Совсем не мечта!

      — Как тебе вообще такое в голову пришло? — ошеломленно спросил я. — Я что, похож на человека, который будет заводить интрижки?       — Почем мне знать? — сердито буркнул Антон, пойманный на оплошности. — Это мои первые отношения: я в принципе не могу знать, кто и на что способен…       Справа от нашей драмы, разыгравшейся за столом, послышался хруст, и мы с Антоном сардонически медленно повернули головы в сторону шума.       — Извините, — прыснула Лизка с миской попкорна в руках. — Я думала, что вышла новая серия моего любимого сериала, но, к сожалению, нет, поэтому, раз уж попкорн уже ссыпан из упаковки в тарелку, посмотрю, чем ваша сцена закончится.       — Не «в тарелку», а «в миску», — по привычке поправил ее я, отходя от стойки к настенному кухонному шкафу. Стоило открыть одну его дверцу, как с полки прямо мне на голову плюхнулся припасенный пакет попкорна, и Лизка залилась смехом со случайными похрюкиваниями. — Мило, — фыркнул я, закрывая шкаф и поднимая с пола пакет. — И как достала до верха, чтобы так его положить!       — Я вставала на табуретку, — жизнерадостно поделилась она, подходя к столу и присаживаясь по правую руку от Антона. — Будешь? — улыбнулась Лиза и пододвинула к нему миску.       — Спасибо, — непривычно радостно отозвался мальчишка и разделил с ней угощение.       — А вы здорово ладите в последнее время, — заметил я под шум пересыпающегося в еще одну прозрачную глубокую миску соленого попкорна.       — Да, мы неплохо сдружились, — просияла Лизка, неловко толкая Антона в плечо так, что его барный стул покачнулся. — Слово за слово, и оказалось, что ваши извращенные забавы — не помеха нашей дружбе.       Услышав эти слова, Антон ухмыльнулся с поднесенной ко рту закуской, и я практически увидел, какие пошлые картины замелькали в его памяти.       — И как вы проводите время вместе?       — Гуляем, — пожала плечами Лиза, — ходим по магазинам, болтаем, пробуем всякое разное из еды. В последний раз посетили фудтрак, про который нашли в сети множество положительных отзывов. У них и правда очень сносные сэндвичи!.. Мы бы принесли и тебе, — опомнилась Лиза, — но, если честно, забыли про тебя.       — И ты считаешь, что такая формулировка меня «утешит»? — с нескромным смешком спросил я.       — Нет, мне все равно, — честно ответила она. — Я хотела мягко подвести тебя к предложению как-нибудь погулять всем вместе. Все-таки лето на дворе. В самом разгаре! А ты в четырех стенах. Не дело!       — Она права, — поддакнул Антон, запуская руку теперь уже в мою миску с попкорном.       — Еще бы ты не согласился со своей подружкой, — хмыкнул я. — И какие предложения? Бесцельно блуждать по городу как-то не очень хочется, пусть и в компании.       — На пляж бы, — мечтательно вздохнула Лиза. Состроив подозрительно задумчивую мину, она протянула руку к моей миске, и я резко отодвинул ее в сторону Антона. — Почему мне нельзя? — сощурилась Лиза.       — У тебя точно такой же попкорн! Ешь свой! — повторил я заученную еще в далеком детстве фразу.       — Значит, ты так и не поборол свой бзик «Каждый должен есть из своей миски!», — с видом ученого кивнула она, — но позволяешь брать у тебя попкорн ему.       — Ему… можно… — растерялся я. А ведь и правда, я не люблю, когда кто-то сует руки в мою еду. Не из-за микробов — просто не люблю. Ненавижу есть, не поделив все сразу: я окажусь самым учтивым и в итоге получу меньше остальных, уступая из вежливости. Когда Лиза потянулась к миске, я отдернул ее моментально, не особо задумываясь над тем, что делаю. Но рука Антона ощущалась… точно моя…       Я не сразу обратил внимание на то, что все это время сверлил Антона невидящим взглядом.       — Если хочешь, я буду брать у Лизы, — произнес он тихо, будто смущенно.       — Нет, наоборот. Я хочу делиться с тобой.       Антон улыбнулся мне так, словно я подарил ему обручальное кольцо, и его неуместная восторженность заразила и меня. Мы стояли над миской попкорна и глупо улыбались друг другу, совсем позабыв о тех серьезных вещах, что зареклись обсудить, покидая Александру.       — Мда, — крякнула Лиза, оставляя свой стул и направляясь обратно в мой «рабочий кабинет», — слишком приторно! Разберитесь с этим, мальчики!       Захлопнулась дверь, и, кажется, на кухне стало не так светло, как было раньше. Это всегда было особой способностью Лизы — делать мир более ярким и приятным местом, и раз Антон к ней потянулся, то не только для меня, а для любого ее друга, нуждающегося в ободрении или заботе.       