Совсем не мечта!

      Солнце шпарило через широкое окно, и мои ноги, лишь частично скрытые черными полиэстеровыми шортами, уже горели. Но поделать что-то с этим я не мог — не из электрички же выпрыгивать навстречу прохладному ветерку, верно?       Вагон был полон. Слева, у окна сидел Антон, увлеченно любуясь весьма однотипным, хоть и живописным пейзажем; напротив нас, тоже у окна, расположилась Лиза, уткнувшаяся носом в мобильник. Время от времени она отрывалась от приложений лишь для того, чтобы поворчать на солнечные блики, мешающие разглядеть тот или иной элемент игры. Вокруг шумели люди, их разговоры не смог перегрохотать даже стук колес. Рядом со мной сидела деловитая старушка с рассадой, объясняющая незнакомой пожилой супружеской паре, занявшей места рядом с Лизой, что-то о помидорах и огурцах. Беседа была до того скучна, что подслушивать ее абсолютно не было желания. Погружаясь в свои мысли, я излишне увлекся, и яркий, жарящий свет солнца в реальности заменили блеклые серые лучи моей памяти, покрытой толстым слоем пыли. Давненько я не заглядывал туда… Напротив меня на абсолютно пустой скамейке возле окна сидел недовольный заспанный мальчишка. Из-под наполовину расстегнутой темно-синей осенней куртки высовывался черно-серый свитер, колючий даже на вид. Ребенок качал ногами, обутыми в коричневые резиновые сапоги, водил по запотевшему стеклу маленьким тонким пальцем, пытаясь нарисовать хоть сколько-нибудь приемлемого кота. Ничего не получалось, и он с еще большим раздражением откинулся на спинку деревянного сиденья.       — Я что говорила о облокачивании? — спросила строгая женщина, сидящая напротив него. Одета она была в общих чертах так же — как и мужчина рядом с ней, погруженный в разгадывание судоку из газеты, раздаваемой бесплатно в метро.       Мальчик отодвинулся от спинки, и его волнистые каштановые волосы, выбивающиеся из-под шапки, больше не касались лакированного кое-как дерева.       — «Не прислоняться: мало ли какие люди о спинку терлись», — уныло повторил ребенок уже вызубренные предупреждения.       Женщина удовлетворенно кивнула и продолжила смотреть в окно.       — Мам, — окликнул ее мальчик, — может, поговорим?..       — Тут люди вокруг: поговорим, когда приедем в лес.       — Когда приедем в лес, вы будете грибы искать — не до разговоров…       Она ничего не ответила сыну, продолжая следить за мелькающими по ту сторону толстого мутного стекла одноэтажными домиками. Мальчик тяжело вздохнул и опустил глаза под сидение, занятое родителями. За их ногами на полу почти без движений лежал бело-рыжий пес. Колли поднял с белоснежных лап свой длинный светло-оранжевый нос и взглянул на мальчишку так, словно разделял и желание побеседовать, и досаду от невозможности это сделать. Стараясь действовать как можно незаметнее, мальчик потянулся ногой к собаке, чтобы коснуться его лапы хотя бы носком резинового сапога…       — Сядь прямо, — одернула его мать, и ребенок послушался.       Пес какое-то время еще смотрел на него, точно говоря: «Эх, ты… даже ногой погладить меня не хочешь…» — и положил морду обратно на лапы, печально отворачиваясь…       Солнце снова резало глаза и шпарило кожу. Я согнулся и заглянул под свое сидение.       — Что такое? — спросил Антон, наклоняясь вместе со мной. — Что-то уронил?       — Нет, — улыбнулся я пустой, социальной улыбкой, и мы вместе сели прямо.       — Но ты же не просто так туда посмотрел.       — Да, — вздохнул я. — Но, к сожалению, там никого…       Совсем чуть-чуть мы сидели молча, касаясь друг друга плечами. Но тут колено Антона намеренно задело мое, и я поднял на него глаза.       — Хочешь поговорить о чем-нибудь? — тихо спросил он.       Сам того не заметив, я бегло огляделся, будто забыл, сколько народа вокруг.       — Тут же люди кругом…       — Ну да, и что? — не понял он.       — Они… услышат…       — И? Теперь не разговаривать совсем, что ли? Мы этих людей никогда больше в нашей жизни не увидим. Какая разница?       Я задумался с расцветающей улыбкой на губах. А действительно… Какая, к черту, разница?..       — И о чем тебе бы хотелось поговорить? — воодушевленно осведомился я.       Антон ухватил меня под руку и мягко опустился виском на мое плечо. Лиза на секунду вынырнула из игры, и мобильный телефон, направленный на нас с Антоном, издал звук, характерный для фотоаппарата. Я с осуждением взглянул на развеселившуюся кузину, задорно показывающую мне язык.       — Мне потом фото скинь, — попросил Антон.       — Да без проблем, — отозвалась Лизка, вновь теряясь в виртуальности.       — Ты, надеюсь, не расстроен из-за платья? — осторожно спросил Антон, закрывая глаза, как если бы он решил вздремнуть в дороге прямо на моем плече.       — Нет, что ты! Я могу подождать, это не проблема.       — Просто у меня есть одна грандиозная идейка, как слегка улучшить твою фантазию, но для этого придется чуть-чуть потерпеть… — заинтриговал меня еще больше Антон.       «Грандиозное» — нечасто от него можно услышать такой броский эпитет. Значит, готовится что-то воистину необычное, и ради подобного я готов подождать… Я повернул голову к окну и положил подбородок на макушку Антона. Да, из-за него, цепляющегося за меня так же, как и во сне — каждую совместно проведенную ночь, мне становилось еще жарче, но подобные скоротечные моменты близости того, однозначно, стоили.       — Удивительно, что Лиза уговорила тебя поехать на пляж, — продолжил он. — Правда, когда ты написал в СМС что-то вроде: «Надень шорты — день будет жарким!» — я, признаться, подумал немного иное…       Мы беззвучно посмеялись, чувствуя телом сотрясания друг друга.       — Извини, если разочаровал, — ответил я, свободной рукой тщетно разминая затекшую шею: все-таки сидеть так, чтобы битый час, а то и больше, не касаться спинки сидения, не слишком удобно…       — Не сказал бы, что испытал разочарование. Все-таки возможность увидеть друг друга в настолько не обыденной обстановке… необычайно интересна.       Я совершенно полностью был с ним согласен, но ничего произнести так и не сумел. Краем глаза я заметил, как пожилая супружеская пара, бросив на нас неодобрительный взгляд, начала о чем-то шуршаще перешептываться. «О чем-то» — понятно, о чем!.. В моей похолодевшей груди все болезненно сжалось от желания заставить Антона сесть прямо, не жаться ко мне или хотя бы замолчать и сделать вид, что он всего лишь заснул… Откуда это?.. Почему мнение незнакомых людей мне важнее, чем комфорт человека, за которого я палец готов отдать на отсечение, если не целую руку? Какое мне дело до того, кто меня и за что осуждает? Какое право они вообще имеют меня осуждать?.. В эти наполненные гнетущими размышлениями минуты я в полной мере ощутил себя самым настоящим трусом. Тогда, в кинотеатре, Антон не испугался толпы, не постеснялся знакомых, а просто взял и поцеловал меня, чтобы выгородить, защитить от нападок Лизы и Дины. От меня сейчас не требуется совершать такие подвиги, но мне страшно даже просто позволить ему и дальше облокачиваться на меня. «Не дай Бог, кто-то подумает, что нас с ним связывают ТАКИЕ отношения!..» Да, они связывают… И что?.. Почему только внутри своей головы я могу так спокойно с этим соглашаться?.. Я когда-нибудь смогу стать сильнее чужого мнения?.. Хоть когда-нибудь буду настоящей опорой для него?..

