XXX.
19 мая 2016 г., 01:21
Мы успели выскочить из карцера раньше, чем солдаты окружили его. Пейшенс, прикрываемая стеной дождя, смогла как-то проскочить вместе с белой девушкой в сторону совсем незамеченной. Все внимание военных было приковано ко мне. Вокруг уже стояло как минимум пять-шесть человек, двое уже держали на прицеле. Я медленно поднял руки. Но я знаю, что все будет в порядке. Ведь через пару мгновений, на двоих падает Авелина, рукой Правосудия неся им смерть. Воспользовавшись заминкой, начинаю парировать удары саблями. Слышу, как щелкает мушкет и еле успеваю схватить попавшегося под руку солдата, дабы использовать его как щит. Выстрел. Тело в моих руках дергается и падает в лужу.
— Коннор! Где Пейшенс?! — делаю шаг назад с разворота и протыкаю саблей еще одного солдата, дабы приблизиться к де Грандпре.
— Она в безопасности, но не одна! С ней еще одна девушка, мы не могли...
— Я поняла тебя! Осторожно, сзади! — я нагибаюсь и хватаю мушкет. Рывок вперед, лезвие всаживается в глотку человека, горячая кровь брызжет на робу и лицо... Его глаза полны ужаса. Он боялся смерти. Дождь смоет это все... Еще двое. Парирую удар оружием, отводя в сторону на его же соратника. Бью по лицу клинком и пинаю в живот ногой, отбрасывая от себя. И втыкаю в череп острие мушкета, прибивая тело к земле.
Солдаты закончились. Те, что струсили, дали деру из форта или жались сейчас по углам, не смея даже пошевелиться. Офицеры убиты. Осталось чуть меньше трети от всех людей. Сделал все по-тихому, черт бы все побрал... Со стороны карцера раздались негромкие шаги и тяжелое дыхание. Гиббс тащила девушку, поддерживая ее за талию. Та уже более крепко держалась на ногах, но состояние ее мне совсем не нравилось. Авелина убрала саблю в ножны и подбежала к Пейшенс.
— Ее ранили?
— Нет, я спрятала ее под помостом, а сама прирезала пару солдатских рож. Просто напугана очень и замерзла. Ее бы прикрыть чем-нибудь, не знаю, куда делась ее одежда...
— Ее и не было, — девушки повернулись ко мне, — они притащили ее в карцер уже в таком виде, — француженка тихо чертыхнулась.
— Коннор... Ты не мог бы сбегать в казармы? Там точно будет что-нибудь. Она же босиком даже, — молча киваю, и, отбросив в сторону мушкет, бегу в сторону солдатских помещений.
***
Мы взяли лошадей из конюшен. Спасенная девушка с нами совсем не разговаривала, но я видел благодарность в ее глазах. И страх. Беспомощность. Словно внутри у нее столько всего накопилось, но она не может этого рассказать. Я нашел несколько солдатских накидок. Ехала она с Пейшенс, прижавшись к ней и укутанная в то, что мне удалось найти. Дождь, наконец-то, начал слабеть, однако я так прозяб, что единственное, о чем думал, это горячая сауна и теплая сухая постель. И что-нибудь горячительное внутрь... Пустив лошадей галопом, мы двинулись в сторону нашей общины. С неожиданностью в виде молчаливой светловолосой девицы. Когда мы добрались до моего поместья, дождь прекратился окончательно, а небо потихоньку начало светлеть. Свежий чистейший воздух наполнял легкие, вокруг звенела капель с листвы. Спрыгнув со своей гнедой кобылы, хлопаю ее по шее и беру под уздцы, дабы отвести в конюшни. Авелина делает то же самое, а Пейшенс помогает незнакомке слезть с животного. Когда они обе оказались на земле, француженка взяла уздечку второй лошади, и мы быстро пошли к загонам. — Как ты думаешь, откуда она вообще тут взялась? И почему не разговаривает с нами? — освободив коня от седла, неопределенно пожимаю плечами. — Понятия не