Совсем не мечта!

      — Так, — скомандовала Лиза, только-только переступив порог моей квартиры со вздувшимся рюкзаком за спиной, — пока я здесь, не смейте миловаться! Ведите себя как обычные друзья! Не нужно мне напоминать о том ужасе, что я видела утром! — Она наклонилась, чтобы развязать шнурки, и, кажется, я слышал ее повторяющийся шепот «Боже мой… Боже мой…» Не удивлен, что она все еще не в себе: все-таки день закончиться не успел; для меня же он тянулся будто неделя… Лиза надела тапки и удивленно заозиралась. — А Антон-то где?       — В ванной. Должен скоро выйти.       Вдвоем мы дошли до кухни, и Лиза бросила тяжелый рюкзак на барный стул, усаживаясь на соседний.       — Не много ли вещей для единичной ночевки? — спросил я, начиная подогревать макароны с сосисками всем на ужин.       — В самый раз! Буду лежать на кровати, смотреть на планшете сериальчик да трескать что-нибудь!.. Что-нибудь, что у тебя есть… — строя глазки, добавила она.       — Все это, разумеется, очень мило, но ты ошиблась по поводу кровати: ты будешь спать на диване.       — Почему это? — вздернула нос Лиза. — Я всегда во время ночевок у тебя сплю на кровати.       — Да, когда дома только я и ты. Но сегодня здесь Антон, и он не будет спать на диване.       — А вместе с ним на удобной мягчайшей кровати будешь, конечно же, спать ты, — недовольно закончила мою мысль Лизка.       — Ну да. Не тебя же рядом с ним положить, — ухмыльнулся я, наслаждаясь запахом еды и тихим шкварчанием масла.       — Так спали бы вместе на диване.       — Диван не рассчитан на дво…       — Давай решим все как в детстве! — зажглась идеей Лиза, спрыгивая со стула и залезая в холодильник с головой. — «Я никогда», ну же! — Она вынырнула из холода с кетчупом, горчицей и майонезом в руках.       Дверь ванной открылась, и к нам подошел Антон, промокающий волосы белым махровым полотенцем. Надписи на его лице полностью так и не оттерлись, и, бросив на Антона беглый взгляд, Лиза замерла. Тех нескольких секунд, пока она молчала, хватило, чтобы вогнать Антона в краску.       — А ты в курсе, что именно это слово на букву «П» по-другому пишется?.. — деликатно спросила она меня. — Не через «е»…       — Что?.. Это не я писал! — Я раздраженно дернул рукой и чуть не уронил сковороду. Очередной всплеск моей неловкости вызвал у Антона легкую улыбку, и он занял барный стул рядом с Лизиным рюкзаком, уже не такой пристыженный.       — Я подумала, что это часть ваших странных «игр». Боже мой… — затихающе пробормотала она, утыкаясь глазами в пол. Чтобы хоть немного ее отвлечь, Антон ткнул пальцем в разнообразие соусов в ее руках.       — Для чего тебе все это?       Лиза встрепенулась, словно ее спросили, какой подарок она хочет на день рождения: на ее губах плясала широчайшая улыбка, а глаза сияли от восторга.       — Мы будем играть в «Я никогда», — счастливо поведала она.       — Я не соглашался, вообще-то…       — Мы будем играть в «Я никогда», — повторила Лиза Антону, игнорируя мои протесты. — И будем все, иначе не интересно! Смысл в том, чтобы говорить «Я никогда не делал того-то» — и называть то, что другой игрок точно делал. Если ты угадываешь, что он делал, но не делал ты, то у этого игрока отнимается одна «жизнь» из пяти. Когда кончаются все «жизни», игрок проигрывает и выпивает стакан вот этой бурды, — озвучила Лиза свою самую любимую часть правил и потрясла перед лицом Антона набранными соусами.       — Кажется, я понял, — заинтересованно произнес он. — То есть моя цель как игрока — заставить всех остальных выпить «коктейль», чтобы остаться единственным победителем, так? — Лиза с хихиканьем кивнула, схватила из сушилки три стакана и начала выдавливать в них порционно кетчуп, горчицу и майонез. — А что получает победитель? Как-то несерьезно, что он просто не будет пить эту жижу.       Я заглянул Лизе через плечо: она заполнила один стакан целиком, планируя сделать то же с другими двумя.       — Эй! Такими темпами проигравшие загремят в больницу с пищевым отравлением! Разлей из первого стакана по остальным — и хватит!       С совершенно кислой миной Лиза все же подчинилась, продолжая беседу с Антоном:       — На кону кровать!       — Это как?       — Победитель будет спать в постели, а проигравший или проигравшие — на диване.       — На узком диване, тесно прижимаясь, наедине… — всерьез задумался Антон, поглядывая на меня. Я со скепсисом взглянул на него. — Так уж и быть, буду биться за кровать.       — Спасибо! — кивнул я, заметно расслабившись. Вдвоем победить Лизку будет легко. — Играем до еды?.. А то в прошлый раз весь ужин пошел насмарку…       — А из чего тогда был напиток проигравшего, то бишь твой? — ехидно спросила Лиза.       — Помню молоко и жир со сковородки… — поморщился я, а за мной и Антон, приглушенно смеясь.       — Играем на полу, по традиции! — распорядилась Лиза, закончив приготовления бледно-оранжевой жижи. Из кухонного ящика она по-хозяйски набрала пятнадцать маленьких круглых подставок для посуды, которых, по стечению обстоятельств, там осталось еще примерно столько же. Когда мы с Антоном уселись на вполне удобный паркет, Лиза поставила в центре три стакана и села сама. От каждого стакана к ближайшему игроку тянулась дорожка из пяти подставок. — Когда теряете «жизнь», убираете одну поставку, сокращая путь до своего стакана. Играем честно: правда, правда и ничего кроме правды. Кто будет пойман на лжи, выпьет все три стакана в качестве дисквалификации. Я начинаю, так как вы в союзе. Ита-а-ак, — коварно затянула она, с прищуром поглядывая то на Антона, то на меня. — Я никогда… не спала с мужчиной! — Пришедшая ей на ум мысль сперва ее рассмешила, а потом расстроила, однако настроение Лизы вернулось, когда мы с Антоном смущенно убрали по одной подставке: пусть и ненадолго, но она лидировала. — Отлично. Следующий Антон, раз он новичок.       Антон кивнул и призадумался, крутя в пальцах выбывшую подставку.       — Я никогда не имел родных братьев или сестер, — наконец сказал он.       Я понимаю, каков был его расчет: он знает, что у Лизы есть младшая сестра, а уточнил степень родства, чтобы не рыть яму мне. Но подставку отложила не только Лизка… Антон изумленно посмотрел на меня, словно я утаил от него грязное прошлое.       — У меня есть старший брат, — пояснил я, сгибая резиновый кружок пополам. Антон отвел взгляд на прихожую, в его голове роились вопросы, которые было бы слишком неуместно задавать сейчас, и я с радостью сменил тему: — Моя очередь же? Я… никогда… не носил платье.       — Это нечестно, — пробурчала Лизка, пряча еще одну подставку.       — Ну что поделать, это жестокая игра. Антон пока побеждает…       Но тут пальцы мальчишки медленно легли на его четвертую подставку и повезли ее по скользкому полу подальше от стаканов. У меня непроизвольно раскрылся рот. Антон… когда-то надевал платье?.. Фантазия расправила крылья, рисуя перед моим взором его сияющий образ: обольстительно краснея и пряча глаза, Антон приподнимал пышный подол голубого бального платья; оголенные плечи дрожали от стыда и флера возбуждения…       — На такое я бы посмотрел… — случайно вслух подумал я.       — Так! — прикрикнула Лиза. — Я же сказала: не нежничать у меня на глазах! Займетесь этими странностями завтра, когда я уеду!.. Я никогда… не имела домашних животных! — У меня вместо трех поставок осталось две. — Надо же, я думала у Антона кто-нибудь да жил из питомцев… Почему у тебя никогда не было животных?       — Я просто ждал идеального питомца, — усмехнулся Антон в мою сторону. Подтекста в ответе Лиза не усмотрела и, пожав плечами, передала эстафету ему. — Я никогда не целовался с девушками, — сказал он, глядя мне в глаза. В его взгляде читалась саднящая печаль, и она лишь усилилась, когда я убрал свою предпоследнюю подставку. Он всегда будет чувствовать себя так ужасно из-за этого?.. Я ведь ничего не могу поделать с прошлым, но и видеть его грусть вновь и вновь не способен… — Ты ничего не забыла? — вдруг спросил Антон, не глядя на Лизку.       Кузина зарделась как маков цвет и вскочила на ноги, чуть не сбив рукавом все три стакана.       — От-откуда ты знаешь?! — вскричала она.       — Я люблю в школе почитать книги на «черной лестнице» — в одиночестве. Вы были пролетом ниже, и я случайно вас увидел, — безэмоциональным тоном поведал Антон.       — Лиза… — не поверил я своим ушам. — Ты…тебе…что ли…       — Не надумывай лишнего! — огрызнулась Лизка, плюхаясь на попу и отбрасывая щелчком одну из своих подставок. — Я не такая, как ты… Мы всего лишь… учились, как правильно… А кто подглядывает, тот извращенец!.. Марк, не спи, твоя очередь!       Я вздрогнул и судорожно начал думать, как бы превратить две Лизиных подставки в одну, но из головы никак не удавалось выкинуть кузину, целующуюся с подругой на школьной лестнице… кажется, еще вчера я играл с ней плюшевыми игрушками, а теперь она… экспериментирует?..       — Марк! — гаркнула она, и я выпалил:       — Я никогда не рождался в 2000-х!       — Ну отлично, — фыркнул Антон, убирая и свою подставку тоже. — Наш союз распался? Мог бы предупредить об изменении курса внешней политики.       — Извини, я не подумал…       У меня и Лизы осталось по одной подставке, у Антона — две. Но сейчас Лизин ход… Спародировав позу «Мыслителя», она перебирала в голове варианты, мечтая убить двух зайцев одним выстрелом: и меня лишить последней «жизни», и ослабить Антона. С любыми другими людьми игра была бы незатейливой, легкой и веселой; я же умудрился найти единственных двоих, способных превратить невинную забаву «Я никогда» в настоящее сражение логиков и стратегов!       — Я никогда… — вдумчиво начала Лиза, и в моих ушах раздалась тревожная барабанная дробь, — не видела откровенные сны с участием мужчин. — Ни я, ни Антон не двинулись, и Лиза, недоумевая, нахмурилась. — Серьезно?.. Я думала, что раз вы такие, то что-то да было, хотя бы однажды… Блин…       Настал черед Антона. Он уже точно знал, что сказать, и смотрел на Лизу как победитель на проигравшего.       — Я никогда не видел нечто такое, с чем было бы потом трудно смириться, — заранее торжествуя, произнес он.       — Я не буду убирать свою последнюю подставку, — хмыкнула Лиза. — Если бы я не могла смириться с увиденным, то не сидела бы сейчас здесь. Так что мимо!       — Не мимо, — поправил ее я, забирая свой стакан и передвигая на его место «павшую» подставку. Я смотрел на тошнотворную массу так, словно готовился пить все воспоминания, которые хотел бы забыть… Но набрав побольше воздуха в грудь для храбрости, я зажмурился и выпил все. Жижи в стакане было на один приличный глоток. Она жгла язык, разъедала небо, да так сильно, что у меня заслезились глаза. Прикрывая рот кулаком, я после третьей попытки смог-таки проглотить это и закашлялся, желая сейчас только одного — воды. — Пить… можно?.. — меж хрипов спросил я.       — Ты уже свою порцию хлебнул, так что, думаю, да, — покривилась Лиза. После моей красочной реакции она боялась проиграть еще больше.       Я бегом подорвался к барной стойке и с горла отпил из графина. Вода уняла пожар, разыгравшийся в моем рту, и лишь когда я вернулся на свое место, игра продолжилась, разве что теперь мне была отведена роль болельщика или зрителя.       — Марк выбыл, значит, сейчас мой ход, — рассудила Лиза. — Я никогда… не целовала Марка в губы, — с заметным осадком оскорбленности припомнила она сцену в кинотеатре.       Антон отбросил одну подставку. 1:1. Его ход…       — Ты ведь понимаешь, что уже проиграла? — спросил он, окончательно деморализуя Лизку. — Я никогда не был девочкой. Шах и мат. Пей.       В тот момент мне было жалко Лизу. Хотелось укрыть ее большими крыльями, как матушка-гусыня, и ругать Антона за то, что по его вине у моей двоюродной сестренки такое потерянное выражение лица. С другой же стороны, в неожиданной твердости Антона я увидел красивый, в чем-то даже романтичный жест: он отомстил за меня… и это бы имело смысл, если бы он сам случайно не заставил меня хлебнуть жижи… Вне зависимости от моих чувств и желаний, спор есть спор, и договоренность нарушать никто не хотел. Лиза поднесла стакан к губам и начала пить жгучую бурду маленькими глоточками. Большой просчет! Так она только растянула свои мучения, и пока не осушила стакан, мычала в стекло и хаотично размахивала свободной рукой, точно отгоняя комаров. Лизка сделала последний глоток, и ее передернуло так, что стакан чуть не выскользнул из ее пальцев.       — Ой… — простонала она. — Лучше бы я вас еще раз увидела… чем это пить…       — Ну, — хлопнул я в ладоши, — вот мы и определились. Лиза — твой диван. Раз мы закончили, давайте уже есть, пока все не остыло…       Я успел встать, когда Антон поднял свой стакан.       — Так будет честно, правда? — уже все для себя решив, молвил он, нюхая «коктейль». — Все ведь пили… — Не морщась, не жмурясь и не ерничая, как мы с Лизкой, Антон спокойно выпил все. Проведя пальцем по окрасившейся в бежевый цвет стенке стакана и облизав его, Антон пожал плечами: — На вкус ничего особенного. С мясом сочеталось бы.       — У нас на ужин макароны с сосисками, — все еще пребывая в легком шоке, сказал я. — Можешь приготовить себе еще этой смеси и использовать как соус.       Так он и сделал…       Невероятный мальчишка…