Братишка (часть 2)

Пока «дитя каменных джунглей» с боем проходит кусты, я выбегаю на дорогу, не могу остановиться, оказываюсь далеко на другой стороне. Танцую и несусь обратно. Мне немного неудобно в заднице, мне немного больно в боку. Мне много, пиздец охуительно! Везде, полностью! Тихо, сейчас появится… Вот. Встречаю братишку снобским видом и просьбой угостить даму сигареткой с огоньком. Молча суёт мне пачку и зажигалку, чешет вперёд. Медленно иду следом. Люблю тебя, люблю! Не знаешь, мудила, как мне тяжело держаться! Не оборачивайся, не смотри, как я пальцы облизываю. Кто долбоёб? Ты долбоёб! «Говори, что угодно» - если начну, то в режиме 24/7 проговорю столько же лет, сколько отмалчивался. «Будь моим»... Ёбаны в рот, что я мог ответить?! Надо было за себя сказать и ничего не спрашивать. Не спрашивай – приказывай! Какая разница, что я треплю? Сам не управляю этой хернёй. Испугался и брякнул, для себя больше. Потому что… Если тормозов не останется, я с тебя не слезу, мразь, пока хер не сотру начисто! Да, обычный озабоченный подросток, это проходит. Но пара лет в запасе. Как тебе пара лет секс-марафона? Потом станет полегче, появятся перерывы на сон… Что – нет? А чего ты хочешь? Сажусь на дорогу. Бля… Мирон же из тех ботаников, что с большей радостью лежат с любимыми на крышах под звёздами и говорят о книгах, чем трахаются до упаду. Мне бы тоже было интересно. Но сколько пройдёт времени, пока перестану рядом с ним превращаться в насекомое на две извилины?.. Опять же, люди друг другу что-то дарят, посвящают песни. Сейчас бы в телефоне порыться. Там всё, что у меня за душой. Вано сказал, что принёс. Но не отдавал, пока я мокрый. Хотя… В моих куплетах ничего такого, показывать смысла нет. Зачем сдерживался? Больше не буду. У старшого обо мне тоже ни строчки, наверное, и не будет. У него все зёрна от козлищ строго отделены. А если будет?.. Не-е. Рэпчик про любовь на серьёзных щах – предел пошлости. Если бы от него про себя такое услышал, то мог бы обхезаться от счастья, но быстрее выйдет от смеха. Другое дело, слабал на гитарке хоть чужую, но для меня. Тысячу лет не слышал, как он поёт. Как попал в группу, петь перестал, упоролся в электро-балалайку. Такой характер. Кстати… Кста-ати! Он ушёл и за мной не вернулся? Чё, страх потерял?! Бегу до костра. Встречают хохотом. Федька вопрошает: - На вас там фашисты напали, вы уходили окопами? - Чё? – смотрю на себя, на брата. Ебать мы чушки! – Ты совсем скурился? Какие фашисты? Мы к базе ходили, посмотреть. По-пластунски добирались до центрального штаба. - И что? - Ничего, тоска. Сидят, бухают с ануннаками. - Какие ануннаки? Это не космическая база, – иронично встревает Миша. Все у костра смотрят на меня. Только Мирон подозрительно пялится в свой стакан пива. Ага, никогда он полностью не доверял продуктам питания… Подхожу с протянутой рукой к сидящему рядом Ване. Он долго роется в себе, выдаёт мобилу. Тут же нахожу пиво, себе наливаю, сажусь напротив. В процессе просвещаю народ. - Базы ануннаков все под водой. Ты на каком свете живёшь, неуч? Все тарелки из-под воды вылетают. И все наши секретные объекты возле воды – это их филиалы. - Здорово! – радуется Крис, прижимаясь к Вано от волнения. Но обращается к старшому. – И какие