имею. Меня больше тревожит вопрос, как она в принципе смогла добраться до фронтира в таком виде. Либо солдаты ее раздели по пути, либо она бежала прямо так. Ты видела ее ноги? Они сбиты в кровь, — француженка тихо хмыкнула, снимая с морды животного упряжку. — Мне кажется, что пока не стоит ее лишний раз тревожить. Я сомневаюсь, что она нам враг. — Тем не менее, не стоит слишком расслабляться. У тебя в доме есть что-нибудь, чем можно обработать раны? — Есть доктор Уайт, живет в нашей общине. Старик может помочь. — Отлично. Где он живет? — Второй дом по правой стороне от таверны. Женщина кивнула и, покончив с лошадьми, молча покинула конюшни. Последовав ее примеру, откидываю с головы капюшон и иду к Пейшенс, которая усадила девушку на крыльцо. Увидев меня, негритянка улыбнулась. — Вы уже второй раз спасаете мне жизнь, мастер Кенуэй. А ведь я знала, что вы придете. Честно. — Я не сомневаюсь, Пейшенс. Давайте пройдем в дом. Иначе все будем лечиться от простуды. — Конечно, — она склонилась к уху девушки и что-то ей шепнула. Та, кивнула ей и поднялась, укутываясь поплотнее в накидку. Необычная она. Странная. И почему избегает моего взгляда? Кто ты такая? Открыв им дверь, пропускаю дам первыми и указываю на гостиную слева. Они исчезают за дверью. Я же иду в свою спальню, дабы сбросить мокрую робу и высушиться наконец. Снизу слышу бодрый голос Гиббс. Она отлично впишется в наше братство. Смелая и упорная. Уверен, она сделает очень многое для нашего дела. Ради свободы.***
Через полчаса, уже переодетый в льняную рубашку и штаны из шкур, спускаюсь вниз. Гиббс разводит огонь под очагом. Рядом, на стуле, обняв ноги, сидит наша новая знакомая. Точнее незнакомая. Мы так и не услышали ее имени. Вздохнув, провожу рукой по влажным волосам и подхожу к ним. Они обе вздрагивают — да, ассасины ходят почти бесшумно. Смотрю на нее сверху вниз, вздернув подбородок. А она смущенно опускает голову и отводит взгляд, прижимая коленки к себе покрепче. — Не бойся. Здесь тебя не тронут. Как твое имя? — девушка молчит. Пейшенс не влезает в разговор, раздувая зарождающееся пламя. Тихо вздыхаю и, взяв соседний стул, разворачиваю его спинкой, садясь лицом к ней. — Ты понимаешь по-английски? — она тихо кивает. — Я слышал, как ты кричала. Ты не немая. Кто ты и как вообще оказалась в руках американцев? Она перевела взгляд от огня на меня. И в этих глазах уже не было страха. Не было прежней беспомощности. Она смотрела спокойно. Будто все, что ее тревожило, ушло. На момент мне показалось, будто она улыбнулась. — Небеса в очередной раз подарили мне чудо... Но боюсь, как бы меня не посчитали безумной. Так не бывает. — Что "не бывает"? — Я не могу назвать это везением. Это... Предназначение? — ее речи вызывают во мне смутные чувства. Эта девушка... — Меня зовут Анна. Ты хотел поговорить? Идем же. — Но твои ноги... — Плевать. Уже на все плевать, — она решительно слезает со стула и, поморщившись, укутывается в накидку. И даже не дожидаясь меня, идет в коридор. Пейшенс застыла с поленом в руке. Я киваю ей и, поднявшись на ноги, иду следом за Анной. Когда я покинул кухню, то смог услышать ее шаги наверху, скрипели половицы. Поднявшись, обнаруживаю ее у моего письменного стола. Она стоит ко мне в профиль, смотрит в окно. Я прикрываю дверь и прислоняюсь к ней спиной, складывая руки на груди. — Между прочим, немного грубо с твоей стороны, не дожидаясь хозяина, идти в другие комнаты, — она пожимает плечами. — Прости. Не хотела обидеть. У меня всегда были проблемы с