Роза Ветров

— Ты! — оказавшись в тёмном пространстве, пахнущем гнилой водой и последними надеждами, Алонсо сразу заметил знакомую фигуру, сидящую у стены на старой деревянной скамейке. — Я, — Рамиро наклонился вперёд, выплывая из сумрака. — Кто же ещё? Звон цепи заставил Алонсо вздрогнуть. Значит, ему не показалось… — Ты в Багерлее… — голос его дрогнул. — Или это злая шутка? Смех рассыпался по комнате острыми стеклянными осколками и разбился о каменные стены. Брат запрокинул голову, прижимаясь макушкой к холодной стене. В сердце кольнуло. — Думаешь, я стал бы звать тебя ради шутки? — фыркнул он. — Тем более, при свете дня? Алонсо качнул головой, Рамиро снова посмотрел на него. В глазах его было отчаяние. И что-то ещё, что он не мог назвать словами. — Что случилось, брат? — что-то внутри заставило его продолжать говорить, хотя вид цепей на знакомых руках вызывал у него только желание убиться головой о стену. — Как ты оказался здесь? Брат отвёл глаза. Будто ему в кои то веки было стыдно. — Он посадили Валентина, брат… — И у тебя не было выбора? — Алонсо скрестил руки на груди, чувствуя, как внутри закипает злость — и на брата, и на всех вокруг него. Рамиро не ответил, явно давая понять — выбор был, но он, как всегда, решил сделать всё сам. С потолка упала капля воды. — И теперь я должен разгребать то, что ты наворотил, — дышать было всё тяжелее. — Один… — Ты не один, брат, — синий глаз сверкнул на него осуждением. — Я тоже пытался сделать всё сам… Не повторяй моей ошибки. Это прозвучало, как пощёчина, даже в ушах немного зазвенело, хотя Рамиро не двигался с места. Алонсо на мгновение замер, глядя в стену. Неужели поэтому брат оказался в Багерлее? Потому что не смог обратиться за помощью? — Аделия всё это время была замужем за Валентином, — Рамиро произнёс это с лёгкой иронией. — Представляешь? — И никому не сказала, конечно же… Алонсо отвернулся и прикрыл лицо руками. Какие же они… Впрочем, чем он лучше? Утяжелённые цепями руки легли на его плечи. Рамиро прижался лбом к его затылку. — Ты прав… Я действительно не один… Мэллит наверняка переживает, что сейчас с ним… И Андрес, и Изабелла. И Робер! — Пора с ними заканчивать, да? — спросил он, убирая руки от лица. — С временщиками, с Лучшими Людьми… С кардиналом… — Что ты хочешь сделать, брат? — Рамиро чуть отстранился, но рук не убрал. — Пойти войной на столицу? — Благодаря тебе — у меня нет выбора, — Алонсо бросил взгляд через плечо. — Брат… — синий глаз и чёрный смотрели на него почти что с ужасом. — Это измена. — Никто не может сажать моих братьев за решётку и ожидать, что я продолжу выполнять приказы, — белые ресницы вздрогнули, а звёзды в его глазах будто бы покрылись туманом. — К тому же… У меня есть союзники в Эпинэ. Рамиро пару мгновений молчал, глядя на него, как на сумасшедшего, а затем тяжело вздохнул. — Не только в Эпинэ, — он качнул головой. — Если ты пошлёшь за Лионелем… — Разве он не занят в Кагете? — Алонсо нахмурился. — Да, но он не падре, — Рамиро смотрел на него совершенно серьёзно. — Он не приносил настолько серьёзных клятв…

