Friend Indeed /You Know It All/

— Почему вы так со мной? Я что, по-вашему, маленький, и мне нужна нянька? Тэхён сидит на диване, сложив скрещенные руки поверх своего огромного живота, и дуется. Буквально. — Ведёшь ты себя сейчас точно как маленький, — осторожно отвечает Намджун, мысленно ругая Хосока за то, что смылся, оставив его одного со своим беременным омегой. Намджун понятия не имеет, что делать с Тэхёном один на один. За все годы их дружбы они, наверное, никогда и не оставались где-нибудь надолго лишь вдвоём, и уж точно не в такой ситуации. — Как ребёнка мне заделать, так я не маленький, а как остаться одному дома на несколько часов — так это нет, за мной нужно присматривать. — Тэхён. Наверное, интонация Намджуна заставляет его остановиться. Тэхён снова надувает губы — и щёки, — но молчит, прекрасно понимая, почему Намджун сегодня оказался здесь с ним. Тэхён должен разродиться со дня на день, и Хосок жутко переживает. Каждый из их друзей во всех деталях знает, что нужно делать, если Тэхён начнёт рожать, где лежит сумка со всеми необходимыми ему вещами и в какой роддом его везти. У каждого в телефон вбит номер его врача, а Намджун с Чимином даже знакомы с ним лично. Хосок ужасно беспокоится и носится как заведённый уже последние несколько недель, продумывая каждую мелочь и стараясь предусмотреть всё, что только можно. Именно поэтому он и попросил Намджуна остаться сегодня с Тэхёном — ему самому срочно нужно было уехать по работе в пригород, и вернётся он только поздно вечером, а оставлять Тэхёна дома одного ему совершенно не хотелось. Тому на таком сроке уже тяжело передвигаться и лишний раз вставать с места, поэтому помощь личного раба вовсе не будет лишней, но Тэхён сегодня в капризном расположении духа, поэтому Намджуну явно придётся несладко, и он уже заранее опасается за свои нервы, не зная, переживёт ли этот день. — Хочу пить, — бурчит Тэхён, и Намджун наивно надеется, что таким образом тот показывает, что сменил гнев на милость. Намджун ещё не знает, что ему предстоит дальше. — Хён, мне нужно в туалет. — Мне же не нужно помогать тебе с этим? — Намджун явно не готов к такому повороту. Тэхён смотрит на него абсолютно невозмутимо, и с каждой секундой молчания Намджун словно всё больше смиряется с тем фактом, что ему придётся помогать Тэхёну в туалете. — Просто помоги мне дойти, — наконец, усмехается тот, заставляя Намджуна облегчённо выдохнуть. Дойти — это можно, это не так страшно. Правда, Тэхён сейчас ужасно тяжёлый, и помочь ему подняться с дивана — то ещё испытание, но Намджун готов стараться, если ему не придётся сопровождать его внутрь и помогать целиться. — Хён, найди мой телефон. Именно в тот момент, когда Намджун достал свой ноутбук и уже собирался заняться работой. Ладно, думает он, он здесь как раз для того, чтобы помогать с тем, что Тэхёну затруднительно делать самому. Телефон оказывается под подушкой на диване прямо рядом с Тэхёном, но Намджун не решается обвинять его в том, что он специально его спрятал, чтобы заставить Намджуна в течение двадцати минут перерывать всю квартиру, ища в самых неожиданных местах. — Хён, я хочу пончик. Намджун медленно поднимает голову, поражаясь тому, как Тэхёну удалось выбрать именно тот момент, когда он был максимально сосредоточен на работе, когда нужная мысль так хорошо сформулировалась в голове. Не раньше, пока он размышлял и прикидывал варианты, не позже, когда уже дописал бы связный кусок и перешёл к следующему. — Пончик? — тупо переспрашивает он. — Пончик. С мятной начинкой и шоколадной обсыпкой. Из той кофейни, которая напротив метро, знаешь? Намджун знает. И поверить не может, что действительно бросает все дела — встаёт и идёт покупать пончики чужому беременному омеге. По дороге усиленно думает, когда в последний раз вот так срывался с места, чтобы выполнить какую-нибудь нелепую просьбу Чимина, но не может даже вспомнить, чтобы тот вообще просил его что-нибудь ему купить или сделать что-то, что шло бы в разрез с планами Намджуна. Единственная частая просьба Чимина, которая так сразу приходит