***

      Разъедающие все нутро насквозь мысли не оставляли меня и на заполненной садоводами платформе, и в душном вонючем автобусе. Только когда мы втроем покинули пропитавшийся выхлопным газом салон и ступили на пыльную прогретую летним солнцем желтую дорогу, на сердце у меня заметно полегчало. Чем больше я отдалялся от людей и цивилизации, тем лучше чувствовал себя. Снова мог дышать полной грудью, совсем как в своей квартире, заперевшись от внешнего мира в своем собственном уютном мирке, лишенном критики и связанных с ней переживаний. Только здесь шумели вокруг деревья, щебетали птицы, лаяла собака, охраняющая вместе с парочкой крепких мужчин главную дорогу в СНТ. Обойдя полосатый металлический шлагбаум, мы браво зашагали вниз, с холма, поднимая подошвами облака пыли. Лиза чуть ли не вприпрыжку торопилась впереди нас, придерживая обеими руками лямки небольшого рюкзака. Ее сандалии не были достаточной защитой от пыли с дороги, так что Лизкины стопы уже потемнели, как и наши с Антоном летние кроссовки. Бодрящий прохладой ветер раздувал цветастую блузу кузины, мою темно-серую футболку и странную для меня светлую рубашку Антона с короткими рукавами. Не помню ни единого раза, когда бы я видел его в чем-то другом: он всегда или голый, или в какой-нибудь рубашке. Прямо фетиш на пуговицы.       — Не хочу жаловаться, — заговорил он, пряча руки в глубокие карманы длинных бежевых шортов, — но не слишком ли далеко мы уехали лишь для того, чтобы сходить на пляж?..       — Это сюрприз, — ответил я, силой вытаскивая его левую руку из кармана и сплетая наши пальцы. На дороге, кроме нас, никого не было, так что проявление нежности вне дома сейчас далось мне легко. — Потерпи совсем чуть-чуть.       Лиза свернула с главной дороги налево, и мы пошли за ней. Я и запамятовал, что поворот нужно делать здесь. Собственно, год прошел, чему удивляться…       Свернув, мы оказались в окружении двухэтажных дачных домов. Лиза подбежала к высокому металлическому забору невзрачного серого цвета и запрыгала на месте, как будто очень сильно хотела в туалет. Антон с удивлением смотрел то на нее, то на меня, то на забор. Подойдя к незаметной на фоне ограждения двери, выделяющейся, разве что, только ручкой да замочной скважиной, я снял с шеи цепочку с несколькими ключами на ней и отворил дверь. Лиза рванула во двор первой, двинув меня дверью по лбу. С обычной неловкой улыбкой потирая ушиб, я пропустил Антона вперед и закрыл за нами поворотный замок.       Узенькая дорожка, выложенная изгибистыми плитками, в окружении грядок с ягодными кустиками и всевозможными цветами, вела к широким бетонным ступеням небольшого двухэтажного дома. Светло-салатная фактурная штукатурка гармонировала с растущими вокруг широколиственными и хвойными деревьями. Под темно-красным козырьком, накрывающим все крыльцо, спасалась от палящего зноя Лиза: обежав круглый столик, она без сил рухнула в плетеное кресло и делилась непонятно с кем своим желанием хоть что-нибудь попить. На нас с Антоном глядели пять темных окон: два на первом этаже — каждое со своей стороны от темно-коричневой металлической двери, и три на втором. Левее от дома, посреди моря зелени стояло нечто вроде сарайчика, сделанного целиком из ДСП, где за достаточно ненадежной светлой дверью прятались дешевые велосипеды (потому и дешевые, что дверь ненадежна), строительные инструменты и различный хлам.       Антон оглядывался по сторонам так, словно впервые видел природу.       — Ты же… выезжал когда-нибудь за город, верно? — осторожно спросил я, и Антон с хмыканьем улыбнулся:       — Разумеется. Но у нас нет загородного дома. В последние годы отец старается держаться как можно ближе к городам из-за Паши: у него маниакальная склонность прыгать со скал в воду, спускаться в овраги, влезать на десятиметровые деревья и тестировать хлипкие тарзанки — отец боится, как бы он не убился из-за своих адреналиновых хобби.       Мы поднялись на крыльцо, и я уже другим ключом открыл входную дверь. Лиза по-царски махнула рукой:       — Я не в состоянии встать… Принесите мне чего-нибудь…       — Чего, например? — кивнул ей я. — Воды из-под крана? В этом доме никто не ночевал месяцами, тут нет еды. Я сперва должен буду съездить в супермаркет в близлежащий городок. А ты пока пей сок из своего рюкзака.       — Но я же его для пляжа припасла, — по-детски надула губки Лиза.       — Куплю тебе новый.       Моего обещания ей вполне хватило, чтобы практически выпотрошить рюкзак на столе и выискать маленькую коробочку сока. Вынув трубочку из полиэтилена, она продырявила коробку как-то уж слишком жестоко, со злодейским блеском в глазах.       — Я тогда поеду прямо сейчас, а дом тебе покажет Лиза, — сказал я Антону, пряча цепочку с ключами обратно под футболку.       — А на чем ты поедешь?       — На велосипеде. Тут недалеко, и так действительно проще, чем возвращаться на автобусную остановку…       — А с тобой нельзя? — как можно тише спросил Антон, будто от громкости его голоса зависела и степень его «наглости» в моих глазах.       — Если тебе подойдет материн велосипед по росту, то почему бы и нет. Лиза, ты пое…       Мне не было смысла договаривать: все было понятно и без слов. Присосавшись к пластиковой белой трубочке, Лизка развалилась в кресле, а сок покоился на ее вздымающейся от дыхания груди. Не уверен даже, слышала ли она меня, разморенная жарой и долгим скучнейшим путешествием.       — Так, понятно, поедем только мы… Лиза, ты за домом сможешь присмотреть, или мне его закрывать на ключ?       Она на десять сантиметров оторвала кисть от подлокотника, чтобы сделать неясный жест, то ли обозначающий согласие, то ли посылающий меня куда подальше.       — Если я закрою, ты останешься без туалета.       — Я присмотрю! — наконец определилась она.

