Роза Ветров

Андрес привык не видеть старшего брата по несколько месяцев — войны не жалели никого — но сейчас у него было ощущение, что прошло несколько лет. Алонсо выглядел старше, чем он помнил, в и без того чёрно-белых волосах появились седые пряди, а лицо его выглядело так, будто он не спал несколько дней. Даже звёзды в его глазах, казалось, светились не так ярко. — Эрмано, — Андрес опёрся руками на его стол, угрожающе нависая сверху. — Что случилось? Хотелось прочитать ему нотацию о вреде бессонных ночей и злоупотребления морисским орехом — пять чашек, выстроившихся в ряд намекали именно на это — и выразить свои переживания… Так сделала бы мать. Но младший брат догадывался, что старшему нужно не это. — Я не уверен, — Алонсо потёр глаза, тем же жестом, что обычно изображал отец. — Как тебе объяснить… Андрес не ответил, только скрестил руки на груди. Если он хотел добиться результата сейчас… Чтобы брат позволил себе помочь… Нужно было держать суровое лицо. — В начале лета я послал прозратчика в Эр-При, — тихо произнёс он. — Мне нужно было знать, что с герцогом… Я получал новости каждую неделю. — А теперь перестал, — сделал очевидный вывод Андрес. — Уже больше двух недель — молчание, — кивнул Алонсо. — Мэллит сказала бы четыре по четыре дня… Она переживает за меня, да? — Мы все переживаем, — голубые льдинки встретились с потухшими звёздами. — Ты думаешь… Что могло случиться? — Либо моего человека схватили и пытают, — белые ресницы его дрожали. — Либо… Алонсо потёр виски, собираясь с мыслями. Андрес терпеливо ждал. Нельзя было позволить ему нести эту тяжёлую ношу в одиночку. Даже отец так не делал. По крайней мере, обычно. — Возможно, старый герцог умер, — произнес старший брат, глядя на свои руки. — И если это так… То как долго мы сможем скрывать Робера? — Если мы позволим кардиналу и его присным назначить своего наследника, — Андрес смотрел на него, не отрываясь. — Что скажут твои друзья из местных патриотов? А сам Робер? — Вот именно, — Алонсо опустил голову, подпирая лоб руками. — Если мы продолжим скрывать его, наши союзники, вероятно, останутся нами недовольны… Но если мы… Если кардинал узнает, что мы всё это время прятали мятежника… — Это измена, — Андрес произнёс вслух то, что старший брат наверняка боялся даже сформулировать словами. — Так? — Так… Он бросил взгляд на окно, за которым, под раскидистой кроной старого клёна, сидели женщины, что переживали за них больше, чем за государство. — Если это измена, — Андрес прошёлся от одной стены до другой и снова остановился перед братом. — То… — То что они могут сделать с Рамиро? — закончил за него Алонсо. — Что будет с Адель? С Валентином, с Айрис? Голос брата дрожал, и винить его было до крайности сложно — любой из перечисленных был бы огромной потерей для семьи и для любого из его членов, но… Потерять Эпинэ значило… — Но ты не можешь позволить себе потерять союзников в Эпинэ? — неуверенно уточнил Андрес. — Верно? — Робер так же важен, как любой член семьи, — звезды в его глазах опасно загорелись. — Мы не можем потерять его…

***

Бесконечные пшеничные поля постепенно сменяли зелёный покров на золотистый, а между ними то и дело мелькали пятна, подозрительно похожие на кровь. Красный мак. Его так просто не изведёшь. Между полями и рощами пролегали дороги, чёрные после недавнего дождя. Тоскливо манящие того, кто вынужден скрываться за стенами замка. Робер опёрся на ограду, что отделяла крепостную стену от свободного пространства внизу, чувствуя навязчивое желание распахнуть крылья и лететь. Не так важно, куда именно, главное, чтобы лететь. Не сказать, что ему на самом деле было плохо в Сэ, вовсе нет — графиня Савиньяк относилась к нему, как к сыну, герцогиня Алва — как к другу своего мужа, а её дочь… Просто была рядом и манила к себе не меньше, чем эти проклятые дороги. И всё же… — Планируешь побег? — знакомый голос наполнил тишину сладкой патокой и ехидством. — Вовсе нет, — Иноходец покачал головой. — Просто… — Просто свободное пространство так и манит, — Изабелла не собиралась позволять ему врать. — Так манит, что хочется отрастить крылья… — Прекрати читать мои мысли, — он бросил на неё тяжёлый взгляд. Девушка слегка улыбнулась, глядя на него из-за полога золотистых волос, и устремила взгляд на поля, что так манили его душу. Она была права. Ему хотелось убежать. — Мне не нравится быть в гостях и чувствовать себя пленником, — признался он, чувствуя, как сжимаются кулаки. — Не нравится находиться в неведении, пока Алонсо решает все вопросы сам… Я будто… Бесполезная обуза даже, а не пленник. Изабелла провела пальцами по его плечу и улыбнулась, слабо, но с пониманием, словно сама прошла через это поганое чувство, от которого тошнит. — Ты… Бледная какая-то, — заметил он, осторожно касаясь её щеки. — Неважно себя чувствуешь? — Думаю, мне нужно проветриться, — её улыбка стала шире, а взгляд — теплее, словно она ждала, что он заметит. — Не хочешь ли… Прокатиться со мной? Её взгляд вновь устремился к полям, и Робер не мог не улыбнуться этому предложению. Старшая дочь Алвы обладала удивительным свойством… Представлять всё так, будто это нужно ей. Хотя на самом деле эта поездка нужна ему больше, чем они оба могли признать вслух.