они? - Рептилоидные, конечно! – срочно отвечаю, пока он не пизданул в пику истории. – Но ничего такие. Мироша сразу глаз положил на одну ящерку. Вот сидит теперь, тоскует. -Фу-у! – возмущены девочки. - Сами фу! Вы же не видели! Красивая чика, высокая, фигуристая. В блестящем комбинезоне в облипку. От нашей водочки распарилась, декольтье расстегнула, чешуйки на сисечках переливаются, как масляные! - Ой бля, заткнись, фу бля! – покатываются барышни. Федька замечтался. - Она лысая? – научно-серьёзно интересуется Ваня. - Конечно, лысая. Рептилия. Но это же рокер, ему такое заходит. Ёу, братка, спой нам песню про любовь! Не держи в себе! Дальше могу расслабиться. Его активно тормошат, суют гитару, просят исполнить межгалактический романс. Мирон быстро понимает, что бороться бесполезно. - Только одну, - берёт инструмент, пробует звук. Все затихли. В этой паузе трещит костёр, шепчутся листья, мурлычут волны. Вокруг хорошие люди. И мы сча-астливы... Сразу мелодию не узнаю. Что-то из древних народных хитов. Некоторые девчонки поняли, заулыбались. Так-так… - Задумывая чёрные дела, на небе ухмыляется луна... Хм, странный выбор. Первое, что вспомнил космического, про луну и звёзды? Я тоже вспомнил весь текст и вдруг охерел. Мирон поёт отрывисто, почти читает. Смотрит только на гитару. Его злой жёсткий голос произносит слово «любовь» неожиданно по-свежему. - Я же своей рукою сердце твоё прикрою – можешь лететь и не бояться больше ничего. Сердце твоё двулико, сверху оно набито мягкой травой, а снизу каменное-каменное дно… Как под дых коленом. Это про меня?! Космически сладко и возмутительно! Хватаюсь за сердце. Это неправда. Ты чё гонишь, сука?! Это неправда! Второй куплет и припев многие подпевают. Обезьяны, блять, тупые, не мешайте! В каждую пасть готов засунуть по горсти углей, набирая голой рукой из костра. - … Она гореть не сможет и в аду… Нет! Бегу к машинам. Но там всё слышно. Хватаюсь за куст, чтобы не угнать дальше. Неправда… Или нет? Как для него это всё?.. Нет! Может, песня не мне, а той шмаре чешуйчатой… Серебристая, с зелёным отливом, с R&B фигурой, на полголовы выше Мирона. Расстёгивает комбинезон до упора, прижимается упругой блестящей грудью, проводит узкой когтистой лапой по лысине. Мелькает чёрный раздвоенный язычок. Брат коварно улыбается, прикрыв глаза. Скользит руками по её спине, резко к себе толкает, сжав пышные ягодицы в тонкой перламутровой ткани. Зверушка жмурится, издаёт долгое гортанное «уррр»… Бля, бля! Почём операция по удалению центра фантазии?! Можно кредит, рассрочку?! Старшой пилит сложный долгий проигрыш. Из личного репертуара? Ой, можно подумать!.. Ну… Ну ладно, круто. Ещё раз припев – громко, но мягче, ближе к оригиналу. На публику. Блять, кукарекай быстрее, домой пора! Интересно, кто нас повезёт? Добрый дядюшка Ден? Ага, точно. Мирона шумно уговаривают ещё на одну, а Ден уже подходит к своей машине. - Вот ты где. Чего убежал? Разворачиваюсь, прячу за спиной в кашу перетёртые ветки. Пожимаю плечами. - Скучно стало. - Ну даёшь! А по-моему, твой братюня зажёг. Харизма на месте. Он играть учился где-то? - Не, так. Бренчит по барам с корешами. - Нехуёво бренчит, я бы ещё послушал. У них есть альбомы? – садится в машину, не закрывая дверь, заводит. Что-то мне… Не