***

      С пока что пустыми рюкзаками, позаимствованными из дома, мы с Антоном катили тележку по заполненному прохладой залу супермаркета. Периодически останавливаясь перед полками, мы обсуждали, что брать и для чего, и мой мозг, уставший от жары и непривычно большого количества физической активности, все больше захлебывался блаженством. В заполненной туманом голове пульсировала всего одна повторяющаяся раз за разом мысль… «А я бы вполне мог так жить…» Я наблюдал за тем, как Антон со сосредоточенностью химика сравнивал списки ингредиентов с двух упаковок различных макарон, как придирчиво выбирал печенье, и мои челюсти сводило от навязчивой улыбки. Не по причине его неуместной серьезности, хотя и это веселило. Я чувствовал себя поистине счастливым из-за того, что в этот самый момент мы выглядели одной семьей: словно вместе уже впечатляющее количество лет, так что успели не просто привыкнуть друг к другу, но и найти раздражающие черты, дабы отпускать по поводу них саркастичные комментарии и тем самым добавлять в совместную жизнь щепотку остроты.       В итоге мы напокупали столько всего, что молнии на рюкзаках едва застегнулись. Ехать на велосипедах обратно было мучительно тяжело — с таким-то многокиллограмовым балластом за плечами! Благо, путь пролегал по тенистой дороге, и нас не мучила жара. На полпути мы остановились на привал. Рюкзаки упали на мягчайший влажный мох, велосипеды — рядом. Наслаждаясь сыростью и отсутствием зноя, мы сидели на сыром мху, не боясь испачкать или намочить одежду. Над головой долбил дерево дятел, которого преданно скрывала подсвеченная солнечными лучами листва; где-то неподалеку журчал мелкий ручей. Я глубоко вдохнул, позволяя лесной свежести проникнуть в каждую клеточку моего тела, и ощутил себя снова ребенком, приехавшим отдохнуть от людей и проблем на природе. Только в этот раз у меня наконец-то был друг, с которым можно было бы разделить эти минуты спокойствия, пусть он сам наотрез и отказывается признавать во мне друга.       — Жаль, что ты мне не сказал, куда мы едем, — произнес Антон, с каким-то маньяческим блеском в глазах поглядывая на близрастущее дерево. Этот его таинственный взгляд напомнил мне Лизу, жесточайше «закалывающую» трубочкой коробку сока. — У меня имеется одна… крайне неординарная фантазия, и это — идеальное место для ее реализации. Только подальше бы от дороги…       — Хочешь… заняться сексом в лесу? — вполне очевидное предположил я.       — Да, но это не сама фантазия, не ее суть. Там… в другом дело… — туманно ответил он, только сейчас оставляя дерево в покое.       Я призадумался.       — Секс на дереве?..       — Нет, — рассмеялся Антон. — Для тебя бы такой опыт стал фатальным!       — Это точно… Тогда что это? — с улыбкой не сдавался я.       — Я не могу тебе сказать.       — Но мы можем это сделать сейчас? Раз мы уже почти что в лесу…       — К сожалению, нет, — вздохнул Антон, обнимая колени. — Для задуманного мне нужны… кое-какие аксессуары. А я их еще не прикупил.       — Ты… меня пугаешь… — признался я, не отводя взгляд от его красивого самодовольного лица.       — Удивил, — сардонически усмехнулся он. — Ты всего боишься. Но ведь я ни разу не сделал то, что тебе совершенно бы не понравилось. Так ведь?       Так. Но я промолчал. На этот раз просто потому, что это был риторический вопрос: Антон и так явно был в курсе того, насколько он прав.       — Сперва платье, теперь — лес… Слишком много сексуальных фантазий, которых приходится ждать, мучаясь от извечного вопроса: «Господи, что же он такое задумал?!»       — Мы ведь сегодня пойдем на пляж? — внезапно узнал Антон, на самом деле ничуть не меняя тему.       — Да, как только поедим и немного отдохнем.       Он улыбнулся. В самом начале нашего знакомства от этой улыбки у меня бы кровь стыла в жилах, но теперь, когда я, кажется, заразился его тягой к новому и неизведанному, она сулила мне яркие эмоции и неповторимые ощущения…