в голову: «Поцелуй меня», — и уж в этом Намджун ему никогда не отказывает. Впрочем, отказать Тэхёну сейчас тоже никак нельзя. Во-первых, он обещал Хосоку, что позаботится о Тэхёне и будет выполнять все его просьбы, пусть даже самые дурацкие (Хосок действительно заставил его это пообещать). Во-вторых, тот действительно нуждается в заботе и элементарной помощи, и Намджун был бы полным говнюком, если бы отказал беременному омеге в такой мелочи, как стакан воды, поиск телефона или пончик из его любимой кофейни. Ну и, в-третьих, Тэхён не дал бы ему спокойно жить, если бы Намджун отказался сбегать за его пончиком. Нельзя сбрасывать со счетов его просыпающуюся иногда коварную мстительность и дух пакостничества. Намджун вовсе не хочет обнаружить ненароком жвачку у себя на джинсах или «случайно» попавшие в клавиатуру крошки. Он надеется, что его покорность ему воздастся, и Тэхён даст ему спокойно поработать хотя бы немного. Не воздаётся. — Хён, я хочу бабл ти. Намджун как раз успевает разуться, помыть руки и снова сесть за компьютер, наслаждаясь приятной прохладой в доме, по сравнению с жарой на улице. — Бабл ти. Который продают у метро. Тэхён несколько раз кивает, как малолетний болванчик. Намджуну хочется побиться головой об стол. — Ты не мог сказать об этом, когда я ходил за пончиками? Тэхён уже умял один и, кажется, собирается приниматься за второй. — Тогда я не хотел. А теперь хочу, правда, хён, очень. Как бы тот иногда ни выводил из себя, Тэхёни — их особенный мальчик, а сейчас ещё и в особенном положении, и у Намджуна даже толком не находится сил злиться. Он медленно встаёт с места, стараясь размеренно дышать, чтобы не рявкнуть в ответ что-нибудь, о чём потом пожалеет. — Подумай хорошо, ладно? Что тебе ещё может захотеться в ближайшее время, чего нет дома и за чем я могу сходить за один раз? Тэхён задумчиво хмурится, но больше ему ничего в голову не приходит, и он лишь качает головой. — Ничего больше, хён. Я хочу молочный с черникой. О, и отведи меня ещё раз в туалет перед уходом. Намджун только закатывает глаза. Вернувшись с тэхёновым молочно-черничным бабл ти, Намджун на полном серьёзе ожидает, что сейчас его отправят за чем-нибудь ещё. Он разувается, сразу проходя в гостиную, чтобы передать ему драгоценную покупку, и спрашивает: — Не придумал что-то ещё? Думай сейчас, пока я ещё готов снова выйти в это пекло, потом я туда больше не пойду. Тэхён смеётся, протыкая плёнку на стаканчике трубочкой. — Больше ничего не надо, спасибо, хён. Намджун выдыхает с облегчением. «Больше ничего не надо» на деле оказывается чередой из бесконечных «принеси мой зарядник, хён», «я хочу банан, хён», «а теперь я хочу пить», «а теперь писать», «подай мне пульт, хён», «а когда придёт Чимин, хён?», «а что ты там делаешь, хён?». Работать в такой обстановке, разумеется, невозможно совершенно. Намджун очень терпеливый, но и его терпение медленно подходит к концу. Тэхён — даже не его омега, чтобы выполнять каждое его требование и подскакивать с места каждые две минуты. Намджун невольно думает, неужели нечто подобное ему предстоит и с Чимином, когда они решат обзавестись детьми? И ведь в том случае нельзя будет потерпеть один день и потом уйти, оставив разбираться со всем кого-то другого. Ведь Чимин — его омега и заботиться о нём только ему. Остаётся только надеяться, что Чимин не будет сводить его с ума во время беременности. — Хён, я не придумываю, честно, но мне снова нужно в туалет. Намджун вздыхает совершенно побеждённо. Он здесь всего несколько часов, но вождение Тэхёна в туалет уже стало чем-то привычным, у него уже даже начинает вырабатываться своя методика успешного поднимания его с дивана. Намджун стоит недалеко от двери, чтобы сопроводить Тэхёна обратно, когда он выйдет, поэтому не услышать грохот по ту сторону и удивлённый вопль он не может. Он тут же бросается к двери и стучит, боясь сам даже не зная чего в первую очередь. — Тэхёни, что случилось? С тобой всё в порядке? Открой дверь. Когда щёлкает замок и открывается дверь, Тэхён стоит перед ним с огромными, как