***

Пшеничные поля дружелюбного Ургота уже наливались золотом, и виконт Валме не мог отделаться от мысли, что не ради этого всё затевалось. Скоро… Скоро они закончат здесь и отправятся домой, а за ними поедут караваны, гружёные хлебом. Ему хотелось думать, что всё это ради хлеба. Но смутная тревога не давала ему покоя. Конечно, ни он, ни тем более Ворон с его гнездом не могли допустить голода, но теперь, когда бордоны больше не бороздили Устричное море, Марселя занимало другое — а точно ли их отправили сюда именно за этим? Сюда или оттуда? И почему никто не вернул назад Южную Армию, хотя новости наверняка дошли до Олларии? Они что-то планируют? И кто они? Над головой пролетела сорока, и виконту показалось, что она как-то осуждающе смотрит на него. Словно он тут сомневается в чём-то незыблемом или не видит общей картины. Но где найти подсказку? Ветер всколыхнул колосья, и конь под ним поднял голову, глядя куда-то на горизонт. Который, казалось, шевелился совершенно не типичным для полей способом. — Ну здравствуйте, маршал, — пробормотал он под нос и тронулся с места. Эмиль Савиньяк выглядел почти так же, как Марсель помнил его — загорелый от долгой дороги под палящим солнцем, с собранными в хвост волосами, мокрыми от пота, и такими же острыми чёрными глазами, которые задержались на его лице слишком надолго. Словно не узнавали. — Виконт… Валме? — выгоревшие за время долгой дороги брови приподнялись, солдаты вокруг тоже чувствовали неловкость. — Здравствуй, Эмиль, — Марсель скрестил руки на груди. — Ты так на меня смотришь… У меня что-то на лице? — Без обид, друг мой, — Савиньяк, казалось, был искренне удивлён. — Но ты давно себя в зеркале видел? Солдат за спиной маршала неловко закашлялся. Виконт вздохнул. — Мы так и продолжим стоять посреди дороги? Скоро они уже ехали плечом к плечу, и солнце светило им в лицо. Марсель прикрыл глаза. — Это было грубо, друг мой… — Знаю, — Эмиль неловко усмехнулся. — Просто… Я правда не ожидал, что ты похудеешь настолько, — голос его приобрёл серьёзный тон. — Но почему ты здесь? Он открыл глаза, обвёл взглядом облако, похожее на птицу, и наконец посмотрел на него. Похоже, у старого друга тоже были свои подозрения. — Разве странно, что Первый Маршал послал офицера для особых поручений встретить свою армию? — Обычно прибывающую армию встречает либо союзная делегация, либо вражеские пушки, — Савиньяк смотрел на него привычным острым взглядом, за которым обычно следовал неожиданный ход, по крайней мере, за карточным столом. — Зачем Ворон пытается сделать секрет из нашего прибытия? — Если бы я знал, — виконт устало пожал плечами. — Думаю, он хочет, чтобы мы догадались сами… — Когда-нибудь я убью его, — маршал оглянулся на кавалеристов, идущих на почтительном расстоянии, чтобы не подслушивать разговоры офицеров. — Какой у нас план? — Завтра в полдень заседает дуксия, — Марсель чуть улыбнулся. — Мы приглашены.

***

Мэллит упала на колени рядом с любимым, не обращая внимания на осколки, что остались от его чашки. Что теперь путались в её юбке и впивались в ноги. Всё было не важно. Только это внезапно побледневшее лицо. Его голова оказалась на её коленях прежде, чем кто-то успел двинуться. Дрожащие пальцы коснулись его шеи. — Он жив, — выдохнула она так тихо, что едва слышала сама себя, но Золотой эскадрон ответил ей облегчённым вздохом. — Но… Почему он… Девушка всхлипнула, глядя на то, как солнечный свет играет с его белыми ресницами. Он дышит, его сердце бьётся… Но почему глаза не открываются? Почему? Было ли что-то в чае? — Генерал последние дни выглядел очень усталым, — подал голос кто-то из солдат. — Точно-точно, — ответили ему из толпы. Вокруг послышались шаги, вероятно, кто-то пошёл за лекарем, но Мэллит не смотрела вокруг. Она медленно водила пальцами по его лицу, чувствуя влагу на собственных щеках. А что если правда что-то в чае? Что если она виновата? А его люди… Даже не подумали об этом. — Проснись, — прошептала она, прижимая его к своей груди. — Леворукий и все кошки его, — знакомый голос прозвучал совсем близко. — Что с ним произошло? Мэллит заставила себя поднять голову. Рядом с ней на коленях сидел блистательный Робер и заботливо касался её плеча. За его спиной стоял растерянный человек со шрамом на лице. — Он просто… Просто упал… — Леворукий… — Он тут… Не при чём… Три пары глаз и, кажется, ещё сотня уставилась на Алонсо. Он устало потирал висок. — Любимый! — Мэллит почувствовала, как сжимается горло. — Ты в порядке?! — Не знаю, — он виновато улыбнулся. — Прости, что заставил переживать… Она уткнулась носом в его грудь и разрыдалась. Он снова был здесь… Снова с ней… Это… Было лучшее из лучшего. — Робер, — услышала она будто сквозь пелену. — Ты-то мне и нужен.