тактичностью... Ты все еще желаешь выслушать меня? — молча киваю, приготовившись слушать ее историю. Девушка вздыхает. — Мое имя Анна Маргарет Мур. Мой отец был французским военным начальником, участвовал в боях на стороне американцев в битве у Конкорда, Лексингтона, при Монмуте... И погиб в последней. Это был 1775 год. Мне было десять лет. У нас были родственники во Франции. Но нам не позволили уехать. Мы с матерью жили в это время в пригороде Бостона, в доме, который нам выделили на то время, пока мой отец борется за свободу. Но он умер. Когда пришла весть о его смерти, смерти человека, который был для нас всем... Мама тяжело заболела. Я не отходила от нее ни на шаг, как и наши служанки. Она выкарабкалась. Смогла это пережить. Мы уехали далеко от мест сражений. Прошло восемь лет. И на этот раз заболела уже я. С каждым днем становилось хуже. И в одну ночь уснула, — я замираю, медленно поднимая брови. Она не останавливалась. — И я видела сны. Словно перенеслась в чужое тело. В сотни лет вперед... Спала и жила другой жизнью. Сама того не зная. Не знала, что я лежу все еще здесь. Спящая. И вот я проснулась. Несколько дней назад. Матери не оказалось в живых, но она строго наказала служанкам не сметь меня хоронить. Она знала, что я живая. Они послушались ее. Но когда я проснулась... Все, что я видела, так терзало меня, что я начала рассказывать им об этом. Нетрудно догадаться, что меня посчитали безумной. Лекари подтвердили диагноз. Безумие. Меня забрали. Забрали в ужасное место, в Бостоне. Там было много чокнутых людей. Психов. Мне удалось сбежать. Спрятаться в повозке, между ящиков. Я хотела покинуть этот город, вернуться в свой дом. Доказать, что я нормальная... Но меня поймали. Доставили в этот чудовищный форт... Где оказался ты... — у меня слегка закружилась голова. Мне казалось, что это все видения. Очередной сон, в который я уже боялся поверить... В горле застрял ком и потому голос вышел тихим и сиплым. — Что... что ты видела? — девушка опускает голову, будто боится говорить дальше. Но набирает в легкие воздуха побольше, и.... — Тебя. В один день ты появился там. Случайно. Словно из воздуха. Меня там звали... — София... — она медленно поворачивается ко мне. Глаза... В них я увидел все: вечер у телевизора, ночь в лифте, парк с потрясающими аттракционами, прогулки. И ее лицо. Безмятежно спящее. И писк аппаратов. Слезы... Ноги сами понесли меня к ней. Она же сбрасывает накидку и бросается ко мне, не смотря на содранные в кровь ступни. Мне же страшно. Медлю. Боюсь прикоснуться к ней и понять, что она не реальна. Но вот ее маленькое тело прижимается к моей груди. Крепко. И она не исчезает. Она здесь. Реальна. Всхлипывает... — Когда я проснулась, не могла поверить... Я думала это все выдумка! Игра... Нереальность! И я боялась, что ты все забудешь... Все, все, что там было с нами... — я осторожно касаюсь ее плеч руками, отчего она снова вздрагивает. Теплая нежная кожа. Это она. Внешне же совсем другой человек... Но запах... Почему в нем я улавливаю ее нотки? Нет, мне кажется. Она поднимает на меня взгляд, полный надежды, — Ты настоящий. И ты помнишь? Я не хочу отвечать. Она все прекрасно понимает. Мне трудно стоять на ногах. Сознание явно отказывалось признавать тот факт, что она здесь. Рядом. Небо подарило мне ее снова. И дом...— Однажды ты уже все потерял... Ты боролся. И был вознагражден. Береги и цени то, что есть у тебя, Коннор Кенуэй. Не останавливайся. Это твой путь. Путь ассасина. Ты не будешь один... Помни, кто ты есть...
