её дочь…