Совсем не мечта!

      Шум воды в ванной затих, и я прислушался. Такой гордый человек, как этот мальчонка, не будет кричать и звать на помощь, но и ничего не делать он не станет, надеюсь. Бездействие — скука. Его одежда стирается, а принести ему новую я так хотел, да только ему же ничего не нужно — пусть справляется сам, раз такой самоуверенный и наглый.       Я не слушал ругань Лизки касательно того, как я «угостил» ее ухажера молоком. Я был поглощен предсказанием действий Антона. Уверен, он будет сидеть в ванной и ждать, пока я сам не вспомню, не иначе… Но скрипнула дверь, и я поразился принципиальности этого юнца: накинув полотенце на бедра, он пылающими холодной яростью глазами буравил меня, ни капли не стесняясь находиться практически полностью обнаженным в присутствии одноклассницы и малознакомого мужчины.       — Ты ведь этого добивался? — Он сел за стол и закинул ногу на ногу в добрых традициях «Основного инстинкта».       Лизка покраснела и вылетела из квартиры прямо в тапках, по пути подхватывая кроссовки, в которых пришла. Если бы она провела в обществе полуголого объекта своей симпатии еще хотя бы секунду, то из ушей бедняжки повалил бы со свистом пар.       — Ну ты даешь, — с некоторой долей уважения покачал головой я.       — А что мне еще оставалось делать? — раздраженно спросил Антон. — По-твоему, стоило сидеть в душе и ожидать тебя с одеждой?       — Не спорю, но я был абсолютно уверен, что ты поступишь именно так. У тебя выходит удивлять меня буквально при каждой встрече, а этим никто еще не мог похвастаться. Обычно я «читаю» людей с первого взгляда. Но что у тебя в голове творится — загадка. И это просто прекрасно.       Комплименты Антона не тронули. Он заговорил со мной лишь после того, как я дал ему временную одежду. По размеру она, естественно, ему не подошла, но Антон закатал длинные штанины и висящие, как цепи у привидения, рукава моей сорочки. Результат напомнил мне, как в детстве я донашивал вещи старшего брата…       — Придется тебе походить в этом. Полтора часа стирает машина, потом пару часов белье еще подсохнет. Так что ты конкретно задержишься в моем доме.       — Меня это не радует, — не задумываясь, ответил Антон и демонстративно отвернулся от меня.       — Черт, да за что же я тебе так ненавистен? — Я пошел к себе в комнату, Антон увязался следом. — Я ведь ничего плохого не делаю, никому ничего не навязываю. Бывает, в книгах резковато высказываю мнение о мирской несправедливости, так это потому, что иначе ничье внимание на существующие проблемы не обратить. — Мы зашли в мою «мастерскую», и я упал в компьютерное кресло. — Что-нибудь мне ответишь?..       Но Антона сейчас я не интересовал. Его поглотили полки, уставленные моей внушительной коллекцией манги и томами художественных книг. Он завороженно водил пальцами по корешкам, зачитывая каждое название как наименование картин в галерее.       — Откуда у тебя все это? — спросил он, указывая на полки с мангой. Сейчас он был точь-в-точь ребенок на шоколадной фабрике.       — Я и не думал, что ты читаешь мангу. По тебе не скажешь.       — По тебе тоже, — пожал плечами Антон. Он взял с полки заинтересовавший его том и мягко улыбнулся красочной обложке.       — У нас с тобой, оказывается, схожие вкусы. Мы можем поладить…       — Нет, не можем, — отрезал Антон. Он яростно захлопнул книгу и поставил на место.       — Почему? Из-за того, что ты меня ненавидишь по неизвестной мне причине? Да ну, это только мне на пользу: ты сбиваешь с меня спесь. Так что, может, попробуем наладить дружеский контакт? Все равно же я буду твоим родственником в будущем, — хохотнул я, крутясь в кресле, — двоюродный брат твоей жены!       — Чего?! — Он выдернул с полки книгу потяжелее и швырнул в меня. К счастью, Антон промахнулся, и четыреста страниц «Дракулы» ударились о стену, а не о мою голову.       — Ну, я, конечно, гиперболизирую, но ты не думал, зачем Лиза тебя в гости пригласила? По-дружески мороженым угостить? Ты ее лицо хотя бы раз видел, когда она на тебя смотрит?       — А что с ее лицом не так? — смутился он, выразительно хмурясь.       — А ничего, да только смотрит она на тебя так же, как на меня — фанатки моих высокорейтинговых «пописулек». И не будь ты таким чурбаном в любовных вопросах, я бы уже давно спустил тебя с лестницы, доходчиво объяснив, что близко к Лизке тебя не подпущу. Но ты внезапно оказался таким хорошим парнем, что на пути вашей любви я стоять не буду! — театрально добавил я, сложив руки у сердца.       Меня игнорировали: Антон уже давно погрузился в чтение другого тома.       — Эх… — Я поднялся на ноги и поднял выдворенного с книжной полки «Дракулу». — Вот скажи мне, как человек, настолько легко увлекающийся чтением, может так издеваться над книгами?       — Я издевался не над книгой, а над тобой.       — ТЫ ШВЫРНУЛ ЕЕ! — внезапно крикнул я.       Антон оторвал глаза от страницы и взглянул на меня с прищуром. Он думал. Я практически слышал, как в его голове со скрежетом крутились шестеренки мыслительного процесса.       — У тебя нет друзей, — наконец изрек он.       — Что? — неестественно высоким голосом скрипнул я, моментально переключаясь на поднятую книгу.       — Ты первый человек, кто так эмоционально переживает из-за книг, но не тревожится из-за всего остального. Никто, кроме тебя, не терпел мои удары…       — Часто бьешь людей?       — Бывает, — вновь пожал плечами он, словно говорил о погоде.       — Может, стоит держать себя в рамках и не давать малознакомым мужчинам по шарам?       Откровенно говоря, я его слегка приревновал в тот момент: я-то думал, что я особенный и лупит он только меня…       — Не в этом дело. Если бы ты был вспыльчивым, то взрывался бы после каждого удара. А ты перешел на крик, когда я бросил книгу. Значит, книги для тебя дороже всего, дороже себя самого в каком-то смысле. В детстве друзей у тебя не было, и их заменяли книги. И-и судя по твоему взгляду и выражению лица, я распинаюсь впустую: ты понял все и без моих пояснений, как только услышал сказанное. Снова переведешь стрелки на меня?       Я молчал. Он все испортил. Только я придумал «Рассказывая все это, ты так стараешься меня впечатлить…», но тут прозвучала его последняя фраза, и я окончательно потерялся в этом разговоре.       Кажется, пока я все обдумывал, прошло достаточно много времени. Его нахмуренные брови теперь были вопросительно подняты: он явно ждал от меня хоть какого-нибудь ответа, а я не мог ничего придумать. Ломано улыбнувшись ни к месту ни ко времени, я положил книгу на край стола и вышел из комнаты, но Антон снова последовал за мной. В районе ванной комнаты он меня настиг и замер в дверях, наблюдая, как я умываюсь.       — Я тебя сломал, да? — самоуверенно озвучил он.       — Сам об этом подумал…       — Мне уйти?       — Нет, — честно ответил я, пару секунд потупив взор. — Нет. Если хочешь, конечно. Можешь приходить и читать книги, когда заблагорассудится.       — Потому что… — и он замолчал, многозначительно глянув на меня.       — Потому что мне в голову, благодаря тебе, пришел самый витиеватый сюжет, какой только можно было придумать!