блюдца, глазами. — Хён, я, кажется, рожаю. И это, возможно, самое страшное, что могло случиться, и чего Намджун не хотел себе даже представлять. Тэхён смотрит вниз, и Намджун, невольно проследив за его взглядом, видит мокрые пятна на его светло-серых трениках, что только придаёт реальности происходящему. Намджун совершенно не готов к такому повороту, но, с другой стороны, в теории он всё же готов, спасибо Хосоку. — Так, — начинает панически перечислять он, — твоя сумка в комнате. Нужно положить зарядник. Позвонить Хосоку. Позвонить врачу. Подожди, как ты себя чувствуешь? Тебе, наверное, лучше пока присесть. Намджун уже тянется к нему, чтобы помочь дойти до комнаты, когда Тэхён начинает хохотать, — наверное, сгибался бы даже пополам, если бы ему не мешал живот. — Хё-он, прости, но я пошутил, — сквозь смех произносит он. — Я не рожаю. Просто уронил душ, а он в полёте включился и облил меня. Намджуну хочется придушить его, честное слово. — Тэхён! — Он не кричит, но его тон заставляет Тэхёна чуть успокоиться, обеспокоенно глядя на него. — Зачем ты надо мной так издеваешься? Ты же знаешь, что Хосок просто беспокоится и поэтому не хочет, чтобы ты был дома один. И ты ведь меня не ненавидишь, так почему весь день пытаешься меня довести?? Тебе ведь самому было бы скучно сидеть с утра до вечера одному, а пойти погулять ты сейчас не можешь! Почему мы не можем просто спокойно и по-дружески провести день? Тэхёну, кажется, становится немного стыдно, потому что он не смотрит на Намджуна, когда отвечает: — Ну ладно, не сердись. Я же беременный, у меня мозги набекрень. — У тебя по жизни мозги набекрень, — ворчит Намджун, но действительно перестаёт сердиться. Потому что — ну это же Тэхён. — И всё равно ты меня любишь, — нахально улыбается тот, но Намджун даже не собирается это отрицать. — Пойдём что-нибудь посмотрим вместе? Но тебе придётся оторваться от своего компьютера! — Ты и так не давал мне за ним работать… Похоже, Тэхёну просто не хватало внимания, и постоянно пытавшийся уткнуться в компьютер Намджун был обречен с самого начала. — Аниме, серьёзно? — спрашивает он, когда они вдвоём устраиваются на диване, предварительно переодев Тэхёна в сухие штаны. — Тебе понравится, отвечаю, — со знанием дела произносит тот. — Хён, у меня так болят ноги, сделай мне массаж. — Я не буду делать тебе массаж ног, — отрезает Намджун, потому что это уже слишком. — Попытаться стоило. — Тэхён, кажется, совсем не расстроен. — Тогда хотя бы потри мне поясницу? Она просто раскалывается, ты себе не представляешь. Намджун вздыхает и молча тянется тереть. Отказать Тэхёну дважды подряд — миссия абсолютно невыполнимая. Когда через несколько часов приходит Чимин, Намджун радуется ему так, как, кажется, ещё никогда в жизни. У него появляется возможность перевести дух, пока омеги, сидя на диване привычно близко-близко друг к другу, о чем-то разговаривают. Намджун слышит только специально произнесённое Тэхёном чуть громче остального «Намджун-хён меня совсем не любит!», но, судя по смеху Чимина и нежным взглядам, которые тот бросает на Намджуна, речь идёт вовсе не об этом. — Тэхёни сказал, что ты очень героически сегодня выполнял все его капризы, и он тобой очень доволен, — рассказывает Чимин, когда они ложатся спать этой ночью. — И ещё, что он теперь точно уверен, что я в хороших руках. Он улыбается, как раз прижимаясь к груди обнимающего его Намджуна. Тот хочет пошутить что-нибудь в духе «Так это была проверка?», но у него совсем нет сил. Он может только прижаться губами к чиминову лбу — и уже отключается, не помня ничего после этого. Просыпаются они от телефонного звонка Хосока в полпятого утра, и поначалу Намджун ничего не может понять. — Код красный, Намджун! — вопит в трубку тот. — Код восемнадцать ноль пять! Полная боевая готовность! Мышонок готов вылезти из норки! Господи, мы рожаем! Они с Чимином вскакивают с кровати и мчатся в роддом, по дороге созваниваясь со всеми остальными. Им предстоит ещё не один час ожидания и не одна дурацкая просьба, но они готовы выполнить их все — ведь это же Тэхён.