— Юнона? Разум прояснился. Передо мной ее глаза. Мокрые, но счастливые. Она улыбается... — Как же я ждал, когда ты проснешься... Я приезжал каждый месяц. — Я слышала звуки окарины и твой голос. Но не могла очнуться. Я даже до конца не понимала, кто там, снаружи... Коннор... Это ты. Это и правда ты! Но... почему ты здесь? Что с тобой там случилось? Куда ты пропал?! Твою же мать, — она отстраняется от меня и хватается за голову. — Я вырубилась на хрен знает сколько времени! Оставила там тебя... одного... — она слышала все? В один шаг сокращаю расстояние между нами и обнимаю. Крепко. Зарываясь носом в ее волосы. Чувствуя ее тепло. Теперь она в моем мире. Где я знаю, что делать. Она будет в безопасности. Я об этом позабочусь... Ничто больше не разлучит нас. Даже смерть. Она здесь теперь бессильна. Косой луч солнца ударил меж туч в окно. Пришел новый день. Который принес в мою жизнь девушку, с которой я уже успел попрощаться однажды. Вроде бы навсегда. Но нет. Любовь может рассеять любые преграды. Ничто не сможет устоять перед этой силой. Я знаю.***
Луна огромным белым фонарем озаряет лесные окрестности фронтира и брошенный амбар у огромного поля. Она едва слышно стонет, закрывая глаза. Прогибается в спине, зарывается ладонями в сено, пытаясь схватиться за что-то, и вскоре находит мои руки на ее бедрах. За нами горит костер, но не он греет нас сейчас. Приоткрывает веки, смотрит на меня затуманенным взглядом, полным нежности и страсти. Моя. Только моя... Ее пальцы скользят по моей груди, плечам, шее, вызывают мурашки... Зарываются в растрепанные волосы, слегка сдавливая их на затылке. Тянет к себе. Нависаю сверху и целую ее в шею, вдыхая столь потрясающий и, ставший мне родным, запах... Было непросто перестроить себя на то, что эта девушка, моя Софа. Но это она. Все та же. С ее забавной руганью, смущением от внезапной близости, неуклюжестью и упертостью. И с ее нежностью и полной отдаче всей себя мне. Для меня. Делает все. Лишь бы я был счастливым. Говорит, что я заслужил... Царапает мою спину и вновь сладко стонет, вызывая во мне легкий восторг. Желание не отпускать вовсе. Никогда. Выпрямляюсь и, подхватив ее под ягодицы, начинаю двигаться быстрее, отчего она прикрывает себе рот ладонью, лишь бы не кричать слишком громко. Очень чувственная. Второй рукой цепляется за мое запястье, сжимается вся... Отчего вырывает и из меня тихий вздох. Шепчет мое имя... Я слышу ее. По хребту проносятся мурашки, разбегаясь по плечам, шее и лопаткам. Мышцы сводит легкой судорогой, а внизу все напрягается до жаркой и приятной боли. Вокруг все словно в тумане, в почти осязаемом влажном и теплом... И после последнего рывка меня резко отпускает. Несколько мгновений эйфории и в прояснившемся сознании ее обмякшее в моих руках тело. Горячее. Живое. Настоящее... Позади теплая осень и очень холодная зима. На дворе весна, цветущая и пахнущая, несущая в себе новые жизни. Рядом со мной лежит в полузабытье девушка, которая даже самый грустный миг может сделать для меня приятным. Которая ждет меня в доме у обрыва. Которая разбила небольшой садик, посадила цветы у могилы Ахиллеса. Которая нянчится с ребенком Пруденс, помогая ей по хозяйству. Которая специально училась у доктора Уайта, чтобы перевязывать мне раны после неудачных боев. Которую я учил основам самозащиты. Она очень метко стреляет... Здесь ее место. Нам обоим пришлось через многое пройти, чтобы заслужить эту жизнь. Она скучает по дому, по семье. Но когда смотрит на меня, забывает обо всем... Это видно. Это чувствуется. Жмется ко мне покрепче, уткнувшись носом в грудь, вызывая у меня легкую улыбку. Укрываю ее накидкой и, уже не борясь с дремотой, закрываю глаза, обнимая за талию. Спи крепко, София. Спи спокойно. Завтра будет еще один день.