Когда Антон рассказал о своих подозрениях, я оскорбился. Его недоверие глубоко ранило меня, хотя иного я, по правде говоря, не заслужил: никогда не забуду его лицо на приеме у школьного психолога во время моего жестокого признания… «…не уве­рен, ре­шишь ли ты во­об­ще ме­ня ло­вить, или те­бе бу­дет ин­те­рес­нее пос­мотреть, как я ра­зобь­юсь на ос­колки… Я не знаю, че­го от те­бя ждать…» Он пытался улыбнуться, чтобы замаскировать боль вперемешку с досадой, но не сумел. И в эту прекрасную в своем выражении терзающую его душевную муку я влюбился. Точно так же, как влюбился без памяти в его ранимость, проявившуюся впервые в моих объятиях на диване в «кабинете». В его смущение, расцветшее за минуту до первого поцелуя. В его обжигающую импульсивность, явившую себя в кинотеатре. В его властность и кокетство. В строгость и язвительность. Я влюблялся в него по кускам, и в итоге оказалось, что люблю его целиком…       — Мы бы поругались, если бы Лиза не пришла? — догадался Антон, с нежностью во взгляде оборачиваясь на ныне закрытую дверь в «кабинет».       — Она всегда интуитивно знала, когда, где и кому нужна. Моя «Супер Лиза»…       Я занял стул напротив Антона, и несколько минут мы молча жевали попкорн, мысленно благодаря мою кузину за то, какая она. Чиркнув пальцами по дну своей половины миски, Антон обтряс руки и облокотился на стойку, подбирая слова поточнее.       — Ничего, если я отвлеку тебя от возвышенных мыслей и спрошу про секс?       — У меня не было секса с Александрой! — вспылил я, но Антон помотал головой:       — Тебя понесло вообще не в ту степь, я про другое. — Он умолк, будто оценивая, стоит ли игра свеч. — Мы… уже играли в мою «Красную Шапочку»… попробовали игру в двойников у меня дома… но…       Он закусил губу и поморщился, словно буквально только что упустил идеальное завершение своей мысли и уже не знал, как закончить предложение.       — У тебя есть еще какие-то сценарии в воображаемом списке? — попытался я угадать его задумку.       — Да, и много — ты ужаснешься. Но я сейчас не о том. У тебя «в списке» что-нибудь есть?       Он поднял на меня серьезные заинтригованные глаза, и я окаменел под его взглядом. Это, черт возьми, не тот вопрос, на который получается ответить сходу… Что он вообще хочет от меня услышать? Краткую зарисовку, описание в двух словах, развернутый сценарий?.. Да и какие фантазии вообще уместно рассказывать? Начинать со слабенькой подачи — или огорошить сразу, чтобы он хотя бы примерно представлял, к чему готовиться?..       — А почему ты задаешь такой вопрос? — выиграл я тем самым немного времени на «подумать».       — Не люблю чувствовать себя эгоистом в постели. Если уж мы взялись исполнять сексуальные фантазии, то не только мои. Ну и… мне действительно интересно, какие интимные пристрастия ты запрятал глубоко-глубоко внутри себя.       Я отошел к столешнице, взял графин с водой и начал пить с горла — громко и долго, как верблюд. Надо было потянуть время, чтобы уложить все услышанное в нужные ячейки. Нет… чтобы понять, что отвечать…       Пустой графин дном стукнул о стол.       — И в каком виде я должен представить эти свои фантазии тебе?       — В каком захочешь, разумеется, — ответил Антон. — Твои же фантазии. Если мне нужно что-то сделать, то просто скажи.       — Просто… сказать… вот так прямо…       — Да.       — Хочу тебя в платье, — выпалил я.       — Эм, прости, что? — выдал Антон самую восковую улыбку из всех возможных.       Давать задний ход было уже слишком поздно: даже если я решу отшутиться, Антон не поверит мне и будет рыть носом землю, пока не докопается до истины. К тому же, разве я давеча сегодня не решил рассказывать ему по возможности всю правду?.. Дал слово самому себе — придерживайся его хотя бы день, чтобы окончательно не прослыть тряпкой…       — Когда мы втроем играли в «Я никогда» с тем коктейлем из соусов — помнишь? — ты обмолвился, что надевал платье. И с тех пор меня не покидает навязчивая мысль: что я просто обязан увидеть тебя в нем… Не обязательно именно в том платье, про которое шла речь, но в любом…       Антон выслушал меня и кивнул, чем очень напомнил Александру.       — А ты хочешь всего лишь увидеть меня в платье?.. Или что-нибудь сделать, пока я так одет? — с очевидным намеком уточнил Антон.       — Когда-то мне важно было только увидеть. Но со временем это желание перевоплотилось, став очень… нескромным.       Первые секунды Антон выглядел воистину взбудораженным, как вдруг случайная, но чрезвычайно въедливая мысль смыла с его лица улыбку.       — Ты хочешь увидеть меня в платье, чтобы погрузиться в фантазию о том, как встречаешься с девушкой? — не то зло, не то обиженно спросил он.       — Если б я хотел встречаться с девушкой, я бы встречался с девушкой, — тотчас расставил я все точки над «i». — Я не собираюсь представлять никого на месте тебя. Я… сам не верю, что подобное скажу, но мне хочется увидеть парня в платье — тебя.       С воодушевлением человека, только что получившего за заслуги медаль, Антон протянул руку и положил ее поверх моих пальцев.       — Будет тебе платье, — с улыбкой пообещал он. — Дай мне немного времени.