нравится… Ах да, пацаны сказали, что они вдвоём пошли меня искать. Раззнакомились. А почему вдвоём-то?.. - Да. Тебе скинуть? - Обязательно! Странно, что он сам не обмолвился. Про универ, про работу, про Питер вообще, а про это - ничего. Какие-то вы скрытные. Почему ты ему про баттл не сказал? - Ты сказал? - И пригласил. Может, заинтересуется. Та-ак. Подхожу, нависаю, приглядываюсь к лицу. - Так вы спелись? Будете на пару меня воспитывать? - Не знаю насчёт тебя. А я про Питер давно думаю. Там движ нормальный и не так сложно, как в Москве. Но одному везде не очень. А если будет свой человек, особенно такой, как Мирон… - Какой? - Ну… Умный, надёжный... О, идёт! Давай, куда садишься? Прыгаю за спину водителя. Открываю окно до упора, курю. Ден в зеркале кривится. Не любит, когда курят в машине. А я хочу – и что? Дениска-Дениска, мне казалось, ты на меня поглядываешь. Видел только с бабами и забил? Не было, с чем сравнивать? Нашёл сегодня версию получше? В курсе, что здесь тоже занято?! Мирон плюхается на переднее. Щеканы красные, рот до ушей. Засмущали. Так бы и чмокнул! - Как они тебя отпустили? – Ден разворачивает машину, едем. - Обещал в другой раз. - Точно что-то ещё. - Ну, оставил Скайп и ВК. - А мне не оставил! - Ты не просил. - Прошу. И автограф! - Бля, Ден, что за хуйня вообще? У вас никто не играет? - Вот так - по-настоящему, мало… - Просто свежее мясо, - перебиваю. - Да ладно, Слава! – Денис немного склоняется к Мирону, как бы по секрету, как бы шепчет. – Злится, что ты выгнал его из центра внимания. Брат типа испуганно смотрит на меня, тоже типа шепчет: - Сука, что я наделал? Ну ты хоть приди на мои поминки. И бла-бла-бла, и ха-ха-ха… Что здесь происходит?! - Останови! - Что? - Мирон, пересядешь. Надо чё сказать. Переглянулись. Старшой кивает. - Сейчас наверх заберёмся, остановлю. Ага, притихли? То-то же! Забрались наверх, остановил. Братишка пересел. Едем дальше. Выкидываю бычок, прикуриваю новую. Мирон тянется забрать. - Слав, сделай паузу. Вытягиваю руку с сигаретой дальше за окно. - Ладно. Что ты хотел? - Ден, вруби чего-нибудь. - Не буду я подслушивать, - лыбится. - Всё равно. Включает радио, крутит. Новости, реклама, реклама, «Это была песня для Филиппа и его зайки! А мы прерываемся на небольшую рекламу, оставайтесь…» - Во, пускай! – останавливаю Дениса. Он обречённо вздыхает и делает громче. Придвигаюсь к своей зайке, прилипаю к ушку: - Это была неправильная песня. Несколько секунд соображает. Прикрывает глаза, злорадно улыбается, как с анунначихой. - Думаешь? А всем понравилось, - отвечает вслух. Это что такое? У нас никаких секретов? - А мне не понравилось, - продолжаю шептать. - Ну извини. В другой раз говори точнее, чего хочешь. - Зачем в другой? Сейчас могу, - смотрю в окно. Уже не деревня, ещё не город. Фонари, деревья и пустота. – Я тебя хочу. Дурилка, нахуя ты спрашивал? Да Мирон, сука ты, я весь твой, блять, как… Блять… Отпечатки пальцев! – испуганно думаю, чего ляпнул. Это же не вышло как намёк на статью за совращение или типа того?.. Братик медленно отодвигается. Так смотрит, будто я сказал, что зарезал всю нашу семью до седьмой воды на киселе. Я сказал вправду новое? Важное? Он удивился? Он сомневался? - Ты сомневался? – говорю громко. Смотрит в глаза. Ой… По радио закончилась реклама, пошли новые СМС от слушателей. Сидим, сидим… Почему мы так удобно сидим одни в тепле и до сих пор не целуемся?.. О, какой-то реперок бубнит. Да это Snoop Dogg для Pussycat Dolls! Отлично. Подумай про R&B бичес – вот и они. Песня не помню о чём, но начинается правильно. Как там?.. «I'm telling you loosen up my buttons, baby, ахх-ха!» - вместо меня запели. А я накинулся на твои губы, сразу вломился внутрь, двигаюсь в ритме… Тянусь дальше, дальше, вылизываю нёбо и основание языка. Хочу в тебя провалиться. Заморские бабы поют горячо, но я лучше любой из них, к чертям сожгу тебя, не шевелись! Что-то вокруг произошло, нас качнуло в сторону, тряхнуло, потом стало нормально. Музыка ещё громче. За спиной что-то хлопнуло. Не понимаю. Похуй. Лезу на колени, трусь о ногу как собачонка. Мирон отталкивает, но с себя не сбрасывает. Наоборот, расстёгивает мне штаны. Ебал я в рот эти штаны! Падаю спиной на сидение. Он по очереди поднимает мои ноги, снимает кеды, которые недавно сам надевал. С джинсами и трусами вместе справляемся – на пол. Свитер – на пол. Рубашка с майкой через голову чуть пролезли, пуговица нос поцарапала. На пол. Из-за музыки не могу прекратить дёргаться. Не танец – фрикции всем телом. Снова щемлюсь на колени. Тоже вместе выпускаем на волю член братика. Нервозно и неуклюже ищем удобную позу. Мои тупые длинные ноги! О, вот так. Мирон сдвинулся на самый край, я верхом, лицом к нему. Немного приподнялся, чтобы войти можно было. Нависаю как злодей. Но это он злодей! На груди его дыхание, поцелуи. Тону, помогите… Песня закончилась. Эй, бля, DJ, ты не так понял! Быстро поставил чё-нибудь! А Мирону похуй. Берёт слюну у себя изо рта, у меня изо рта, переносит вниз. Тащит мою руку, чтобы сзади придерживала его член. Сам тихонько нажимает сверху на бёдра. Мокрая головка пару раз соскальзывает в сторону. Пробую расслабиться, ещё раз…Да! Божечки Адонай Элохейну! Одним махом почти весь ныряет внутрь, как злая огненная мурена! Бля, братик внутри меня, бля что, это правда, бля! Вот его лицо такое прибалдевшее, быстрые вдохи, вот его руки у меня на поясе, вот-вот-вот его член внутри меня. Но сколько раз это должно повториться, чтобы можно было поверить?! Я растерялся, замер. Шевельнусь – кончу. Хуёво. Радиоведущий напизделся и объявил для кого-то «замечательную песню». - А я ни разу не была в Малинках, до этого дня, точнее до вечера… - Бляа-а! – накрывает дикая ржака. Зато ушло напряжение. Начинаю скакать как ёбаный ковбой. А-а, как же угарно! Откинулся на спинку переднего кресла. Смеюсь, ору и подпеваю. Жалко, не знаю слов читки, но в поддержку машу «козой». Рука быстро ускоряется, уже просто колотит в потолок. Ей больно, мне от этого ещё смешнее. - Малинки! Малинки! Брюнетки и блондинки! Бля, распрыгался и слетел. Старшой отбирает инициативу. Не успеваю понять, как опять уложил меня на спину. Полез куда-то… Песню выключил! А ещё музыкант! Хочу подняться, включить. Не пустил, сверху навалился. Он опять внутри, долбит бешено, с оттягом. Цепляюсь за спинку сидения и край открытого окна, чтобы не биться головой о дверь. Машину штормит. Машина?.. Забыть. Ой… Чей… Это голос?.. Чё смешного?... Кому так же хорошо… Как мне… Да, на мой похож… Немного…